Введение
Японские жители корейского происхождения или корейцы в Японии (在日韓国人・在日本朝鮮人・朝鮮人) – это этнические корейцы, имеющие статус постоянного жителя Японии или ставшие гражданами Японии, чья иммиграция в Японию началась до 1945 года, либо являющиеся потомками этих иммигрантов. Они отличаются от граждан Южной Кореи, иммигрировавших в Японию после окончания Второй мировой войны и разделения Кореи. В настоящее время они составляют вторую по численности этническую группу меньшинств в Японии после китайских иммигрантов, что связано с ассимиляцией многих корейцев в японское общество. Большинство корейцев в Японии – это корейцы-заиничи (在日韓国・朝鮮人), часто называемые просто 2=在日 (3=заиничи), являющиеся этническими корейцами – постоянными жителями Японии. Термин "корейцы-заиничи" относится только к корейцам, длительное время проживающим в Японии, чьи корни уходят в Корею периода японского правления, в отличие от более поздней волны корейских мигрантов, прибывших преимущественно в 1980-х годах, и от иммигрантов досовременной эпохи, восходящих к древности и, возможно, являющихся предками японского народа. Японское слово "заиничи" означает иностранного гражданина, "пребывающего в Японии", и подразумевает временное проживание. Тем не менее, термин "корейцы-заиничи" используется для обозначения лиц, постоянно проживающих в Японии, как тех, кто сохранил гражданство Чосон или Северной/Южной Кореи, так и иногда включает японских граждан корейского происхождения, получивших японское гражданство путем натурализации или по рождению от одного или обоих родителей, являющихся гражданами Японии.
Koreans in Japan (在日韓国人・在日本朝鮮人・朝鮮人) comprise ethnic Koreans who have permanent residency status in Japan or who have become Japanese citizens, and whose immigration to Japan originated before 1945, or who are descendants of those immigrants. They are a group distinct from South Korean nationals who have immigrated to Japan after the end of World War II and the division of Korea. They currently constitute the second largest ethnic minority group in Japan after Chinese immigrants, due to many Koreans assimilating into the general Japanese population. The majority of Koreans in Japan are Zainichi Koreans (在日韓国・朝鮮人), often known simply as 2=在日 (3=Zainichi), who are ethnic Korean permanent residents of Japan. The term Zainichi Korean refers only to long term Korean residents of Japan who trace their roots to Korea under Japanese rule, distinguishing them from the later wave of Korean migrants who came mostly in the 1980s, and from pre modern immigrants dating back to antiquity who may themselves be the ancestors of the Japanese people. The Japanese word "Zainichi" itself means a foreign citizen "staying in Japan", and implies temporary residence. Nevertheless, the term "Zainichi Korean" is used to describe settled permanent residents of Japan, both those who have retained their Joseon or North Korean/South Korean nationalities, and even sometimes includes Japanese citizens of Korean descent who acquired Japanese nationality by naturalization or by birth from one or both parents who have Japanese citizenship.
Статистика
По данным Министерства юстиции, в 2023 году зарегистрировано 410 156 южнокорейцев и 24 305 корейцев (чосончон) (эти "корейцы" не обязательно являются гражданами Северной Кореи).
Обзор
Современный поток корейцев в Японию начался с Японско-корейского договора 1876 года и значительно увеличился после 1920 года. Во время Второй мировой войны большое количество корейцев было мобилизовано Японией. Другая волна миграции началась после разрушительной Корейской войны в 1950-х годах. Также следует отметить значительное число беженцев, покинувших остров Чеджу из-за массовых убийств, устроенных правительством Южной Кореи. Статистические данные об иммиграции зайничей ограничены. Однако в 1988 году молодежная группа организации "Миндан" под названием Zainihon Daikan Minkoku Seinendan (在日本大韓民国青年会) опубликовала отчет под названием "Отец, расскажи нам о том дне. Отчет о движении за восстановление нашей истории" (アボジ聞かせて あの日のことを—我々の歴史を取り戻す運動報告書). В отчете был представлен опрос о причинах иммиграции корейцев первого поколения. Результаты показали: 13,3% – призыв на военную службу, 39,6% – экономические причины, 17,3% – брак и семья, 9,5% – учеба, 20,2% – другие причины и 0,2% – неизвестно. В опросе не принимали участие те, кто прибыл в Японию в возрасте до 12 лет.
Домодерн
Хотя некоторые семьи в настоящее время могут проследить свою родословную до корейских иммигрантов до-современной эпохи, многие семьи были ассимилированы японским обществом и, как следствие, не рассматриваются как отдельная группа. То же самое относится и к семьям, происходящим от корейцев, прибывших в Японию в более поздние периоды до-современной японской истории. Торговля с Кореей продолжалась вплоть до современности, а Япония также периодически принимала миссии из Кореи, хотя эта деятельность часто ограничивалась конкретными портами.
Период Яёи
В поздней доисторической эпохе, в период Яёи железного века (300 г. до н.э. – 300 г. н.э.), японская культура подверглась некоторому корейскому влиянию, хотя вопрос о том, сопровождалась ли эта эпоха иммиграцией из Кореи, остаётся предметом дискуссий (см. Происхождение народа Яёи).
Период Кофун (250 - 538)
В более поздние периоды Кофун (250–538 гг. н.э.) и Асука (538–710 гг. н.э.) наблюдался приток людей с Корейского полуострова, как иммигрантов, так и длительных посетителей, особенно это касалось ряда кланов в период Кофун (см. Корейская миграция в период Кофун). Хотя некоторые семьи сегодня могут проследить своё происхождение до этих иммигрантов, в целом они были ассимилированы японским обществом и не рассматриваются как обособленная современная группа.
Период Хэйан (794 - 1185)
Согласно историческому тексту «Нихон Коки», в 814 году шесть человек, включая человека из Силлы по имени Караннофуруи (хангыль=가라포고이, японский: 加羅布古伊; предположительно происходившего из государства Кая), получили японское подданство в регионе Минокуни (美濃國).
Период Сенгоку (1467-1615)
Некоторые корейцы были привезены в Японию в качестве пленников в результате пиратских набегов или во время японских вторжений в Корею 1592–1598 годов.
Период Эдо (1603 - 1867)
В период Эдо торговля с Кореей осуществлялась через домен Цусима-Футю в Кюсю, вблизи Нагасаки.
Перед Второй мировой войной
После заключения Японско-корейского договора 1876 года в Японию стали приезжать корейские студенты и лица, ищущие убежища, в том числе корейские политики и активисты Пак Ёнхё, Ким Ок Гюн и Сон Бён Чжун. До аннексии Кореи Японией в Японии проживало около 800 корейцев. В 1910 году, в результате Договора о присоединении Кореи к Японии, Япония аннексировала Корею, и все корейцы по закону стали частью нации Империи Японии, получив японское гражданство. В 1920-х годах спрос на рабочую силу в Японии был высок, а корейцам было трудно найти работу на Корейском полуострове. В результате тысячи корейцев эмигрировали или были завербованы для работы в таких отраслях, как угольная промышленность. Большинство иммигрантов составляли фермеры из южной части Кореи. К 1930 году число корейцев в Японии более чем в десять раз превысило количество 1920 года, достигнув 419 000 человек. Однако возможности трудоустройства на территории Японии были ограничены открытой дискриминацией и в основном сводились к физическому труду из-за низкого уровня образования; они обычно работали вместе с другими группами этнических меньшинств, подвергавшихся дискриминации, таких как буракумин.
Во время Второй мировой войны
В 1939 году японское правительство приняло закон о национальной мобилизации и начало призыв корейцев для решения проблемы нехватки рабочей силы, вызванной Второй мировой войной. В 1944 году японские власти расширили мобилизацию японских граждан для работы на Корейском полуострове. Из 5 400 000 призванных корейцев около 670 000 были отправлены на территорию Японии (включая префектуру Карафуто, нынешний Сахалин, ныне часть России) для выполнения работ гражданского характера. Привезённых в Японию заставляли работать на заводах, в шахтах и в качестве подсобных рабочих, часто в невыносимых условиях. По оценкам, с 1939 по 1945 год погибло около 60 000 человек. Большинство принудительных рабочих вернулись домой после войны, но некоторые предпочли остаться в Японии. 43 000 из находившихся в Карафуто, который был оккупирован Советским Союзом незадолго до капитуляции Японии, отказали в репатриации как на территорию Японии, так и на Корейский полуостров, в результате чего они оказались запертыми на Сахалине без гражданства и стали предками сахалинских корейцев.
После Второй мировой войны
Корейцы нелегально въехали в Японию после Второй мировой войны из-за нестабильной политической и экономической ситуации в Корее, когда от 20 000 до 40 000 корейцев бежали от сил Сингмана Ри во время восстания на Чеджу в 1948 году. Восстание в Йеосу-Сунчхоне также увеличило нелегальную иммиграцию в Японию. По оценкам, в период с 1946 по 1949 год 90% нелегальных иммигрантов в Японию составляли корейцы. Во время Корейской войны корейские иммигранты прибывали в Японию, чтобы избежать пыток или убийств, совершаемых силами диктатора Сингмана Ри (например, во время резни Лиги Бодо). Рыбаки и посредники помогали иммигрантам въезжать в Японию через остров Цусима. В 1950-х годах Японская береговая охрана усилила охрану границы с Кореей, но арестовывать нелегальных иммигрантов было сложно, поскольку они были вооружены, а Японская береговая охрана – нет, в силу условий капитуляции Японии после Второй мировой войны. В этот период была арестована примерно пятая часть иммигрантов. В официальной переписке 1949 года премьер-министр Японии Шигеру Йошида предложил Дугласу МакАртуру, главнокомандующему союзными войсками, депортировать всех корейцев-заиничи и заявил, что японское правительство покроет все расходы. Йошида утверждал, что несправедливо, если Япония закупает продукты питания для нелегальных корейцев-заиничи, поскольку они не вносят вклад в японскую экономику и, предположительно, совершили политические преступления, сотрудничая с коммунистами.
Потеря японского гражданства
Сразу после окончания Второй мировой войны в Японии проживало около 2,4 миллиона корейцев; большинство из них репатриировались в свои родные дома в южной части Корейского полуострова, оставив к 1946 году лишь 650 000 человек в Японии. Поражение Японии в войне и прекращение ее колониального господства над Корейским полуостровом и Тайванем оставили правовой статус корейцев и тайваньцев неопределенным. Постановление от 2 мая 1947 года определило, что корейцы и некоторые тайваньцы должны временно считаться иностранными гражданами. Ввиду отсутствия единого, централизованного правительства на Корейском полуострове, корейцы были временно зарегистрированы под именем Чосон (кор. 조선, яп. Chōsen, 朝鮮) – старым названием объединенной Кореи. В 1948 году северная и южная части Кореи провозгласили независимость, что сделало Чосон, или старую объединенную Корею, несуществующим государством. Новое правительство Республики Корея (Южная Корея) обратилось к Верховному главнокомандующему союзными войсками, оккупировавшей Японию, с просьбой изменить регистрацию гражданства корейцев-заиничи на Тэхан Мингук (대한민국; яп. Daikan Minkoku, 大韓民国) – официальное название нового государства. После этого, начиная с 1950 года, корейцам-заиничи было разрешено добровольно перерегистрировать свое гражданство. Оккупация Японии союзниками завершилась 28 апреля 1952 года с подписанием Сан-Францисского мирного договора, в котором Япония официально отказалась от своих территориальных претензий на Корейский полуостров, и в результате корейцы-заиничи официально лишились японского гражданства. Разделение Корейского полуострова привело к расколу среди корейцев в Японии. Миндан, Союз корейских жителей Японии, был создан в 1946 году как проюжное ответвление от Чорэн (Лиги корейцев в Японии), основной организации корейских жителей, придерживавшейся социалистической идеологии. После майских беспорядков 1952 года просеверная организация была объявлена вне закона, но она возродилась под различными названиями и в 1955 году сформировала "Общую ассоциацию корейских жителей Японии", или Чонрёён. Эта организация сохранила свою социалистическую, а следовательно, просеверную позицию и пользовалась активной финансовой поддержкой правительства Северной Кореи. Год спустя после Олимпийских игр 1988 года в Сеуле правила выезда за границу были либерализованы. Корейские анклавы, как правило, исключают новичков из существующих корейских организаций, особенно из Миндана, поэтому новоприбывшие создали новую организацию – Федерацию корейских ассоциаций в Японии [ja; ko]. В последние годы наблюдается заметное изменение в восприятии корейцев-заиничи в Японии, во многом обусловленное растущей популярностью корейской культуры, известной как "корейская волна" или Халлю. Это культурное явление, включающее корейскую музыку, телесериалы, фильмы и кухню, получило широкое распространение не только в Японии, но и во всем мире. В результате возрос интерес японского населения к корейской культуре, что привело к большему интересу к корейцам-заиничи и их наследию. Корейская волна сыграла важную роль в преодолении культурных барьеров и содействии большему принятию корейцев-заиничи в японском обществе. K-pop группы, такие как BTS и BLACKPINK, завоевали огромную популярность в Японии, вызвав интерес к корейским развлечениям. Аналогично, корейские драмы и фильмы нашли свою аудиторию в Японии, способствуя нормализации корейской культуры в основных японских СМИ.
Репатриация в Корею
Репатриация корейцев из Японии, проводившаяся под эгидой Японского Красного Креста, начала получать официальную поддержку от японского правительства еще в 1956 году. В 1959 году официально началась спонсируемая Северной Кореей программа репатриации при поддержке Chōsen Sōren (Общая ассоциация корейских жителей в Японии). В апреле 1959 года (寺尾 五郎 Terao Gorō), политический активист и историк Коммунистической партии Японии, опубликовал книгу "К северу от 38-й параллели" (японский: 38度線の北), в которой он высоко оценил Северную Корею за ее быстрое развитие и гуманизм. После публикации количество вернувшихся резко возросло. Японское правительство поддерживало репатриацию как способ избавиться от этнических меньшинств, подвергавшихся дискриминации и считавшихся несовместимыми с японской культурой. Хотя правительство Соединенных Штатов изначально не знало о сотрудничестве Токио с программой репатриации, оно не выразило возражений после того, как было проинформировано; посол США в Японии был процитирован своим австралийским коллегой, описывающим корейцев в Японии как "жалкое население, включающее многих коммунистов и преступников". Несмотря на то, что 97% корейцев-заиничи происходили из южной половины Корейского полуострова, Север изначально был гораздо более популярным направлением для репатриации, чем Юг. Приблизительно 70 000 зэйнъичи были репатриированы в Северную Корею в течение двухлетнего периода с 1960 по 1961 год. Однако, с поступлением информации о тяжелых условиях на Севере и нормализацией отношений между Японией и Южной Кореей в 1965 году, популярность репатриации на Север резко упала, хотя небольшая группа вернувшихся продолжала прибывать на Север вплоть до 1984 года. В общей сложности 93 340 человек мигрировали из Японии в Северную Корею в рамках программы репатриации, из которых, по оценкам, около 6 000 были японцами, переехавшими с корейскими супругами. Считается, что около ста таких репатриантов впоследствии бежали из Северной Кореи; наиболее известен Кан Чол Хван, опубликовавший книгу о своем опыте "Аквариумы Пхеньяна". Один из вернувшихся, который позже перебежал обратно в Японию и известен только под японским псевдонимом Кенки Аояма, работал на северокорейскую разведку в качестве шпиона в Пекине. Репатриации стали темой многочисленных художественных произведений в Японии из-за их влияния на корейское сообщество заиничи. Документальный фильм о семье, чьи сыновья репатриировались, а родители и дочь остались в Японии, "Дорогой Пхеньян", получил специальный приз жюри на кинофестивале "Санденс" в 2006 году. Некоторые корейцы-заиничи уехали в Южную Корею для учебы или постоянного проживания. Например, автор Ли Янцзи учился в Сеульском национальном университете в начале 1980-х годов.
Разделение между Чонгрионом и Минданом
До начала 1970-х годов Чонгрион была доминирующей организацией Зайничи и во многих отношениях сохраняет большую политическую значимость в Японии и сегодня. Однако растущий разрыв в политических и экономических условиях между двумя Кореями привел к тому, что Миндан, организация, поддерживающая Южную Корею, стала более крупной и менее политически противоречивой фракцией. По имеющимся данным, сейчас 65% Зайничи связаны с Минданом. Количество учеников, получающих этническое образование в школах, аффилированных с Чонгрион, резко сократилось, и многие, если не большинство, Зайничи теперь предпочитают отдавать своих детей в обычные японские школы. Некоторые школы Чонгрион были закрыты из-за недостатка финансирования, и существует серьезный вопрос о дальнейшей жизнеспособности всей системы в целом. Миндан также традиционно поддерживал систему школ для детей своих членов, хотя она всегда была менее масштабной и организованной по сравнению с системой Чонгрион и, по сообщениям, в настоящее время практически прекратила свое существование.
Споры о Чонгрионе
Долгое время Чонгрион пользовался неофициальным иммунитетом от обысков и расследований, отчасти потому, что власти не хотели предпринимать никаких действий, которые могли бы спровоцировать не только обвинения в ксенофобии, но и привести к международному инциденту. Чонгрион давно подозревается в совершении различных преступных действий в интересах Северной Кореи, таких как незаконный перевод средств в Северную Корею и шпионаж, но никаких мер не принималось. Однако в последнее время, на фоне обострения напряженности между Японией и Северной Кореей по ряду вопросов, в частности, похищения японских граждан Северной Кореей, получившие огласку в 2002 году, а также северокорейской ядерной программе, вновь усилилась общественная неприязнь к Чонгриону. Школы Чонгриона сообщают о многочисленных случаях словесных оскорблений и физического насилия в отношении их учеников и зданий, а объекты Чонгриона становились объектами протестов и отдельных инцидентов. Японские власти недавно начали преследование Чонгриона, проводя расследования и аресты по обвинениям, варьирующимся от уклонения от уплаты налогов до шпионажа. Чонгрион обычно критикует эти действия как акты политического давления. В декабре 2001 года полиция провела обыск в токийской штаб-квартире Чонгриона и связанных с ней объектах в связи с расследованием предполагаемой роли чиновников Чонгриона в растрате средств обанкротившегося кредитного кооператива 朝銀信用組合. В 2002 году заместитель главы Агентства общественной безопасности, Шотаро Точиги, заявил на заседании Комитета по финансовым вопросам Палаты представителей, что агентство расследует Чонгрион по подозрению в незаконных денежных переводах на Север. Имидж Чонгриона был еще больше подорван неожиданным признанием Северной Кореи в 2002 году о том, что она действительно похищала японских граждан в 1970-х годах, хотя на протяжении многих лет она категорически и яростно отрицала сам факт похищений и отвергала слухи о причастности Северной Кореи, называя их якобы "расистской фантазией". Некоторое снижение членства в Чонгрионе связывают с обычными членами организации, которые, возможно, верили в официальную линию партии, но почувствовали себя глубоко униженными и разочарованными, обнаружив, что их использовали в качестве рупоров для отрицания преступлений северокорейского правительства. В марте 2006 года полиция провела обыски на шести объектах, связанных с Чонгрионом, в рамках расследования обстоятельств исчезновения в июне 1980 года одного из предполагаемых похищенных, Тадааки Хара. Представители полиции заявили, что глава Чонгриона в то время подозревается в содействии его похищению. Деятельность парома Mangyongbong 92 (в настоящее время приостановлена), северокорейского судна, являющегося единственным регулярным прямым сообщением между Северной Кореей и Японией, является источником значительной напряженности, поскольку паром в основном используется Чонгрионом для отправки своих членов в Северную Корею и для поставки Северной Корее денег и товаров, пожертвованных организацией и ее членами. В 2003 году северокорейский перебежчик заявил в комитете Сената США, что более 90% деталей, используемых Северной Кореей для строительства своих ракет, были доставлены из Японии на борту этого судна. В мае 2006 года Чонгрион и проюжная организация Миндан договорились о примирении, но соглашение было расторгнуто в следующем месяце. Ракетные испытания Северной Кореи в июле 2006 года углубили раскол, поскольку Чонгрион отказался осудить эти испытания, выразив лишь сожаление о приостановке японским правительством эксплуатации парома Mangyongbong 92. Возмущенные высокопоставленные представители Миндана присоединились к японским политикам и средствам массовой информации, резко раскритиковав молчание Чонгриона по этому вопросу.
Интеграция в японское общество
В период после Второй мировой войны корейцы-заиничи столкнулись с различными видами дискриминации со стороны японского общества. В связи с Сан-Францискоским мирным договором, японское правительство приняло законы для поддержки японских граждан, предоставляя финансовую помощь, жилье и т.п. Однако после подписания договора корейцы-заиничи перестали считаться японскими гражданами и, следовательно, не могли получить никакой поддержки от правительства. Им было невозможно получить медицинскую страховку от государства, что затрудняло получение медицинской помощи. Без медицинской страховки корейцы-заиничи не могли обращаться в больницы из-за высокой стоимости лекарств. Другой проблемой, вызванной этим договором, стало принятие японским правительством закона, обязывающего корейских жителей Японии сдавать отпечатки пальцев, поскольку у корейцев-заиничи было два имени – их настоящее имя и имя, присвоенное японскими властями. В соответствии с этим законом, корейцы-заиничи были вынуждены раскрывать свою личность, так как посещение мэрии для дактилоскопии приводило к тому, что соседи узнавали об их статусе. Таким образом, корейцы-заиничи были вынуждены открыто признаваться японцам, что подвергало их дискриминации. Это еще больше усложняло их жизнь. Чтобы защитить себя, многие корейцы-заиничи протестовали против этого закона. Миндан и многие корейцы-заиничи выступали против него, но закон был отменен лишь в 1993 году. До этого времени корейцы-заиничи не могли избавиться от социальной дискриминации, с которой они сталкивались в японском обществе.
Дискриминация
Кроме того, корейцам-заиничи было трудно найти работу из-за дискриминации. Корейцы-заиничи часто были вынуждены работать за низкую заработную плату, жили в изолированных общинах и сталкивались с препятствиями для своих культурных и социальных практик. Особенно трудно было корейцам-заиничи стать государственными служащими, поскольку в то время Япония допускала к этой должности только граждан Японии. Даже те, кто смог устроиться на работу, часто оказывались на угольных шахтах, строительных площадках и фабриках в тяжелейших условиях, значительно худших, чем у их японских коллег. Неравенство касалось не только заработной платы: корейцы также работали дольше и подвергались физическому насилию со стороны руководителей, которые поддерживали строгую дисциплину для максимальной производительности. Поскольку многие корейцы-заиничи не могли найти достойную работу, они стали вовлекаться в незаконную деятельность, такую как "нелегальное производство алкоголя, переработка лома и рэкет". Помимо трудовой эксплуатации и жилищной дискриминации, корейцы также испытывали значительную социальную дискриминацию. Их сегрегировали в определенные районы, обычно называемые "корейскими кварталами" (которые до сих пор существуют в Син-Окубо и Икуно-ку), где условия жизни были плохими, санитария неудовлетворительной, а доступ к государственным услугам, таким как здравоохранение и образование, был серьезно ограничен. Корейские дети подвергались издевательствам и дискриминации в школах, что часто приводило к высокой текучести и ограничивало их образовательные и, как следствие, экономические возможности. Сегодня зайничи, благодаря многолетней активистской деятельности, заняли прочные позиции в Японии. Благодаря Минтохрэн, поддержке организаций зайничи (Миндан и Чонгрион, среди прочих), других меньшинств (айну, буракумины, риукюанцы, нивхи и другие) и сочувствующих японцев, социальный климат для зайничи в Японии улучшился. Также есть корейцы, живущие в Японии, которые пытаются выдать себя за японцев, чтобы избежать дискриминации. Большинство молодых зайничи сейчас говорят только по-японски, учатся в японских школах, работают в японских компаниях и все чаще вступают в брак с японцами. Большинство случаев натурализации происходят среди молодежи в период поиска постоянной работы или вступления в брак. Те, кто уже обжился, все реже решают сохранять южнокорейское или чосонское гражданство или наследие и ведут обычную жизнь наряду с другими японцами. Это, а также браки с гражданами Японии, приводят к резкому сокращению численности коренного населения "заиничи" в Японии.
Ассимиляция
Одной из самых острых проблем сообщества Зайничи является степень ассимиляции Зайничи в Японию. Ежегодно в Японии натурализуется от 4 до 5 тысяч корейцев из чуть менее чем 480 тысяч. Натурализация имеет важное культурное значение в Японии, поскольку и Миндан, и Чонгрион связывают корейскую этническую идентичность с корейской национальностью, а законы о гражданстве Японии и Южной Кореи не допускают двойного гражданства для взрослых. По их мнению, получение японского паспорта означает стать японцем, а не корейцем, проживающим в Японии. Ранее, чтобы получить японское гражданство, корейцам-заиничи приходилось проходить несколько сложных процедур, требующих сбора информации о своей семье и предках в течение десяти поколений. Эту информацию можно было получить через корейскую организацию, такую как Миндан, но из-за непомерно высокой стоимости многие не могли себе этого позволить. Однако эти процессы значительно упростились, и сегодня корейцам-заиничи легче натурализоваться. Хотя есть отдельные случаи, когда знаменитости натурализуются, сохраняя корейское имя, большинство натурализованных корейцев-заиничи официально выбирают имя, которое по написанию и произношению соответствует японскому. Это подтверждает вышеупомянутое культурное значение натурализации, из-за чего некоторые рассматривают уровень натурализации как приблизительный показатель ассимиляции. В послевоенный период многие корейцы-заиничи вступали в брак с другими корейцами-заиничи, и браки с японскими гражданами были редкостью. Это объяснялось японскими ксенофобскими предрассудками в отношении корейцев-заиничи, вызванными стигмой, сложившейся в результате десятилетий дискриминации. Поэтому японские граждане, особенно их родители, в основном отказывались вступать в брак с корейцами-заиничи. Однако и в браках между корейцами-заиничи существовали проблемы. Как отмечалось в предыдущем разделе, корейцы-заиничи в основном скрывали свою идентичность и представлялись японцами. Из-за этого им было трудно найти партнеров с такой же национальностью. Браки в основном заключались по договоренности при поддержке Миндана. В 1975 году Хиденори Саканая (坂中 英徳), сотрудник Министерства юстиции, опубликовал весьма спорный документ, известный как "Доклад Саканая". В нем утверждалось, что утверждение Миндана и Чонгриона о том, что Зайничи в конечном итоге вернутся в Корею, больше не является реалистичным. Он также предсказал, что Зайничи естественным образом исчезнут в XXI веке, если они не откажутся от связи между корейской идентичностью и корейским гражданством. Он утверждал, что правительство Японии должно прекратить рассматривать Зайничи как временных жителей (с особым статусом) и начать предоставлять надлежащую правовую базу для их постоянного проживания как "корейцев, проживающих в Японии". В декабре 1995 года журнал Gendai Korea ("Современная Корея") опубликовал статью "20 лет спустя после доклада Саканая", чтобы оценить дальнейшее развитие ситуации. В статье отмечалось, что в 1980-х годах 50% корейцев-заиничи вступали в брак с японцами, а в 1990-х годах этот показатель достиг 80% (фактически, в период с 1990 по 1994 год было зафиксировано лишь 15-18% браков с корейцами). Также было отмечено изменение в законодательстве 1985 года, которое предоставляло японское гражданство ребенку, у которого хотя бы один из родителей является японцем (ранее гражданство предоставлялось только ребенку от японского отца). На практике это означает, что менее 20% браков Зайничи приведут к сохранению статуса Зайничи. Согласно статье, поскольку натурализация сосредоточена среди молодого поколения, можно ожидать сокращения численности Зайничи по мере того, как старшее поколение будет уходить из жизни в течение следующих двух десятилетий. Последние данные Миндана показали, что общая численность Зайничи в 2006 году составляла 598 219 человек, а в 2007 году – 593 489 человек. В 2006 году лишь 8,9% вступили в брак с другим Зайничи. Было зарегистрировано 1792 рождения и 4588 смертей, что привело к естественному сокращению на 2796 человек. Кроме того, в 2006 году было зарегистрировано 8531 случай натурализации, что привело к общему сокращению численности на 11 327 человек (1,89%).
Регистрация резидентов
После того, как корейцы-заиничи лишились японского гражданства, Закон об иммиграционном контроле 1951 года и Закон о регистрации иностранцев 1952 года требовали от них дактилоскопирования и ношения удостоверения о регистрации, как и от других иностранцев. Соглашение о постоянном проживании 1965 года позволило корейцам-заиничи, проживавшим в Японии с колониального периода, подавать заявления на получение статуса постоянного жителя, однако их потомки не могли этого сделать. Спустя двадцать шесть лет японский парламент принял специальный закон об иммиграционном контроле, отнеся к категории специальных постоянных жителей корейцев-заиничи, проживавших в Японии непрерывно с конца Второй мировой войны или ранее, а также их прямых потомков. Требование о дактилоскопировании для корейцев-заиничи было отменено в 1993 году. В 2007 году Конституционный суд Южной Кореи постановил, что все граждане Южной Кореи, являющиеся постоянными жителями других стран, лишены права голоса на выборах в Южной Корее. Корейцы-заиничи, являющиеся гражданами Северной Кореи, имеют право голоса и теоретически могут баллотироваться на выборах в Северной Корее, если им исполнилось 17 лет. Также велись кампании за предоставление корейцам-заиничи права занимать государственные должности и участвовать в выборах, доступных только гражданам Японии. С 1992 года организация «Миндан» проводит кампанию за право голоса на выборах в префектурные и муниципальные собрания, на должности мэров и губернаторов префектур, при поддержке правительства Южной Кореи. В 1997 году город Кавасаки стал первым муниципалитетом, принявшим на работу гражданина Кореи. На сегодняшний день три префектуры – Осака, Нара и Канагава – поддерживают предоставление права голоса постоянным иностранным жителям. Однако японский парламент до сих пор не принял резолюцию по этому вопросу, несмотря на несколько попыток фракции Либерально-демократической партии Японии, и существует значительная общественная и политическая оппозиция предоставлению избирательных прав лицам, не принявшим японское гражданство. Вместо этого требования для натурализации для корейцев-заиничи постепенно смягчались, так что препятствием для натурализации может стать лишь наличие судимости или принадлежность к Северной Корее. Обе организации корейцев-заиничи выступают против этого, поскольку рассматривают натурализацию как фактическую ассимиляцию. В ноябре 2011 года правительство Южной Кореи предприняло попытку зарегистрировать корейцев-заиничи в качестве избирателей на выборах в Южной Корее, однако эта инициатива привлекла мало желающих. В то время как корейцы-заиничи, связанные с «Миндан», добиваются права голоса в Японии, они проявляют мало интереса к формированию избирательного блока в южнокорейской политике. Организация «Чонгрион», в свою очередь, выступает против предоставления корейцам-заиничи возможности участвовать в японской политике, считая, что это приведет к ассимиляции корейцев в японском обществе и ослабит корейскую этническую идентичность.
Корейские школы
Прокорейская ассоциация Чонгрёён управляет 218 школами Чосон какко по всей Японии, включая детские сады и один университет – Корейский университет. Все уроки и все разговоры в школе ведутся на корейском языке. В них преподают сильную просеверокорейскую идеологию и верность Ким Ир Сену, Ким Чен Иру и Ким Чен Ыну. Учебники содержат идеализированное изображение экономического развития Северной Кореи и политику Сонгун Ким Чен Ира. Одной из проблем, с которыми сталкиваются школы, является нехватка финансирования. Изначально школы были созданы и функционировали при поддержке правительства Северной Кореи, но эти средства иссякли, и из-за сокращения числа учеников многие школы испытывают финансовые трудности. Японское правительство отклонило просьбы Чонгрёён о финансировании этнических школ наравне с обычными японскими школами, ссылаясь на статью 89 Конституции Японии, запрещающую использование государственных средств для образования негосударственными организациями. Фактически, школы частично финансируются местными органами власти, но субсидии предоставляются в виде специальных пособий, выплачиваемых семьям учеников, а не напрямую школам, чтобы избежать явного нарушения статьи 89. Это все еще значительно меньше, чем сумма, получаемая государственными школами. Другая проблема связана с экзаменом, известным как Тест на эквивалентность окончания средней школы, или дайкен, который дает право тем, кто не закончил обычную среднюю школу, подать заявление на поступление в государственный университет и сдать вступительный экзамен. До недавнего времени только те, кто завершил обязательное образование (то есть до окончания младшей средней школы), имели право сдавать дайкен. Это означало, что ученикам этнических школ необходимо было пройти дополнительный курс обучения, прежде чем им разрешили бы сдать экзамен. В 1999 году требование было изменено, чтобы любой человек старше определенного возраста мог получить право на сдачу экзамена. Однако активисты остались недовольны, поскольку это все еще означало, что выпускникам неяпонских средних школ необходимо сдавать дайкен. В 2003 году Министерство образования отменило требование о сдаче эквивалентного теста для выпускников китайских школ, корейских школ, управляемых Минданом, и международных школ, связанных с западными странами и аккредитованных американскими и британскими организациями. Однако это не распространялось на выпускников корейских школ, управляемых Чонгрёён, поскольку министерство заявило, что не может одобрить их учебные программы. Решение было оставлено на усмотрение отдельных университетов, 70% из которых разрешили всем выпускникам корейских школ подавать заявки напрямую. Из-за вышеупомянутых проблем количество учеников в корейских школах, управляемых Чонгрёён, сократилось на 67%, и многие дети корейцев-заиничи теперь предпочитают посещать обычные японские школы. Существует несколько Канкоку какко (корейский: 한국학교/韓國學校, японский: 韓国学校), расположенных в Токио, Осаке, Ибараки, Киото и Исиоке, которые получают спонсорскую поддержку от Южной Кореи и управляются Минданом. Корейцы, проживающие в Японии и поддерживающие Южную Корею, скорее всего, будут посещать Канкоку какко. В качестве альтернативы они могут посещать обычную школу в Японии, где обучение ведется на японском языке. Однако большинство корейцев, родившихся и выросших в Японии, посещают обычные школы, даже если рядом с ними есть Канкоку какко.
Юридические псевдонимы
Зарегистрированным иностранцам в Японии разрешается использовать японский псевдоним (зарегистрированный псевдоним), часто сокращенный до цу:мэй (通名), в качестве своего юридического имени. Традиционно корейцы-заиничи использовали японские имена в публичной жизни, однако некоторые корейцы-заиничи, включая знаменитостей и профессиональных спортсменов, используют свои настоящие корейские имена. Известные этнические корейцы, использующие японские имена, включают звезду бейсбольной команды Hanshin Tigers Томоаки Канемото, профессиональных рестлеров Рики Чошу и Акиру Маэду, а также неоднозначного дзюдоиста и бойца смешанных единоборств Йосихиро Акияму. Во время Кубка мира FIFA 2002, проходившего в Корее и Японии, газета "Миндан" провела опрос об использовании псевдонимов. 50% опрошенных заявили, что всегда используют псевдоним, в то время как 13% указали, что всегда используют свое настоящее имя. 33% ответили, что используют то или другое в зависимости от ситуации. В опросе 1986 года более 90% корейцев в Японии сообщили о наличии японского имени в дополнение к корейскому. В исследовании 1998 года 80% заявили, что используют свои японские имена в японском обществе, а 30,3% указали, что используют их "почти исключительно".
Зайничи на японском рынке труда
Говорят, что корейцы-заиничи в основном заняты в залах пачинко, ресторанах/барах и строительстве. Дискриминация в отношении корейцев-заиничи при приеме на работу привела многих к так называемым 3D-отраслям (грязная, опасная и унизительная работа). Ежегодные продажи пачинко составляют около 30 триллионов иен с 1993 года, и на долю корейцев-заиничи приходится 90% этих продаж. Однако индустрия пачинко сокращается из-за более строгих правил, введенных правительством Японии. Количество залов пачинко уменьшилось на 9,5% в период с 2012 по 2016 год, а число игроков в пачинко упало ниже 9,4 миллиона. Некоторые корейцы-заиничи открыли рестораны якинику. В 1970-х годах корейские иммигранты начали осваивать ювелирную промышленность. В настоящее время 70% ювелирных изделий в Японии производятся сертифицированными корейцами-заиничи. Некоторые корейцы-заиничи участвуют в организованной преступности, как и представители других слоев населения. Бывший член якудза Сумиёси-кай оценивает количество корейских якудза в несколько сотен человек, и что некоторые из них возглавляют отделения. Однако он добавил, что члены корейских банд, как правило, уезжают в Китай и Юго-Восточную Азию, поскольку эти страны для них более выгодны, чем Япония. С 1970-х годов наблюдается улучшение трудовых прав корейцев-заиничи. Например, ранее иностранцам, включая корейцев-заиничи, было запрещено становиться юристами в Японии, но Ким Кён Дёк стал первым юристом-заиничи в 1979 году. По состоянию на 2018 год в Японии насчитывается более 100 юристов-заиничи, некоторые из которых работали в составе LAZAK (Ассоциация юристов-заиничи).
В популярной культуре
В самых ранних японских фильмах, в которых снимались корейцы в Японии, корейцы часто изображались как представители маргинального общества, а не как главные герои. Только после Второй мировой войны фильмы стали визуализировать борьбу и угнетение, пережитые корейцами-заиничи, например, в фильме Нагисы Ошимы «Три воскресших пьяницы» (1968), который затрагивал вопросы фанатизма и ксенофобии, с которыми сталкивались заиничи в Японии. Первым фильмом, представившим опыт заиничи глазами режиссера-заиничи, стал фильм 1975 года «Река незнакомца» Ли Хакина. Фильм Йоичи Сая «Всё под луной» стал первым, получившим признание критиков и несколько наград за лучший фильм в 1993 году. В 2001 году режиссер-заиничи Ли Санг-иль выпустил свой первый фильм «Чонг», а в том же году книга автора-заиничи Казуки Канесиро «GO» (2000), удостоенная премии Наоки и рассказывающая о заиничи северокорейского происхождения, была экранизирована под тем же названием. Ян Ён Хи впервые обратилась к опыту Чонрёна в документальном фильме «Дорогой Пхеньян» (2005). Корейские американские кинематографисты использовали опыт заиничи для осмысления собственного опыта как части более широкой корейской диаспоры, например, в фильме Бенсона Ли «Поиск в Сеуле» (2016) и романе Мин Джин Ли «Пачинко» (2017). «Пачинко» рассказывает историю нескольких поколений корейцев-заиничи и распространенный в Японии стереотип о связи корейцев с залами игровых автоматов пачинко; книга исследует темы принадлежности, национальности и давние политические дебаты о дискриминации и ксенофобии в отношении корейцев в Японии. По роману был снят мини-сериал с тем же названием на платформе Apple TV+.