Введение
Вымерший род сумчатых, поэтому они предположили, что то же самое справедливо и для вымерших родственников, включая Дипротодона. Другие виды:
D. annextans был описан в 1861 году ирландским палеонтологом Фредериком Маккоем на основе нескольких зубов и частичной нижней челюсти, найденных вблизи Колака, штат Виктория; название, возможно, является опечаткой от *annectens*, что означает "связывающий" или "соединяющий", поскольку он охарактеризовал этот вид как сочетающий признаки Дипротодона и Нототерия;
D. minor был описан в 1862 году Томасом Гексли на основе частичного нёба.
so they assumed the same would have been true for extinct relatives, including Diprotodon. These other species are:
D. annextans was erected in 1861 by Irish palaeontologist Frederick McCoy based on some teeth and a partial mandible found near Colac, Victoria; the name may be a typo of annectens, which means linking or joining, because he characterised the species as combining traits from Diprotodon and Nototherium;
D. minorwas erected in 1862 by Thomas Huxley based on a partial palate;
Филогения
Дипротодон – сумчатое животное отряда Diprotodontia, подряда Vombatiformes (вомбаты и коалы) и инфраотряда Vombatomorphia (вомбаты и их близкие родственники). Неясно, как связаны между собой различные группы вомбатиформ, поскольку наиболее полно известные представители – как живые, так и вымершие – обладают высокой степенью специализации (являются сильно отличающимися от их последнего общего предка формами). Позже новые виды были добавлены к обеим группам; к 1960-м годам были обнаружены первые дипротодонтоиды, датируемые периодом до плиоцена, что позволило лучше прояснить их взаимоотношения. В связи с этим, в 1967 году американский палеонтолог Рубен А. Стиртон разделил Diprotodontoidea на одно семейство, Diprotodontidae, с четырьмя подсемействами: Diprotodontinae (включающее дипротодона и другие роды), Nototheriinae, Zygomaturinae и Palorchestinae. В 1977 году австралийский палеонтолог Майкл Арчер синонимизировал Nototheriinae с Diprotodontinae, а в 1978 году Арчер и австралийский палеонтолог Алан Бартоломей возвели Palorchestinae в ранг семейства Palorchestidae, оставив Diprotodontoidea с семействами Diprotodontidae и Palorchestidae; а Diprotodontidae – с подсемействами Diprotodontinae и Zygomaturinae. Ниже представлена филогенетическая схема семейства Diprotodontoidea по версии австралийских палеонтологов Карен Х. Блэк и Брайана Макнесса (1999 г.); дипротодон был обнаружен во всех штатах Австралии, что делает его самым широко распространенным представителем австралийской мегафауны в ископаемой летописи. Как дипротодонтины, так и зигоматурины, по-видимому, были довольно разнообразны в период позднего олигоцена – раннего миоцена, примерно 23 миллиона лет назад, хотя классификация дипротодонтоидов этого периода на семейства и подсемейства остается предметом дискуссий. По сравнению с зигоматуринами, дипротодонтины были редки в миоцене, единственным идентифицированным родом был Pyramios, что совпадает с распространением открытых лесов. Прайс и австралийский палеонтолог Катажина Пайпер сообщили о самых ранних, косвенно датированных окаменелостях дипротодона из формации залива Нельсон в Нельсон-Бей, Новый Южный Уэльс, возраст которых составляет от 1,77 миллиона до 780 000 лет (ранний плейстоцен). Эти останки на 8–17% меньше, чем останки дипротодона позднего плейстоцена, но в остальном не отличаются. Они не были уверены, уместно ли классифицировать материал из залива Нельсон как новый вид, основываясь на различиях в размере и времени, поэтому предварительно обозначили его как D. ?optatum. Самые старые непосредственно датированные окаменелости дипротодона происходят с участка Boney Bite в Флоравилле, Новый Южный Уэльс; они были отложены примерно 340 000 лет назад в среднем плейстоцене, что установлено на основе U-серийного датирования и датирования люминесценцией кварца и ортоклаза. Флоравилль – единственный идентифицированный участок среднего плейстоцена в тропической северной Австралии. Они также могли способствовать более эффективному рассеиванию напряжений, возникающих при укусе, по всей черепу. Затылочная кость, задняя часть черепа, наклонена вперед под углом 45 градусов, в отличие от большинства современных сумчатых, у которых она вертикальна. Основание затылка значительно утолщено. Затылочные мыщелки, пара костей, соединяющих череп с позвоночным столбом, имеют полукруглую форму, при этом нижняя половина уже верхней. Внутренняя граница, формирующая большое затылочное отверстие, через которое проходит спинной мозг, тонкая и четко очерчена. Верхний край большого затылочного отверстия слегка сплющен, а не изогнут. Отверстие расширяется назад к входу, особенно по вертикали, и больше напоминает короткий нервный канал – трубку, проходящую через тело позвонка, где проходит спинной мозг, – чем большое затылочное отверстие. Сагиттальный гребень простирается вдоль средней линии черепа от надзатылочной кости – верхней части затылочной кости – к области между глазами на макушке головы. Глазница (орбита) небольшая и вертикально овальной формы. Носовые кости слегка изогнуты вверх до близкой к их концу точки, где они начинают изгибаться вниз, придавая костям несколько S-образный профиль. Как и у многих сумчатых, большая часть носовой перегородки состоит из кости, а не хряща. Нос был бы довольно подвижным. Высота черепа от вершины затылочной кости до конца носовых костей поразительно почти одинакова; конец носовых костей является самой высокой точкой. Скуловая дуга (зигоматическая кость) сильная и глубокая, как у кенгуру, но в отличие от коал и вомбатов, и простирается от надзатылочной кости до самого конца.
Челюсти
Как и у кенгуру и вомбатов, существует зазор между сочленением нёба (крыши ротовой полости) и верхней челюсти за последним коренным зубом, который заполняется медиальной птеригоидной пластиной. Это служило местом прикрепления медиальной жевательной мышцы, участвующей в закрытии челюсти. Подобно многим травоядным, жевательная мышца массетер, также отвечающая за закрытие челюсти, по-видимому, была доминирующей мышцей челюсти. Вероятно, большая височная мышца по сравнению с латеральной птеригоидной мышцей может указывать, в отличие от вомбатов, на ограниченный диапазон боковых движений челюсти, что означает, что дипротодон был лучше приспособлен для дробления, чем для перетирания пищи. Место прикрепления массетера расположено спереди, перед глазницами, что могло обеспечивать лучший контроль над резцами. Стратегия жевания дипротодонов, по-видимому, больше соответствует стратегии кенгуру, чем вомбатов: мощный вертикальный удар сопровождался поперечным перетирающим движением. Как и у других сумчатых, ветвь нижней челюсти, часть, соединяющаяся с черепом, наклонена внутрь. Мыщелковый отросток, соединяющий челюсть с черепом, аналогичен таковому у коалы. Ветвь прямая и простирается почти вертикально, утолщаясь по направлению к телу нижней челюсти, где расположены зубы. Глубина тела нижней челюсти увеличивается от последнего к первому коренному зубу. Прочный симфиз нижней челюсти, сращивающий две половины нижней челюсти, начинается на переднем конце третьего коренного зуба; это предотвращает независимое движение каждой половины нижней челюсти, в отличие от кенгуру, которые используют эту способность для лучшего контроля над своими резцами. Как и у кенгуру, шейки лофов покрыты цементом. В отличие от кенгуру, между лофами отсутствует соединительный гребень. Вершины этих лофов покрыты толстым слоем эмали, который истончается к основанию; при использовании это могло приводить к износу и обнажению слоя дентина, а под ним – остеодентина. Как и первая премоляр у других сумчатых, первая моляра дипротодонов и вомбатов является единственным зубом, подвергающимся замене. Премоляры *D. optatum* демонстрировали высокую морфологическую изменчивость даже внутри одного и того же индивидуума.
Позвонки
У дипротодона было пять шейных позвонков. Атлас, первый шейный (С1), имеет пару глубоких полостей для вставки затылочных мыщелков. Диапофизы атласа, костные выступы с боков позвонка, направленные вверх, относительно короткие и толстые и напоминают таковые у вомбатов и коал. Суставная поверхность оси (C2), часть, сочленяющаяся с другим позвонком, слегка вогнута спереди и плоская сзади. Как и у кенгуру, ось имеет низкий субтриангулярный гипофиз, выступающий вертикально снизу позвонка, и пропорционально длинный одонтоидный отросток от оси, который входит в полость атласа, но остистый отросток, выступающий вертикально сверху позвонка, расположен более сдвинутым вперед. В остальных шейных позвонках отсутствует гипофиз. Как и у кенгуру, у C3 и C4 остистый отросток короче и более сдавленный, поддерживаемый невысоким гребнем вдоль средней линии спереди и сзади. Остистый отросток С5 уже, но толще, и поддерживается более сильными, но короткими гребнями. У дипротодона, вероятно, было 13 грудных позвонков и 14 пар близко расположенных ребер. Как и у многих других млекопитающих, грудные позвонки сначала уменьшаются в ширине, а затем расширяются перед соединением с поясничными позвонками. Необычно, передние грудные позвонки соответствуют коротким пропорциям шейных, а суставная поверхность плоская. В начале ряда остистый отросток широкий и направлен вперед, также поддерживаемый невысоким гребнем вдоль средней линии спереди и сзади. В более поздних позвонках остистый отросток направлен назад и разветвляется (расщепляется на два). Среди млекопитающих бифуркация остистого отростка наблюдается только у слонов и людей, и только в нескольких шейных, но не в грудных позвонках. По сравнению с вомбатами и кенгуру, нервный отросток пропорционально выше. Как и у слонов, эпифизарные пластины (зоны роста) и нервная дуга, к которой прикреплен остистый отросток, анкилозированы – очень жестко сращены с телом позвонка, что служило для поддержания огромного веса животного. Как и у большинства сумчатых, у дипротодона, вероятно, было шесть поясничных позвонков. Они сохраняют пропорционально высокий нервный отросток, но не диапофизы, хотя L1 может сохранять небольшой выступ с одной стороны, где у грудного позвонка располагался бы диапофиз; это задокументировано у кенгуру и других млекопитающих. Длина каждого позвонка увеличивается по ряду, поэтому поясничный отдел мог быть изогнут вниз. Как и у других сумчатых, у дипротодона было два крестцовых позвонка. Основания остистых отростков этих двух позвонков были окостенели (сращены) вместе.
Пояс
Общие пропорции лопатки больше соответствуют более примитивным позвоночным, таким как однопроходные, птицы, рептилии и рыбы, чем сумчатым и плацентарным млекопитающим. Она треугольной формы и пропорционально узкая, но, в отличие от большинства млекопитающих с треугольной лопаткой, плечо прикрепляется к верхней части лопатки, а подлопаточная ямка (ямка, углубление под остью лопатки) увеличивается по направлению к плечевому суставу, а не уменьшается. Гленоидальная впадина, где соединяется плечо, имеет овальную форму, как и у большинства млекопитающих. В отличие от других сумчатых, подвздошные кости, крупные крылья таза, имеют ламеллиформную структуру (короткие и широкие, с плоской поверхностью вместо подвздошной ямки). Ламеллиформные подвздошные кости были зафиксированы только у слонов, ленивцев и человекообразных обезьян, хотя у всех этих групп гораздо более длинный ряд крестцовых позвонков, в то время как у сумчатых их всего два. Подвздошные кости обеспечивали мощные места прикрепления мышц, которые, вероятно, были ориентированы и использовались аналогично таковым у слона. Закрестцовый сустав, где таз соединяется с позвоночником, расположен под углом 35 градусов к длинной оси подвздошной кости. Седалищные кости, формирующие часть вертлужного сустава, толстые и округлые в направлении хвоста, но сужаются и расходятся к суставу, в отличие от кенгуру, у которых они почти параллельны друг другу. Они не были соединены с позвонком. Сам вертлужный сустав хорошо округлен и почти полусферичен.
Длинные кости
В отличие от большинства сумчатых, плечевая кость дипротодона почти прямая, а не S-образной формы, и трохлея плечевой кости в локтевом суставе не имеет отверстия. Гребни для прикрепления мышц развиты слабо, что, по-видимому, компенсировалось мощными предплечьями. Аналогично, мыщелки, где соединяются лучевая и локтевая кости (кости предплечья), сохраняют округлую форму и почти одинаковы по размеру, необычно напоминая мыщелки между бедренной костью и большеберцовой костью с малоберцовой костью в ноге кенгуру. Как и у слонов, бедренная кость дипротодона прямая и сжата в передне-заднем направлении (от головы к хвосту). Стенки бедренной кости значительно утолщены, сильно сужая костномозговую полость, где расположен костный мозг. Проксимальный конец (часть, ближайшая к тазобедренному суставу) заметно длинный, широкий и глубокий. Головка бедренной кости сильно выступает над большим вертелом. Как и у кенгуру, большой вертел разделен на две доли. Шеечная часть бедренной кости имеет примерно тот же диаметр, что и головка бедренной кости. Также, как у кенгуру, мыщелок малоберцовой кости углублён, но мыщелок большеберцовой кости хорошо округлён и полушарообразен. Как и у многих других сумчатых, большеберцовая кость скручена, а медиальная лодыжка (на лодыжке) редуцирована.
Лапы
У дипротодона по пять пальцев на каждой лапе. Как и у других плантиградов, у которых ступни плотно прилегали к земле, запястье и голеностоп были преимущественно жесткими и малоподвижными. Увеличенная видарная кость занимает половину суставной поверхности локтевой кости. Пятый палец на передней лапе – самый крупный. Пальцы задних лап отводятся внутрь от голеностопа под углом 130 градусов. Вторая и третья пястные кости (пястные кости соединяют пальцы с голеностопом) значительно редуцированы, что может указывать на синдактилию (сращение) этих пальцев, как у всех современных дипротодонтов. Первая, четвертая и пятая цифры увеличены. Все пальцы примерно одинаковой длины, за исключением пятого, который значительно массивнее.
Размер
Дипротодон – самый крупный из известных сумчатых, когда-либо существовавших. Поскольку исследователи разрабатывали уравнения для определения массы тела ископаемых видов, их усилия в основном ограничивались эутериевыми млекопитающими, а не сумчатыми. В 2003 году австралийский палеонтолог Стивен Вро и его коллеги применили более сложный подход к оценке массы тела, чем оценка Мюррея. Они провели регрессионный анализ между минимальной окружностью бедренных и плечевых костей 18 четвероногих сумчатых и 32 плацентарных по отношению к массе тела, а затем внесли данные 17 длинных костей дипротодона в свою прогностическую модель. Результаты варьировались от , в среднем , хотя Вро отметил, что реконструкция веса вымерших существ, значительно превосходящих по массе современных, является проблематичной. Для сравнения, американский бизон, использованный в их исследовании, весил , а гиппопотам – . Анализ изотопов углерода показывает, что дипротодон питался разнообразной пищей и, как и кенгуру, потреблял как растения C3 – хорошо увлажненные деревья, кустарники и травы, – так и растения C4 – засухоустойчивые травы. Анализ изотопов углерода дипротодонов, обнаруженных на участке Кудди-Спрингс в слоях SU6 (возможно, 45 000 лет) и SU9 (от 350 000 до 570 000 лет), указывает на то, что дипротодон приспособился к несколько более разнообразной сезонной диете по мере высыхания климата Австралии, однако эти изменения были незначительными. В отличие от них, современные кенгуру и вомбаты претерпели существенные изменения в диете или специализацию, соответственно, на растениях C3 и C4. Окаменелые, не полностью переваренные остатки содержимого кишечника особи возрастом 53 000 лет, найденные у озера Каллабонна, показывают, что ее последний прием пищи состоял из молодых листьев, стеблей и веток. Моляры дипротодона имеют простую билиофодонтную форму. Кенгуру используют свои билиофодонтные зубы для измельчения нежных растений с низким содержанием клетчатки, как браузеры, а также травы, как пасущиеся животные. Кенгуру, преимущественно питающиеся травой, имеют специализированные моляры, устойчивые к абразивности травы, но дипротодон не демонстрирует таких адаптаций, что указывает на смешанную диету, аналогичную диете валлаби. Он также мог жевать, как валлаби, начиная с вертикального захвата, а затем измельчая поперечно, в отличие от вомбатов, которые измельчают только поперечно. Подобно многим крупным копытным, челюсти дипротодона лучше приспособлены для дробления, чем для измельчения, что позволяло ему перерабатывать растительность большими объемами. Хотя эти оценки, вероятно, завышены, этот образец стал одним из наиболее часто цитируемых свидетельств прямого взаимодействия человека и мегафауны, пока в 2020 году повторный анализ австралийского палеоантрополога Мишель Лэнгли не установил, что автор гравировки, скорее всего, был сумчатым тигром (квалл). В 2016 году австралийский археолог Джайлс Хамм и его коллеги обнаружили частичную правую лучевую кость молодого дипротодона в скальном убежище Варрати. Поскольку на ней отсутствуют следы хищнических повреждений, а скальное убежище расположено на отвесной скале, по которой дипротодон вряд ли мог забраться, они предположили, что люди занесли кость на это место.
Мифология
[[Файл:Bunyip 1890 (обрезанный).jpg|left|thumb|Дипротодон, вскоре после открытия, связывали с бунипом (рисунок выше работы Дж. Макфарлейна, 1890 г.). Если мифология аборигенов отчасти основана на мегафауне плейстоцена, неясно, возникли ли эти истории, когда эти существа были живы, или после обнаружения их окаменелостей спустя долгое время после их вымирания.
Картины на скалах
Австралийские аборигены украшали пещеры картинами и рисунками различных существ, но установить личность изображённых часто бывает сложно. В 1907 году австралийский антрополог Герберт Базедоу обнаружил петроглифы с отпечатками ног в Юнта-Спрингс и Уилкиндинне (Южная Австралия), которые он посчитал следами дипротодона. В 1988 году австралийский историк Перси Трезизе представил изображение, которое, по его мнению, являлось изображением дипротодона из Квинкана, на Первом конгрессе Австралийской ассоциации исследователей наскального искусства. Оба этих утверждения имеют свои недостатки, поскольку изображения обладают рядом признаков, не согласующихся с известными данными о дипротодоне. В отличие от более реалистичного искусства ранних европейских людей, которое легче идентифицировать как изображения различных животных, искусство аборигенов гораздо более стилизовано и в основном не поддаётся интерпретации для непосвящённого. Объектами изображений в картинах аборигенов могут быть мифологические существа из времён сновидений, а не реальные объекты.