Пути для перегона скота

Введение

Дорога для перегона скота пешком

Дорога для перегона скота, также известная как путь перегона, прогон или просто прогон, — это маршрут для перегона скота пешком из одного места в другое, например, на рынок или между летними и зимними пастбищами (см. Трансгуманция). Многие дороги для перегона скота были древними путями неизвестного возраста; другие, как известно, восходят к средневековью или более позднему времени.

Описание

Дороги пастухов часто шире других дорог, поскольку позволяют проходить крупным стадам или отарам. Конные тропы были довольно узкими, так как лошади двигались в один ряд, в то время как дороги для скота имели ширину не менее 12 метров и до 27 метров. В Соединенном Королевстве, где многие из первоначальных дорог пастухов были преобразованы в однополосные дороги с твердым покрытием, необычно широкие обочины часто указывают на происхождение дороги. В Уэльсе начало многих дорог для скота часто можно узнать по тому, что они глубоко врезаются в ландшафт, с высокими земляными валами или живыми изгородями. Наиболее характерной особенностью этих дорог являются случайные резкие повороты, которые служили укрытием для животных и людей в сильный дождь или снег. Некоторые дороги пастухов проходили через горы. Вероятно, так называемые Римские ступени в Риногидде в Уэльсе являются примером дороги для перегона скота.

Пастухи

Дроверы (те, кто гонял или перегонял скот) сопровождали свой скот пешком или верхом, преодолевая значительные расстояния. Сельская Англия, Уэльс и Шотландия пересечены многочисленными дорогами для перегона скота, многие из которых теперь представляют собой лишь тропы, а некоторые и вовсе утрачены. Слово "дровер" (porthmon на валлийском языке) использовалось для обозначения тех, кто занимался торговлей на дальние расстояния, охватывающие значительную часть Великобритании или другие регионы мира, где практиковался перегон скота, в то время как "скотогон" применялось к тем, кто перевозил скот на местные рынки. Дроверы использовали собак для контроля над стадом, и иногда отправляли их домой одних после перегона, чтобы те вернулись по своему маршруту и питались в гостиницах или на фермах, где стадо делало остановки; дровер оплачивал их еду в следующем путешествии. В одной газете сообщалось, что собаки, в основном используемые в Лондоне для перегона скота к отдаленным бойням и складам, были преимущественно колли, но на выставке было представлено несколько старых английских бобтейлов, редко встречающихся в Лондоне за пределами выставок и не так часто встречающихся в сельской местности, как это было тридцать или сорок лет назад. Контроль над стадами в три-четыре сотни голов на узких дорогах, поддержание их здоровья и обеспечение кормом в течение нескольких недель или месяцев требовали опыта и авторитета. В 1563 году было введено лицензирование, направленное на контроль над "божьевыми коровами" (закупщиками зерна) и дроверами скота, хотя, по-видимому, к дроверам оно применялось менее строго. В то время как несколько лиц в последнее время занимались перегоном скота и выступали в качестве носителей общего знака, покупателей и продавцов зерна, масла и сыра в графстве Палатин, Дурхэм, без надлежащего лицензирования в соответствии с законом, установленным в этом отношении: Настоящим уведомляется, что каждый, кто нарушит указанный акт парламента, будет лишен пяти фунтов стерлингов за каждое нарушение, и что любой, кто впредь посмеет заниматься перегоном скота или закупкой зерна в указанном графстве Дурхэм без надлежащей лицензии, будет преследоваться по закону. Канцлер казначейства. Отвечая на вопрос г-на Марка Стюарта, заявил, что действующее освобождение от уплаты пошлины за лицензию на собак в отношении собак пастухов и фермеров распространяется только на собак, которые исключительно используются и содержатся на фермах. Он не мог распространить это освобождение на собак дроверов крупного рогатого скота и овец, а также торговцев скотом. — Londonderry Sentinel. Они также были освобождены от Законов о разоружении 1716 и 1748 годов, принятых после восстаний якобитов. Они не обязательно были грамотными, но пользовались уважением как эксперты в своем деле.

Drovers (those droving or driving livestock) accompanied their livestock either on foot or on horseback, travelling substantial distances. Rural England, Wales and Scotland are crossed by numerous drove roads that were used for this trade, many of which are now no more than tracks, and some lost altogether. The word "drover" (porthmon in Welsh) is used for those engaged in long distance tradedistances which could cover much of the length of Britain or other world regions where droving was usedwhile "cattle driver" was used for those taking cattle to local markets. Drovers used dogs to help control the stock, and these would sometimes be sent home alone after a drove, retracing their outward route and being fed at inns or farms the drove had 'stanced' at; the drover would pay for their food on his next journey. A newspaper reported that the dogs mostly used in London for droving to the outlying butcheries and depots were principally collies, but in this show were a few of the old English bob tailed animals seldom seen in London except on show, and not so often seen in the country as was the case thirty or forty years ago. Controlling herds of three or four hundred animals on narrow roads, keeping them healthy, and feeding them en route over several weeks or months required expertise and authority. There was licensing under legislation introduced in 1563 intended to control "badgers" of grain and drovers of cattle, although it seems to have been less rigorously applied to drovers. Whereas several Persons have of late used and carried on the Business of a Drover of Cattle, and of a common Badge Carrier, Buyer and Seller of Com and Grain, butter and Cheese, within the County Palatine, of Durham, without, being thereunto licenced according to the Statute in that Behalf made and provided: These are to give Notice, that every Person offending against the said Act of Parliament, forfeits the Sum of Five Founds for every Offence, and that if any Person shall from hence forth presume to use or carry on the said Business of a Drover or Badger, within the said County of Durham, without a proper Licence, he will be prosecuted according to Law.|author=Newcastle Courant

Drovers' dogs were also licensed. DOG LICENCE DUTY
The CHANCELLOR of the EXCHEQUER. In reply to Mr. Mark Stewart, said that the present exemption from dog licence duty in favour shepherds' and farmers' dogs applied only to dogs exclusively employed and kept on farms. He could not extend the exemption to cattle and sheep drovers’ and cattle and sheep drovers and cattle dealers' dogs. — Londonderry Sentinel

They were also exempted from the Disarming Acts of 1716 and 1748, which were passed after Jacobite risings. They were not necessarily literate but were respected as experts in their trade.

Ранняя история

Некоторые формы скотопрогонных дорог существовали в римско-британский период и, безусловно, на протяжении раннего Средневековья. Например, старая восточно-западная скотопрогонная дорога, соединяющая регион Дорсет/Эксетер с Лондоном и далее с Саффолком, проходит примерно по той же линии, что и римская дорога того же маршрута. Многие участки Уэльской дороги, проходящей через английские Мидлендс, совпадают с границами поместий или приходов, что позволяет предположить, что она предшествует им и, вероятно, имеет происхождение еще до римского периода, будучи древней тропой.

Средневековые пастушеские дороги

В Великобритании название "дроув" как топоним прослеживается с начала XIII века, и имеются записи о перегоне скота из Уэльса в Лондон и овец из Линкольншира в Йорк в начале XIV века. В 1359 году шотландским погонщикам скота была выдана лицензия на перегон скота через Англию. Возможно, это просто самые ранние свидетельства более древней практики. Растет число доказательств масштабного разведения скота в Британии бронзового и железного веков. Крупный рогатый скот и овцы были частью экономики римской Британии. К англосаксонскому периоду наблюдалось перемещение скота на большие расстояния, включая краденый скот. Известно, что в средневековый период существовала значительная торговля крупным рогатым скотом из Уэльса в Англию, к которой присоединился скот из Ирландии. Его перегоняли через Сомерсет, Уилтшир и Беркшир для обеспечения растущего населения Лондона. Погонщики использовали древние хребты, включая Риджуэй над Беркширскими холмами, а также дороги, известные как Old Shaftesbury Drove и Ox Drove, ведущие из Шафтсбери и Блендфорда в Солсбери. Дороги средневековых погонщиков были широкими по средневековым меркам – 20 метров в поперечнике – с широкими пастбищными обочинами по обе стороны, так называемыми "длинными акрами". В средневековой Испании существование мигрирующих стад в огромных масштабах, тщательно организованных через систему Месты, привело к созданию упорядоченных дорог для погонщиков скота, называемых cabañeras в Арагоне, carreradas в Каталонии, azadores reales, подчеркивающих королевскую поддержку, в Валенсии и, наиболее известными, cañadas, включая три основных cañadas reales в Кастилии. Вдоль этих пастбищных троп овцы преодолевали расстояния от 560 до 725 км до летних пастбищ на севере, вокруг Леона, Сории, Куэнки и Сеговии, начиная с середины апреля, и возвращались на зимние пастбища в Ла-Манче, Эстремадуре, Алькантаре и низменности Андалусии. В Лангедоке пути трансъюманции, более ограниченные сельским хозяйством и фруктовыми садами и менее организованные, чем на Иберийском полуострове, представляли собой drailles, которые впадали в основные carraïres, ведущие от прибрежных равнин к летним горным пастбищам. Они задокументированы с XIII века и были организованы в XVI веке посредством Statuts de la transhumance. В некоторых районах, таких как Мон-Лозер, drailles были отмечены montjoies (стоячими камнями). В Неаполитанском королевстве модели трансъюманции, сложившиеся в поздней античности, были кодифицированы Фридрихом II Гогенштауфеном, но с приходом правителей Арагона в XV веке была организована сеть овцеводческих троп, tratturi delle pecore, по арагонскому образцу, а пастухам были предоставлены привилегии и ограничения, коллективно называемые dogana, напоминающие те, что существовали в Месте. Это привело к созданию дорог для погонщиков скота, которые продолжали существовать без существенных изменений до эпохи железных дорог.

In Great Britain, Drove as a placename can be traced to the early 13th century, and there are records of cattle driven from Wales to London and sheep from Lincolnshire to York in the early 14th century. Drovers from Scotland were licensed in 1359 to drive stock through England. These may be simply the earliest records of a more ancient trade. There is increasing evidence for large scale cattle rearing in Bronze Age and Iron Age Britain. Cattle and sheep were part of the Romano British economy. By the Anglo Saxon period there was long distance movement of cattle, including stolen stock. What is certain is that during the medieval period there was a substantial trade in cattle out of Wales into England, to which cattle from Ireland were added. These were driven across Somerset, Wiltshire and Berkshire to feed the growing population of London. The drovers made use of ancient ridgeways, including the Ridgeway over the Berkshire Downs, and ridgeways still known as the Old Shaftesbury Drove and the Ox Drove leading from Shaftesbury and Blandford to Salisbury. Medieval drovers' roads were wide by medieval standards, 20 metres across, with wide grazing verges on either side, the "long acre". In medieval Spain the existence of migratory flocks on the largest scale, which were carefully organised through the system of the Mesta, gave rise to orderly drovers' roads, called cabañeras in Aragon, carreradas in Catalonia, azadores reales, emphasising royal patronage, in Valencia, and most famous of all, cañadas, including three major cañadas reales, in Castile. Along these grazing trackways, sheep travelled for distances of 350 to 450 miles (560 to 725 km), to the summer pasturages of the north, around León, Soria, Cuenca and Segovia, from the middle of April, and returning to winter pasturage in La Mancha, Extremadura, Alcántara and the lowlands of Andalusia. In Languedoc the transhumance pathways, more restricted by agriculture and orchards and less organized than those of Iberia, were the drailles that fed into the main carraïres, which led from coastal plains to summer mountain pastures. They are documented from the 13th century and were organised in the 16th century by Statuts de la transhumance. In some areas, such as on Mont Lozère, the drailles were marked by montjoies (standing stones). In the Kingdom of Naples, patterns of transhumance established in Late Antiquity were codified by Frederick II Hohenstaufen, but the arrival of rulers of Aragon in the 15th century saw the organisation of sheepways, tratturi delle pecore on the Aragonese model, and pastoralists were given privileges and restrictions, collectively termed the dogana, that were reminiscent of those of the Mesta. This established drovers' roads that continued without substantial change into the age of the railway.

С XVII века

К XVII веку Даниэль Дефо описал Смитфилд в Лондоне как крупнейший мясной рынок в мире. В 1855 году его перенесли на окраину города, на место, известное как Каледонский рынок на Каледонской дороге в Ислингтоне, чтобы избежать проблем, связанных с прогоном большого количества скота по улицам. Скот также гнали в другие крупные города, на промежуточные пастбища для откорма, а также на рынки и ярмарки. Многие из крупнейших скотных ярмарок, такие как Тан Хилл, Ярнбери и Уайт-Шит в Уилтшире, проводились на древних площадках, куда скот гнали веками, возможно, с доисторических времен. На рынки также привозили гусей, индеек, свиней, лошадей и, в некоторых случаях, коз. Значительное количество скота направлялось в Лондон. Быков подковывали железными туфлями; гусей могли прогонять через ванну со смолой, смешанной с опилками, песком или измельченными раковинами, или надевать на них специальные накладки для защиты ног. Лапы индеек могли смазывать дегтем и присыпать песком. Даниэль Дефо отмечал, что 150 000 индеек ежегодно гнали из Восточной Англии в Лондон, и путешествие занимало три месяца. Многократно принимались постановления для контроля вспышек болезней скота, которые также касались деятельности погонщиков. Могли налагаться штрафы в размере 50 фунтов стерлингов и более. Из LONDON GAZETTE, 1 июля. Выдержка из Акта, принятого на последней сессии Парламента для предотвращения распространения заболевания среди рогатого скота. Во время одной вспышки болезни погонщикам было запрещено брать своих собак в Ирландию. 18. Ни один погонщик и ни одна собака, обычно используемая погонщиками или лицами, отвечающими за крупный рогатый скот, овец или свиней, не должны быть ввезены на территорию Ирландии, если последнее место на суше, откуда была привезена эта собака, находится на территории Великобритании. 19. Данный приказ вступает в силу 25 января 1866 года. — Welshman

Регулярность валлийской торговли через Уилтшир подтверждается надписью на валлийском языке на старой гостинице (ныне частный дом) в Стокбридже, сохранившейся до XX века: Gwair tymherus porfa flasus (достойная трава и приятное пастбище) и Cwrw da cwal cysurus (хорошее пиво и удобное укрытие). Большая часть торговли крупным рогатым скотом из Уэльса в Лондон велась посредством аккредитивов. В 1706 году закон был изменен специально для того, чтобы не позволять погонщикам уклоняться от долгов, объявляя себя банкротами. Торговля способствовала развитию банковской системы как в Лондоне, так и в Уэльсе. Дэвид Джонс, сын фермера, познакомился с погонщиками, работая в трактире King’s Head в Лландовере, и основал свой банк Black Ox Bank в Лландовере в 1799 году; банк выпускал собственные банкноты. Банк просуществовал до 1909 года, когда его поглотил Lloyds Bank. В некоторых районах Великобритании и на Британских островах сельские дороги часто отделены от прилегающих пастбищ и полей как живой изгородью или забором, так и широким травяным обочин. Вместо того чтобы оставлять эту обочину под паром, фермеры часто привязывают к ней скот, чтобы использовать корм (в виде травы), который в противном случае был бы потерян. Исторически, длинный акр также использовался для выпаса стад или табунов, перемещающихся с места на место, либо во время длительных перегонов, либо с одного небольшого местного поля на другое. Длинный акр предоставлял важный ресурс для таких стад и табунов, возможно, составляя значительную часть пастбища небольшого фермера. В Австралии наиболее распространенным способом предотвращения выпаса скота на дороге является использование переносного электрического забора, видимого для скота и проезжающих как одна белая лента. Использование длинного акра в качестве пастбища иногда становится формализованным. Например, в некоторых частях Англии некоторые участки были зарегистрированы как общественные земли. В некоторых случаях трава на стаде сдавалась в аренду местным фермерам для выпаса. Связанный термин "long paddock" (длинный падок) иногда встречается в Австралии с тем же значением, хотя этот термин также имеет более конкретное историческое значение, связанное с перегоном скота между Квинслендом и Новым Южным Уэльсом вдоль маршрута шоссе Кобб.

The regularity of the Welsh trade across Wiltshire is proved by an inscription in Welsh on an old inn (now a private house) in Stockbridge, still visible in the twentieth century: Gwair tymherus porfa flasus (worthwhile grass and a pleasant pasture) and Cwrw da cwal cysurus (good beer and a comfortable shelter). Much of the trade in cattle from Wales to London was done on letters of credit. In 1706 the law was changed specifically to prevent drovers escaping their debts by declaring themselves bankrupt. The trade promoted the development of banking systems in both London and Wales. David Jones, a farmer's son, came into contact with the drovers whilst employed at the King's Head in Llandovery and set up his own Black Ox Bank in Llandovery in 1799; the bank issued its own bank notes. The bank survived until 1909 when it was taken over by Lloyds Bank. and parts of the British Isles, rural roads are often separated from adjoining paddocks and fields by both a hedge or fence and a wide grass verge. Rather than leaving this verge fallow, farmers often tether livestock on it to use pasture feed (in the form of the grass) that would otherwise be wasted. Historically, the long acre was also grazed by herds or flocks moving from place to place, either on long journeys, or from one small local field to another. The long acre provided an important resource for such flocks and herds, perhaps forming a significant part of a small farmer's pasture. In Australia, the most common method of keeping grazing stock off a road is by the use of a portable electric fence, visible to the stock and to passing travellers as a single white tape. The use of the long acre as pasture has sometimes become formalised. For example, in parts of England, some have been registered as common land. In some cases the herbage of the drove was rented out to local farmers for grazing. The related term long paddock is occasionally encountered in Australia with the same meaning, although the term also has a more specific historical meaning, relating to the cross country droving of cattle between Queensland and New South Wales along what is now the route of the Cobb Highway.

Дом дворника

Хотя погонщики скота часто спали под открытым небом, существовали пабы, которые удовлетворяли потребности погонщиков и их скота. Одним из таких был Tydd Gote Inn, рекламировавшийся как Дом погонщика скота. ВСЁ это старый, привычный и хорошо известный ДОМ ПОГОНЩИКА СКОТА, называемый Tydd Gote Inn, с амбаром, конюшней, зернохранилищем и другими хозяйственными постройками, двором, садом и несколькими участками богатых пастбищных земель, принадлежащими ему, общей площадью двадцать акров (примерно), расположенный в Tydd St Giles, на острове Эли, примыкающий к дороге с платой за проезд от Лонг Саттона до Уизбеча.

Снижение поголовья скота

В XIX веке погоня за скотом пришла в упадок из-за изменений в сельском хозяйстве, введения железнодорожного транспорта с 1840-х годов, болезней скота и более интенсивного использования сельской местности, через которую на протяжении столетий проходили стада. Например, импорт скота из Донаги (Ирландия) в Портпатрик, откуда затем погоняли скот через Вигтауншир, достигал 20 000 голов в год в 1812 году, но упал до 1080 в 1832 году, поскольку скот стал доставляться пароходом напрямую в порты Ливерпуля и Глазго. По мере сокращения использования скотных дорог и оспаривания прав прохода и ответственности за их содержание, доказательства использования этих дорог погонщиками могли быть представлены в суде, как это произошло в Висбеч-Сент-Мэри (остров Эли) в 1843 году. Права погонщиков на занятие стоянок и выпас скота также подвергались сомнению. ДРОУВ СТАНС. МАРКИЗ БРЕАДАЛЬБЕЙН ПРОТИВ МАКГРЕГОРА И ДРУГИХ. Решение по этой апелляции Палата лордов вынесла в прошлый четверг. Следует отметить, что решение их лордов противоречит решению Суда первой инстанции. Они постановили, что право ответчиков на дроув стансы не может быть поддержано, и, следовательно, решение должно быть отменено, а дело по другим вопросам возвращено в Суд первой инстанции. Вопросы, поставленные перед их лордами, были двумя: во-первых, о форме – была ли апелляция допустима; и, во-вторых, по существу – имели ли ответчики, владельцы и погонщики скота и овец, право на место для отдыха и кормления скота по пути из северных и западных нагорий на юг, на землях Инвероуран и Инверруах, в приходе Гленорчи, владельцем которых являлся апеллянт. Канцлер, предлагая вынести решение, постановил, что апелляция допустима. По основному вопросу он отметил: «В аргументах в пользу ответчиков утверждалось, что стоянки необходимы для удобного передвижения скота; и что без них скотные дороги, по которым он не будет давать никаких заключений, поскольку в апелляции не был поднят вопрос о праве прохода, были бы бесполезны. Но сами стоянки были заявлены как законные. В своих заявлениях ответчики утверждают, что определенные места для отдыха и освежения овец и скота в пути необходимы; эти места расположены на среднем расстоянии 10 миль друг от друга и являются неизменными и необходимыми спутниками скотных дорог». Суд в своем решении «считает, что существуют относительные утверждения, которые могут быть предметом судебного разбирательства». Однако не было представлено никаких принципов, поддерживающих такое право. Нет принципа, разрешающего выпасать скот на чужой земле на основании права прохода через дорогу, проходящую по этой земле. При таких обстоятельствах решение Суда о том, что утверждения уместны – другими словами, что такой иск может быть поддержан как юридический иск – показалось его светлости ошибочным; и он предложил отменить это решение и вернуть дело в Суд первой инстанции для принятия надлежащих мер. Лорд Броугем согласился с лордом-канцлером. Лорд Кэмпбелл сказал, что общественность может иметь право прохода по дороге, но не право кормить свой скот во время прохода. В подобном случае в Англии, если владелец полей, расположенных по обеим сторонам дороги, подаст иск о нарушении прав собственности, потому что скот съел траву на обочине дороги, единственной защитой будет оправдание, поскольку погонщик не мог этого предотвратить, но не будет защитой то, что у погонщика есть право позволить им это сделать; тем более, что владелец прилегающих полей обязан предоставить места, где скот может отдохнуть и поесть по пути. Если отказ в поддержке этих стоянок является злоупотреблением правами собственности, как, по мнению ответчиков, то надлежащим средством правовой защиты не является обращение в суды, которые могут только применять существующие права, а в законодательный орган, который имеет полномочия создавать новые права. Inverness Courier.

Droving declined during the nineteenth century, through a combination of agricultural change, the introduction of railway transport from the 1840s, cattle disease, and more intensive use of the countryside through which the stock had passed for hundreds of years. For example, importation of cattle from Donaghadee in Ireland to Portpatrick, which would then be driven through Wigtownshire, had reached 20,000 per year in 1812, but fell to 1,080 in 1832, because they came by steamer directly to ports at Liverpool and Glasgow instead. As the use of driveways declined and rights of way and responsibility for maintenance were disputed, evidence of usage by drivers could be given in court, as happened in Wisbech St Mary, Isle of Ely in 1843. Drovers' rights to occupy a stance and pasture their cattle was also being challenged. DROVE STANCES. THE MARQUIS OF BREADALBANE V MACGREGOR AND OTHERS. Judgment was given on this appeal by the House of Lords on Thursday last. It will seen that the decision of their Lordships is contrary to that of the Court of Session. They held that right of the respondents to the drove stances could not be sustained, and therefore the interlocutor must be remitted, and the case on the other points sent back to the Court of Session. The question before their Lordships were two in number first, as to the form, whether the appeal was competent; and, secondly as to the merits, whether the respondents, owners and drovers of cattle and sheep, had a right to stance a place for resting and feeding their cattle on their way from the north and west Highlands to the south on the lands of Inverouran and Inverruach, in the parish of Glenorchy, of which the appellant was the proprietor. The Chancellor, in moving judgment, held that the appeal was competent. On the chief question, he observed — It was contended, in the argument for the respondents, that the stances were indispensably necessary to the convenient travelling of the cattle; and that without them the drove roads of which he would not give any opinion, as there was no question raised as to the right of way in the appeal would be useless. But the stances themselves were claimed as of right. The respondents, in their pleadings, say certain places for resting and refreshing sheep and cattle on their journey are , indispensable; these, places are situated at average distances of 10 miles from each other, and are invariable and indispensable accompaniments to the drove roads And the Court in its interlocutor "finds that there are relative averments fit to be the subject of a jury trial" But the right claimed appeared to nothing less than a right to pasture the cattle certain distances in the drove roads on other men's lands, without payment and without con sent or agreement. There was no principle which could be referred to as supporting such a right. There be no principle authorising the depasturing of cattle upon another man's land, in respect right of passing over a road which ran through that, land. Under these circumstances, the interlocutor of the Court that the averments were relevant— in other words, that such a claim might be supported as a legal claim appeared to his lordship to be erroneous; and he moved that that interlocutor should be discharged, and the case remitted to the Court of Session to take such course as should be proper with respect thereto. Lord Brougham agreed with the Lord Chancellor. Lord Campbell said, the public might have passage over a road, but not the right of having their cattle fed in the course of the passage. In a case of this kind in England, if the owner of fields lying by the side of the road brought an action of trespass because the cattle ate the herbage at the sides of the road, the only defence would be that of excuse, because the drover could not prevent them, but it would be no defence that the drover had a right to allow them take it; still less that the owner of adjoining fields was to bound furnish places where the cattle might rest and feed on the way. If there was an abuse of the rights of property in refusing maintain these stances, as the respondents seemed to think the proper remedy was not by appeal to the courts of law, which could only administer existing rights, but to the Legislature, which had the authority create new rights. Inverness Courier

Последняя зафиксированная крупномасштабная погоня за скотом через Уэльс состоялась в 1870 году, а за овцами – в 1900 году, хотя погоня была ненадолго возобновлена во время железнодорожной забастовки 1912 года. В Шотландии последний проход через перевал Корриэйрак, как полагают, состоялся в 1906 году. Пример регулярной ежегодной погони за овцами описан как происходивший «незадолго до [Первой мировой] войны» в Англии между Дорсетом и Хартфордширом. Когда скот перевозился по железной дороге компанией North Eastern Railway, погонщики сначала сопровождали скот в товарном поезде; позже им потребовалось пользоваться пассажирскими поездами. Несмотря на упадок погони за скотом, ежегодное чаепитие погонщиков в Норвиче в 1906 году, организованное RSPCA, приняло 570 человек. Погонщики и другие пользователи дорог могли конфликтовать. В 1916 году новый указ обязал фермеров и погонщиков скота, овец и т. д. носить фонари спереди и сзади стада или стада, эти фонари должны быть видны на разумном расстоянии и раскачиваться из стороны в сторону при приближении любого транспортного средства, чтобы указать на наличие препятствия на дороге.

Северная и Южная Америка

Гона́ния скота́ в Северной Америке американскими ковбо́ями и южноамериканскими погонщиками скота́ были схожи по своему характеру, хотя расстояния часто были больше; как и большинство маршрутов, они начинались с прослеживания общего географического направления, прежде чем превратиться в дороги. Они являлись важной экономической деятельностью в 19-м и начале 20-го веков. Особенно распространены они были в западных штатах, таких как Техас, Канзас и Луизиана. Пик гона́ния скота́ пришёлся на период с 1850-х по 1910-е годы. За это время было перегнано около 27 миллионов голов скота. Всадники преодолевали большие расстояния. И всадники, и скот нуждались в отдыхе, что привело к образованию "городов скотоводов" по всей границе. Первыми из них были Абилин, Уичита и Додж-Сити.