Введение

Songs from a Room — второй альбом канадского музыканта Леонарда Коэна, вышедший в 1969 году. В США он достиг 63-го места в чарте Billboard Top LPs, а в Великобритании — 2-го места.

Предыстория

Запись альбома "Songs From a Room" началась в Голливуде в мае 1968 года с Дэвидом Кросби в качестве продюсера. Сотрудничество не сложилось, и альбом в итоге был спродюсирован в Нэшвилле, штат Теннесси, Бобом Джонстоном (два трека с сессий Кросби вошли в качестве бонусных треков в переизданную в 2007 году версию). Джонстон и Коэн хотели работать вместе над первым альбомом Коэна, но студия направила Джонстона на другой проект. После опыта работы с Кросби Коэн не был настроен продолжать, но после беседы с Джонстоном согласился, поскольку Джонстон был готов добиваться лаконичного звучания, которое Коэн считал подходящим для своих песен после разногласий с Джоном Саймоном во время сведения "Songs of Leonard Cohen". В то время Джонстон был наиболее известен как продюсер Боба Дилана, Джонни Кэша и Simon & Garfunkel. Как отмечает Энтони Рейнольдс в своей книге "Леонард Коэн: Замечательная жизнь": "К тому моменту Коэн был чем-то вроде сплава всех этих исполнителей, поэтому он переехал из Челси в Нью-Йорке во Франклин, штат Теннесси, где поселился на ферме в 30 милях от Нэшвилла. Коэн записал несколько демо-версий прямо на ферме и полностью погрузился в деревенскую жизнь".

Запись

В отличие от его насыщенного дебюта, второй альбом Коэна выглядит более аскетичным, с заметно меньшим количеством ударных и упрощенным подходом, который подчеркивает слова, а не музыкальные аранжировки. В 2001 году Коэн признался Сильви Симмонс из Mojo: «Он очень суровый. Многие мои друзья, являвшиеся музыкальными пуристами, раскритиковали меня за пышность и чрезмерное производство моей первой пластинки, и я твердо решил сделать очень простой альбом». Записи в Нэшвилле начались осенью 1968 года в студии Columbia A на 16-й авеню в Нэшвилле. Джонстон пригласил меньший круг музыкантов, чем тех, кто аккомпанировал Коэну на его дебютном альбоме, включая Рона Корнелиуса, играющего на акустической и электрогитаре, Чарли Дэниелса, играющего на басу, скрипке и акустической гитаре, Элкина "Баббы" Фаулера, играющего на банджо, басу и акустической гитаре, а сам Джонстон играл на клавишных. На альбоме также присутствует несколько заметных (хотя и чисто декоративных) губных гармошек. Как отмечает биограф Айра Надел в биографии Коэна 1996 года «Различные позиции», хотя Коэн все еще проявлял признаки неуверенности в студии звукозаписи, продюсер Джонстон создал благоприятную атмосферу: «В студии Дэниелсу и другим музыкантам было сказано слушать Коэна, чтобы проникнуться песнями. Это было как смешивание красок: чтобы это сработало, нужно было стать одним из цветов. Позже Джонстон назвал альбом картиной, а не записью, и описал свою роль как «музыкального телохранителя», защищающего Коэна и его музыку от искусственных вмешательств и искажения звука». По словам Наделя, Джонстон считал, что французские голоса усилят звучание песни «Партизан», поэтому он и Коэн отправились во Францию и записали вокал с тремя французскими певицами.

Состав

Альбом содержит "Bird on the Wire" – одну из самых известных песен Коэна. В интервью 1973 года Алястеру Пирри из New Musical Express Коэн заявил: "Эта песня очень важна для меня. Это тот единственный куплет, где я клянусь этой песней и всем, что я совершил неверного, обещаю всё искупить. В этом куплете – клятва попытаться загладить все ошибки. Думаю, я уже слишком много раз давал её, но мне нравится её обновлять". В примечаниях к сборнику 1975 года "The Best of Leonard Cohen" Коэн писал о песне: "Я всегда начинаю концерт с этой песни. Кажется, она возвращает меня к моим обязанностям. Она была начата в Греции и закончена в мотеле в Голливуде около 1969 года вместе со всем остальным. Некоторые строки были изменены в Орегоне. Мне никак не удаётся сделать её идеальной. Крис Кристофферсон сообщил мне, что я позаимствовал часть мелодии у другого автора из Нэшвилла. Он также сказал, что собирается выгравировать первые две строки на своём надгробном камне, и я буду огорчён, если он этого не сделает". В 1960-х Коэн жил на греческом острове Гидра со своей девушкой Марианной. Она рассказывала, как помогла ему выбраться из депрессии, подав ему гитару, после чего он начал сочинять "Bird on the Wire" – вдохновлённый птицей, сидящей на одном из недавно установленных телефонных проводов Гидры, а затем воспоминаниями о влажных островных ночах. Коэн описывал "Bird on the Wire" как простую кантри-песню, и первая запись, сделанная Джуди Коллинз, действительно была выполнена в кантри-стиле. В книге "Песенники о песнях" Коэн подробно рассказывает Полу Золло о песне: "Она была начата в Греции, потому что на острове, где я жил до определённого момента, не было проводов. Не было телефонных проводов, телефонов, электричества. Потом в какой-то момент установили телефонные столбы, и сейчас их не заметишь, но когда они только появились, я только и делал, что смотрел в окно на эти провода и думал о том, что цивилизация меня настигла, и мне не удастся сбежать. Я не смогу жить той жизнью XI века, которую, как мне казалось, я нашёл. Так всё и началось. Потом, конечно, я заметил, что птицы садятся на провода, и так началась эта песня. 'Like a drunk in a midnight choir' – тоже родилась на острове, где пьяницы, включая меня, поднимались по лестнице. Люди относились к этому с пониманием, потому что это могло происходить посреди ночи. Можно было увидеть трёх парней, обнявшихся, спотыкающихся по лестнице и поющих идеально выстроенные терции. Этот образ пришёл с острова: 'Like a drunk in a midnight choir'. В 1988 году Коэн объяснил Джону Маккенне из RTÉ в Ирландии, что "Story of Isaac" – это антивоенный протест, но добавил: "Я старался в этой песне выйти за рамки простого, прямого антивоенного протеста, потому что в конце говорится о воине и миротворце, о павлине, распускающем свой смертоносный веер. Другими словами, мы готовы жертвовать друг другом не обязательно ради войны. Мы найдём какую-то идею – какую-то грандиозную идею, ради которой будем готовы жертвовать друг другом; это не обязательно должно быть связано с противником или идеологией, но люди, будучи людьми, всегда найдут тех, кого можно принести в жертву ради какой-то абсурдной ситуации, которую мы считаем важной". В том же интервью Коэн подтвердил, что "Seems So Long Ago, Nancy" была вдохновлена женщиной, с которой он вырос в Монреале: "Я думаю, что мир порождает определённые типы личностей. Иногда в изобилии, иногда очень редко, и некоторые из них становятся архетипами или прототипами для следующего поколения, которое проявит эти характеристики гораздо легче, возможно, более изящно, но не более героично. Через двадцать лет она была бы, знаете ли, самой модной девушкой в округе. Но за двадцать лет до этого о ней не было ни упоминания, так что в каком-то смысле она была обречена". В нотную запись альбома была включена песня под названием "Priests", и хотя, как сообщается, она была записана, она не вошла в LP и ни в один последующий альбом Коэна. Песню записала Джуди Коллинз на своём альбоме Wildflowers 1967 года, а Ричи Хейвенс – на своём альбоме Richard P. Havens, 1983. Обложка альбома – простое черно-белое фото, с сильно затемнённым фоном, почти скрывающим лицо Коэна. На задней обложке – черно-белая фотография его норвежской девушки Марианны Ильен, сидящей за столом с пишущей машинкой, книгами и бумагами. Фотография была сделана на греческом острове Гидра. Коэн использовал их семилетний роман в качестве основы для нескольких своих ранних песен, включая "So Long, Marianne", "Hey, That's No Way To Say Goodbye" и "Bird on the Wire".

Партизан

"The Partisan" – это кавер Коэна на французскую песню "La Complainte du partisan" Эммануэля д’Астье и Анны Марли, повествующую о французском Сопротивлении во время Второй мировой войны. Английский перевод был написан Хаем Заретом. Рок-журналист Алекс Янг отмечает: «Коэну часто ошибочно приписывают авторство музыки к песне, хотя он, безусловно, ответственен за её сохранение». Янг также отмечает, что английский перевод, записанный Коэном, отличается от французского оригинала отсутствием прямых упоминаний об оккупации Франции нацистской Германией, которые присутствовали в тексте д’Астье и Марли.