Субэдэй: Великий полководец Монгольской империи

Введение

Субутай (классический монгольский: Sübügätäi или Sübü'ätäi; современный монгольский: ᠰᠦᠪᠡᠭᠡᠳᠡᠢ; Сүбээдэй, Sübeedei; ок. 1175–1248) — монгольский генерал при Чингисхане и Огедей-хане, и их главный военный стратег. Субутай непосредственно руководил более чем 20 кампаниями, в ходе которых завоевал или опустошил больше территорий, чем любой другой полководец в истории, способствуя расширению Монгольской империи – крупнейшей континентальной империи в истории человечества. Он часто добивался победы благодаря сложным стратегиям и регулярно координировал действия армий, развернутых на расстоянии сотен километров друг от друга. Субутай известен географическим разнообразием и успехом своих экспедиций, которые привели его из Центральной Азии в русские степи и Европу. Субутай считается одним из величайших военачальников в истории, величайшим в монгольской истории и самым талантливым генералом Огедей-хана.

Ранние годы

Историки считают, что Субутай родился в 1175 году, вероятно, к западу от верхней части реки Онона, в современной Монголии. Некоторые исторические источники утверждают, что он происходил из клана Урианхай. Как член народа оленеводов, согласно этим сведениям, Субутай не имел врождённой подготовки к верховой езде, которой обладали все монголы, что делало его чужаком среди них. Однако недавние исследования опровергли это более раннее представление. Стивен Поу и Цзинцзин Ляо отмечают, что «ирония, возникающая при мысли о том, что величайший генерал Монгольской империи был оленеводом, посторонним для степной кочевой культуры, обладает сильным литературным очарованием для современных авторов». На самом деле, семья Субутая на протяжении многих поколений была связана с семьёй Темуджина (будущего Чингисхана). Прапрадед Субутая, Нерби, предположительно был союзником монгольского хана Тумбины Сечен. Отец Субутая, Ярчигудай, якобы снабжал Темуджина и его сподвижников продовольствием, когда они оказались в отчаянном положении у озера Балджуна, а старший брат Субутая, Джельме, также служил генералом в монгольской армии и был близким соратником Темуджина. Джельме спас тяжело раненого Темуджина (поражённого стрелой от Джебе, тогдашнего врага) в ходе объединения Монгольского плато. Другой брат, Чорхан (также транслитерируется как Ca'urqan), упоминается в «Тайной истории монголов». Согласно биографии Субутая в «Истории Юаня», отец Субутая однажды гнал стадо овец, чтобы преподнести их своему сюзерену, Тайцзу (Чингисхану). Наткнувшись на разбойников, он был схвачен. Хулухун (брат Субутая) и Субутай прибыли вовремя и копьями ранили нескольких разбойников. Лошади и люди пали вместе, а остальные отступили и бежали. Таким образом, они облегчили трудности своего отца, и овцы смогли достичь императорской резиденции. Несмотря на тесную семейную связь, некоторые считают карьеру Субутая доказательством того, что Монгольская империя была меритократией. Он был простолюдином по происхождению, сыном Ярчигудая, который, предположительно, был кузнецом. В возрасте 14 лет Субутай покинул свой клан, чтобы присоединиться к армии Темуджина, следуя по стопам своего старшего брата Джельме, который присоединился к ней в 17 лет, и достиг высшего командования, доступного тому, кто не был кровным родственником Чингисхана. В течение десятилетия он стал генералом, командуя одним из 4 туменов, действовавших в авангарде. Во время вторжения в Северный Китай в 1211 году Субутай был в паре со старшим монгольским генералом Джебе, учеником и партнёром, которым они оставались до смерти Джебе в 1223 году. В 1212 году он штурмом взял Хуан, первый крупный самостоятельный подвиг, упомянутый в источниках. Чингисхан, как сообщается, называл его одним из своих «военных псов», которые были 4 из его 8 главных военачальников, в «Тайной истории монголов»: «Это четыре собаки Темуджина. У них лбы из латуни, челюсти как ножницы, языки как шила, головы железные, хвосты, хлещущие как мечи. В день битвы они пожирают плоть врагов. Вот, теперь они выпущены на волю и радостно облизываются». Эти четыре собаки – Джебе, Кублай (отличающийся от Кублай-хана), Джельме и Суботай. Назначенный на престижную должность стража двери юрты (гера) Чингисхана в подростковом возрасте, монгольские историки рассказывают, что Субутай сказал Чингисхану: «Я буду защищать твоих врагов, как войлок защищает от ветра». Этот доступ позволил ему подслушивать и позже участвовать в монгольских стратегических совещаниях примерно в конце подросткового возраста и в начале двадцатых. На протяжении большей части жизни Чингисхана Субутай имел возможность учиться на отдельных миссиях под руководством элиты Джебе (1211–12, 1213–14, 1219–23) и Мукали (1213–14), а также самого Чингисхана (1219). Первый шанс Субутая проявить себя как независимый командующий пришел в 1197 году во время действий против меркитов, когда ему было 22 года. Роль Субутая заключалась в том, чтобы возглавить авангард и разгромить один из меркитских лагерей на реке Тчен. Субутай отказался от предложения Чингисхана о дополнительных элитных войсках и вместо этого отправился в меркитский лагерь в одиночку, выдавая себя за монгольского дезертира. Субутаю удалось убедить меркитов в том, что основная монгольская армия находится далеко и им ничто не угрожает. В результате меркиты ослабили свою охрану и ограничили патрулирование, что позволило монголам легко застать их врасплох и окружить, захватив двух генералов. Он также отличился как командующий авангардом в битве 1204 года против найманов, которая дала монголам полный контроль над Монголией.

Historians believe Subutai was born in the year 1175, probably just west of the upper Onon River in what is now Mongolia. Some historical accounts claim that he belonged to the Uriankhai clan. As a member of the reindeer people, according to these accounts, Subutai lacked the natural horsemanship training from birth that all Mongols possessed, making him an outsider among them. However, recent scholarship has discounted this earlier narrative. Stephen Pow and Jingjing Liao note that " the sense of irony conjured by imagining that the Mongol Empire’s greatest general was a reindeer herding outsider to steppe nomadic culture has a strong literary appeal to modern authors." In fact, Subutai's family had been associated with the family of Temujin (future Genghis Khan) for many generations. Subutai's great great grandfather, Nerbi, was supposedly an ally of the Mongol Khan Tumbina Sechen. Subutai's father, Jarchigudai, supposedly supplied food to Temujin and his followers when they were in dire straits at lake Baljuna, and Subutai's elder brother Jelme also served as a general in the Mongol army and was a close companion of Temujin. Jelme rescued a severely wounded Temujin (hit by an arrow from Jebe, then an enemy) in the process of unification of the Mongolian plateau. Another brother, Chaurkhan (also romanized as Ca'urqan) is mentioned in the Secret History of the Mongols. According to Subutai's biography in the History of Yuan, Subutai's father was once driving a herd of sheep in order to present them to his overlord, Taizu (Genghis Khan). Encountering robbers, he was seized. Huluhun (Subutai's brother) and Subutai arrived in good time, and with their lances stabbed some of the robbers. Horses and men fell together, and the remainder of the band withdrew and departed. Consequently, they relieved their father's difficulty, and the sheep were able to attain the emperor's station. Despite this close family association, some consider Subutai's career proof that the Mongol Empire was a meritocracy. He was a commoner by birth, the son of Jarchigudai, who was supposedly a blacksmith. When he was 14 years old, Subutai left his clan to join Temujin's army, following in the footsteps of his older brother Jelme who had joined when he was 17 years old, and he rose to the very highest command available to one who was not a blood relative to Genghis. Within a decade he rose to become a general, in command of one of 4 tumens operating in the vanguard. During the invasion of Northern China in 1211, Subutai was partnered with the senior Mongol general Jebe, an apprentice and partnership they would maintain until Jebe's death in 1223. In 1212 he took Huan by storm, the first major independent exploit mentioned in the sources. Genghis Khan is reported to have called him one of his "dogs of war," who were 4 of his 8 top lieutenants, in The Secret History of the Mongols:

They are the Four Dogs of Temujin. They have foreheads of brass, their jaws are like scissors, their tongues like piercing awls, their heads are iron, their whipping tails swords . In the day of battle, they devour enemy flesh. Behold, they are now unleashed, and they slobber at the mouth with glee. These four dogs are Jebe, and Kublai (different than Kublai Khan), Jelme, and Subotai.|The Secret History of the Mongols

Appointed to the prestigious post of Genghis Khan's ger (yurt) door guard during his teen years, Mongol histories say that Subutai said to Genghis Khan, "I will ward off your enemies as felt cloth protects one from the wind." This access enabled him to listen on, and later join, the Mongol strategy meetings somewhere around his late teens and early twenties. Throughout most of Genghis Khan's lifetime, Subutai would have the opportunity to apprentice on detached missions under the elite Jebe (1211–12, 1213–14, 1219–23) and Muqali (1213–14), in addition to Genghis Khan himself (1219). Subutai's first chance at independent command came in 1197 during action against the Merkit, when he was 22 years old. Subutai's role was to act as the vanguard and defeat one of the Merkit camps at the Tchen River. Subutai refused Genghis Khan's offer for extra elite troops, and instead traveled to the Merkit camp alone, posing as a Mongol deserter. Subutai managed to convince the Merkits that the main Mongol army was far away, and they were in no danger. As a result, the Merkit lowered their guard and limited their patrols, allowing the Mongols to easily surprise and encircle the Merkits, capturing two generals. He also served as a commander of the vanguard with distinction in the 1204 battle against the Naiman that gave the Mongols total control over Mongolia.

Как генерал

Субутай был крупным новатором в военном искусстве. Во время вторжений в Китай, Россию и Европу Субутай регулярно координировал большие силы, часто разделенные значительными расстояниями. Маневры Субутая были направлены на то, чтобы ввести врага в заблуждение и нанести удар с неожиданных направлений. Монгольское вторжение в Цзинь в 1232 году постоянно рассеивало до того успешные войска Цзинь, несмотря на их выгодное положение на местности, поскольку они не могли определить, какие монгольские армии являются отвлекающими, а какие представляют собой реальную угрозу, пока их основная армия не оказалась изолированной и голодной. Сильно укрепленные пункты обходились стороной и игнорировались до тех пор, пока не было уничтожено все организованное сопротивление. Осады ограничивались критически важными или уязвимыми объектами; в других случаях монголы либо устраивали блокаду, либо просто игнорировали укрепленные цитадели и разоряли окружающее сельское хозяйство, обрекая оставшихся людей на голод, если они оставались в стенах укреплений. В отличие от распространенного представления о степных конных лучниках, медленно истощающих противника стрелами в течение многих часов или даже дней, как, например, в битвах при Карре или Манцикерте, Субутай действовал гораздо более решительно и гибко, используя мощную огневую поддержку для создания прорывов для стремительных кавалерийских атак в глубоких построениях. В битве на реке Калке в 1223 году армия Субутая в 20 000 человек разбила русскую армию в 80 000 человек, растянув ее в ходе девятидневного отступления, а затем внезапно повернув и нанеся решающий удар без продолжительного обстрела из луков. Авангард русской армии уже был обращен в бегство, прежде чем вторая волна даже достигла поля боя и начала развертываться. Субутай был одним из первых монгольских генералов, наряду с Чингисханом, кто осознал ценность инженеров в осадном деле. Он использовал осадные машины даже в полевых сражениях. В битве при Мохи венгерские арбалетчики отразили ночную попытку монголов форсировать мост и нанесли им значительные потери в бою за переправу на следующий день. Субутай приказал огромным камнеметам расчистить берег от венгерских арбалетчиков и открыть путь для своей легкой кавалерии, чтобы пересечь реку без дальнейших потерь. Это применение осадного оружия стало одним из первых задокументированных случаев артиллерийской бомбардировки вражеской армии с целью подавить ее сопротивление, одновременно атакуя ее. По сути, его тактика напоминала ползучий огонь Первой мировой войны, использовавшийся для ослабления и разрушения вражеских рядов непосредственно перед атакой. Как и Чингисхан, Субутай был мастером создания раздоров в рядах противника и нанесения неожиданных ударов. Ужасающая репутация монголов, в сочетании с эффективной сетью шпионов, сеявших раздор, а также с предоставлением выгод ключевым местным лидерам, не позволяли его противникам эффективно объединяться и сражаться в полную силу.

Subutai was a major innovator in the art of war. In the invasions of China, Russia, and Europe, Subutai routinely coordinated large forces often separated by large distances. Subutai's maneuvers were designed to mislead his foes and strike them from unexpected directions. The Mongol invasion of the Jin in 1232 continually pulled the hitherto successful Jin forces apart despite their highly advantageous terrain, as they could not determine which Mongol armies were the feints and which were the true threats until their main army became isolated and starved. Strongly fortified locations would be bypassed and ignored until all organized resistance had been destroyed. Sieges would be limited to critical or vulnerable locations; in other situations, the Mongols either left a blockading force, or simply ignored fortified citadels and devastated the surrounded agriculture so that the remaining people would starve if they remained within fortified walls. In contrast to the common perception of steppe horse archer armies slowly weakening their foes with arrows for many hours or even days, such as at the battle of Carrhae or the battle of Manzikert, Subutai fought in a much more decisive and fluid manner where heavy firepower was used to create openings for rapid cavalry charges with deep formations. At the battle of the Kalka River in 1223, Subutai's 20,000 man army routed the 80,000 man Russian army by stringing it out after a 9 day retreat, and then immediately turning and delivering a decisive charge without a prolonged missile bombardment. The vanguard of the Russian army was already put in flight before the second wave even reached the battlefield and began to deploy. Subutai was one of the first Mongol generals, alongside Genghis Khan, who realized the value of engineers in siege warfare. Even in field battles he made use of siege engines. In the Battle of Mohi, the Hungarian crossbowmen repelled a night bridge crossing by the Mongols, and inflicted considerable casualties on the Mongols fighting to cross the river the following day. Subutai ordered huge stonethrowers to clear the bank of Hungarian crossbowmen and open the way for his light cavalry to cross the river without further losses. This use of siege weapons was one of the first recorded uses of artillery bombardments against the enemy army to disrupt their resistance while simultaneously attacking them. In execution, his usage functioned more akin to the creeping barrage of World War I, used to soften and disrupt enemy lines right before an attack. Like Genghis Khan, Subutai was a master at creating divisions within the enemy ranks and surprising them. The terrifying Mongol reputation, combined with highly effective spy networks that spread discord, as well as incentives to key local leaders, prevented his opponents from effectively uniting and fighting at their full capacity.

Центральноазиатские кампании (12171220)

В 1217 году Чингисхан послал Субутая на охоту за ненавистными меркитами и их союзниками, Куман-Кипчакским конфедератом, в современном центральном Казахстане. Субутай разгромил их на реке Чу в 1217 году и вновь в 1219 году на территории Дикого Кипчака. Перед битвой на реке Чем в 1219 году Субутай приказал своему авангарду нести детские игрушки и оставить их позади, создавая впечатление, будто это группа семей, бегущих от меркитов. Благодаря этому обману армия Субутая смогла застать противника врасплох, окружить и захватить всё руководство меркитов и кипчаков. Вскоре после этого Мухаммед II из Хорезма напал на Субутая у реки Иргиз. Несмотря на трехкратное численное превосходство элитных войск султана, завоевавших большую часть Центральной Азии, Субутай сдержал его в ожесточенном сражении и отступил ночью. Согласно персидским источникам, эта битва, по-видимому, подорвала уверенность Мухаммеда в своей способности победить монголов в генеральном сражении, поскольку Субутай командовал небольшим отрядом в 20 000 человек и даже не стремился к битве с ним. Предположительно, монгольская армия уничтожила его левый фланг, почти прорвала центр и была близка к захвату Мухаммеда, пока не подошли подкрепления от его сына, и поле боя не погрузилось во тьму. Из-за этого поражения Мухаммед не смог воспользоваться смутой в империи Кара-Китай (которая одновременно завоевывалась монгольским генералом Джебе), как это удавалось ему в предыдущих войнах. В конце 1219 года Чингисхан повёл монгольскую армию на запад, чтобы вторгнуться в Хорезм в отместку за казнь монгольских послов. Имея в своём распоряжении около 100 000 вооруженных воинов, монгольская армия превосходила силы империи Хорезм, и благодаря обману и стремительным манёврам монголы разгромили изолированные хорезмские армии по частям, не дав им возможности объединиться. Выполняя функции, аналогичные начальнику штаба Чингисхана, Субутай сопровождал армию хана через смертоносную пустыню Кызылкум, чтобы выйти в тыл хорезмской оборонительной сети у Бухары. После быстрого захвата центра обороны Хорезма, Самарканда, Чингисхан отправил Субутая и Джебе с 30 000 воинов на поиски Хорезмского шаха и чтобы не дать ему собрать другие армии Хорезма. Шах Мухаммед попытался спастись, бежав в центральную Персию, но, хотя ему и удалось избежать захвата, неустанная погоня не позволила ему сплотить свои силы. В результате многосоттысячный резерв хорезмской армии остался разрозненным и был легко уничтожен по частям главной армией Чингисхана. Измотанный преследованием, Мухаммед заболел и умер в рыбацкой деревне на острове в Каспийском море в начале 1221 года, что стало позорным концом для человека, называвшего себя «Вторым Александром».

In 1217, Genghis Khan sent Subutai to hunt down the hated Merkits and their allies, the Cuman Kipchak confederation, in modern day central Kazakhstan. Subutai defeated them on the Chu River in 1217 and again in 1219 in Wild Kipchak territory. Before the battle of the Chem River in 1219, Subutai had his vanguard carry children's toys and leave them behind, as if they were a group of families fleeing from the Merkit. As a result of this deception, Subutai's army was able to surprise, encircle, and capture of all the Merkit/Kipchak leadership. Mohammed II of Khwarizm attacked Subutai shortly afterwards along the Irghiz River. Despite being outnumbered three to one against the Sultan's elite forces which had conquered much of Central Asia, Subutai held him off after a fierce battle and retreated during the night. According to Persian sources, this battle seems to have eroded Mohammed's confidence in his ability to defeat the Mongols in pitched battle, since Subutai only commanded a small 20,000 man force and did not want to even fight him. Supposedly the Mongol army had destroyed his left wing, and nearly broken his center and captured him, until reinforcements from his son arrived and the battlefield turned dark. Because of this battle, Mohammed was unable to take advantage of the upheaval in the Kara Khitai Empire (simultaneously being conquered by the Mongolian general Jebe), like he had in earlier wars. Genghis Khan led the Mongol army westwards in late 1219 to invade Khwarizm as retaliation for the execution of Mongol ambassadors. With roughly 100,000 armed men, the Mongol army was numerically superior to the forces of the Khwarizim Empire, and through deception and rapid maneuver, the Mongols defeated the isolated Khwarezm armies in detail before they could react. Serving as the Mongol equivalent of Genghis Khan's Chief of Staff, Subutai marched with the Khan's army through the deadly Kyzylkum Desert to emerge behind the Khwarezm defense network at Bukhara. After the rapid capture of the Khwarezm center of defense, Samarkand, Genghis Khan dispatched Subutai and Jebe with 30,000 men to hunt the Khwarezm Shah and prevent him from rallying the other Khwarezm armies. Shah Mohammed attempted to save himself by fleeing into central Persia, but while he eluded capture, the relentless chase meant he could not rally his forces. As a result, the several hundred thousand man Khwarezm forces in reserve remained divided and were easily destroyed piecemeal by Genghis Khan's main army. Drained by the fierce pursuit, Mohammed fell ill and died at a fishing village on an island in the Caspian Sea in early 1221, an ignominious end for the man who styled himself the 'Second Alexander'.

Великий набег (12201223)

Субутай и Джебе провели часть зимы 1219 года в Азербайджане и Иране, совершая набеги и грабежи, препятствуя тем самым западным войскам Хорезма оказать помощь остальной части империи на востоке. Здесь он задумал идею проведения самой дерзкой разведывательной операции в истории, которую Эдвард Гиббон описал как экспедицию, "которая никогда не предпринималась и никогда не повторялась": 20 000 монгольских воинов должны были обойти Каспийское море через Кавказские горы, чтобы обрушиться на тыл диких кипчаков и куманов. После подавления сопротивления в Персии и покорения Азербайджана монголы вторглись в христианское королевство Грузия. Хотя король Георгий IV не желал вступать в битву, Субутай и Джебе вынудили его к этому, разоряя сельскую местность и убивая его подданных. Субутай и Джебе разгромили грузинскую армию, несмотря на присутствие тысяч грузинских рыцарей, заманив рыцарей прочь от пехоты притворным отступлением, а затем окружив их. После уничтожения рыцарей монголы окружили и сокрушили грузинское войско. Субутай, которого грузины считали командующим, изначально убедил грузин в том, что его армия – дружественный союзник, заставив своих воинов пройти маршем перед крестами и используя шпионов для распространения ложных слухов о том, что монголы – христиане-чудотворцы, пришедшие на помощь грузинам. Эта монгольская разведывательная миссия, возможно, непреднамеренно изменила ход крестовых походов, поскольку Грузия планировала отправить свою теперь уничтоженную армию на помощь Пятому крестовому походу. Вместо этого сестра короля Георга, Русудан, должна была написать папе Гонорию III, объяснив, что они не могут оказать помощь крестовому походу, поскольку их армия была полностью разгромлена. Хотя после этих катастрофических поражений Грузия осталась беззащитной, целью монгольской миссии были набеги и разведка, а не завоевание. После разорения Грузии монголы пересекли Кавказские горы зимой, чтобы обойти Дербентский перевал. Обманутые своими проводниками, монголы выбрали опасный путь и, измученные, вышли из гор, где столкнулись с гораздо более крупным войском коалиции. Используя умелую дипломатию, Субутай изолировал и поочередно разгромил аланов, черкесов и кипчаков/куманов. После разграбления южнорусских степей русские князья объединились с отступающей куманской конфедерацией, чтобы сразиться с монголами 80-тысячным войском. Несмотря на значительное численное превосходство противника, Субутай пожертвовал 1000 воинов своей арьергардной охраны, чтобы спровоцировать коалиционное войско на безрассудное преследование и рассеять его. План сработал, но стратегическое преимущество досталось дорогой ценой. Вероятнее всего, 1000 воинов возглавлял Джебе, который был убит кипчаками. Как и ожидалось, коалиционное войско преследовало монголов, и после девяти дней отступления Субутай внезапно повернул и разгромил объединенное русско-куманское войско на Калке (31 мая 1223 года). Арабский историк Ибн аль-Атир упоминает о кампании против Волжской Булгарии, где монгольская армия потерпела поражение в конце 1223 или начале 1224 года (620 г. хиджры). По словам Ибн аль-Атира, в этой битве с монгольской стороны выжило 4000 воинов. Оставшиеся войска направились в Дешт-и-Кыпчак, где присоединились к войску Джочи, однако историки сомневаются в этом сообщении, учитывая, что монголы вскоре после этого выследили и разгромили тюрков-кангли в южной России.

Subutai and Jebe spent part of the 1219 winter in Azerbaijan and Iran, raiding and looting while preventing the western Khwarezm forces from assisting the rest of the empire to the east. Here he conceived the idea of conducting the most audacious reconnaissance in force in history, which was described by Edward Gibbon as [an expedition] "which has never been attempted, and has never been repeated": 20,000 Mongol forces would circle the Caspian Sea through the Caucasus Mountains to fall on the rear of the Wild Kipchaks and Cumans. After destroying resistance in Persia and submitting Azerbaijan, the Mongols invaded the Christian Kingdom of Georgia. Though the king George IV of Georgia was reluctant to commit to battle, Subutai and Jebe forced his hand by ravaging the countryside and killing his people. Subutai and Jebe then defeated the Georgian army despite the presence of many thousands of Georgian knights, by luring the knights away from their infantry with a feigned retreat, then enveloping the knights. After destroying them, the Mongols encircled and crushed the Georgian army. Subutai, who was identified by the Georgians as being in command, originally lured the Georgians into thinking his army was a friendly ally by having his men parade in front of crosses, and using spies to start false rumors that the Mongols were actually Christian wonder workers who had come to assist the Georgians. This Mongol reconnaissance mission may have inadvertently altered the history of the Crusades, as Georgia had planned on sending their now destroyed army to join the Fifth Crusade. Instead, King George's sister Rusudan had to write to the Pope Honorius III to explain that they could not assist the Crusade because their whole army had been disintegrated. Though Georgia lay defenseless after these catastrophic defeats, the Mongol mission was to raid and scout, not conquer. After ravaging Georgia, the Mongols cut across the Caucasus Mountains during the winter to get around the Derbent Pass. The Mongols were tricked by their guides into taking a perilous route and emerged from the mountains exhausted, only to be confronted with a far larger steppe coalition army. Using clever diplomacy, Subutai isolated and defeated the Alans, Circassians, and Don Kipchaks/Cumans in detail. After plundering the southern Russian steppes, the Russian princes united with the retreating Cuman confederacy to defeat the Mongols with an 80,000 man host. Despite being heavily outnumbered, Subutai sacrificed the 1,000 men of his rear guard to induce the coalition army to recklessly pursue him and become separated. The plan worked, but strategic advantage came at a high price. In all likelihood the 1,000 men were led by Jebe who was killed by some Kipchaks. As expected the coalition army pursued the Mongols and after retreating for 9 days, Subutai suddenly turned and crushed the combined Rus' and Cuman army at the Kalka (31 May 1223). Arab historian Ibn al Athir mentions a campaign against Volga Bulgaria, where the Mongol army was defeated in late 1223 or early 1224 (620). According to Ibn al Athir, 4,000 men survived from the Mongol side in this battle. The remaining army proceeded to Desht i Qipchaq, where they joined the army of Jochi, but historians have doubted this account in light of the Mongols seeking out and defeating the Qangli Turks in southern Russia shortly afterward.

Нападения Си Ся и Цзиньского Китая (1207, 1209, 12111215, 122627)

Во время первоначального вторжения Цзинь в 1211 году Субутай служил в армии Джебе, атаковавшей китайские укрепления вдоль восточного края Великой стены (не Великой стены Мин). В конце 1211 года он первым взобрался на стены ключевой крепости Хуанчжоу и участвовал в засаде крупной армии Цзинь у У-Ша-Пао и в решающей битве при Йеулинге. В 1212 году он, возможно, служил под командованием Джебе во время его дерзкой осады Ляояна, а в 1213 году служил вместе с Мукали и Джебе в крупном набеге в Шаньдун. Субутай сыграл ключевую роль в кампании против тангутов Си Ся в 1226 году, командуя фланговым корпусом, нанесшим удар по тангутам в тылу. Пока Чингисхан вторгался в Си Ся более традиционным северным путем, Субутай неожиданно атаковал с запада через горы и безжизненные пустыни современного Туркестана, что привело к краху сопротивления тангутов. Империя тангутов была разделена надвое: Чингисхан не допустил отправки подкреплений на запад, а Субутай подавил сопротивление на западе и соединился с главной армией Чингисхана для завоевания восточной части. В 1227 году он завоевал земли Цзинь вдоль верховьев реки Вэй и даже совершил набег на Тибетское царство. Хотя монголы завоевали Си Ся, монгольские операции против Цзиньского Китая были прерваны смертью Чингисхана в 1227 году. В 1229 году Чингисхану наследовал его сын Ӧгэдэй.

Завоевание Китая Цзинь (12311235)

После унизительного поражения от возрождающегося Цзинь в 1230–1231 годах, Ыгедэй лично возглавил основную монгольскую армию против Цзинь (в Центральном Китае) и назначил Субутая для исправления ситуации. Субутай первоначально был назначен на завоевание кипчакских тюрков в центральной России в 1229 году, но был спешно отозван в Китай в 1229–1230 годах после того, как монгольский полководец Доколку потерпел крупное поражение. Против Субутая генералы Цзинь отступили из Шэньси и применили тактику выжженной земли, чтобы удержать укрепленный перевал Тунгуань и заблокировать доступ к своей столице в Хэнане. Они рассчитывали, что выжженная земля лишит монголов возможности вести длительную осаду, а их укрепления и пересеченная местность не позволят монголам обойти их с фланга. В битве при Даохуигу Субутай сначала попытался обойти Цзинь, имитируя атаку на укрепленный район Вэйчжоу и маневрируя через незащищенный боковой проход. Хотя Цзинь были обмануты этой уловкой, они быстро двинулись вперед, как только обнаружили основное наступление Субутая, и попытка прорваться на равнины Хэнана потерпела неудачу после того, как передовые разведывательные отряды Субутая были остановлены у Шаньчхэхуэй. Монголы разгромили подкрепление и захватили Фэнсянь, второстепенную цель, сосредоточив 400 требушетов у стены. Однако кампания в целом, казалось, зашла в тупик. В 1231–1232 годах Субутай предпринял еще одну попытку обойти укрепленные позиции Цзинь, используя столь же дерзкий подход, как и в Хорезме (1219) и Си Ся (1226). Монголы разделились на три армии: одна атаковала Хэнань с севера, в центре долины Желтой реки, другая попыталась пересечь Желтую реку в Шаньдуне на востоке, а третья, под командованием Субутая и Толуя, вторглась в империю Сун и атаковала Хэнань с более уязвимого юга. Сун изначально отказались разрешить монголам проход через горы Циньлин, поэтому Субутай обошел их силы и изолировал горные крепости одну за другой. Разочарованные легкостью, с которой монголы продвигались сквозь их укрепления, Сун согласились предоставить проводников. В этот раз Субутай смог перехитрить армии Цзинь и пересечь реку Хань, чтобы вторгнуться в Хэнань с юга. Основная армия Цзинь быстро выступила на перехват армии Субутая у горы Ю. Ее командир, Ван Янь Хэда, попытался устроить засаду монголам, но засада была раскрыта. В свою очередь, монголы попытались заманить его в свою засаду, притворившись отступающими, но он удержал свою сильную позицию. После целого дня ожесточенных боев, которые привели к тупику, монголы отступили в темноте и попытались скрыть свой след и обойти Цзинь. Ван Янь Хэда отступил к городу Тэнчжоу, чтобы пополнить запасы. Сменив направление, Субутай, обнаружив, что Цзинь уязвимы к истощению, использовал ложную атаку, чтобы временно отвлечь войска Цзинь от их обоза, который он быстро захватил с помощью скрытых сил. Вместо того чтобы постоянно пытаться атаковать бдительных Цзинь во время их отступления, Субутай разделил свою армию на несколько отрядов, чтобы атаковать запасы в этом районе. 3000 воинов замаскировали рассредоточение монголов и привлекли внимание Цзинь, в то время как другие монгольские силы медленно ускользали с поля боя небольшими группами, чтобы скрыть свое продвижение к столице Цзинь Кайфэну, по маршруту отступления Ван Янь Хэды. Часть его войск преследовала фуражиров армии Цзинь, а другие подразделения обошли фланги широкой дугой и вышли вперед армии Цзинь, стремясь уничтожить или украсть запасы близлежащих деревень вдоль линии отступления Цзинь. Ыгедэй-хан смог пересечь Желтую реку после того, как армия Цзинь, блокировавшая его, была вынуждена двинуться на юг, чтобы помочь Ван Янь Хэде. Армия Субутая маневрировала вдоль тыла Цзинь, и Ыгедэй смог отправить подкрепление Субутаю, увеличив общую численность монгольских войск до 50 000 человек. После прибытия этих подкреплений и с серьезным истощением продовольственных запасов армии Цзинь за последние три недели Субутай вынудил сражение на своих условиях и одержал решающую победу в битве при Санфэншане, захватив Ван Янь Хэду и уничтожив основную армию Цзинь, которой некуда было безопасно отступать. Затем он совершил вынужденный марш и уничтожил другие армии Цзинь, удерживавшие другие фронты в битвах при Янъи (24 февраля 1232 года) и Тьелинге (1 марта 1232 года). Тяжело укрепленный город Кайфэн потребовал восьмимесячной осады. Субутаю пришлось строить линии осадных укреплений периметром в 87 километров. Кроме того, Цзинь начали использовать передовое оружие на основе пороха, называемое "Громовыми взрывными бомбами", что затрудняло монголам сближение для более концентрированного огня. После отрезания Кайфэна от внешней помощи Субутай чередовал интенсивные бомбардировки смесью мусульманских требушетов, мангонелей и захваченного пороха с периодами отдыха и грабежа сельской местности. Рассредоточение монголов помогло им избежать заражения чумой, опустошившей Кайфэн, и после того, как они достигли предела своих возможностей, император бежал, и город сдался. Субутай изначально хотел казнить всех жителей Кайфэна в наказание за их упрямство и длительное сопротивление. Однако Ыгедэй вмешался и приказал Субутаю отнестись к ним справедливо. С помощью династии Сун последний оплот Цзинь, Цайчжоу, пал в 1234 году. Однако Сун недолго оставались в союзе с монголами. Летом 1234 года, во время отсутствия Субутая, две армии Сун захватили Кайфэн и Лоян. Субутай вернулся, уничтожил три армии Сун, изолировав и разгромив их, и вернул города. Затем он совершил превентивный рейд на территорию Сун, чтобы заставить их занять оборонительную позицию. Хотя война между монголами и Сун началась, Субутай был отозван на запад. Тем не менее, победы Субутая преподали Сун урок, который они усвоили: ни одна армия Сун больше не осмелится двинуться на север, чтобы атаковать монгольские территории.

After a humiliating defeat by the resurgent Jin in 1230–1231, Ögedei personally led the main Mongol army against the Jin (in Central China) and appointed Subutai to salvage the situation. Subutai had originally been assigned to conquer the Kipchak Turks in central Russia in 1229, but was hurriedly recalled to China in 1229–1230 after the Mongol general Doqolqu suffered a major defeat. Against Subutai, the Jin generals retreated from Shaanxi and implemented a scorched earth policy to hold the fortified Tongguan Pass and block any access to the Jin stronghold of Henan. They calculated that the scorched earth policies would deny the Mongols the ability to sustain a lengthy siege, and their lines of fortifications and difficult terrain would prevent the Mongols from outmaneuvering them. At the Battle of Daohuigu, Subutai initially attempted to outflank the Jin by feinting an attack at the fortified location of Weizhou and maneuvering through an unguarded side corridor. Though the Jin were fooled by the feint, they moved with great alacrity once Subutai's main advance was discovered, and the attempt to break into the plains of Henan ended in failure after Subutai's advanced raiding parties were checked at Shan ch’e hui. The Mongols defeated a relieving force and captured Fengxiang, a secondary target, by concentrating 400 trebuchets at a corner of the wall. However, the overall campaign seemed to have reached a stalemate. In 1231–1232 Subutai made another attempt to outmaneuver the Jin fortified lines by using a similar highly audacious approach that they had employed in Khwarezm (1219) and Xi Xia (1226). The Mongols divided into three armies, one to attack Henan from the North in the center of the Yellow River, another to attempt to cross the Yellow River in Shandong in the east, and the last, under Subutai and Tolui, invading the Song Empire and attacking Henan from the more exposed south. The Song initially refused to allow the Mongols passage through the rugged Qinling mountains, so Subutai dodged their forces and isolated the mountain citadels one by one. Disheartened by the ease of the Mongol advance against their strong fortifications, the Song agreed to supply guides. This time Subutai was able to outmaneuver the Jin armies and cross the Han River to invade Henan from the south. The main Jin army promptly marched to intercept Subutai's army at Mount Yu. Its commander, Wan Yen Heda attempted to ambush the Mongols, but the ambush was detected. In turn, the Mongols attempted to draw him into their own ambush with a feigned retreat, but he held his strong position. After a full day of fierce fighting that resulted in a stalemate, the Mongols retreated under darkness and attempted to hide their trail and outflank the Jin. Wan Yen Heda had retreated towards the city of Tengzhou in order to obtain supplies. Changing tracks, Subutai, identifying that the Jin were vulnerable to attrition, used a feint attack to temporarily divert the Jin forces away from their supply train, which he promptly seized with a hidden force. Rather than continually attempting to attack the vigilant Jin during their retreat, Subutai instead dispersed his army into several detachments to target supplies in the area. 3,000 men masked the Mongol dispersion and occupied the Jin's attention, while other Mongol forces slowly slipped away from the field in small numbers to hide their movements towards the Jin capital of Kaifeng, the route that Wan Yen Heda was retreating along. With part of his force harassing the Jin army's foragers, the other units marched around the flanks in a wide arc and emerged ahead of the Jin army, aiming to destroy or steal the supplies of nearby villages along the Jin's line of retreat. Ogedei Khan had been able to cross the Yellow River after the Jin army blocking him had to march south to help Wan Yan Heda. With Subutai's army having maneuvered along the Jin rear, Ogedei was able to send reinforcements to Subutai, bringing the total Mongol strength to 50,000 men. After these reinforcements arrived and with the Jin army's food supplies severely depleted over the past three weeks, Subutai forced a battle on his terms and won a decisive victory at the Battle of Sanfengshan, capturing Wan Yen Heda and annihilating the main Jin army which had nowhere safe to retreat to. He then made forced marches and eliminated the other Jin armies holding the other fronts at the battles of Yangyi (24 February 1232), and T’iehling (1 March 1232). The heavily fortified city of Kaifeng required an eight month long siege. Subutai was forced to construct lines of circumvallation that had a perimeter stretching 54 mile (87 km). Additionally, the Jin began to employ a cutting edge gunpowder weapon called "Thunder Crash Bombs", which made it very difficult for the Mongols to get close enough for more concentrated fire. After cutting off Kaifeng from any outside help, Subutai alternated intense bombardments using a mixture of Muslim trebuchets, mangonels, and captured gunpowder with periods of rest and plundering the countryside. The Mongol dispersion helped them avoid contagion by the plague that devastated Kaifeng, and after being stretched to the limit, the Emperor fled and the city surrendered. Subutai originally wanted to execute everyone in Kaifeng to punish them for their intransigence and extremely long resistance. However, Ögedei intervened and ordered Subutai to treat them fairly. With assistance from the Song Dynasty, the last Jin stronghold of Caizhou fell in 1234. However, it did not take the Song long to fall out with the Mongols. Two Song armies seized Kaifeng and Luoyang during the summer of 1234 during Subutai's absence. Subutai returned, destroyed the three Song armies by isolating and defeating them, and retook the cities. He then made a preemptive raid into Song territory to force them to adopt a defensive position. Though war had begun between the Mongols and Song, Subutai was recalled to the west. Still, Subutai's victories had taught the Song a lesson they would heed: no Song army would dare venture north to attack Mongol territory afterward.

Завоевание Руси (12361240)

Огедей решил направить основную часть армии в западные области, чтобы окончательно разгромить диких кипчаков и волжских булгар. Субутаю было поручено руководить операциями (под общим командованием князя Бату). Эта миссия была не просто типичным вторжением: Огедей отправил многих представителей следующего поколения монгольских князей, включая наследников каждого из четырех родов, вероятно, для обучения у Субутая перед его смертью. Чтобы разгромить волжских булгар, ранее победивших Бату в 1232 году, Субутай начал новую масштабную кампанию окружения. Монголы двинулись вверх по Волге широкой дугой с западной стороны. Однако эта группировка должна была лишь отвлечь их внимание, поскольку он отправил вторую армию, чтобы внезапно атаковать булгар с востока, перейдя через Уральские горы. После разгрома булгарских войск он разбил партизанского предводителя Бахмана на северном берегу Каспийского моря. Бахман укрепился на острове и насмехался над монголами. Однако те построили небольшой флот из 200 лодок, зажали Бахмана в ограниченном пространстве и постепенно смыкали кольцо. В отличие от 1222–1223 годов, когда большинство русских княжеств объединились против Субутая и Джебе, на этот раз монголы, по всей видимости, действовали настолько стремительно, что русские княжества были либо слишком парализованы, либо, возможно, слишком ожесточены или отвлечены, чтобы заключить союз. В конце 1237 года Субутай атаковал Рязань и Владимирское княжество, действуя тремя колоннами (нападая, как монголы обычно делали зимой, когда замерзали реки). Русские войска потерпели поражение в трех отдельных сражениях, а их города были взяты один за другим. Летом 1238 года монголы отдыхали вдоль реки Дон. Были отправлены колонны для покорения различных племен, населявших степи вокруг Черного моря. В 1239 году Черниговское княжество было разгромлено, а его города взяты. Монголы избежали необходимости завоевывать Новгород, когда княжество сдалось, согласилось в будущем выплачивать дань и дало монголам крупный выкуп. Наиболее заметным сражением кампании была битва на реке Сить в 1238 году. Великий князь Владимирский Юрий, самый влиятельный из русских князей, покинул Владимир, чтобы собрать войско и разбить монголов до того, как они достигнут его города. Однако монголы обошли его армию и захватили Владимир, прежде чем он узнал о случившемся. Когда Юрий отправил сильный разведывательный отряд для проникновения сквозь монгольскую разведку, его воевода в ужасе сообщил ему, что его войско уже полностью окружено. Неудивительно, что Юрий и его армия были легко разгромлены. Монголы заключили договор с Галицко-Волынским княжеством, поэтому его князя застали врасплох, когда монголы внезапно напали в декабре 1240 года. Киев, Владимир и другие города были быстро взяты.

Ögedei decided to send a major part of the army into the western regions to finally crush the Wild Kipchaks and Bulgars. Subutai was tasked to direct the operations (under the overall command of prince Batu). This mission was more than just a typical invasion: Ögedei sent many of the next generation of Mongol princes, including the heirs of each of the four families, most likely to be trained by Subutai before he died. In order to crush the Volga Bulgars, who had previously defeated Batu in 1232, Subutai launched another giant encirclement campaign. The Mongols marched up the Volga river in a wide arc on the west side. However, this force was just to occupy their attention, for he sent a secondary army to surprise the Bulgars from the east by crossing the Ural mountains. After squashing the Bulgar armies, he defeated the guerrilla leader Bachman on the north side of the Caspian Sea. Bachman had ensconced himself on an island, and taunted the Mongols. However, they constructed a mini navy of 200 boats, trapped Bachman within a limited area, and gradually closed the 'net'. Unlike in 1222–23 when the majority of the Rus' states allied against Subutai and Jebe, this time the Mongols apparently struck with such speed that the Rus' were either too paralyzed, or possibly too bitter or distracted to ally. In late 1237, Subutai attacked Ryazan and Vladimir Suzdal, operating with three columns (attacking as the Mongols usually did during the winter, when the rivers froze over). The Rus forces were defeated in 3 separate engagements and their cities were taken in quick succession. The Mongols spent the summer of 1238 resting along the Don River. Columns were sent out to subjugate the various tribes living in the plains around the Black Sea. In 1239, the Rus' state of Chernigov was defeated and their cities were taken. The Mongols were spared the need to conquer Novgorod when the principality surrendered, agreed to pay tribute in the future, and gave the Mongols a large bribe. The most notable encounter of the campaign was the battle of the Sit River in 1238. The Grand Duke Yuri of Vladimir, the most prominent of the Rus' leaders, had left Vladimir to raise an army and defeat the Mongols before they reached his city. However, the Mongols evaded his army and captured Vladimir before he even knew what had happened. When Yuri sent out a strong reconnaissance force to penetrate the Mongol scouting screen, his lieutenant told him in horror that his army was already entirely surrounded. Not surprisingly, Yuri and his army were easily defeated. The Mongols had made a treaty with Galicia Volhynia , whose prince was therefore taken by surprise when the Mongols suddenly attacked in December 1240. Kiev, Vladimir, and other cities were quickly taken.

Вторжение в Центральную Европу (12411242)

Нападение на Европу было спланировано и осуществлено Субутаем, который завоевал свою прочную славу благодаря победам там. Разрушив различные русские княжества, он послал шпионов в Польшу, Венгрию и Австрию в подготовку к нападению в сердце Европы. Обладая ясным представлением об европейских королевствах, он блестяще подготовил атаку, номинально возглавляемую Бату-ханом и двумя другими князьями крови. В то время как Бату-хан, сын Джучи, был общим руководителем, Субутай был фактическим командующим на поле боя и, как таковой, присутствовал как в северных, так и в южных кампаниях против Киевской Руси. Он лично командовал центральной колонной, двинувшейся против Венгерского королевства, и, вероятно, давал подробные инструкции своим подчиненным. Хотя монгольские методы ведения войны оставались в основном загадкой для Запада, король Венгрии Бела IV был хорошо осведомлен о монгольском вторжении в Русь и подготовился настолько, насколько позволяли разрозненные отношения в Европе. Хотя Бела не смог получить помощи от Священной Римской империи или Папы, он, по крайней мере, пользовался поддержкой своих кузенов в Польше. Субутай вновь вторгся зимой, когда его меньше всего ожидали. Монгольское вторжение в Европу представляло собой пятистороннюю атаку. Кайду и Орда-хан разорили Северную Польшу, Байдара – Южную Польшу, в то время как Шибан атаковал через пересеченную местность на северо-востоке Венгрии, Субутай и Бату вторглись в центральную Венгрию, а Гуюк двинулся на юг через Трансильванию. Монголы рассредоточили свои силы, чтобы ввести европейцев в заблуждение относительно их конечных целей и разбить европейские армии по частям, прежде чем они смогут объединиться в единую силу. После серии побед Байдара и Кадан перегруппировали свои северные силы и разгромили основную польскую армию в битве при Легнице, непосредственно перед тем, как она могла соединиться с чешской армией в нескольких днях пути. В то время как армия Гуюка одержала победу в Трансильвании, на следующий день после Легницы Субутай ждал венгерскую армию на Венгерской равнине. Хотя венгерский король Бела IV эффективно блокировал Карпатские перевалы, используя срубленные деревья, рвы, ловушки и другие естественные препятствия, а также общее разрушение или просто отсутствие дорог в восточной Венгрии, войску Субутая все же удалось достичь удивительного темпа – 60 миль (97 км) в день, несмотря на несколько футов снега. Монголы сохранили пионерский корпус, способный эффективно расчищать пути через лес, и не были обеспокоены препятствиями Белы. Всего через день после победы меньшей монгольской армии в Польше в битве при Легнице Субутай начал наступление, тем самым положив начало битве при Мохи в ночь на 10 апреля 1241 года. При Мохи монголы сосредоточили внимание венгров в центре, атаковав единственный мост и пытаясь форсировать реку севернее и в обход моста. Основные силы начали переправляться через Сайо по мосту в Мохи и продолжили атаку на следующий день. Это встретило ожесточенное сопротивление, поэтому, как отмечалось ранее, для очистки противоположного берега от арбалетчиков были использованы катапульты. Тем временем Субутай тайно построил понтонный мост южнее, где река была слишком глубокой для переправы, и тайно переправил через реку крупный отряд. После завершения переправы второй отряд атаковал с юга, а третий – с севера. Угроза воссозданной монгольской силы, окружившей венгерскую армию на другом берегу реки Сайо, вынудила венгров отступить в свой укрепленный лагерь из повозок – традиционное средство борьбы с кочевыми армиями. Однако монголы окружили укрепленный венгерский лагерь и обстреляли его требушетами, огнестрельным оружием и зажигательными стрелами. Венгерские кавалерийские атаки были заманены подальше от лагеря и окружены. В результате возникла полная паника, и чтобы гарантировать, что венгры не будут сражаться до последнего человека, монголы оставили очевидную брешь в окружении. Это был один из классических приемов Субутая – создать тактическую ситуацию, которая казалась бы благоприятной для противника. Субутай не хотел битвы, в которой сплоченные арбалетчики, поддерживаемые всадниками, твердо стояли и сражались до смерти против его армии. Он предпочитал позволить им бежать и быть убитыми поодиночке. Очевидная брешь в монгольских рядах была приглашением к отступлению, что позволило бы рыцарям и арбалетчикам рассредоточиться по всей сельской местности, став легкой добычей для дисциплинированных монголов. Как и планировал Субутай, венгры хлынули через эту «дыру» в монгольских рядах, которая привела к болотистой местности, неустойчивой для лошадей и тяжелой для пехоты. Когда венгерские рыцари рассредоточились, монгольские лучники уничтожали их по своему усмотрению. Позже было отмечено, что трупы усеяли сельскую местность на протяжении двухдневного пути. При Сайо погибли два архиепископа и три епископа, а также более 10 000 воинов. Одним ударом была уничтожена основная часть венгерской боевой силы, но монгольские потери в центре были выше обычных: помимо сотен или тысяч обычных солдат, Бату потерял 30 из 4000 своих баатуров (тяжеловооруженных телохранителей) и одного из своих лейтенантов (Багату/Бакату), что вызвало напряженность в лагере.

The attack on Europe was planned and carried out by Subutai, who achieved his lasting fame with his victories there. Having devastated the various Russian principalities, he sent spies as far as Poland, Hungary, and Austria in preparation for an attack into the heartland of Europe. Having a clear picture of the European kingdoms, he brilliantly prepared an attack nominally commanded by Batu Khan and two other princes of the blood. While Batu Khan, son of Jochi, was the overall leader, Subutai was the actual commander in the field, and as such was present in both the northern and southern campaigns against Kievan Rus'. He personally commanded the central column that moved against the Kingdom of Hungary, and likely gave detailed instructions to his subordinates. Though the Mongol methods of warfare were mostly a mystery in the west, the King of Hungary, Bela IV, was well informed of the Mongol invasion of Russia and prepared as well as the fractured relations of Europe would allow him to. Though Bela was unable to obtain help from the Holy Roman Empire or the Pope, he did at least have the support of his cousins in Poland. Once again, Subutai invaded during winter, when they would be least expected. The Mongol invasion of Europe was a five pronged attack. Kaidu and Orda Khan ravaged Northern Poland, Baidar Southern Poland, while Shiban attacked through the rugged terrain in northeastern Hungary, Subutai and Batu invaded central Hungary, and Guyuk marched south through Transylvania. The Mongols dispersed their forces in order to confuse the Europeans as to their ultimate objectives, and defeat the European armies piecemeal before they could mass into a central force. After a series of sweeping victories Baidar and Kadan regrouped their northern force and defeated the main Polish army at the Battle of Legnica, right before it could merge with the Bohemian Army a days march away. While Güyük's army triumphed in Transylvania, a day after Legnica, Subutai was waiting for the Hungarian army on the Hungarian plain. Though the Hungarian King Bela IV had effectively blocked the Carpathian passes using felled trees, ditches, traps, and other natural obstacles, in addition to the general disrepair or simple nonexistence of roads in eastern Hungary, Subutai's force still managed an astonishing pace of 60 mile (97 km) a day despite several feet of snow. The Mongols retained a pioneer corps capable of efficiently clearing pathways through the forest, and were unfazed by Bela's obstacles. Only one day after the smaller Mongol army in Poland had won the Battle of Legnica, Subutai launched his attack, thus beginning the Battle of Mohi during the night of 10 April 1241. At Mohi, the Mongols fixated the Hungarian attention in the center by assaulting the lone bridge and attempting to ford to the north and around the bridge. The main body began to cross the Sajo by the bridge at Mohi, and continued to attack the following day. This was met with fierce resistance, so catapults were used to clear the opposite bank of crossbowmen, as was noted earlier. Meanwhile, Subutai in secret created a pontoon bridge to the south, where the river was too deep to be forded, and crossed the river in secret with a large force. When the crossing was completed, the second contingent attacked from the south, and a third from the north. The threat of now reassembled Mongol force, enveloping the Hungarian army on the far side of the Sajo river, forced the Hungarians to retreat into their wagon laager camp, a traditional tool of fighting against nomadic armies. However, the Mongols surrounded the fortified Hungarian camp, and bombarded it with trebuchets, gunpowder weapons, and flaming arrows. Hungarian cavalry charges were lured further away from their camp and encircled. The result was complete panic; and to ensure that the Hungarians did not fight to the last man, the Mongols left an obvious gap in their encirclement. This was one of Subutai's classic tricks, to create a tactical situation which appeared to be favourable to the enemy. Subutai did not want a battle where the massed crossbowmen, supported by mounted knights, stood firm and fought to the death against his army. He far preferred to let them flee and be slaughtered individually. The apparent gap in the Mongol lines was an invitation to retreat, which would leave the knights and crossbowmen spread out all over the countryside, easy pickings for the disciplined Mongols. As Subutai had planned, the Hungarians poured through this 'hole' in the Mongol lines, which led to a swampy area, poor footing for horses and hard going for infantry. When the Hungarian knights split up, the Mongol archers picked them off at will. It was later noted that corpses littered the countryside over the space of a two day journey. Two archbishops and three bishops were killed at the Sajo, plus more than 10,000 fighting men. In one stroke, the bulk of Hungarian fighting men were totally destroyed, but Mongol casualties in the center had been higher than normal: in addition to anywhere from many hundreds to many thousands of regular soldiers, Batu lost 30 of his 4,000 strong ba'aaturs (heavily armored bodyguards) and one of his lieutenants (Bagatu/Bakatu), which caused tension later in the camp.

Монгольское покорение Венгрии

Помимо победы над врагом, Субутаю также приходилось затрачивать значительные усилия на сдерживание честолюбия монгольских князей во время венгерской кампании. Во время битвы Субутаю пришлось пристыдить Бату, чтобы тот продолжил сражение после первой неудачной атаки на мост. Бату сначала обвинил Субутая в том, что переправа через реку заняла слишком много времени, но Субутай возразил, указав, что они знали о времени, необходимом для переправы, и Бату начал атаку преждевременно. В итоге Бату извинился перед Субутаем. Гуюк и Бури, завидовавшие Бату, обвинили его в некомпетентности и в том, что он паразитирует на успехах Субутая. В результате Гуюк и Бату, а возможно, и часть их свиты были отправлены к Огедей-хану для суда, что привело к новым раздорам в монгольской армии. Несмотря на эти препятствия, монголы продолжали попытки укрепить свой контроль над Венгрией. Из сочинений Рогерия следует, что крестьяне предпринимали попытки разрозненного сопротивления, но они не получили развития, возможно, отчасти из-за плоских открытых равнин центральной Венгрии, которые не давали возможности для засад или отступления. После поражения венгров при Мохи Субутай использовал украденную королевскую печать для издания фальшивых указов по всей стране, обрекая многих доверчивых жителей на его милость. Чтобы усилить давление на Белу, Субутай разделил свои войска на несколько отрядов. Легкая кавалерия под командованием Кадана была отправлена преследовать короля Белу вдоль Адриатического побережья, а основная армия с осадными машинами под командованием Субутая и Бату попыталась усмирить собственно Венгрию. Другие монгольские отряды совершали набеги за пределы Венгрии, даже достигнув Австрии, прежде чем были отбиты в стычке у Винер-Нойштадта. Монголы успешно осадили несколько городов, включая укрепленный Орадеа, замок Святого Мартина Паннонского и столицу Эстергом, хотя каменная цитадель последнего устояла, и не все осады завершились успехом. К началу 1242 года Субутай обсуждал планы вторжения в Священную Римскую империю, когда пришло известие о смерти Огедей-хана и восстании куманов в России. Карпини утверждает, что, вопреки возражениям Субутая, монгольские князья отозвали армию в Монголию для избрания нового великого хана. Этот рассказ оспаривается, поскольку Рашид ад-Дин специально отмечает, что Бату и Субутай узнали о смерти хана лишь после начала отступления. Однако смерть Огедея и последовавший за ней хаос помешали монголам вернуться в Европу на десятилетия. Тем не менее, разрушения были колоссальными. Субутай разорил сельское хозяйство всех регионов, оказывавших сопротивление. Хотя некоторые мирные жители избежали плена или смерти, укрывшись в замках, лесах или болотах, они вернулись на свои разоренные поля лишь для того, чтобы умереть от голода. По некоторым оценкам, в результате вторжения погибло от четверти до половины населения Венгрии. Даже в 1250 году, через восемь лет после ухода монголов, венгерский король Бела писал папе Иннокентию IV, что Венгрия не выдержит нового вторжения и будет вынуждена сдаться монголам в случае их возвращения.

In addition to defeating the enemy, Subutai also had to spend substantial energy keeping the egos of the Mongol princes in check during the Hungarian campaign. During the battle, Subutai had to shame Batu into continuing the fight after the first failed attack on the bridge. Batu first blamed Subutai for taking too long to ford the river, but Subutai rebuffed him by saying that they knew fording the river would take time, and Batu had launched his attack preemptively. In the end Batu apologized to Subutai. Guyuk and Buri, jealous of Batu, accused Batu of incompetence and riding Subutai's coattails. This resulted in Guyuk and Batu, and possibly some of their men being sent home to Ögedei Khan for judgment, causing further rifts in the Mongol army. Despite these obstacles, the Mongols still attempted to solidify their control over Hungary. From Rogerius' writings it would seem that scattered resistance by the peasantry was attempted, but it never really got off the ground, perhaps in part due to the flat open plains of central Hungary allowing scant opportunity for ambush or withdrawal. After the defeat of the Hungarians at Mohi, Subutai used a stolen royal seal to issue bogus decrees across the country, leaving many unassuming inhabitants at his mercy. In order to keep the pressure on Bela, Subutai split his forces into several detachments. A light cavalry force under Kadan was sent to chase King Bela along the Adriatic Coast, while the main army with its siege engines under Subutai and Batu attempted to pacify Hungary proper. Other Mongol forces raided outside the borders of Hungary, even reaching Austria before being repulsed in a skirmish near Wiener Neustadt. The Mongols successfully besieged several cities, including the fortified city at Oradea, the castle of St. Martin of Pannonia, and the capital Esztergom, though the latter's stone citadel held out, and not all sieges proved successful. By early 1242, Subutai was discussing plans to invade the Holy Roman Empire, when news came of the death of Ögedei Khan and a revolt by the Cumans in Russia. Carpini alleges that, over the objections of Subutai, the Mongol princes withdrew the army to Mongolia for the election of a new Great Khan. This account of events is disputed, with Rashid al Din specifically noting that Batu and Subutai only heard of the Khan's death after they had already begun the withdrawal. However, the death of Ogedei and the turmoil immediately after it prevented the Mongols from returning to Europe for decades. Still, the devastation had been immense. Subutai had devastated the agriculture of any area that was resisting. Though some of the civilians had escaped capture or death by hiding in castles, forests, or marshes, they returned to their ruined fields only to starve. Some historians have claimed that a quarter to a half of Hungary's population may have died from the invasion. Even in 1250, eight years after the Mongols had left, Hungarian King Bela wrote to Pope Innocent IV that Hungary could not withstand another invasion and would have to surrender to the Mongols if they returned.

Последние годы

После подавления Куманского восстания на территории современной России, Субутай направился в Монголию. Субутай настоял на том, чтобы Бату присутствовал на курултае для избрания преемника Огедея в монгольском сердцевие. Бату отказался прибыть, и Гююк был избран через три года при поддержке Субутая. Гююк не питал симпатии к Бату и хотел, чтобы лучшие монгольские военачальники оказались недоступны Бату в случае открытой войны между ними. Новый хаган назначил 71-летнего Субутая командующим кампанией против династии Сун в 1246–1247 годах. Папский легат Плано Карпини видел его в Каракоруме, в Монголии. Он отметил, что Субутай пользовался большим уважением среди монголов и называл его рыцарем/доблестным воином/героем (перевод слова «Багатур»). Субутай вернулся из похода против Сун в Монголию в 1248 году и провел остаток жизни в своем доме в окрестностях реки Туул (недалеко от современного Улан-Батора), где и умер в возрасте 72 лет. Согласно народной легенде, Субутай желал умереть от руки своего сына Уриянкхадая на берегах Дуная. Потомки Субутая, такие как Уриянкхадай и Аджу, в течение следующих трех десятилетий служили Великим ханам в качестве военачальников. Уриянкхадай успешно завоевал царство Дали, но не смог покорить Дай Вьет. Позже он добился значительных успехов, вторгнувшись в Китай Сун с юго-запада во время вторжения Мункэ-хана в 1258 году. Аджу сражался вместе со своим отцом, а затем возглавил успешную пятилетнюю монгольскую осаду ключевой двойной крепости Сянян-Фанчэн в битве при Сяняне, которая открыла путь в сердце государства Сун и позволила полностью завоевать его шесть лет спустя, в 1279 году.

Наследие

Ни один монгольский генерал не сыграл большей роли, чем Субэдэй Баатур в создании и поддержании ранней Монгольской империи. Доверенный командир и сподвижник Чингиса, а затем высокоуважаемый слуга Огодея и Гююка, Субэдэй с отличием служил на всех этапах национального развития Монголии в течение первых четырех десятилетий империи. Когда он впервые поступил на службу к Тэмуджину, будущему Чингисхану, владения этого незначительного монгольского вождя насчитывали всего несколько семей. В старости Субэдэй увидел могущественное государство, простиравшееся от границ Венгрии до Японского моря, от окрестностей Новгорода до Персидского залива и реки Янцзы. Он внес немалый вклад в его создание. Пол Бьюэлл

В уникальной исторической аномалии стратегические и оперативные новшества Чингисхана и Субэдэя были забыты историей, и другие были вынуждены заново открывать их спустя 600 и 700 лет. Несмотря на то, что Субэдэй разгромил армии России, Грузии, Венгрии, Польши, Болгарии и Латинской Константинополя в серии односторонних кампаний, западные военные лидеры, историки и теоретики полностью игнорировали его вплоть до XX века. Монголы не действовали как единая масса, а продвигались по 3–5 направлениям, часто на расстоянии 500–1000 км друг от друга, одновременно угрожая множеству целей. Подобно Наполеону, Субэдэй (и Чингисхан) рассредоточивали свои силы на широком фронте и быстро концентрировали их в решающих точках для разгрома противника по частям. Их методы были направлены на полное подавление воли вражеского государства к сопротивлению. Субэдэя считают первым полководцем, проводившим кампании с использованием современных организационных методов командования и управления. Хотя на протяжении многих веков его подвиги были неизвестны на Западе, британский военный теоретик Б. Г. Лидделл Гарт в своей книге «Великие полководцы, раскрытые» после Первой мировой войны использовал пример монголов под предводительством Чингисхана и Субэдэя, чтобы продемонстрировать, как механизированная армия может вести бой, опираясь на принципы мобильности, рассредоточения и внезапности. Благодаря своим инновационным тактическим приемам и новизне в стратегии он стал источником вдохновения для последующих поколений генералов. В частности, Эрвин Роммель и Джордж Паттон были увлеченными изучающими монгольских кампаний.

Теория "глубокой битвы"

Россия извлекла наибольшую пользу из тщательного изучения монгольских походов. Их близость к степи обеспечивала им больший интерес и доступ к монгольским кампаниям, впервые проанализированным российским генералом Михаилом Иваниным в XIX веке, что сделало его труд рекомендованным пособием в российских военных академиях вплоть до середины XX века. Работа Иванина была использована при разработке доктрины глубокого боя советскими маршалами Михаилом Тухачевским, Михаилом Фрунзе и Г. С. Иссерсоном. Доктрина глубокого боя имела большое сходство с монгольскими стратегическими методами, заменяя танки, моторизованные транспорты, артиллерию и самолеты на монгольских конных лучников, копейщиков и полевую артиллерию. Красная Армия даже пошла на то, чтобы скопировать использование Субутаем дымовых завес на поле боя для маскировки передвижения войск. В более поздний период XX века американский военный теоретик Джон Бойд и некоторые его последователи использовали кампании Чингисхана и Субутая в качестве примеров маневренной войны.