Григоре Стурдза: Жизнь солдата, политика и авантюриста

Введение

Молдавский/румынский солдат и политик

Григоре Михаил Стурдза, имя также Григорие или Григорий, фамилия также Стурза, Стурдза, Стурда и Стурза (также известный как Муклис-паша, Георгий Мухлис и Бейзадеа Вицел; 11 мая 1821 – 26 января 1901) — молдавский, а затем румынский солдат, политик и авантюрист. Он был сыном князя Михаила Стурдзы, представителя древнего боярства, и в 1840-х годах — явным наследником молдавского престола, за что всю дальнейшую жизнь был известен как Бейзадея Молдавии (младший принц). Будучи мятежным юношей, прославившимся своей силой, он создал собственное частное ополчение, которое использовал для контроля молдавской торговли зерном, и вступил в судебную тяжбу с сардинскими торговцами. В 1845 году он ослушался отца и французского закона, стремясь жениться на гораздо старшей, уже замужней графине Даш, и забаррикадировался с ней в Периени. К 1847 году Григоре был вновь принят в молдавский истеблишмент и, как генерал в молдавском княжеском ополчении, лично руководил подавлением попытки революции в апреле 1848 года. Во время этих событий Бейзадея стал личным врагом трёх будущих государственных деятелей — Александра Иоанна Кузы, Михаила Когэлничану и Манолаке Костаке Эпуряну. После свержения Михаила Стурдзы в 1849 году Григоре поступил на службу в османскую армию в качестве полковника и участвовал в Крымской войне, находясь под командованием Михала Чайковского и Омара-паши. Отважный конный стрелок, прославившийся своей храбростью, он был произведён в бригадные генералы. В рамках плана, обсуждавшегося Чайковским, Стурдза должен был возглавить наступление на Южную Бессарабию, но это так и не произошло, хотя Стурдза участвовал в комиссии, которая по окончании войны вернула этот регион Молдавии. Григоре и Михаил Стурдза соперничали друг с другом на выборах князя в 1858 году, и их соперничество сыграло важную роль в победе третьего кандидата, Кузы. Во время образования Объединённых княжеств в 1859–1864 годах Стурдза придерживался консервативных принципов в качестве члена Центральной комиссии, впоследствии чередуя лояльную оппозицию в Румынской ассамблее депутатов и участие в антикузянском заговоре, при этом резко выступая против планируемой Кузой земельной реформы. Сам претендовавший на престол либо сепаратистской Молдавии, либо румынского Домнитора, он участвовал в «чудовищной коалиции», которой удалось свергнуть Кузу в начале 1866 года. С приходом Карола I в качестве Домнитора Стурдза стал лидером «белых» консерваторов в Яссах и занялся вопросами регионализма, вызвав общественный резонанс распространением крайне консервативного манифеста, известного как «Петиция Яссы». Его взгляды на международную политику в конечном итоге привели к конфликту с умеренными консерваторами из Юнимеи. Отвергая юнистскую германофилию, Стурдза стал убеждённым русофилом во время Румынской войны за независимость, создав собственную группу — Национально-демократическую партию. Эта фракция распалась после допроса её членов по поводу покушения на премьер-министра Иона Брэтиану, а в 1890-х годах сам Стурдза был завербован Национальной либеральной партией Брэтиану. К тому времени Бейзадея посвятил себя в основном неполитической деятельности, включая попытки утвердить себя в качестве композитора, философа, изобретателя и мецената; его последним делом стало строительство дворца Стурдза в Бухаресте. Он также был вовлечён в длительный судебный процесс, связанный с семейным наследством, и понёс значительные финансовые потери. Известный своей распущенностью и внебрачными детьми, он оставил уменьшенное состояние, которое оспаривалось его потомками.

Истоки и детство

Как сообщает ученый Моисей Гастер, семья Григора, Стурдза, была "долго и тесно связана с правительством сначала Молдавии, а затем Румынии". Их происхождение, по мнению Гастера, восходит к Империи Трапезунда, откуда они переселились в Молдавию и Валахию в XVII веке. Другие источники указывают на то, что первый известный Стурдза жил в Молдавии в середине XVI века, во время правления Александру Лăпушнеану; его происхождение, вероятно, было ароманским, но это не подтверждено. Дед Бейзадеи, Логофет Григорашку Стурдза, сохранил предание о том, что семья является ветвью венгерского рода Турзо и, в конечном итоге, имеет далматинские корни. По слухам, Григор не разделял эту точку зрения, предпочитая считать себя потомком Влада Цепеша. Его современник, генеалог и полемист Константин Сион, называет Стурдза коренными молдаванами из округа Путна. В некрологе, опубликованном в 1901 году в Société astronomique de France, Доротея Клумпке отметила, что Бейзадеа был уроженцем села "Скутари" в российской Бессарабской губернии (ранее входившей в состав Молдавии), и указала дату его рождения – 11 мая 1821 года. Письмо Стурдзы 1849 года уточняет, что это дата по юлианскому календарю, который оставался в употреблении в Молдавии и Румынии на протяжении всей его жизни и соответствует 23 мая. В письме также поясняется, что бессарабское поселение было на самом деле Скулени, куда его семья бежала от разрушений, вызванных Греческой революцией в Молдавии; в младенчестве он жил в Бессарабии, затем в Буковине, в составе Австрийской империи. Другие некрологи и биографии предполагают, что Стурдза родился в Яссах, столице Молдавии. Родителями Григория были Михаил и его первая жена, Элизабета "Сэфтика" Палади, происходившая из семьи Розетти. Ее родственник, историк и политик Раду Розетти, утверждает, что брак был заключен против воли Сэфтики, отмечая, что Михаил был "некрасивым, рыжеволосым, невысокого роста, кривоногим и угрюмым". Благодаря Сэфтике и своей бабушке по отцовской линии Марии (Каллимахи), Григорий имел частично греческие корни; его прадед был фанариотом, Григорием Каллимахи, который служил молдавским господарем в 1760-х годах. К 1820 году обе страны начинали освобождаться от османского вассалитета. Родственник, Иоанн "Ионицэ" Стурдза, был признан Высокой Портой правящим господарем Молдавии, положив конец столетию фанариотского правления. Необычно, он столкнулся с наибольшим сопротивлением со стороны "семи столпов Молдавии, все они были великими боярами" – группы, в которую входил Григорашку Стурдза. В феврале 1823 года сын Григорашку и Марии, Михаил, первым из молдаван назвал себя сторонником "консервативных принципов". Подъем Стурдза был прерван Русско-турецкой войной 1828 года, во время которой господарь Иоанн был взят в плен Императорской русской армией. Война завершилась усилением российского влияния на Валахию и Молдавию, закрепленным в конституционном акте Regulamentul Organic. В апреле 1834 года Михаил был избран на молдавский трон, начав правление, которое продолжалось до июня 1849 года; в течение этого периода Григорий должен был именоваться Бейзадеем – неофициальным титулом, присваиваемым сыновьям господаря. Однако его мать больше не входила в состав княжеской семьи: чтобы завоевать доверие османского министра иностранных дел Мустафы Решида-паши, Михаил развелся с Сэфтикой и женился на дочери Стефана Богориди, Смаранде. От этого брака у Григория было два сводных брата, оба по имени Михаил – первый умер в 1846 году, второй, родившийся в 1848 году, дожил лишь до 1863 года; сводная сестра, Мария (1848–1905), вышла замуж за Константина Александровича, сына российского государственного деятеля Александра Горчакова.

Обучение

Григор начал службу в молдавском княжеском ополчении в августе 1834 года, когда стал кавалерийским кадетом. Этот опыт произвёл на него сильное впечатление и сформировал его пожизненную веру в милитаризм. Около времени коронации он и его старший брат Димитрий обучались в школе Мирославы у профессора Виктора де Линкура. В сентябре 1834 года их отец отправил их учиться в Королевство Франции вместе с Михаилом Когэлничану и другими молодыми боярами, а Линкур сопровождал их и был назначен в школу в Луневиле. Этот путь отражал собственное образование Михаила и, кроме того, был выбран, чтобы Григору и Димитрию не пришлось учиться в России. Также это было сделано, чтобы избежать Парижа, который с момента Июльской революции являлся центром радикальной политики: «молодежь из хороших семей [должна] изучать французский язык, язык дипломатии, и получать хорошее образование, поэтому её тщательно оберегали от любого контакта с либеральным или революционным духом». Новость в итоге дошла до русского императора Николая I, который возмутился тем, что сыновья его вассала получают образование в либеральной Франции, и подумывал о свержении Стурдзы. Ещё одним фактором, делавшим пребывание во Франции маловероятным, стала незаконная дуэль, в которой Григор ранил своего коллегу Липпмана. В августе 1835 года обоих юношей перевели во Французскую гимназию в столице Пруссии, Берлин. Помимо обычной программы, им давали уроки юридической истории, и они применяли свои новые знания к изучению молдавского права. В конечном итоге он изучал политическую экономию у Адольфа Риделя и технологию у Генриха Густава Магнуса, отказавшись от юридических занятий в апреле 1840 года; согласно различным источникам, он посещал лекции по истории Леопольда фон Ранке и был ознакомлен с естественными науками Александром фон Гумбольдтом и Генрихом Вильгельмом Дове. В саркастической заметке Жерар де Нерваль отметил, что Стурдза «больше изучал, чем понимал философию Гегеля». Бэйзадеа провёл ещё три года в Берлине. Биографы предполагают, что он, вероятно, посещал прусскую военную школу, хотя более достоверно установлено, что Григору давали частные уроки офицер артиллерии Гардекорпса. Оба брата изучали право дома, уделяя особое внимание византийскому праву. Это должно было помочь им в их миссии по модернизации молдавских судов. К 1848 году «они, не служив никогда в русской армии, получили от императора Николая звание полковника». Возможно, это была честь, о которой просил их отец. Григор уже был необычайно высоким, что унаследовал от матери из рода Розетти, и родился с «выдающейся мышечной силой». В различных рассказах упоминается его необычный режим тренировок, который включал в себя переноску телёнка на плечах, что дало ему ласковое или насмешливое прозвище Бэйзадеа Вицел («Бэйзадеа [телячий]»). По слухам, переданным Нервалем, к 1844 году он мог поднять взрослого человека одной рукой, а также штангу весом около 550 килограммов обеими руками. Писатель Джордж Костеску также отмечает, что в зрелом возрасте Григор Стурдза был страстным и неутомимым пловцом, особенно любившим воды у берегов Агигеи; зимой он любил бороться со своим другом Джорджем Сан-Марином.

Дело с графиней Даш

Николай Гирс, служивший драгоманом при русском консульстве в Яссах в 1841 году, описывает Димитрия как "кроткого и безобидного юношу", посвятившего себя обучению лошадей. В отличие от него, Григоре был человеком "безграничной гордости", внушавшим "страх всем людям, включая своего властного отца". Это суждение частично повторил австрийский агент Штокер, считавший старшего брата Стурдза "довольно бедным духом", и утверждавший, что на тот момент Григоре был привержен "русской партии" в Молдавии. Несмотря на отсутствие возраста и опыта, Григоре готовился к престолонаследию после Михаила. По сведениям, он просил отца разрешить ему переезд в Париж, который, по его мнению, был теплее и интеллектуально престижнее, а также более свободен в моральном отношении, чем Берлин. Сообщается, что в 1839 году будущий "Муклис" вступил в турецкое масонство и своим личным примером способствовал вербовке в менее развитое молдавское масонство; по мнению историка литературы Раду Чернатеску, эта деятельность была высмеяна Василием Александри в его пьесе 1840 года "Фармазонул дин Хэрлэу" ("Масон из Хэрлэу"), где образ Бейзадеи отразился в главном герое, Пестрице ("Пятнистом"). Стурдза оставил учебу в Берлине в феврале 1843 года, не получив диплома. С согласия России он переехал в Париж позже в том же году для продолжения юридического образования. Другие источники утверждают, что его отец был уведомлен о его брачных намерениях и отозвал его в Яссы до заключения брака. В 1844 году Бейзаде Григоре вернулся в Молдавию. В марте следующего года его отец назначил его младшим смотрителем молдавских школ, поручив ему надзор за реформой образования и предотвращение проникновения эгалитарных идей; Григоре так и не явился для принесения присяги. В то же время Димитрий был успешно завербован в администрацию, где служил гетманом (генеральным командующим) княжеского ополчения. По сообщению Гирса, князь Михаил разрешил своему другому сыну "выбрать службу по душе", но Григоре немедленно ушел, "недовольный содержанием, которое ему выделил бы отец". Вместо этого он "решил быстро разбогатеть", сочетая инвестиции в арендованные поместья с рэкетом. Выступая как "феодал, подчиняющийся законам собственного сочинения", он также создал частную армию арнаутов, угрожая физической расправой всем, кто ему противился, включая судей. Григоре опасался, что это была попытка затянуть время. Как сообщает писатель Константин Негруцци, лично ставший свидетелем событий, он держал перинского священника на мушке, заставляя его совершить обряд в отсутствие отца и без его согласия. Даш была официально крещена в православие (Молдавской митрополичьей церкви) под именем "Диана". О ее крещении и свадьбе сообщили в Молдавскую митрополию, которая 9 мая приняла решение аннулировать последний акт. В ответ на другой сценарий, а именно, что ополчение его брата может штурмовать Периень и арестовать его, Григоре заявил, что он и "мои арендаторы" будут сражаться до смерти. Он продолжал бросать вызов отцу, присваивая доходы от поместья Периень и монастыря Нямец. Мемуарист Георге Сион сообщает, что в конечном итоге, в сентябре 1845 года, в Периень въехали 200 улан, составлявшие всю конницу Молдавии. Бейзаде забаррикадировался в княжеской резиденции, где рассчитывал выдержать осаду вместе с группой доверенных арнаутов. Не имея провизии и оставленный слугами, он выехал из Периень "на своем самом диком коне", вооруженный карабином, саблей и четырьмя пистолетами. Уланы не преследовали его, сосредоточившись на разоружении арнаутов; они также арестовали графиню Даш и сопроводили ее в Маморницу, вынудив перейти в австрийскую Галицию и больше не возвращаться. Дюклос приводит другой рассказ, согласно которому Бейзаде просто устал от графини и заставил ее подписать "соглашение" о расторжении брака; как в его, так и в версии Г. Сиона, конфликт заканчивается тем, что Григоре просит прощения у князя. Еще один рассказ гласит, что Бейзаде узнал об интрижке графини с ее кузеном, графом Таннебергом, и лично сопроводил их обоих в Швейцарию в ноябре 1845 года. В 1846 году Даш и ее кузина жили в Комо за счет Бейзаде. Последний по-прежнему демонстрировал распущенность нравов, и, как записал секретарь его отца Николае Шуцу, ему потребовалось специализированное лечение от венерических заболеваний. Он вернулся к сельскохозяйственной деятельности, наняв агрономов Алеку Куличи и Иона Ионеску де ла Брэд на арендованных им землях в Сэбэоане, предоставив им доступ к "секретам всех прибыльных спекуляций в обоих княжествах". К. Сион сообщает, что у Бейзаде теперь была преступная группировка, состоящая из молодых выскочек-бояр, таких как Думитраке Стан (якобы валашский цыган), Костаке Роатэ, Думитраке Стат и фальсификатор Петряче Козмицэ. В 1847 году комиссия, сформированная Бейзаде вместе с боярами Страт и Станом, была поручена расследованием торговли древесиной в Дорна Аринь, уезд Сучава. Они обнаружили, что крестьянство эксплуатируется картелем иностранных торговцев, включая греков, турок и евреев, и списали большую часть сельской задолженности.

Революция 1848 года

Несмотря на такие щедрые поступки, Бейзадеи были больше известны своей выдающейся жестокостью. Писатель И. К. Северяну сообщает, что Стурдза не только держал ромских рабов, но и застрелил одного из них за пересоленную похлебку. Сион описывает молодого Стурдзу, "тот знаменитый вор", как "бессердечного, жестокого, немилосердного и хищного, как волк". Как сообщал Ионеску, у Бейзадеи был план взять под опеку "все имения округа Роман", чтобы стать "слоном" молдавского сельского хозяйства. Стурдза также начал оформлять землю на свое имя: в Кристешть он использовал, а порой и жил, в гигантском дубе с видом на массив Чехлау. В то время Стурдза также заинтересовался проектами морской и речной коммерческой навигации. В какой-то момент в 1840-х годах он помог задокументировать историю судоходства, приобретя гравюру с изображением молдавских парусников XV века, сохранившуюся в репродукции Георге Асаки. К декабрю 1847 года Стурдза стал поставщиком для европейской зерновой торговли, поддерживая выгодные отношения с фирмами и служащими из Королевства Сардиния. Поначалу он пытался демпинговать рынки Галаца, приобретая собственные торговые суда – две бригантины, укомплектованные сардинцами. Затем он сотрудничал со специализированными розничными торговцами из Дома Педемонте, но не выполнил своих обязательств и был привлечен к суду. Дело превратилось в международный скандал после того, как молдавские суды постановили, что Педемонте должен выплатить Стурдзе репарации и судебные издержки. Как отмечает генеалог Михай Дим. Стурдза, среди его коллег до сих пор остается предметом споров вопрос о том, был ли Стурдза когда-либо законно женат на графине Даш. Второй брак Стурдзы, по слухам, был организован его отцом. Однако, как сообщает Гирс, валахи в целом знали, что Ольга была внебрачной дочерью бывшего губернатора Павла Киселева, а гикой – лишь по усыновлению. Свадьба состоялась в Бухаресте, столице Валахии, 1 марта 1848 года. Сообщается, что первая жена Стурдзы была потрясена этими событиями – в письме к ней виконт д’Арлинкур выразил ей сочувствие в связи с ее утратой и посоветовал продолжать писать, чтобы облегчить боль. Она размышляла о своих отношениях со Стурдзой в своем романе 1848 года «Михаэль ле Молдаве». Там он предстает как «Михаэль Кантемир», а сама Даш – ромская служанка Чива; исторические факты изменены, чтобы показать, что Стурдза был вынужден выбирать между своей страстью и интересами своего народа, поскольку брак с Чивой лишил бы его права на престол. Роман был переведен на румынский язык Теодором Кодреску и опубликован в этом переводе в 1851 году. Все Стурдзы участвовали в подавлении апрельской революционной попытки 1848 года. Димитрий формально командовал, как Хатман, но, как вспоминал Раду Росетти, Григоре, будучи «более энергичным и способным», лично руководил арестами и избиениями революционеров. Одетый в форму русского полковника, он стал объектом насмешливого замечания одной из своих жертв, Алеку Росетти: «Вы великолепны и недороги!» («Вы просто восхитительны и совсем не стоите дорого!»). То же самое отметил дипломат Н. Б. Кантакузен (сын революционера Василе Канты). Он пишет, что «Грегор Стурдза, сын князя» организовал засаду на полковника Александра Иоанна Кузу и других критиков режима в доме Казимира в Яссах. Другие сообщения указывают на то, что Григоре приказал своим войскам расстрелять всех заключенных, но его брат, Хатман, наложил вето на этот приказ. Считается, что Григоре аналогичным образом руководил арестом другого молодого революционера, Манолахе Костаке Эпуреану; Когэлничану также присоединился к революционному движению, но сумел бежать в изгнание. По сообщениям, он питал «явную и непримиримую неприязнь» к Бейзадеи и перед отъездом обвинил его в хищении у монастыря Нямец «не менее сорока тысяч дукатов». В мае Александри также упомянул Григоря в революционном манифесте, описывая «тиранические пытки» крестьян на его арендованных землях. Александри также утверждал, что арнауты Стурдзы разграбили дома бояр, украли ценные часы, принадлежавшие Георгию Кантакузину, и жестоко обращались с заключенными. В целом, князь Михаил стремился придерживаться политического курса, который позволил бы провести реформы без российского карательного вторжения. Сам он был изгнан из страны из-за российского вето, которое, по мнению некоторых, включая Стокера, могло быть спровоцировано «плохим поведением» Григоря. В 1849 году он жил в особняке Богориди в 7-м округе Парижа. Примерно в то же время Димитрий заявил о своем окончательном уходе из общественной жизни и поселился в Дьеппе. Он женился на дальней родственнице, Катрине Стурдза, с которой основал семейную ветвь во Франции. Будучи помещиком, владеющим обширными землями в Молдавской земле, он полагался на еврейского предпринимателя Мохи Фишера для управления своими делами, что способствовало крестьянским волнениям в течение следующих 60 лет. Аренда Григоря на деревню Борка, часть земель монастыря Слатина, вызвала большие споры после того, как молдавские поляки, действовавшие в качестве его доверенных лиц, ввергли местных жителей в долговую кабалу. Сразу после свержения его отца крестьяне прекратили выплаты и подали официальные жалобы. Делом занимался Ласкэр Катарджиу, в то время гражданский инспектор (Исправник), который установил, что Стурдза действительно нарушил закон и обычаи.

Крымская война

К моменту революции Беизадеа Григоре сосредоточился на военной карьере и имел звание генерала в молдавском ополчении. Опираясь на личную дружбу с Решидом-пашой в период расцвета реформ Танзимата, в 1852 году он был переведен на должность полковника в османской армии. Как Муклис-паша (также Мухлис-Баша и другие варианты), Стурдза был назначен в турецкую казачью кавалерию в декабре 1853 года, примерно через два месяца после начала Крымской войны. Это подразделение также было сформировано с включением валашских революционных ссыльных, которым Порта предоставила частичную амнистию. Стурдза отличился в боях в Валахии, начиная с битвы при Ольтенице, затем участвовал в сражениях у Четате, проявляя "в высшей степени безумную храбрость" в качестве конного снайпера, который целился в вражеских офицеров, находясь под огнем русской артиллерии. Он также игнорировал приказы начальства и в августе 1854 года совершил поездку в заброшенный Бухарест, где обнаружил, что дом его жены "чудом избежал пуль и грабителей". В период службы Стурдзы под османским флагом Молдавия оказалась под российской оккупацией. Министерство финансов страны объявило Стурдзу врагом и приступило к конфискации всего его личного имущества, включая имения Кристешти и Козмешти, которые затем были проданы с аукциона. Впоследствии Стурдза выражал сожаление о бездействии княжеств на антироссийском фронте, полагая, что они упустили возможность, которой воспользовалась Сардиния. Он считал этот конфликт ключевым для объединения Италии и предлагал, что более активное участие румынских войск могло бы привести к объединению Молдавии и Валахии. Среди революционеров Голеску Негру рассматривал присутствие Стурдзы в османских рядах как признак того, что Порта симпатизирует консерваторам, а его двоюродный брат Голеску Албу называл Стурдзу "дурной памятью", предполагая, что он препятствовал пропагандистской деятельности их группы в Европе. Стурдза поддерживал связь с проосманским валахом Ионом Гикой, но они разошлись в феврале 1854 года. По слухам, Беизадеа предпочитал общаться с более влиятельным Ионом Хелиаде Рэдулеску. Около июня того же года Беизадеа постоянно контактировал с другими валахами, включая Георге Магеру, который знал его как Пашоалку ("Маленький паша"). По сообщениям, он пытался вмешаться в революционные дела, предупредив Магеру, что Ион Гика – русский шпион. Ионеску де ла Брэд, также изгнанный за участие в молдавской попытке, сообщил Гике, что Беизадеа – клеветник. Сам Гика с теплотой вспоминал вечеринки со Стурдзой в Стамбуле. В его письмах упоминается день рождения Пашоалки, который отмечался как праздник румынского национализма: они "слушали сердцем и душой" выступление лаутарей. На валашском фронте Стурдза служил под командованием Михала Чайковского, османского казачьего генерала и, изначально, члена польской революционной диаспоры. Чайковский надеялся на продолжение войны в Бессарабии и рассматривал молдавана Стурдзу как ценный актив в этом сценарии, рекомендовав его для службы в османском генеральном штабе. Вскоре после этого Беизадеа был вынужден уйти в отставку по неизвестным причинам. Переписка Чайковского указывает на то, что он находился под следствием: "Меня вызвали, чтобы письменно сообщить, где я познакомился со [Стурдзой], кому я его рекомендовал, как он себя вел, как к нему относились и все, что я о нем знаю". Сам Стурдза вступал в "очень бурные споры" с Омаром-пашой и однажды готовился к военному столкновению, превратив свою палатку в арсенал. Это привело к его замене Сефер-пашой. Литография Густава Бартша и Иоганна Гессе запечатлела его как воина, изобразив его (под именем Мухлис-паша) рядом с султаном Абдул-Меджидом I, восседающим на коне. Русские войска покинули Молдавию в 1854 году, оставив австрийцам управление обоими княжествами в качестве буферной зоны. В следующем году австрийский шпион по прозвищу "Флавий" выразил обеспокоенность ростом поддержки Стурдзы в Валахии и заявил, что его готовят к тому, чтобы он стал валашским князем. В мае 1856 года "Муклис" присоединился к османской дипломатической миссии, которой было поручено реализовать Парижский договор в отношении Южной Бессарабии (которая была возвращена Молдавии). Председатель комиссии, Чарльз Джордж Гордон, был крайне недоволен его прибытием, отметив его конфликтный характер и создание дополнительных препятствий в решении пограничных споров. В качестве дипломата Стурдза протестовал против вывода дунайских казаков и их имущества из бессарабских поселений. Он также хвастался перед недоверчивой аудиторией, что лично добился увеличения территории Молдавии в Болградском уезде. Российская сторона неоднократно отказывалась иметь дело со Стурдзой как с членом комиссии, указывая на то, что он является дезертиром. Когэлничану приветствовал эту новость, считая ее доказательством того, что русские хорошо понимают характер Стурдзы: "этот человек также дезертирует из турецких рядов, как он ранее дезертировал из молдавских и русских рядов".

18581859 выборы

Образцы дипломатической переписки свидетельствуют о том, что в июле 1856 года у Беизадеи были реальные шансы быть назначенным каймакамом (регентом) Молдавии, уступив лишь незначительно Теодору Бальшу, который сам был заменен в феврале 1857 года сыном Богориди, Николае Вогориде. В апреле 1857 года в Яссах Стурдза передал Вогориде окончательный акт о границе Молдавии. Ослабление российского влияния теперь давало пространство для Национальной партии, выступавшей за политическое объединение Молдавии и Валахии и их обретение независимости. В 1855 году эта группа открыла масонскую ложу в Яссах, которая к 1857 году тайно обсуждала кандидатуры на молдавский престол. Поддержка Григора Стурдзы со стороны крупных боярских родов рассматривалась Национальной партией как препятствие, поскольку они считали его «фанариотом»; хотя партия была непреклонна в своем нежелании поддерживать Стурдзу, некоторое время она оставалась разделенной между кандидатурами Александри и Костаке Негри. Прибыв в страну, одетый как паша, Стурдза-младший представил себя альтернативой как «ретроградной партии» своего отца, так и «ультрарадикальной демократии» национальных деятелей. Его политическим ориентиром в тот момент был бонапартизм, и Стурдза предстал как молдавский Наполеон III; он обещал объединение с Валахией, но лишь в рамках весьма умеренных условий, предусмотренных Парижским договором. В апреле 1858 года «Муклис» окончательно объявил о своей кандидатуре на молдавский престол на выборах в декабре. Первоначально было восемь кандидатов, включая его самого и его отца; Григора в гонку ввел Анастасий Пану, который в то время был одним из трех каймакамов, сменивших Вогорида. В ноябре журнал Journal de Constantinople, оглядываясь назад, отметил: «Мухлис-паша (князь Грегор Стурдза), один из наиболее нерешительных кандидатов, полагавший, что у него немало шансов, лишился их всех после прибытия отца». В ретроспективной записке в Mémorial Diplomatique Луи Дебрауза говорится, что Стурдза-младший оставил молдаван с «слишком многими раздражающими и неприятными воспоминаниями». Беизаде был полон решимости добиться признания со стороны Второй Французской империи. В сентябре 1858 года, подавая в отставку из османской армии, он обратился к Наполеону с письмом, в котором выразил приверженность объединению княжеств в государство, союзное Франции; он также координировал свои усилия с уходящим каймакамом Валахии, Александру II Гикой, с которым встретился в пограничном городе Фокшани. Стурдза-младший также привлек француза Жана Александра Вайяна, который опубликовал брошюру в поддержку Стурдзы, вызвавшую интерес у министра иностранных дел Франции Александра Колонна-Валевского. Как отмечается в различных дипломатических документах, Беизаде пользовался скрытой поддержкой французского консульства в Яссах. К более влиятельным сторонникам относился К. Сион, известный прежде всего своими сочинениями против объединения, поддерживавший «права Молдавии как самостоятельного государства». Дополнительную поддержку оказывала газета Constituționariul, издаваемая Константином Хурмузаки и Григором Бальшем, которая взяла на себя лейбл «консервативной» в качестве самоопределения. Как рассказывает Хурмузаки, эта коалиция сформировалась лишь после активной деятельности Муклиса, которая также привела к его воссоединению с Ионеску де ла Брэдом, который к тому времени стал социалистом. Хурмузаки настаивал, что у них были разногласия, особенно после того, как Стурдза выразил свою ностальгию по фанариотам и высказал лишь умеренную критику Вогорида; «мы избегали обсуждения объединения под властью иностранного князя». В отличие от Михаила, Стурдза-младший хотел также занять место в ad hoc Диване во время одновременных законодательных выборов. Будучи османским чиновником, он столкнулся с отказом в его кандидатуре окружным трибуналом в Фэлчиу, но все же смог выиграть место в округе Яссы. В конечном итоге его утвердили депутаты Дивана 32 голосами против 20. Оба Стурдзы, которые вели свои княжеские кампании соответственно из дома Розновану (Михаил) и виллы на улице Лозончи (Григор), в конечном итоге были отвергнуты большинством делегатов Дивана. Как отмечает историк Даниэль Клейн, на этом начальном этапе 30 депутатов были преданы Национальной партии, в то время как Михаил и Григор Стурдза имели 21 и 13 голосов соответственно. Первая группа не обязательно сомневалась в том, что Стурдзы также поддерживают объединение, но все же отмечала, что «ни при каких обстоятельствах» ни один из них не может занять престол. Вайян, ранее поддерживавший Национальную партию, считал, что Беизаде является объективно лучшим и более умеренным кандидатом, который также мог бы стать валашским князем. Он также утверждал, что Михаил Стурдза является «сепаратистом», запятнанным его связью с Вогориде. Официально Стурдза-младший поддержал националистическую платформу объединения, заявив, что сам будет голосовать только за сторонника объединения. Историк Петре П. Панайтеску рассматривает это заявление как лицемерное: «На самом деле он собирался отдать свой голос за себя и мог сделать это только как кандидат-сепаратист, не имеющий поддержки в Валахии». Националисты провели предварительные выборы в доме Гречану, перед скелетом слона, с серией туров голосования; Беизаде отсутствовал. Как рассказывает Хурмузаки, «демократы» внутри Национальной партии, которые поддерживали только не-бояр, потерпели неудачу в своей попытке и пригрозили проголосовать за Беизаде. Этот шаг был пресечен Костаке Ролла, который запер дверь снаружи и заставил присутствующих согласиться с единственным кандидатом, революционером 1848 года Кузой. Как подробно описал историк Николае Йорга, Кузе было разрешено баллотироваться только благодаря заговорщическим маневрам полковника Писокского, который «угрожал, держа пистолет в дверях комнаты для обсуждений, если кандидатура Кузы будет отклонена. Если бы не он и его пистолет, если бы не его присутствие у самого входа в эту комнату, мы бы увидели, как выборы выиграют Михаи Воевода или Беизаде Григор!». Националисты теперь имели 32 депутата, в то время как Стурдзы к тому времени имели по 16 голосов каждый; во время фактической процедуры голосования, которая проходила в Гречану, Куза получил дополнительные 16 голосов от обоих своих противников. В целом, победа Кузы могла произойти «только из-за постоянных конфликтов между отцом и сыном», а сам Куза руководствовался чувством справедливости и открыто защищал право Беизаде занять место в ad hoc Диване, несмотря на оппозицию депутатов Национальной партии (включая Эпуряну). На этом заключительном этапе Раду Росетти сообщает, что Михаил признал поражение и попытался передать свои голоса Григору. Хотя он просто проиграл, Григор был исключен из списка кандидатов, его статус османского чиновника широко рассматривался как несовместимый с княжеским статусом. Продолжались дебаты о его праве быть князем, что побудило депутатов тщательно изучить условия, установленные в Париже. Большинство в 35 депутатов, включая лояльных его отцу, проголосовали против его допуска к участию в выборах. Другие делегаты, особенно представители духовенства, воздержались от голосования, когда поняли, что Беизаде не может победить. Сам Беизаде отсутствовал на голосовании, подтвердившем Кузу.

Польский заговор и Центральная комиссия

Сразу после выборов Стурдза-младший и Пану вновь заявили о себе как о сторонниках Кузы. Первый выдвинул идею кандидатуры Кузы в Бухаресте «до того, как по этому вопросу были сделаны какие-либо официальные заявления». И он, и Пану написали статьи, намекая на то, что Куза должен вторгнуться в Валахию и захватить трон в Бухаресте; статья Стурдзы была опубликована в официальном органе Национальной партии, Stéoa Dunărei. Последующие выборы Кузы в Валахии фактически объединили две страны в «Объединенные княжества»; он был коронован как домнитор в обеих столицах. «Муклис» публично похвалил объединение как «достойное самых славных времен Румынии», предложив, чтобы оба Дивана собрались на совместное заседание в Фокшани. Различные источники указывают на существование заговора против Кузы. Достоверная информация свидетельствует о том, что он мог рассчитывать на около 1200 поляков, подчинявшихся Nieczuia Wierzbicki, собранных в имениях Стурдзы, и ожидалось прибытие еще 6000 из Валахии и других мест. Российский консул в Молдове, Сергей Попов, отметил, что некоторые сторонники «Григора Мухлиса» уже были обнаружены в Бухаресте, где они работали над подрывом возможности проведения двойных выборов. Зашифрованное письмо Стурдзы Чайковскому указывает на его желание назначить себя каймакамом посредством взяток, для чего он намеревался открыть кредитную линию в банке Антуана Аллеона. В январском отчете 1859 года британский генеральный консул Генри Адриан Черчилль отметил недовольство Стурдзы и также заявил, что тот обдумывал открытое восстание. По словам Черчилля, войска, предоставленные Стурдзой для захвата Бухареста Кузой, на самом деле были мятежными и преследовали собственные интересы; в их числе были поляки, рассматривавшие княжества как ступеньку к восстановлению Конгресс Польши. Слухи об этих интригах привели к временному подавлению польских революционных ячеек в Молдове: 23 поляка были арестованы и 11 признаны виновными в ходе судебного процесса, в котором Стурдза выступил в качестве свидетеля. В связи с этой интригой был также задержан английский масонский агент Уильям Солиомс. Молдавская пресса опубликовала сообщения о том, что Вирцбицки было поручено провести масштабную социальную реформу, а также организовать массовое убийство политической элиты Молдавии, чтобы подготовить почву для Стурдзы как «князя Румынии». Сам Стурдза опроверг этот слух в открытом письме, опубликованном в Stéoa Dunărei, но он был в значительной степени подтвержден задержанными поляками. Ученый Юлиуш Демель также сообщает, что заговор был реальным, поскольку Чайковский намеревался выделить Добруджу из Силистрийского эялета и создать ее как «хорошую базу для подготовки польских повстанцев» с согласия Османской империи. Это сделало бы этот регион «неудобным соседом для румынского государства». Некоторые детали оспариваются историком Панайтеску, который предполагает, что, поскольку румынский и польский национализм сосуществовали в симбиозе, «такой поступок, который противоречил бы истинным интересам польского народа, в любом случае был бы неожиданным». По его мнению, польские группы, поддерживающие Стурдзу, в основном представляли польское монархическое движение и, в своих отношениях с ним, прежде всего были агентами Османской империи. В феврале 1859 года Mémorial Diplomatique опубликовал письмо из Бухареста, в котором утверждалось, что Стурдза, чьи планы переворота напоминали «психическое расстройство», находится под наблюдением властей; также утверждалось, что Бейзадеа сумел бежать. В те же дни Александри писал, что попытка переворота была «гораздо менее масштабной, чем нам говорили»; однако, как руководитель репрессий, молдавский полковник Фоте сознательно пытался не информировать общественность о масштабах заговора. В сентябре 1859 года Стурдза был освобожден без предъявления обвинений — Уголовный суд Ясс отклонил допрос польских подозреваемых, посчитав, что он порождает лишь слухи о самом Стурдзе. По словам Панайтеску, Бейзадеа избежал тюремного заключения только потому, что на этом раннем этапе Куза не хотел наносить удар по «великому боярству». Исследователь Кузы Думитру Иванеску предполагает, что арест Вирцбицки сделал Стурдзу «безопасным»; режим не был заинтересован в признании его виновным, поскольку такой вердикт создал бы еще больше разногласий. Официальные записи того же периода указывают на Стурдзу как на сторонника Кузы: в январе — апреле 1859 года он поддержал депутатов Дивана, проголосовавших за налог на имущество и международный заем для сбалансированного бюджета Молдавии и создания единой армии. Затем Стурдза вошел в состав Центральной судебной комиссии Объединенных княжеств, базирующейся в Фокшани, где представил законодательство, содержащее первые румынские упоминания о «правах человека». На этом этапе Стурдза вернулся к консерватизму, инициировав вето на избирательную реформу. Как он выразился в своем мнении от 2 июня 1859 года, любое изменение в избирательном праве уполномочит правительство распустить молдавскую и валашскую ассамблеи и назначить досрочные выборы. В том же месяце Стурдза и другой член Комиссии, Константин Н. Брэйлою, утверждали, что Органическое положение все еще является источником конституционной власти — эта интерпретация была признана манипулятивной даже другими членами консервативного крыла, включая Иона Эмануэла Флореску. Как отметил историк А. Д. Ксенополь, Бейзадеа фактически перевел на юридический язык программу бояр: «партия прошлого просто не хотела расширять избирательные права, чтобы сохранить контроль над государственными делами». Стурдза был известен тем, что отказывался поздравлять Кузу с днем рождения, а также отвергал любые предложения о том, что Комиссия обязана своим мандатом домнитору. В ходе заседаний Комиссии Стурдза также выступал за приглашение «иностранного князя» для правления Объединенными княжествами. Он склонялся вправо больше, чем другие члены: в своем юридическом толковании Куза был легитимен «только до тех пор, пока Европа не пришлет нам иностранного князя» — формулировка, почти идентичная, содержалась в конституционном проекте, представленном на утверждение комиссии. Эта претензия была высмеяна ведущим молдавским сторонником Кузы, Когэлничану, который увидел в ней следы злобы Стурдзы (перефразируя: «Я не мог быть правящим князем; ну, тогда и ты не будешь»).

"Чудовищная коалиция"

В отличие от других молдавских делегатов в комиссии, Стурдза полностью поддержал учреждение национальной столицы в Бухаресте, поскольку, по его мнению, Яссам недоставало как достаточной буржуазности, так и румынского характера. Затем он занял место в Румынской ассамблее депутатов, представляя правую оппозицию эгалитарной политике Кузы. Как отмечал Ксенополь, он был "самым прогрессивным" представителем правого крыла, поддерживая государственное образование, массовый набор и налог на стоимость земли, а также повышение заработной платы молдавскому премьер-министру Когальницеану, который к тому времени был его номинальным соперником. В январе 1861 года он возражал, когда другие консерваторы приняли вотум недоверия администрации Когальницеану, утверждая, что обвинения в коррупции, выдвинутые против главы правительства, были необоснованными. Увлечение Стурдзы либерализмом прекратилось, когда дело дошло до земельной реформы – как "главный защитник землевладельцев", с мая 1862 года он решительно выступал против попыток лишить бояр и дворянство в пользу крестьян. Он поддерживал альтернативный проект, предусматривающий общинную землю в сельских общинах с семейными участками не более 15 квадратных километров. Пытаясь решить проблему крестьянской нищеты иными способами, он организовал свои земли в уезде Яссы как образцовые фермы, внедряя систему залежей, которая более чем удвоила ожидаемый урожай. Он продолжал жить как аристократ – в 1861 году он вызвал на дуэль и убил Костина Варнава из-за ссоры на танцполе. Уже в 1861 году Стурдза выразил удивление тем, что Куза так и не сформировал отдельные кабинеты для Валахии и Молдавии из соответствующих парламентских большинства, отметив, что это препятствовало вступлению Румынии в ряды "конституционных государств". Он сохранил свою оппозиционную позицию после создания в начале 1862 года единого кабинета министров во главе с премьер-министром Румынии. В декабре 1862 года он присоединился к Пану, Барбу Беллу и 29 другим депутатам в подписании письма протеста против премьер-министра Николае Крецулеску, которое фактически критиковало господаря. Стурдза был убежден, что Куза прибегает к диктаторским методам, таким как смена правительств "с каждым сезоном" и требование к гражданским лицам выполнять незаконные приказы. В феврале 1863 года он потребовал привлечь к ответственности Негри, дипломатического агента Кузы и бывшего соперника Стурдзы на княжеских выборах, по этим основаниям. Он также напомнил Ассамблее, что Ad hoc Divans настаивали на объединении под иностранным князем как на "желании всей нации". Эта позиция была отвергнута депутатом Николаем Ручаряну, который заявил, что "если нация проголосовала за иностранного князя, то это произошло потому, что этот вариант был навязан ей интеллигенцией, а не ее собственным разумом". Нападение Стурдзы на Кузу также было сочтено нетактичным ультралиберальными "красными". Их лидер Ион Братиану предположил, что в сложившихся обстоятельствах Румынией может править только "какой-нибудь московский или австрийский князь или какой-нибудь турецкий паша". Как утверждал антибоярский журналист Богдан Петричейку Хасдеу, Стурдза вел себя неискренне, поскольку видел себя вероятным преемником Кузы. В апреле 1863 года это отметил и Когальницеану, в то время возглавлявший национальный кабинет министров. Он говорил о Стурдзе как о гениальном человеке и подразумевал, что именно поэтому его попытке занять трон необходимо сопротивляться – подразумевалось, что Бейзаде был исключительно подготовлен для подрыва нового либерального порядка княжеств. В конце того же месяца Петре Маврогени начал кампанию за формирование кабинета Стурдзы вместо кабинета Когальницеану, но проект был полностью заброшен в июне. Бейзаде рассчитывал на поддержку Французской империи, но оказался в изоляции. Министр иностранных дел Франции Эдуард Дрюэн де Люис сообщил Кузе, что он "ничего не знает о политической ценности князя Г. Стурдзы". Эти события происходили на фоне польско-русской гражданской войны, которая также возобновила польскую деятельность в Валахии и Молдавии. В июле 1863 года в бессарабском городе Коштангалия произошла стычка между 400 польскими добровольцами, завербованными Чайковским и Зигмунтом Мильковским, и румынскими регулярными войсками, которым было приказано остановить их продвижение в Россию. После последующего ареста Мильковского, люди Кузы предполагали, что Бейзаде причастен к этому делу. Это предположение частично подтвердил Горчаков, который говорил о Стурдзе как о руководителе "общего действия польских и румынских революционеров". В ноябре 1863 года Стурдза и Георге Барбу Штирбей приветствовали в Бухаресте Пану, лидера антикузовского движения в Молдавии, которому предстояло курировать их "чудовищную коалицию". Примерно в то же время французский дипломат Пьер Барангон связался с Мильковским, подталкивая его к формированию польско-османской армии, которая свергнет Кузу и заново разделит страну, посадив Бейзаде на трон в Яссах. Мильковский отклонил предложение, позже уточнив, что не хочет участвовать в "расчленении единства Румынии". Группа Пану опубликовала программу, включавшую большинство пунктов "красной" повестки дня, поддерживая децентрализацию, свободу печати и расширение избирательных прав с обязательным тестом на грамотность, а также частичную земельную реформу с полной отменой барщины. В январе 1864 года Куза ответил на маневры Стурдзы, призвав "крестьянское ополчение" уезда Илфов развернуться на улицах города. По сообщениям, это заставило Стурдзу и Штирбея прекратить заговор и покинуть страну. "Прежде чем они отправились в Париж", они якобы отправили письмо левому оппоненту Кузы К. А. Росетти, требуя объяснить, почему он, как лидер "красных", не смог предотвратить враждебный союз между городскими массами и вооруженными крестьянами. Однако в феврале Стурдза согласился с планируемой Кузой земельной реформой, предложив внести деньги на компенсацию за изъятие имущества монастырей. Вернувшись из Парижа позднее в 1864 году, он обратился к "красному" политику Димитрие Братиану, который, возможно, выступал в качестве связного между антикузовскими консерваторами и польскими революционерами. Однако другие знали его как партнера в русофильских кругах Молдавии. В мае 1864 года Иоан Дабия заявил, что говорит от имени бессарабских румын как верных подданных русского императора. Он отверг воссоединение с княжествами, утверждая, что румынские политики некомпетентны и злы. Лишь немногие исключения, по мнению Дабии, были "добрыми патриотами", такими как Стурдза, Ласкэр Катаргиу и Димитрие Гика.

События 1866 года

Политические волнения были ненадолго прекращены в том же месяце самопереворотом Кузы. В августе 1865 года, в период нарастающего недовольства, представители этого режима якобы совершили набег на дом Стурдзы в Периени, "но без успеха". Правление Кузы было окончательно прекращено контрпереворотом "монструозной коалиции" в феврале 1866 года. В последующие месяцы беспорядков Румыния (как теперь официально назывались княжества) избрала Кароля Гогенцоллерна, прусского подданного, своим новым домнитером. Отставка его предшественника создала условия для активного сепаратизма, который поддерживали российские агенты в Молдавии. В апреле трансильванская пресса сообщила, что "князь Грегориу Стурдза, при условии выдвижения иностранного принца, отказался от своей кандидатуры, но в иных обстоятельствах прибегнет к любым средствам, чтобы взойти на трон". Как отмечал Раду Розетти, некоторые бояре мечтали о восстановлении независимости, "но это были в основном пожилые люди, лишенные энергии для осуществления юношеских мечтаний. Единственный, кто сохранил необходимую энергию и волю, Безадеа Григоре Стурдза, даже не предпринял никаких действий". В марте 1866 года Безадеа, получив звание полковника в румынской армии, также служил префектом уезда Яссы. Для "красных" он был известен прежде всего злоупотреблением властью. В мае эта должность столкнула Стурдзу с сепаратистскими беспорядками в Яссах, которые сопровождались вспышками антисемитского насилия; восстановив порядок военной силой, он издал прокламацию, гарантирующую безопасность местным евреям. В целом, Безадеа симпатизировал умеренным сепаратистам. В июле 1867 года он находился в Романе, где подписал платформу, призывающую к созданию регионального молдавского объединения, которое бросит вызов "красному" централизму. Документ также поддержали Нику Чеур Аслан и Николае Яманди (оба из Свободной и Независимой фракции); среди других подписавших были Григоре Балш, Панайт Балш, Григоре Върнав и полковник Павлов. Их инициатива была отклонена "красным" премьер-министром Константином А. Крецулеску, который утверждал, что региональные объединения не разрешены Конституцией 1866 года. В том же месяце Gazetta de Iași опубликовала ответ Безадеа на угрозы Крецулеску разогнать регионалистский митинг силой. В нем Стурдза заявил "красным", что либеральная "анархия" будет сметена "великой партией Порядка и Стабильности"; он также призвал к проведению протестного собрания в августе. В октябре, после столкновения сепаратиста Теодора Болдура Лэцеску с двумя валашскими офицерами, Стурдза подписал протесты, адресованные Каролю. Подтверждая свою лояльность, Стурдза и другие подписавшие потребовали, чтобы Болдура Лэцеску судили в независимом суде в Фокшани. Стурдза также некоторое время служил начальником румынского полицейского участка в Яссах, после чего занял должность в совете больницы Святого Спиридона. Его разрыв с К. А. Розетти проявился после выборов в марте 1869 года, когда он внес официальное предложение о помещении Розетти в психиатрическую больницу. В апреле Стурдза возглавил делегацию, приветствовавшую Кароля во время его визита в Яссы; по этому случаю домнитор посетил свою мать Сэфтику.

"Белый" политик

В январе 1870 года Бейзадеа, поддержанный 65 депутатами Ассамблеи, представил предложение о предоставлении Каролу дара в размере 300 тысяч франков. Как сообщают оппозиционные газеты, это был на деле замаскированный подарок жене господаря, Элизабет Вид. В феврале анти-"красная" правительственная коалиция во главе с Голеску Негру, по сведениям, рассматривала вопрос о повторном назначении его префектом Ясс. Неспокойный 1871 год ознаменовал политический взлет Стурдзы как лидера ультраконсервативного крыла. Поражение заговорщиков-"красных" после событий, известных как "Республика Плоешти", было закреплено на выборах в мае 1871 года. 18 апреля Стурдза помог организовать консервативное крыло в Яссах, которое собралось в его доме; в него вошло "около ста человек", а его бывший противник Эпуреану возглавил его. Обращаясь к собравшимся, Бейзадеа обрисовал план изменения Конституции для укрепления власти Карола и обеспечения преемственности. Эти идеи также поддержали Эпуреану и Якоб Негруцци, которые также выступили на этом собрании – речь последнего была воспринята журналистами как поддержка абсолютной монархии. Выступая от имени "Политического комитета консервативных либералов", Стурдза обнародовал "Ясскую петицию", вызвавшую гнев в либеральных кругах и обеспокоенность среди некоторых консервативных "белых" из-за ее требований, включавших не только ограничение избирательных прав низших классов, но и колонизацию немцами и смертную казнь. Обосновывая последнее, Стурдза отметил: "При господаре Михаиле Стурдзе, после того как повесили нескольких разбойников, личная безопасность стала абсолютной, и случаи грабежей и убийств прекратились". Как отметил политолог Апостол Стан, документ фактически представлял собой программу "более или менее единоличного правления" "белого" премьер-министра Катарджиу. Эта инициатива также привела к первым столкновениям между Стурдзой и культурным обществом "Юнимя", которое превращалось в политическую фракцию, в которой Негруцци был одним из лидеров. По словам мемуариста Джорджа Пану, на этом этапе Стурдза "никогда не пропускал" литературные конференции, проводимые в Яссах Титу Майореску, достоянием "Юнимии", и "очень ценил" политическую сатиру Негруцци. Однако Стурдза настаивал на том, чтобы петицию подписали все правые депутаты Ассамблеи; депутаты "Юнимии", также базировавшиеся в Яссах, согласились подписать лишь отдельные ее части. Оппозиция использовала петицию для высмеивания "белых" (газета "Телеграфул" называла Стурдзу и его коллег "боярами, новоявленными вельможами режима и мошенниками", которые раскрыли свою реакционную повестку дня), но Катарджиу проигнорировал ее. Стурдза продолжал пытаться завоевать общественное мнение, выступая со своими требованиями во всей Западной Молдавии летом 1871 года. Хасдеу утверждал, что выборы в целом были сфальсифицированы, поскольку такие аристократы, как Стурдза и Майореску, были избраны крестьянскими избирателями в 4-й коллегии; консервативные группы также отмечали его личный вклад в обеспечение успеха "официальных кандидатов", хотя и признавали, что это было результатом процедур, которые Стурдза просто поддерживал. Как личный друг Катарджиу, Стурдза был изображен "яшскими газетами" как "самый энергичный оплот партии порядка и стабильности по ту сторону Милковы". Слухи, переданные Ионеску, указывают на то, что Стурдза создал для себя зависимое от масонства объединение, и многие новопосвященные выходили из него, осознав, что их используют. В целом, лишь меньшинство членов клуба можно было считать землевладельцами. В основном он использовался для танцевальных вечеров, но стал "лишь время от времени и на несколько дней подряд политическим и консервативным клубом". Еще одной страстью Стурдзы было создание первых летательных аппаратов. В 1875 году он использовал дом своего отца Лозонски в качестве ангара для своего планера. Его друг, профессор гимнастики по прозвищу Спинзи, попытался пилотировать его с башни в Кристешть, но запуск закончился неудачей. Это остается одной из самых ранних задокументированных попыток полета на самолете с фиксированным крылом румынским изобретателем, между попытками Константина Нестора (1765) и Иона Стоики (1884). К тому времени Стурдза отказался от своих претензий на румынский престол. По воспоминаниям Раду Розетти, Стурдза очень хорошо отзывался о Кароле и проводил с ним время в Синае. Во время одной из таких поездок Стурдза попытался произвести впечатление на местных крестьян, раскалывая камень на куски, но монарх не оценил его выступление, посчитав его нетактичным. Карол снова был в Яссах в октябре 1875 года, и Стурдза был его хозяином. Напряженность между различными "белыми" фракциями стала очевидной во время выборов того года, на которых Катарджиу проиграл объединенной "красной" оппозиции, или Национально-либеральной партии (PNL). Стурдза и его соратник Чеур Аслан выразили свое недовольство тем, что "Юнимя" была вовлечена Катарджиу для укрепления "белых" ячеек в Молдавии; однако Стурдза согласился не баллотироваться в 3-й коллегии в Яссах, оставив ее в качестве предмета борьбы для юнимиста Петра П. Карпа, и вместо этого баллотировался в 4-й коллегии в Фэлчью. В феврале 1876 года, перед правительственными повторными выборами, Бейзадеа публично продемонстрировал свою антиюнимистскую позицию, а также порвал с Катарджиу, чтобы баллотироваться как независимый кандидат во 2-й коллегии Ясс. Обе группы сформировали альянс для местных выборов в Яссах в ноябре 1878 года.

Лидер национал-демократов

Стурдза занял противоречивую позицию во время Румынской войны за независимость, в которой Румыния выступила на стороне России против Османской империи. Для получения признания своей независимости от Османской империи Румынии пришлось рассмотреть вопрос об эмансипации неправославного населения; и длительные споры касались масштабов еврейской эмансипации. Стурдза поддержал консервативных генералов Георге Ману и Иона Эммануэля Флореску. Они предложили ускорять процедуру натурализации только в индивидуальных случаях и при подавляющем большинстве голосов в Ассамблее. После окончания войны в 1878 году румыны столкнулись с российским требованием уступить южную Бессарабию в обмен на Северную Добруджу. Националисты были в целом возмущены, а Карол I угрожал отречься от престола в феврале 1878 года; как сообщала Politische Correspondenz, это устраивало Россию, которая видела в Стурдзе своего фаворита на трон. Этот вопрос был решен не в пользу Румынии Берлинским договором, подписанным в июле 1878 года. В последующие месяцы Стурдза был признан сторонником балканской федерации, хотя и не обязательно балканского государства, включающего Румынию. В конце 1879 года Стурдза и его сторонники оказались в центре новых споров о молдавском сепаратизме и российском влиянии. В октябре в российском дипломатическом докладе Бейзадеа был назван лидером «молдавской партии», что подразумевало его заинтересованность в возобновлении молдавской сецессии. Историки Георге Н. Казан и Шербан Радулеску Зоннер характеризуют выступления Стурдзы в 1879 году как «пропаганду русско-румынского сближения», утверждая, что он «всё ещё стремился получить корону при поддержке царя». 1 декабря Стурдза вызвал общественный скандал в Сенате, отказавшись поддержать премьерство Иона Братиану из Национально-либеральной партии (PNL) и, в частности, его доклад о положении в стране. В ответ он изложил «консервативную программу» как политическую альтернативу и обсудил случаи подавления избирательных прав. Реакция на это заявление была неоднозначной: газета Pressa, как основное «белое» издание, согласилась с его основными принципами, но отвергла его внешнеполитический курс; Românul К. А. Розетти проигнорировал заявление Стурдзы о том, что речь выражает только его личное мнение, и высмеял её как образец «опереточной» консервативности. В феврале 1880 года «белые» объединились в более централизованную организацию – Консервативную партию. Стурдза отказался присоединиться к этому движению, будучи недовольным тем, что руководство партией перешло к Эпуреану; он также выступал против основных положений, поскольку стал русофилом, желая, чтобы Румыния вошла в сферу влияния царской самодержавии. Вместо этого он создал «незначительную политическую фракцию» – «Национально-демократическую партию», которая издавала собственную газету Democrația Națională. Среди немногих её сторонников был валашский солдат Кристиан Телл, который оставался со Стурдзой несколько месяцев, занимая должность вице-президента партии, прежде чем в конечном итоге перейти к консерваторам. Редактором Democrația Națională был Григоре Г. Грандеа, ранее известный своими антироссийскими взглядами; другими сотрудниками были адвокат Петре Борш и журналист Милоне Лугомиреску. В период деятельности Национально-демократической партии Стурдза финансировал штат сотрудников, наподобие государственной бюрократии, включая наём отставного капитана полиции Георге «Папушика» Флореску для управления частной разведывательной службой. 3 марта 1880 года Стурдза попытался продемонстрировать силу, выступив в Сенате против утверждения Алеку Д. Холбана. Ион Гика отметил, что демонстрация, в которой участвовали Флореску и его люди, была в целом слабой, как и речь Стурдзы. 2 июня Национал-демократы провели съезд в Румынском Афинее, несмотря на толпы противников, собравшихся у здания. Там, как и в Сенате, Стурдза изложил платформу Национально-демократической партии, которая включала передачу полномочий местным ассамблеям и план всесторонней обороны румынской территории. Ещё одним объединяющим фактором для сторонников Бейзадеа была их оппозиция избирательной реформе – Стурдза утверждал, что избирательное право уже было достаточно широким, и дальнейшее расширение приведет к тирании большинства. С января 1881 года группа также демонстрировала свою оппозицию прогерманскому курсу, проводимому юнистами, а затем консерваторами. Программа Democrația Națională также была негативно оценена Pressa, которая не доверяла её заявленному центризму. Вместо этого Pressa утверждала, что Национал-демократы выступают за «всё старое и очень старое», «возрождаясь сейчас после 50-летнего забвения» как сторонники «славянского национализма». Вскоре после этого Замфир Арборе, румынский национальный демограф, заявил, что Стурдза спонсирует Григоре Хрисосколу, чтобы тот отрицал русификацию Бессарабии. «Инцидент с Пьетарару» положил конец Democrația Națională, официально из-за гнева Стурдзы по поводу того, что его журналисты оскорбили Братиану и других деятелей администрации PNL; партия также была распущена в 1881 году. В связи с этим Стурдза заявил, что стал более расположен к PNL, которая проявила открытость к русско-румынскому союзу. Хотя капитан Флореску был ненадолго задержан как предполагаемый сообщник в «инциденте с Пьетарару», он вновь появился на публике как член PNL. Комментируя его перевоплощение, мемуарист Константин Бакальбаша отметил: «Хорошо известно, что большинство доверенных лиц князя Григоре Стурдзы были подкуплены правительством. Именно это привело к исчезновению этой партии, которая существовала только благодаря амбициям Бейзаде Григоре, в течение 24 часов». По словам писателя Константина Гане, тревожные сообщения Democrația Națională о положении Румынии в Европе подтолкнули руководство PNL к восстановлению страны в качестве «Королевства Румыния» – либо для повышения престижа правительства, либо для «подъёма страны». Юджин Шулер, первый американский дипломатический агент в Румынии, 26 марта написал о возможности возвращения Стурдзы к «претензиям на престол. Многие семьи считали, что их члены имеют право быть принцами, но никто не может претендовать на звание короля». Через четыре дня Шулер доложил, что: «Этот шаг был принят, если не полностью одобрен, членами иностранных правящих семей, некоторые из которых приняли участие в этом акте». В качестве примера он привел то, что Михаила Стурдзу приняли в Орден Звезды Румынии по приглашению Карола I. С мая 1883 года Бейзаде Григоре участвовал в комиссии Димитрия Гики по пересмотру конституции.

Клуб BZD

В январе 1882 года Григоре Стурдзу австрийская пресса окрестила "славофилом", сообщая о его "собраниях" в Яссах в связи с визитом Мирослава Хубмайера, известного участием в антиавстрийском восстании 1875 года. Бейзаде оставался непреклонным в критике внешней политики Брэтиану, разоблачая Австро-Венгрию за использование Дунайской комиссии для ограничения прав Румынии на судоходство. Его речи привлекли внимание юнистского поэта и журналиста Михая Эминеску. В 1882 году он выразил восхищение румынской ораторией Стурдзы, "настолько ясной и прекрасной", лишенной неологизмов и многословия. Эминеску полагал, что использование "хорошего, простого, разговорного румынского", или того, что он называл "старым языком", подобно тому, как представить язычникам музыку Палестрины. На выборах в октябре 1888 года Стурдза получил сенатский мандат в 1-м избирательном округе Ясс, баллотировавшись по совместному списку PNL и Радикальной партии. После утверждения он стал лидером правооппозиции консервативным правительствам. По слухам, к 1887 году он присоединился к группе политиков, поддерживавших проект болгаро-румынского объединения, и "поднял тост за его осуществление с одним из видных государственных деятелей". В своей речи в Сенате в ноябре 1888 года он заявил, что объединение консерваторов и юнистов привело сначала к экспериментальному кабинету во главе с Теодором Розетти, а затем к нерепрезентативному кабинету во главе с генералом Ману. Он также утверждал, что Румынии лучше было бы в союзе с Россией и Французской Республикой против Германской империи (см. Франко-русский союз), настаивая на фундаментальной слабости Германии и её Тройственного союза. В мае следующего года он подверг критике план Брэтиану и генерала Бриальмона по укреплению равнинных городов Румынии, отметив, что единственным естественно защищенным пунктом является Фокшаны. Он также утверждал, что Румыния беспомощна перед лицом российского вторжения, советуя правительству объявить нейтралитет и предоставить российским войскам безопасный проход. В период с 1891 по 1895 год, при новом кабинете Катарджиу, Стурдза и его последователи, известные как Клуб БЗД (по названию Бейзадеи), заключили непрочный союз с консерваторами, открыто заявив о своей поддержке Ману на посту премьер-министра. Григору и Ольгу Стурдзу не связывали счастливые отношения. Он не считал себя обязанным супружеской верностью и продолжал содержать и хвастаться своим гаремом, который в любой момент насчитывал двенадцать наложниц. Комментируя этот "гарем", Кантакузен отметил, что "для этого князя Стурдзы не существовало ни обычаев, ни приличий". Овдовев после июня 1867 года, Стурдза, по слухам, был женат еще раз в 1874 году, около шести месяцев, – в результате чего родился сын, которого он сначала не признал, и который взял имя Димитрия Павелеску. Бейзаде наконец женился на Ралу Туркулец, которая, по слухам, была цыганкой и шокировала аристократические чувства своей "броской одеждой и макияжем". У Ольги родилось трое детей, все они умерли в раннем возрасте. Сын Димитрий родился в мае 1856 года и умер до шестнадцати лет от простуды. У пары также было две дочери, Елена и Ольга. Последняя, известная своей необычайной физической силой, вышла замуж за Эммануэля Вогориди в январе 1876 года. Она тяжело заболела пневмонией после купания в реке Сирет. Елена, замужем за Михаем Стурдзой Бэрлэдяну, умерла при родах – врачи обнаружили, что её физическое состояние было подорвано регулярными физическими упражнениями, которые Григору навязал ей в убеждении, что это облегчит беременность. Патриарх семьи Михаил Стурдза умер в парижском изгнании 7 или 8 мая 1884 года. Это привело к судебной тяжбе между Григором Стурдзой, Димитрием Стурдзой и Марией Горчаковой. Как сообщала Le Matin, последние двое вступили в сговор с целью обмануть Григоря в отношении наследства. Гражданский процесс по делу Стурдзы начался в 1891 году и был передан в Кассационный суд в 1893 году, а затем в 1897 году. Частично это было подтверждено в марте 1898 года, когда апелляционный суд в Амьене обязал Гончарова выплатить Стурдзе 800 000 голландских гульденов в качестве компенсации ущерба. Бейзаде также боролся за возвращение своих земель, национализированных в 1854 году. В 1883 году он получил компенсацию в размере 500 тысяч леев с процентами, которую он счел неудовлетворительной. Апелляционный суд в Яссах в конечном итоге постановил, что его лишение собственности было актом войны, и поэтому он может быть компенсирован только парламентским голосованием. В последние дни 1885 года "в салоне князя Гр. Стурдзы в Яссах был проведен политический митинг", который подтвердил, что он и его последователи "придерживаются политики премьер-министра [Брэтиану]". В ноябре 1887 года начали распространяться слухи о том, что Стурдзе предложили пост председателя ясской секции PNL. Однако в последующее десятилетие БЗД стремился подтвердить свою независимость. На дополнительных выборах в мае 1895 года, проходивших за место во 2-м избирательном округе Ясс, его кандидат, Нику Катарджиу, одержал неожиданную победу. По данным левой газеты Lupta, в июле 1895 года организация расширилась в Бухаресте, рассчитывая на поддержку Константина Крэнгэ и его фабрики по производству сигаретной бумаги. Тот же источник сообщил, что бухарестский клуб намеревался лишь обмануть Бейзадею, которому они пообещали спонсорскую поддержку в размере 1 миллиона леев.

Выход на пенсию

Стурдза окончательно примкнул к ПНЛ во время всеобщих выборов в ноябре 1895 года – в то время партия склонялась вправо под председательством своего родственника Д. А. Стурдзы. Стурдза и его сторонники из BZD включились в список ПНЛ для выборов в Ассамблею, что фактически положило конец любым надеждам на возвращение в консервативные круги. Получив 171 голос, он стал третьим по списку ПНЛ в 1-м округе Ясс, после Штефана К. Шендреа и Томы Стелиана. В начале 1896 года Стурдза и его последователи попытались выступить посредниками между руководством ПНЛ и отколовшейся группой Николае Флевы: «Бейзадея неустанно умоляет о примирении, поскольку очень стремится сохранить свое влияние в Яссах». Как сообщала оппозиционная газета Epoca, к началу мая 1898 года большинство в ПНЛ выделило Стурдзе 1,5 миллиона леев в качестве компенсации за экспроприацию 1854 года. Epoca отметила, что это был, по сути, «бакшиш». Он по-прежнему придерживался собственных взглядов на европейские дела и в декабре 1896 года настаивал на том, что «Румынии следует искать поддержки в России». Это заявление было оспорено министром иностранных дел Константином Стоическу, который подчеркнул необходимость сохранения нейтралитета страны в восточных кризисах. О политической невостребованности Бейзадеи в 1898 году заявил карикатурист Николае Петреску Гэйна, изобразив его как пережиток Османской империи, сопроводив рисунок подписью: «Он когда-то значил что-то, кем он может быть сейчас?». По словам Раду Росетти: «В юности Беизаде Григоре казался героем нероновского размаха; мы, те, кто встречал его под конец жизни, такого впечатления не получили». Он вспоминает свой визит в 1894 году в виллу Лозончи, которую Бейзаде обставил непомерно огромной мебелью. Он отмечает, что здание находилось «в состоянии руин». По словам Кантакузена, Стурдза «жил в единственном уцелевшем крыле», а состояние упадка проявлялось и в его свите: у Стурдзы была «ветхая карета, запряженная кучером в изношенной ливрее, которая была слишком длинной и слишком широкой для него». Писатель-политик Мариу Теодор Караджа вспоминает случайную встречу со Стурдзой в отеле «Кароль» в Констанце в июле 1891 года. Его поразила «махагоновая борода» бывшего паши и одежда 1870-х годов. Последние годы жизни Бейзаде были посвящены в основном экспериментальной науке, что привело к тому, что он стал одним из основателей Société astronomique; как сообщает Клумпке, он получил степень в École normale supérieure, обучаясь у Луи Пастера. В продолжении, «Моральный порядок», также изложены его философские изыскания об «идеальной религии». В целом, идеями Стурдзы в этих областях восхищался Камиль Фламмарион, французский астроном и парапсихолог, в то время как физик Жак Бабине отнесся к ним более неоднозначно. Одной из основных идей книг была гипотеза об астрохимии, согласно которой Стурдза рассчитал, «что в восьмидесяти миллионах звезд конденсировано девяносто три нонмилиона триллионов атомов, или в общей сложности сто восемьдесят шесть нонмилиона триллионов атомов». Стурдза также продолжал работать над созданием летательных аппаратов с «картонными крыльями», которые он печально известен испытывал на крестьянах со своих поместий, в результате чего те получили переломы конечностей. К 1879 году он написал несколько фантазий на мотивы Гаэтано Доницетти и Джоахино Россини. Как сообщала лиссабонская газета Diário Illustrado, эти произведения были «просто неисполнимы» и «нигде в Европе не поступают в продажу». Однако Стурдза играл камерную музыку со своим другом-юнистом Александру Григором Суцу и изобрел инструмент, который, по слухам, использовался Парижской консерваторией. Вероятно, это «кромпионная арфа», изготовленная для Стурдзы Томасом Захом. Она имела «дополнительные металлические струны для резонанса». Представленная на Всемирной выставке 1873 года, она «не стала той революционной новинкой, на которую надеялись. Вместо того чтобы быть более громкой и мощной, она звучала гнусаво и нечетко», что противоречило культурным принципам Junimea.

Смерть

Состояние Стурдзы выросло до огромных размеров после того, как адвокат И. С. Бароцци, работавший от его имени, обнаружил, что принц Михаил спрятал около 45 миллионов леев в слитках на своих различных поместьях; Григору причиталась треть этого богатства. Стурдза также поручил немецкому архитектору Юлиусу Рейнеке построить дворец Стурдзы в Бухаресте. Это здание было печально известно своей крайней эклектичностью и общей бесполезностью, его "огромные комнаты" предназначались лишь для гонок на "изобретенном [Стурдзой] велосипеде" и для различных акробатических трюков. По словам Раду Росетти, дворец также является свидетельством "полного отсутствия художественного вкуса" его владельца. Их дочь, известная как Ольга Бога (иногда передается как Богза), впоследствии "была воспитана, обеспечена и выдана замуж за Бейзадею Григоре", который также законно усыновил её. В мае 1897 года Бейзадеи подали в суд на лейтенанта с требованием отменить усыновление. Это был первый подобный случай, рассматриваемый румынским судом, что побудило кредиторов Павелеску представить доказательства его отцовства. Литературный историк Елена Вулканеску полагает, что писатель и ученый Павел Зарифополь, родившийся в 1874 году, мог быть внебрачным ребенком Стурдзы и Марии Стаматиу, которую затем вынудили выйти замуж за управляющего имением Стурдзы в Кристешть. У Бейзадеи также были дочери от внебрачных связей, одна из которых стала женой политика-химика Петру Пони. В последние месяцы жизни Стурдзу часто видели вместе с женой Ралу в саду Жоржеску в Бухаресте, где они смотрели комедийные сценки Николае Никулеску Бузау и пили "только мазагран". Это происходило в его дворце на улице Бонапарта в Бухаресте, а причиной смерти была зарегистрирована "двойная пневмония", болезнь, которая измучила его в течение 11 дней. Осознавая фатальность болезни и "чрезвычайно гордясь своей анатомией", он "попросил своего врача провести вскрытие трупа". Мемуарист Рудольф Шуцу дополнительно отмечает: "С ним мы потеряли последнего джентльмена из этого прекрасного рода джентльменов духа и сердца, олицетворявших старую Молдавию. Он был принцем не только по рождению и крови, но прежде всего благодаря своему природному интеллекту, приобретенной культуре и обаянию его любящего сердца". Похоронную речь произнес Македонский. Стурдзу пережила его жена Ралу, которая вскоре начала новую жизнь как монахиня в монастыре Агапия. Другими наследниками были Павелеску Стурдза, а также два других приемных сына (Дмитрий Попович Стурдза, капитан Костица Стефанеску Стурдза) и внучка Ольга. Они и другие родственники унаследовали его состояние в соответствии с завещанием от сентября 1895 года. Бейзадеи хотел, чтобы его дворец перешел к младенческому принцу Румынии, будущему Каролу II, но дед, Карол I, отклонил этот подарок. Судебная тяжба по поводу наследства Михаила Стурдзы продолжалась и в 1903 году, в ней участвовали только Дмитрий и Мария. Подобный судебный процесс касался и имущества Григора, которое значительно уменьшилось из-за расходов на предыдущий процесс. Журналист Александру Ск. Миклеску, отбывавший срок в тюрьме Вакарешти, утверждал, что получил доступ к более позднему завещанию Бейзадеи и был освобожден под залог в обмен на его предоставление. Дело было закрыто, когда этот документ был признан подделкой. Через Ольгу Богу и её мужа Анри Меитани у Стурдзы была правнучка; в марте 1935 года она покончила с собой или была убита отцом после того, как стало известно о её беременности вне брака. В 1920 году другие Стурдза перенесли останки Бейзадеи из мавзолея в Бобоке и перезахоронили их на новом кладбище в Агапии; сохранившийся кенотаф был осквернен в 1955 году. С 1908 года вилла Стурдза-Диссеску была полностью перестроена Григором Серчесом в стиле румынского возрождения и в настоящее время является Институтом истории искусств имени Георгия Опреску. Румынские Стурдза испытывали финансовые трудности с содержанием дворцов Стурдзы. Бухарестский дворец был захвачен бездомными, в нем разместилось Министерство иностранных дел, здесь был подписан Бухарестский договор в августе 1913 года, и он был снесен в конце 1944 года. Семейный дворец в Яссах пережил свою эпоху, сначала став православной семинарией, а затем – штаб-квартирой Радио Яссы. Еще один из дворцов Стурдзы находился на румынской Ривьере, в Констанце, пока не был снесен в 1915 году.