Ядерные испытания в Австралии: Маралинга, 1956–1963 гг.

Введение

Испытания ядерного оружия в Австралии, 1956–1963

В период с 1956 по 1963 год Соединенное Королевство провело семь ядерных испытаний на полигоне Маралинга в Южной Австралии, входящем в запретную зону Вумера, примерно к северо-западу от Аделаиды. Были проведены две крупные серии испытаний: операция «Буффало» в 1956 году и операция «Олень» в следующем году. Приблизительные мощности взрыва варьировались от. Полигон Маралинга также использовался для небольших испытаний, проверки компонентов ядерного оружия, не связанных с ядерными взрывами. Испытания «Киттенс» были направлены на проверку нейтронных инициаторов; «Крысы» и «Тимс» измеряли степень сжатия расщепляющегося ядра ядерного оружия взрывной волной; а «Виксенс» изучали влияние огня или неядерных взрывов на атомное оружие. Незначительные испытания, числом около 550, в конечном итоге привели к гораздо большему загрязнению, чем крупные испытания. Операция «Буффало» состояла из четырех испытаний: «Один Дерево» и «Брейкуэй» были проведены на башнях, «Маркоо» – на уровне земли, а «Кайт» был сброшен бомбардировщиком «Викерс Валиант» Королевских ВВС с высоты 35 000 футов (10 668 м). Это был первый сброс британского ядерного оружия с самолета. Операция «Олень» в 1957 году испытывала новое, легкое ядерное оружие. В этой серии было проведено три испытания: «Тадже», «Биак» и «Таранак». Первые два были проведены с башен, а последний был подвешен к воздушным шарам. В «Тадже» использовались кобальтовые гранулы в качестве трассера для определения мощности, что вызвало слухи о разработке Британией кобальтовой бомбы. Полигон остался загрязненным радиоактивными отходами, и первая попытка очистки была предпринята в 1967 году. Королевская комиссия Макклелланда, изучившая последствия незначительных и крупных испытаний, представила свой отчет в 1985 году и установила, что на многих участках полигона Маралинга все еще существуют значительные радиационные опасности. В отчете рекомендовалась повторная очистка, которая была завершена в 2000 году стоимостью 108 миллионов австралийских долларов (эквивалент $). Продолжались дебаты о безопасности полигона и долгосрочных последствиях для здоровья традиционных аборигенных хранителей земли и бывших сотрудников. В 1994 году правительство Австралии выплатило компенсацию в размере 13,5 миллионов долларов (эквивалент $ в ) традиционным владельцам, народу Маралинга Тжарутджа. Последняя часть земли, остававшаяся в запретной зоне Вумера, была возвращена для свободного доступа в 2014 году. К концу 1970-х годов произошли заметные изменения в освещении британских ядерных испытаний в австралийских СМИ. Некоторые журналисты расследовали эту тему, и политический контроль усилился. Журналист Брайан Тухи опубликовал серию статей в Australian Financial Review в октябре 1978 года, основанных, в частности, на утечке материалов Кабинета министров. В июне 1993 года журналист New Scientist Ян Андерсон написал статью под названием «Грязные дела Британии в Маралинге» и несколько связанных с ней статей. В 2007 году Алан Паркинсон в книге «Маралинга: сокрытие ядерных отходов Австралии» задокументировал неудачную очистку полигона Маралинга. Популярные песни об истории Маралинги были написаны Полом Келли и группой Midnight Oil.

Between 1956 and 1963, the United Kingdom conducted seven nuclear tests at the Maralinga site in South Australia, part of the Woomera Prohibited Area about north west of Adelaide. Two major test series were conducted: Operation Buffalo in 1956 and Operation Antler the following year. Approximate weapon yields ranged from The Maralinga site was also used for minor trials, tests of nuclear weapons components not involving nuclear explosions. Kittens were trials of neutron initiators; Rats and Tims measured how the fissile core of a nuclear weapon was compressed by the high explosive shock wave; and Vixens investigated the effects of fire or non nuclear explosions on atomic weapons. The minor trials, numbering around 550, ultimately generated far more contamination than the major tests. Operation Buffalo consisted of four tests; One Tree and Breakaway were detonated on towers, Marcoo at ground level, and the Kite was released by a Royal Air Force (RAF) Vickers Valiant bomber from a height of 35,000 feet (10668 m). This was the first drop of a British nuclear weapon from an aircraft. Operation Antler in 1957 tested new, light weight nuclear weapons. Three tests were conducted in this series: Tadje , Biak and Taranak The first two were conducted from towers, while the last was suspended from balloons. Tadje used cobalt pellets as a tracer for determining yield, resulting in rumours that Britain was developing a cobalt bomb. The site was left contaminated with radioactive waste, and an initial cleanup was attempted in 1967. The McClelland Royal Commission, an examination of the effects of the minor trials and major tests, delivered its report in 1985, and found that significant radiation hazards still existed at many of the Maralinga sites. It recommended another cleanup, which was completed in 2000 at a cost of AUD $108 million (equivalent to $ in ). Debate continued over the safety of the site and the long term health effects on the traditional Aboriginal custodians of the land and former personnel. In 1994, the Australian Government paid compensation amounting to $13.5 million (equivalent to $ in ) to the traditional owners, the Maralinga Tjarutja people. The last part of the land remaining in the Woomera Prohibited Area was returned to free access in 2014. By the late 1970s there was a marked change in how the Australian media covered the British nuclear tests. Some journalists investigated the subject and political scrutiny became more intense. Journalist Brian Toohey ran a series of stories in the Australian Financial Review in October 1978, based in part on a leaked Cabinet submission. In June 1993, New Scientist journalist Ian Anderson wrote an article titled "Britain's dirty deeds at Maralinga" and several related articles. In 2007, Maralinga: Australia's Nuclear Waste Cover up by Alan Parkinson documented the unsuccessful clean up at Maralinga. Popular songs about the Maralinga story have been written by Paul Kelly and Midnight Oil.

Предыстория

В начале Второй мировой войны у Великобритании был проект по созданию ядерного оружия под кодовым названием Tube Alloys, который в 1943 году Квебекское соглашение объединило с американским проектом «Манхэттен», чтобы создать объединенный американский, британский и канадский проект. Британское правительство ожидало, что Соединенные Штаты продолжат делиться ядерными технологиями, которые они считали совместным открытием, после войны, но Закон об атомной энергии США 1946 года (Акт Мак-Махона) положил конец техническому сотрудничеству. Опасаясь возрождения изоляционизма Соединенных Штатов и потери Великобританией статуса великой державы, британское правительство возобновило собственные разработки под кодовым названием «Высокоэксплозивные исследования». В 1950-х годах Великобритания оставалась крупнейшим торговым партнером Австралии, хотя к 1960-м годам ее обогнали Япония и Соединенные Штаты. Великобритания и Австралия сохраняли тесные культурные связи, а Роберт Мензис, премьер-министр Австралии с 1949 по 1966 год, был убежденным сторонником Великобритании. Большинство австралийцев имели британское происхождение, и Великобритания оставалась основным источником иммигрантов в Австралию, главным образом потому, что британские бывшие военнослужащие и их семьи имели право на бесплатный проезд, а другие британские мигранты получали субсидируемый проезд на кораблях из Великобритании в Австралию. Австралийские и британские войска сражались вместе в Корейской войне с 1950 по 1953 год и в Малайской чрезвычайной ситуации, которая продолжалась с 1948 по 1960 год. Австралия поддерживала тесные оборонные связи с Великобританией через зону Австралии, Новой Зеландии и Малайи (ANZAM), созданную в 1948 году. Военные планы Австралии того времени продолжали интегрироваться с британскими и предусматривали усиление британских сил на Ближнем Востоке и Дальнем Востоке. Австралийское правительство надеялось на сотрудничество с Великобританией как в области ядерной энергетики, так и в области ядерного оружия, и особенно интересовалось развитием первой, поскольку считалось, что в стране нет нефти и лишь ограниченные запасы угля. Планы по созданию атомной энергии рассматривались наряду с гидроэнергетикой в рамках послевоенного проекта «Снежные горы», но Австралия не была участником Modus Vivendi 1948 года – ядерного соглашения между США и Великобританией, которое заменило Квебекское соглашение военного времени. Это лишило австралийских ученых технической информации, к которой они ранее имели доступ. Великобритания не хотела делиться ею с Австралией, опасаясь, что это может поставить под угрозу гораздо более важные отношения с Соединенными Штатами, а американцы не желали этого делать после того, как проект «Венона» раскрыл масштабы советского шпионажа в Австралии. Создание Организации Североатлантического договора (НАТО) в 1949 году исключило Австралию из Западного альянса. 3 октября 1952 года Соединенное Королевство провело испытание своего первого ядерного оружия в рамках операции «Ураган» на островах Монтебелло у побережья Западной Австралии. Год спустя первые ядерные испытания на австралийском континенте были проведены в рамках операции «Тотем» на полигоне Эму в Великой пустыне Виктория в Южной Австралии, с детонацией 15 октября и второй – через две недели, 27 октября. В 1955 году министр снабжения Австралии Говард Бил заявил: «Англия обладает знаниями; у нас есть открытые пространства, большой технический опыт и огромное желание помочь Родине. Вместе мы должны помочь построить оборону свободного мира и добиться исторического прогресса в использовании сил природы».

During the early part of the Second World War, Britain had a nuclear weapons project, code named Tube Alloys, which the 1943 Quebec Agreement merged with the American Manhattan Project to create a combined American, British, and Canadian project. The British Government expected that the United States would continue to share nuclear technology, which it regarded as a joint discovery, after the war, but the US Atomic Energy Act of 1946 (McMahon Act) ended technical co operation. Fearing a resurgence of United States isolationism, and Britain losing its great power status, the British Government restarted its own development effort, under the cover name "High Explosive Research". In the 1950s Britain was still Australia's largest trading partner, although it was overtaken by Japan and the United States by the 1960s. Britain and Australia still had strong cultural ties, and Robert Menzies, the Prime Minister of Australia from 1949 to 1966, was strongly pro British. Most Australians were of British descent, and Britain was still the largest source of immigrants to Australia, mainly because British ex servicemen and their families qualified for free passage, and other British migrants received subsidised passage on ships from the UK to Australia. Australian and British troops fought together in the Korean War from 1950 to 1953 and the Malayan Emergency that went from 1948 to 1960. Australia still maintained close defence ties with Britain through the Australia New Zealand and Malaya (ANZAM) area, which was created in 1948. Australian war plans of this era continued to be integrated with those of Britain, and involved reinforcing British forces in the Middle East and Far East. The Australian Government had hopes of collaboration with Britain on both nuclear power and nuclear weapons, and was particularly interested in developing the former, as the country was then thought to have no oil and only limited supplies of coal. Plans for nuclear power were considered along with hydroelectricity as part of the post war Snowy Mountains Scheme, but Australia was not a party to the 1948 Modus Vivendi, the nuclear agreement between the US and UK which superseded the wartime Quebec Agreement. This cut Australian scientists off from technical information to which they formerly had access. Britain would not share it with Australia for fear that it might jeopardise the far more important relationship with the United States, and the Americans were reluctant to do so after the Venona project revealed the extent of Soviet espionage activities in Australia. The creation of North Atlantic Treaty Organization (NATO) in 1949 excluded Australia from the Western Alliance. On 3 October 1952 the United Kingdom tested its first nuclear weapon in Operation Hurricane in the Montebello Islands off the coast of Western Australia. A year later the first nuclear tests on the Australian mainland were carried out in Operation Totem at Emu Field in the Great Victoria Desert in South Australia, with a detonation on 15 October and a second two weeks later on 27 October. The Australian Minister for Supply, Howard Beale, stated in 1955 that "England has the know how; we have the open spaces, much technical skill and a great willingness to help the Motherland. Between us we should help to build the defences of the free world, and make historic advances in harnessing the forces of nature."

Разработка

В Уотсоне, примерно в 40 км к западу от Оолдеи, были созданы железнодорожная станция и карьер, а просёчная дорога Биделла от Уотсона до Эму стала основной линией связи для проекта. Она шла на север к краю равнины Нулларбор, затем через песчаные дюны и хребет Лейслера – обрывистый скалистый хребет, поросший маллевым эвкалиптом, спинифексом и куандонгом, поднимающийся на высоту 305 м (1000 футов). Рядом с 42-километровым столбом были построены штаб-квартира, известная как «Деревня», и взлетно-посадочная полоса длиной 1981 м (6500 футов). Дорога продолжалась на север через кустарниковые, покрытые песком дюны, к равнине Тейткинса. Там, в месте, получившем название «Придорожный», был создан контрольный пункт для въезда в передовую зону, где производились подрывы бомб. Министерство по делам вооружений Великобритании привлекло британскую инженерную консалтинговую фирму Sir Alexander Gibb & Partners для проектирования испытательных сооружений и контроля за их строительством. Работы выполнялись компанией Kwinana Construction Group (KCG) по контракту на возмещение затрат плюс прибыль. Компания только что завершила строительство нефтеперерабатывающего завода возле Фримантла и надеялась немедленно приступить к новому проекту, но задержка с получением одобрения Кабинета министров означала, что работы не могли начаться до середины 1955 года, к тому времени большая часть рабочей силы была распущена. Необходимость создания новой рабочей силы вызвала цепь задержек. Собрать рабочую силу в 1000 человек с нуля в таком отдаленном месте оказалось сложно, даже когда KCG предлагала заработную плату до 40 австралийских фунтов стерлингов в неделю (80,0 в 1953 году эквивалентно примерно <рассчитанной сумме> в настоящее время). Правительство Австралии решило создать межвидовую оперативную группу для строительства испытательных установок. Главный инженер австралийской армии, бригадир Рональд Макниколл, назначил майора Оуэна Маги, командующего Королевскими австралийскими инженерами Западного командования, возглавить эту оперативную группу. Он присоединился к группе во главе с подполковником Джоном Бломфильдом, представителем Министерства по делам вооружений в Австралии, для осмотра площадки, а затем на самолете Королевских ВВС (RAF) Handley Page Hastings отправился в Исследовательское учреждение по атомному оружию (AWRE) в Алдермастоне (Великобритания) для ознакомления с планами. Они были еще неполными, но дали Маги достаточно информации для подготовки сметы необходимой рабочей силы и оборудования. Работа включала в себя возведение опорных башен, установку приборных платформ, грейдирование 306 км (190 миль) дорог, прокладку управляющих кабелей и линий электропередач, а также строительство бункеров и других сооружений, разбросанных по большой площади, но расположенных с точностью до 0 м (1 фута). Рабочую силу удалось полностью собрать только к 1 марта 1956 года, но объекты должны были быть готовы к использованию к концу июля. Маги предоставила Бломфильду список необходимых материалов и оборудования, включая пиломатериалы, гвозди, такелаж и две буровые установки на тележках. Оперативная группа, начавшая формироваться в феврале 1956 года, включала подразделение Королевского австралийского корпуса геодезистов, отряд 7-й полевой эскадрильи, подразделения Королевского австралийского флота (RAN) и Королевских ВВС Австралии (RAAF), а также гражданского служащего из Департамента общественных работ и жилищного строительства. Их первой задачей было создание собственного лагеря с палатками, душевыми и туалетами. Группа из Департамента горнодобывающей промышленности Южной Австралии пробурила серию скважин для обеспечения водоснабжения. Как и на Эму-Филд, вода из скважин была солоноватой. Два армейских дистилляционных агрегата Cleaver Brooks с термокомпрессией обеспечивали питьевую и кухонную воду. Работа над самими объектами началась медленно, поскольку KCG отставала от графика и не могла выпустить обещанную землеройную технику. Некоторые грейдеры использовались днем KCG, а ночью – оперативной группой. Звонок Бломфильду привел к тому, что через два дня из Аделаиды в Уотсон был отправлен грейдер. Прибытие 23-х человек отряда подразделения обнаружения радиации Корпуса королевских канадских инженеров было ускорено, поэтому они прибыли в июне и смогли присоединиться к строительным работам. В июле поставки из Великобритании были задержаны из-за забастовки в порту Аделаиды. Работа включала в себя прокладку, испытание и закапывание около 306 км (190 миль) управляющего кабеля. Каждый катушка кабеля весом 488 м (1600 футов) весила около , поэтому, по возможности, их предварительно размещали. Траншеи рылись кабельным плугом, буксируемым трактором Caterpillar D8. В некоторых случаях известняк был слишком твердым для плуга, и кабель закапывался с помощью грейдера. Аналогичная процедура применялась при прокладке 2438 м (8000 футов) силового кабеля. Было установлено около 1300 строительных лесов для монтажа приборов, закрепленных 33 000 анкерными трубами. Бункеры размером до были вырыты с помощью взрывчатых веществ и компрессора объемом , установленного на четырехтонном грузовике Bedford с приводом на все колеса, подключенном к отбойному молотку буровой установки на тележке диаметром 4 дюйма. Взрывчатые вещества представляли собой трубки с пластиковой взрывчаткой, оставшиеся после сейсмических исследований Бюро минеральных ресурсов в этом районе. Работа по строительству бункеров продвигалась настолько успешно, что оперативная группа смогла помочь KCG в работе по выемке грунта. В некоторые приборные бункеры были помещены стальные кубы размером 3 м (10 футов). Их установка в ямы была сложной задачей, поскольку они весили , а самый большой имеющийся кран был краном Coles. Они были установлены на место с помощью бульдозера TD 24. Кран Coles также использовался для возведения двух 30-метровых (100 футов) выстрелочных башен. Бетон изготавливался на месте с использованием местной каменной крошки, известняка и воды из скважин. Канадцы построили металлические сараи коммерческого дизайна, которые использовались для оценки повреждений от взрыва. Палаточный лагерь для наблюдателей был построен на 18-километровом (11 миль) посту 23-й строительной эскадрильей. В условиях нехватки времени Маги вступил в ряд споров с командующим полигона Вумера, который пытался перенаправить его саперов на другие задачи. В июне командующий полигоном приказал геодезистам вернуться в Аделаиду, что остановило бы работы в Маралинге. Маги обошел его и обратился к командующему Центральным командованием, генерал-майору Артуру Уилсону, который вылетел из Аделаиды и уволил командующего полигоном. Впечатленный тем, что он увидел в Маралинге, Уилсон организовал выплату оперативной группе специального пособия в размере 16 австралийских шиллингов в день (1,6 в 1953 году эквивалентно примерно <рассчитанной сумме> в настоящее время) и дополнительного отпуска в два дня в месяц. Правительство Великобритании добавило щедрое пособие на питание в размере 1 фунта стерлингов (3,2 в 1953 году эквивалентно примерно <рассчитанной сумме> в настоящее время) в день, что привело к диете из стейков, ветчины, индейки, устриц и раков. В июне Бил отправил два самолета с журналистами, включая Чапмена Пинчера и Хью Багги, на пресс-конференцию. Оперативная группа завершила все работы 29 июля, на два дня раньше срока, хотя KCG еще предстояло выполнить несколько задач. К 1959 году в деревне Маралинга могло разместиться 750 человек с возможностью питания до 1600 человек. Там были лаборатории и мастерские, магазины, больница, церковь, электростанция, почтовое отделение, банк, библиотека, кинотеатр и бассейн. Были также игровые площадки для тенниса, австралийского футбола, крикета и гольфа.

A railhead and a quarry were established at Watson, about 25 mile (40 km) west of Ooldea, and Beadell's bush track from Watson to Emu became the main line of communications for the project. It ran north to the edge of the Nullarbor Plain, then over sand hills and the Leisler Range, a mallee, spinifex and quandong covered escarpment, rising to an altitude of 1000 feet (305 m). Range headquarters, known as The Village, and an airstrip with a 6500 feet (1981 m) runway were built near the 26 mile (42 km) peg. The track continued north over scrub cover sand hills to the Teitkins Plain. There at a point that came to be known as Roadside, a control point was established for entry to the forward area where bombs were detonated. The UK MoS engaged a firm of British engineering consultants, Sir Alexander Gibb & Partners, to design the test facilities and supervise their construction. The work was carried out by the Kwinana Construction Group (KCG) under a cost plus contract. It had just finished the construction of an oil refinery near Fremantle, and it was hoped that it could move on to the new venture immediately, but the delay in obtaining Cabinet's approval meant that work could not start until mid 1955, by which time most of its work force had dispersed. The need to create a new work force caused a cascading series of delays. Assembling a labour force of 1,000 from scratch in such a remote location proved difficult, even when KCG was offering wages as high as AU £40 a week (80.0 in 1953 is equivalent to about <calculated amount> in recent years). The Australian Government elected to create a tri service task force to construct the test installations. The Australian Army's Engineer in Chief, Brigadier Ronald McNicoll designated Major Owen Magee, the Commander, Royal Australian Engineers, Western Command, to lead this task force. He joined a party headed by Lieutenant Colonel John Blomfield, the MoS Atomic Weapons representative in Australia, on a site inspection, and then flew to the Atomic Weapons Research Establishment (AWRE) at Aldermaston in the UK in a Royal Air Force (RAF) Handley Page Hastings to review the plans. These were still incomplete, but it gave Magee sufficient information to prepare estimates of the labour and equipment that would be required. The job involved the erection of towers, siting of instrument mounts, grading of 190 mile (306 km) of tracks, laying control cables and power lines, and construction of bunkers and other facilities dispersed over an area of but sited to within an accuracy of 1 feet (0 m). The work force could not be fully assembled before 1 March 1956, but the facilities had to be ready for use by the end of July. Magee provided Bloomfield with a list of required stores and equipment. These ranged from timber and nails to drafting gear and two wagon drills. The task force, which began assembling in February 1956, included a section from the Royal Australian Survey Corps, a troop of the 7th Field Squadron, detachments from the Royal Australian Navy (RAN) and Royal Australian Air Force (RAAF), and a civilian from the Department of Works and Housing. Their first task was establishing their own camp, with tents, showers and toilets. A team from the South Australian Department of Mines sank a series of bores to provide water. Like that at Emu Field, the bore water was brackish. Two Army skid mounted Cleaver Brooks thermocompression distillation units provided water for drinking and cooking. Work on the facilities themselves got off to a slow start, as KCG was running behind schedule, and unable to release promised earthmoving plant. Some graders were used by day by KCG and by night by the task force. A call to Blomfield resulted in a grader being shipped from Adelaide to Watson two days later. The arrival of a 23 man detachment of the Radiation Detection Unit of the Corps of Royal Canadian Engineers was expedited so they arrived in June, and were able to pitch in with the construction effort. In July, supplies coming from the UK were delayed by industrial action at the port of Adelaide. The work involved laying, testing and burying some 190 mile (306 km) of control cable. Each 1600 feet (488 m) spool of cable weighed about , so where possible they were pre positioned. The trenches were dug by a cable plough towed by a Caterpillar D8 tractor. In some cases the limestone was too hard for the plough and the cable was buried by using a grader to cover the cable to the required depth. A similar procedure was followed for laying 8000 feet (2438 m) of power cable. Some 1,300 scaffold frames were erected for mounting instrumentation, held in place by 33,000 anchor pipes. Bunkers ranging in size up to were excavated with explosives and a compressor mounted on a four wheel drive 3 ton Bedford truck connected to the jackhammer part of the 4 inch wagon drill. Explosives were in the form of tubes of plastic explosive left over from a Bureau of Mineral Resources seismic survey of the area. The bunker work proceeded so well that the task force was able to assist KCG with its pit excavation work. Some instrument bunkers contained 10 feet (3 m) steel cubes. Getting them into the holes was tricky because they weighed , and the largest available crane was a Coles crane. They were manoeuvred into place with the assistance of a TD 24 bulldozer. The Coles crane was also used to erect the two 100 feet (30 m) shot towers. Concrete was made in situ, using local quarry dust, limestone and bore water. The Canadians erected metal sheds of a commercial design, which were used to assess blast damage. A tented camp was built for observers at the 11 mile (18 km) post by the 23rd Construction Squadron. Pressed for time, Magee became involved in a series of disputes with the Woomera Range commander, who tried to divert his sappers onto other tasks. In June, the range commander ordered the surveyors to return to Adelaide, which would have brought the work at Maralinga to a halt. Magee went over his head and appealed to the commander of Central Command, Major General Arthur Wilson, who flew up from Adelaide and sacked the range commander. Impressed by what he saw at Maralinga, Wilson arranged for the task force to receive a special Maralinga allowance of 16 Australian shillings per day (1.6 in 1953 is equivalent to about <calculated amount> in recent years), and additional leave of two days per month. The British Government added a generous meal allowance of GBP £1 (3.2 in 1953 is equivalent to about <calculated amount> in recent years) per day, resulting in a diet of steak, ham, turkey, oysters and crayfish. In June, Beale flew in two planeloads of journalists, including Chapman Pincher and Hugh Buggy for a press conference. The task force completed all its work on 29 July, two days ahead of schedule, although KCG still had a few remaining tasks. By 1959, the Maralinga village would have accommodation for 750 people, with catering facilities that could cope with up to 1,600. There were laboratories and workshops, shops, a hospital, church, power station, post office, bank, library, cinema and swimming pool. There were also playing areas for tennis, Australian football, cricket and golf.

Комитет по безопасности испытаний атомного оружия

Лесли Мартин, научный советник Министерства обороны, не видел никаких препятствий для проведения предлагаемых испытаний, но рекомендовал, что в связи с возможностью регулярного проведения испытаний в Маралинге и растущей обеспокоенностью во всем мире по поводу радиоактивных выпадений от ядерных взрывов, следует создать постоянный орган для подтверждения безопасности испытаний. Это предложение было принято, и исполняющий обязанности секретаря отдела премьер-министра и кабинета министров Фредерик Чилтон предложил кандидатуры пяти ученых: Бутмента; Мартина; Эрнеста Титтертона из Австралийского национального университета в Канберре; Филипа Бакстера из Австралийской комиссии по атомной энергии; и Сесила Эдди из лаборатории рентгеновских лучей и радия Содружества. Бутмент, Мартин и Титтертон уже участвовали в качестве наблюдателей в испытаниях "Операция Мозаика" и "Операция Тотем". Министерство обороны выступало за комитет из трех человек, но Мензис полагал, что столь малый комитет не вызовет достаточного доверия у общественности, и одобрил всех пятерых. Важным упущением было отсутствие метеоролога, и позднее в состав комитета был включен Леонард Дуайер, директор Бюро метеорологии. Комитет по безопасности атомных испытаний (AWTSC) был официально сформирован 21 июля 1955 года.

Дела аборигенов

Мензис заявил парламенту, что "ни один мыслимый ущерб жизни, людям или имуществу не мог возникнуть в результате испытаний". Место Маралинга было населено аборигенами питжантжатжара и янкунитжатжара, для которых оно имело огромное духовное значение. Они жили охотой и собирательством, перемещаясь на большие расстояния между постоянными и полупостоянными стоянками группами по 25 человек, но собирались вместе по особым случаям. Строительство Трансавстралийской железной дороги в 1917 году нарушило их традиционные схемы передвижения. 4 ноября 1947 года Уолтер Макдугалл был назначен офицером патрульной службы по делам коренных народов в Вумере, с обязанностью обеспечивать, чтобы аборигены не пострадали от программы ракетных испытаний LRWE. Первоначально он был прикреплен к Департаменту общественных работ и жилищного строительства, но в мае 1949 года был переведен в Департамент снабжения. По мере увеличения дальности полета ракет, увеличивалась и дальность его патрулей: с 358 миль (576 км) в октябре 1949 года до 2166 миль (3486 км) в марте и апреле 1952 года. Макдугалл считал, что его положение не оценивается по достоинству его начальством, которое в течение трех лет не предоставило ему транспортное средство для личного пользования. По оценкам Макдугалла, в центральном австралийском резервате, простирающемся до границы с Западной Австралией, проживало около тысячи аборигенов. Он обнаружил, что они неохотно раскрывают важные сведения, такие как местонахождение водоемов и священных мест. Его главной заботой была их безопасность, и для этого ему нужно было удерживать их от полигона. Для этого он использовал три стратегии. Первая заключалась в устранении стимула посещать это место. Важным фактором, привлекающим людей, была доступность пайков в Оолдии и близлежащих миссиях, поэтому он распорядился об их закрытии. Миссия в Оолдии была закрыта в июне 1952 года, а резерват был отменен в феврале 1954 года. Жителей переселили в новое поселение Ялата, но многие ритуальные предметы были спрятаны и оставлены позади. Они предпочитали ландшафт пустыни, и многие покинули Ялату, чтобы вернуться на свои традиционные земли. Более успешной тактикой было запугивание. Говорили, что пустыня населена ванампи – опасными духами радужных змей, обитающими в выдувных отверстиях в этой местности. Шум ядерных испытаний приписывался ванампи, как и опасность радиации. Решение о создании метеостанции Джайлза в горах Роулинсон было осложняющим фактором, поскольку она находилась за пределами юрисдикции Макдугалла, прямо за границей в Западной Австралии, где правовая среда была иной, и аборигены там имели мало контактов с белыми людьми. Была создана еще одна должность патрульного офицера, наделенная полномочиями в соответствии с Законом о благосостоянии коренных жителей Западной Австралии 1954 года, которую занял выпускник Сиднейского университета Роберт Маколей.

Menzies told parliament that "no conceivable injury to life, men or property could emerge from the tests". The Maralinga site was inhabited by the Pitjantjatjara and Yankunytjatjara Aboriginal people, for whom it had a great spiritual significance. They lived through hunting and gathering activities, and moved over long distances between permanent and semi permanent locations in groups of about 25, but coming together for special occasions. The construction of the Trans Australian Railway in 1917 had disrupted their traditional patterns of movement. Walter MacDougall had been appointed the Native Patrol Officer at Woomera on 4 November 1947, with responsibility for ensuring that Aboriginal people were not harmed by the LRWE's rocket testing program. He was initially assigned to the Department of Works and Housing but was transferred to the Department of Supply in May 1949. As the range of the rockets increased, so too did the range of his patrols, from 358 mile (576 km) in October 1949 to 2166 mile (3486 km) in March and April 1952. MacDougall felt that his situation was not appreciated by his superiors, who did not supply him with a vehicle for his own use for three years. MacDougall estimated that about 1,000 Aboriginal people lived in the Central Australian reserve, which extended to the border with Western Australia. He found them reluctant to reveal important details such as the location of water holes and sacred sites. His first concern was for their safety, and for that he needed to keep them away from the test site. For this he employed three strategies. The first was to remove the incentive to go there. An important lure was the availability of rations at Ooldea and surrounding missions, so he had them closed. The Ooldea mission was closed in June 1952, and the reserve was revoked in February 1954. The inhabitants were moved to a new settlement at Yalata, but many ritual objects had been concealed and left behind. They preferred the landscape of the desert, and many left Yalata to return to their traditional lands. A more successful tactic was to frighten them. The desert was said to be inhabited by wanampi, dangerous rainbow serpent spirits that lived in blowholes in the area. The noise of the nuclear tests was attributed to wanampi, as were the dangers of radiation. The decision to establish the Giles Weather Station in the Rawlinson Ranges was a complicating factor because it was outside MacDougall's jurisdiction, being just across the border in Western Australia, where the legal environment was different, and the Aboriginal people there had little contact with white people. Another patrol officer position was created, one with powers under the 1954 Western Australian Native Welfare Act, which was filled by a Sydney University graduate, Robert Macaulay.

Планирование и цель

Операция "Буффало" была первой серией ядерных испытаний, проведенных в Маралинге, и самой крупной из когда-либо проведенных в Австралии. Планирование серии, первоначально под кодовым названием Theta, началось в середине 1954 года. Первоначально она была запланирована на апрель и май 1956 года, но была перенесена на сентябрь и октябрь, когда метеорологические условия были наиболее благоприятными. В конечном счете, все испытания на материковой Австралии проводились в это время года. План 1954 года для операции "Тета" предусматривал четыре испытания, каждое с различной целью. Первое ядерное оружие Великобритании, Blue Danube, было большим и громоздким, имея длину 24 фута (7 м) и ширину 5 футов (2 м), и весило, поэтому только бомбардировщики V Королевских ВВС (RAF) могли его нести. В ноябре 1953 года Королевские ВВС и Королевский флот выпустили оперативное требование OR.1127 для более мелкого, легкого оружия с аналогичной мощностью, которое могло бы переноситься на тактических самолетах. Второе требование к легкой бомбе возникло с решением британского правительства в июле 1954 года продолжить британскую программу водородной бомбы. Для водородных бомб в качестве первичного элемента требовалась атомная бомба, и одна из них была включена в конструкцию британской водородной бомбы, известной как Green Granite. В ответ Альдермастон разработал новую боеголовку под названием Red Beard, которая была вдвое меньше Blue Danube и весила одну пятую, в основном благодаря инновациям в конструкции сердечника, в частности использованию "воздушной линзы". Вместо того чтобы сердечник находился непосредственно внутри тампера, между ними был воздушный зазор, а сердечник подвешивался на тонких проводах. Это позволило тамперу набрать больше импульса, прежде чем ударить по сердечнику. Концепция была разработана Манхэттенским проектом в 1945 и 1946 годах и позволила уменьшить как размер сердечника, так и количество взрывчатых веществ, необходимых для его сжатия. Поэтому первым испытанием в повестке дня стал новый дизайн Red Beard. OR.1127 также указал требование, чтобы устройство имело переменную мощность, которую Альдермастон пытался достичь путем добавления небольшого количества термоядерного материала, процесс, известный как "усиление". В Маралинге была построена башня высотой 91 метр для испытаний оружия с усилением, на случай если не удастся вовремя произвести достаточное количество деутерида лития для испытаний Operation Mosaic G2. В итоге, он был доступен, и G2 пошел вперед, как и планировалось. Рассматривались различные испытания ядерного оружия, но только одно считалось достойным усилий – испытание взрыва на поверхности земли. Известно, что они производят больше радиоактивных осадков и меньший эффект, чем воздушные взрывы, и поэтому американцы избегали их, но такое испытание могло бы дать полезную информацию, которой Великобритания могла бы обменяться с ними. Поэтому в расписание включили испытание на поверхности земли. Четвертое испытание было оперативным. Хотя физический блок Blue Danube был протестирован, не было испытаний устройства в его оперативной форме, поэтому одно было включено в программу операции "Буффало". Межведомственный Исполнительный комитет по атомным испытаниям в Лондоне, возглавляемый генерал-лейтенантом сэром Фредериком Морганом, взял на себя ответственность как за операцию "Мозаика", так и за операцию "Буффало", действуя как Исполнительный орган "Мозаика" (Mosex) или "Буффало" (Buffalex) в зависимости от обстоятельств. Сэр Уильям Пенни был назначен научным директором операции "Буффало", а Рой Пилигрим, глава Отдела испытаний Альдермастона, был его заместителем. Групп-капитан Сесил (Джинджер) Уэйр был назначен командиром оперативной группы. Планирование было завершено к июню 1956 года. За исключением воздушного сброса, все испытания были запланированы на 07:00 по центральному стандартному времени. Присутствовало около 1350 человек, в том числе 200 ученых из Альдермастона и Харвелла, 70 из других британских ведомств, 50 канадцев и 30 австралийцев. В лагере будут находиться 500 военнослужащих RAF и RAAF, а также 250 военнослужащих австралийской армии для обеспечения работы лагеря. Наблюдателями будут политики, журналисты и шесть американских чиновников, включая генерал-майора Лейланда С. Странатана из проекта специального оружия вооруженных сил, Элвина С. Грейвса из научной лаборатории Лос-Аламоса, Фрэнка Х. Шелтона из лабораторий Sandia и бригадного генерала Джона Г. Шинкла с ракетного полигона White Sands.

Operation Buffalo was the first nuclear test series to be conducted at Maralinga, and the largest ever held in Australia. Planning for the series, initially codenamed Theta, began in mid 1954. It was initially scheduled for April and May 1956, but was pushed back to September and October, when meteorological conditions were most favourable. Ultimately all tests on the Australian mainland were conducted at this time of year. The 1954 plan for Operation Theta called for four tests, each with a different purpose. The UK's first nuclear weapon, Blue Danube, was large and cumbersome, being 24 feet (7 m) long and 5 feet (2 m) wide, and weighed , so only the Royal Air Force (RAF) V bombers could carry it. In November 1953, the RAF and Royal Navy issued an Operational Requirement, OR.1127, for a smaller, lighter weapon with similar yield that could be carried by tactical aircraft. A second requirement for a light weight bomb arose with the British Government's decision in July 1954 to proceed with a British hydrogen bomb programme. Hydrogen bombs required an atomic bomb as a primary, and one was incorporated in the British hydrogen bomb design, known as Green Granite. In response, Aldermaston developed a new warhead called Red Beard that was half the size of Blue Danube and weighed one fifth as much, mainly through innovation in the pit design, principally the use of an "air lens". Instead of the core being immediately inside the tamper, there was an air gap between them, with the core suspended on thin wires. This allowed the tamper to gain more momentum before striking the core. The concept had been developed by the Manhattan Project in 1945 and 1946, and permitted a reduction in both the size of the core and the amount of explosives required to compress it. The first test on the agenda was therefore of the new Red Beard design. OR.1127 also specified a requirement for the device to have variable yields, which Aldermaston attempted to achieve through the addition of small amounts of thermonuclear material, a process known as "boosting". A 300 feet (91 m) tower was built at Maralinga for a boosted weapon test in case sufficient lithium deuteride could not be produced in time for the Operation Mosaic G2 test. In the event, it was available, and G2 went ahead as scheduled. Various tests of the effects of nuclear weapons were considered, but only one thought to be worth the effort was a test of a ground burst. These were known to produce more fallout and less effect than air bursts, and had therefore been avoided by the Americans, but such a test might produce useful information that the UK might trade with them. A ground test was therefore included in the schedule. A fourth test was an operational test. While the physics package of Blue Danube had been tested, there had been no test of the device in its operational form, so one was included in the Operation Buffalo program. The interdepartmental Atomic Trials Executive in London, chaired by Lieutenant General Sir Frederick Morgan, assumed responsibility for both Operation Mosaic and Operation Buffalo, sitting as the Mosaic Executive (Mosex) or Buffalo Executive (Buffalex) as appropriate. Sir William Penney was appointed scientific director for Operation Buffalo, with Roy Pilgrim, the head of Aldermaston's Trials Division, as his deputy. Group Captain Cecil (Ginger) Weir was appointed Task Force Commander. Planning was completed by June 1956. Except for the air drop, all tests were scheduled for 07:00 Central Standard Time. About 1,350 personnel would be present, including 200 scientists from Aldermaston and Harwell, 70 from other UK departments, 50 Canadians and 30 Australians. There would be 500 RAF and RAAF personnel, and 250 Australian Army servicemen to run the camp. Observers would include politicians, journalists, and six American officials, including Major General Leland S. Stranathan from the Armed Forces Special Weapons Project, Alvin C. Graves from the Los Alamos Scientific Laboratory, Frank H. Shelton from Sandia Laboratories and Brigadier General John G. Shinkle from the White Sands Missile Range.

Тест 1: одно дерево

Первый тест, под кодовым названием «Одно дерево», представлял собой испытание «Красной бороды», установленной на башне, запланированное на 12 сентября. Это было главное испытание, на которое были приглашены представители СМИ. Бутмент, Дуайер, Мартин и Титтертон из AWTSC присутствовали, а Бил прибыл из Канберры с делегацией из 26 политиков, но погодные условия были неблагоприятными, и испытание пришлось отложить. Расписание было пересмотрено, чтобы предусмотреть проведение испытания утром (07:00) или вечером (17:00), и после нескольких дней неблагоприятной погоды оно было перенесено на 23 сентября. Политики вновь прибыли, но вернулись разочарованными. Это оказало сильное давление на Пенни. С одной стороны, если Маралинга будет использоваться в течение многих лет, то игнорировать опасения австралийцев относительно безопасности на раннем этапе было бы неразумно; с другой стороны, существовала острая необходимость испытать «Красную бороду» вовремя к предстоящей операции «Греппл» – испытанию британской водородной бомбы. Вопрос о том, что важнее – «Буффало» или «Греппл», обсуждался в Великобритании между Уиллисом Джексоном, который выступал за «Буффало», и Биллом Куком, который выступал за «Греппл». Точка зрения Джексона возобладала; «Греппл» был бы отложен, если это потребуется. Австралийские журналисты критиковали отмены. Поступали утверждения о том, что задержки привели к гибели скота, зараженного красноводкой, который ожидал судно, задерживавшееся из-за испытаний, и высказывались опасения по поводу стоимости задержек, оценивавшейся до 10 000 австралийских фунтов стерлингов за каждую отсрочку, а также относительно пригодности Маралинги в качестве испытательного полигона. Наконец, испытание было проведено в 17:00 27 сентября без участия политиков. Условия были подходящими, но «далеко не идеальными». Было бы предпочтительнее, если бы ветер был более южным и наблюдался больший сдвиг ветра на высоте выше 4572 м. Преобладающие условия означали, что схема выпадения будет длинной и узкой, и более концентрированной над ближайшим городом на ее пути – Кубер-Педи, расположенным в 197 милях (317 км). Некоторые наблюдатели были удивлены тем, что взрыв казался беззвучным; звуковая волна достигла их лишь через несколько секунд. Оценка мощности взрыва составила Облако поднялось до 37500 футов (11430 м), что значительно превышало ожидаемые значения. Примерно через восемь минут бомбардировщик из Канберры пролетел сквозь облако для сбора образцов. Вместе со вторичным облаком, сформировавшимся между , облако дрейфовало на восток. Основное облако пересекло восточное побережье около 11:00 28 сентября, за ним последовало вторичное облако между 12 и 18 часами спустя. Дождь 29 сентября принес осадки между Брисбеном (Квинсленд) и Лизмором (Новый Южный Уэльс).

The first test, codenamed One Tree, was a tower mounted test of Red Beard, scheduled for 12 September. This was the main test to which the media were invited. Butement, Dwyer, Martin and Titterton from the AWTSC were present, and Beale arrived from Canberra with a delegation of 26 politicians, but weather conditions were unfavourable, and the test had to be postponed. The schedule was revised to allow for a morning (07:00) or evening (17:00) test, and after a few days of unfavourable weather it was rescheduled for 23 September. Once again the politicians arrived but returned disappointed. This put Penney under great pressure. On the one hand, if Maralinga was to be used for many years then riding roughshod over Australian concerns about safety at an early date was inadvisable; on the other, there was the urgent need to test Red Beard in time for the upcoming Operation Grapple, the test of a British hydrogen bomb. Whether Buffalo or Grapple was more important was the subject of debate in the UK between Willis Jackson, who argued for Buffalo, and Bill Cook, who argued for Grapple. Jackson's view prevailed; Grapple would be postponed if need be. Australian journalists were critical of the cancellations. There were allegations that the delays had caused the deaths of cattle that had contracted Redwater fever while waiting for a ship that was delayed due to the tests, and there were concerns about the cost of delays, said to be up to AU £10,000 per postponement, and whether Maralinga was a suitable site after all. Finally, the test was carried out at 17:00 on 27 September without the politicians. Conditions were suitable but "by no means ideal". It would have been preferable if the wind had been more southerly, and there had been more wind shear above 15000 feet (4572 m). The prevailing conditions meant that the fallout pattern would be long and narrow, and more concentrated over the nearest town in its path, which was Coober Pedy, 197 mile (317 km) away. Some observers were surprised that the detonation seemed to be silent; the sound wave arrived a few seconds later. The yield was estimated at The cloud rose to 37500 feet (11430 m), much higher than expected. After about eight minutes, a Canberra bomber flew through the cloud to collect samples. Along with a secondary cloud that formed between , it drifted eastward. The main cloud crossed the east coast at about 11:00 on 28 September, followed by the secondary between 12 and 18 hours later. Rain on 29 September deposited some fallout between Brisbane in Queensland and Lismore in New South Wales.

Тест 2: Маркоо

Следующим испытанием было Marcoo, наземное испытание с использованием устройства Blue Danube с низкопотенциальным ядром. В надежде, что обмен результатами может способствовать более полному сотрудничеству, британская Объединенная штабная миссия в Вашингтоне, округ Колумбия, обсудила испытание с американцами, которые проявили достаточный интерес, чтобы предложить использование американского оборудования и персонала. Опасаясь раскрыть слишком много информации, британцы приняли только оборудование. Оружие опустили в бетонную яму. На этот раз погода была хорошей, но самолет, доставлявший Била и политиков, задержался из-за тумана в Канберре. Он прибыл в Мараллинг в 15:40, и их пришлось спешно доставить на смотровую площадку на холме "Обсервация". Бомба была взорвана точно по расписанию, в 16:30, с мощностью взрыва. Взрыв образовал кратер шириной 160 футов (49 м) и глубиной 40 футов (12 м). Радиоактивные осадки достигли восточного побережья через 25-30 часов после взрыва.

Тест 3: Змеевик

Kite был воздушным сбросом с использованием устройства Blue Danube с низкопотенциальным ядром, единственным воздушным сбросом, проведенным в ходе операции "Буффало". Изначально планировалось, что воздушный сброс станет последним испытанием операции "Буффало", но после выстрела "Маркоо" Пенни решил поменять местами два последних испытания, сделав воздушный сброс третьим. Этот сброс был самым сложным испытанием, поскольку в наихудшем сценарии могли выйти из строя радарные взрыватели, и бомба взорвалась бы при ударе о землю, что привело бы к сильному радиоактивному заражению. Поэтому Королевские ВВС провели серию тренировочных сбросов с использованием обычных взрывчатых бомб. В итоге, учитывая опасения AWTSC относительно опасности испытания, было заменено низкопотенциальное ядро Blue Danube с меньшим количеством делящегося материала, что снизило мощность до Титтертон и Дуайер присутствовали на испытании. 11 октября 1956 года самолет Valiant B.1 WZ366 из 49-й эскадрильи Королевских ВВС стал первым самолетом Королевских ВВС, сбросившим атомную бомбу. Бомба упала примерно слева и не долетела до цели, взорвавшись на высоте в 15:27. Мощность взрыва составила . Пилот, командир эскадрильи Эдвин Флавелл, и наводчик, лейтенант Эрик Стейси, были награждены крестом ВВС в новогодних наградах 1957 года. Радиоактивное загрязнение было минимальным. Образовалось два облака: нижнее на высоте около 7000 футов (2134 м), которое выпало всем своим радиоактивным материалом в пределах запретной зоны, и верхнее на высоте 12000 футов (3658 м), которое дало незначительное количество осадков над Южной Австралией, Викторией и Новым Южным Уэльсом.

Тест 4: отрыв

Последнее испытание, "Отступление", проводилось с использованием усовершенствованного устройства "Красная Борода". Выстрел был произведен с башни высотой 30 метров (100 футов). Вновь возникли задержки из-за неблагоприятных погодных условий, которые перенесли дату проведения с 18 на 22 октября. Взрыв был произведен в 00:05 22 октября, с примерной мощностью As. Как и в предыдущих испытаниях, радиоактивные осадки измерялись с помощью липкой бумаги, приборов для отбора проб воздуха, а также проб воды, взятых из дождевой воды и водохранилищ. На этот раз облако было отслежено с помощью самолета Douglas DC-4 авиакомпании Trans Australia Airlines (TAA), который был отклонен от своего маршрута. Облако поднялось на высоту 10 668 метров (35 000 футов), но вскоре рассеялось на большой территории между Дарвином (Северная Территория) и Ньюкаслом (Новый Южный Уэльс). Наибольший уровень радиации, зафиксированный наземной службой наблюдения, был зарегистрирован в Ингомаре (Южная Австралия), примерно в 306 километрах (190 милях) от места испытания.

Серия котят

Ядерное оружие использует нейтронный инициатор – источник нейтронов, способный генерировать всплеск нейтронов для «запуска» ядерной цепной реакции в оптимальный момент. Они работали за счет смешивания полония-210 и бериллия. Полоний-210 является альфа-излучателем с периодом полураспада 138 дней. Альфа-частицы, испускаемые полонием, вызывали эмиссию нейтронов бериллием. Испытания «Киттен» (Kitten) представляли собой эксперименты, проводившиеся в рамках разработки нейтронных инициаторов. Пять испытаний были проведены на площадке K на полигоне Эму-Филд, примерно в 13 км от полигона операции «Тотем» 26 и 30 сентября, а также 6, 14 и 17 октября 1953 года. В ходе этих экспериментов в окружающую среду было рассеяно около бериллия и полония-210. Большая часть загрязнения находилась в радиусе 12 метров, при этом некоторые обломки были разбросаны на расстояние до . Все загрязнения оставались в пределах ограниченной зоны. По результатам этих испытаний была разработана усовершенствованная конструкция инициатора, которая была меньше и проще, и ученые стремились ее испытать. Создание площадки в Великобритании позволило бы сэкономить время и деньги, хотя Омонд Солант предложил рассмотреть возможность использования площадки в Альберте (Канада). Рассматривалось использование полигона на острове Фолнесс, который AWRE использовала для испытаний обычных взрывчатых компонентов ядерного оружия, но 7 апреля 1954 года Лорд-президент Совета, маркиз Солсбери, сообщил Палате лордов, что на Фолнессе «не проводились и не будут проводиться ядерные взрывы, а также не будут проводиться эксперименты с продуктами деления или любыми другими опасными радиоактивными материалами». Хотя на Фолнессе эксперименты с радиоактивными материалами не проводились, в 1962 и 1963 годах там проводились эксперименты со взрывчатыми веществами и бериллием. Альтернативным вариантом был Уик (Шотландия). Загрязнение могло быть вынесено в море, но в целом место было не самым подходящим. Погода там обычно была влажной, а высокая влажность мешала работе экспериментального оборудования. Кроме того, хотя загрязнение по ветру было бы приемлемым, местные власти не могли быть уверены, что оно будет нулевым. Подполковник К. Стюарт отметил: «Я сомневаюсь, что владельцы поместий в Шотландии отнесутся к этому с большим одобрением. Они заинтересованы в фазанах и оленях в Шотландии». Сухая погода и изолированность Маралинги представляли собой лучший вариант. В декабрьской записке 1952 года, касающейся операции «Тотем», о незначительных испытаниях не упоминалось, и австралийские власти узнали о них только тогда, когда была запрошена австралийская помощь в подготовке площадки, но австралийское согласие было запрошено для всех последующих испытаний. Миссия Уилсона запросила, чтобы в дополнение к проведению крупных атомных испытаний Великобритания могла провести серию испытаний «Киттен» в рамках операции «Буффало». Австралийцы запросили подробности, и в ответ Альдермастон предоставил всесторонний отчет о «Масштабе и радиологических опасностях «Киттен» в феврале 1955 года. Он был передан Мартину для ознакомления. Он не увидел никаких проблем с предложенными испытаниями, и они были одобрены AWTSC. Площадка для испытаний «Киттен» была создана в Ная, к востоку от основного полигона Маралинга. Публичное объявление об испытаниях «Киттен» было сделано в Великобритании 25 февраля 1955 года, а в Австралии – на следующий день. В марте 1956 года в Ная было проведено шесть испытаний «Киттен». Впоследствии они стали регулярной частью программы испытаний: 21 испытание в 1957 году, 20 в 1959 году и 47 в 1960 и 1961 годах, после чего они были прекращены в связи с разработкой внешних нейтронных генераторов. Эксперименты «Киттен» в Ная рассеяли полония-210, бериллия и природного и обедненного урана.

Nuclear weapons use a neutron initiator, a neutron source capable of producing a burst of neutrons in order to "kick start" the nuclear chain reaction at the optimal moment. These worked by mixing polonium 210 and beryllium. Polonium 210 is an alpha particle emitter with a half life of 138 days. Alpha particles from the polonium caused the beryllium to emit neutrons. The Kitten trials were experiments conducted as part of the development of the neutron initiators. Five tests were conducted at the K site at Emu Field, about 8 mile (13 km) from the Operation Totem test site on 26 and 30 September and 6, 14 and 17 October 1953. These experiments dispersed about of beryllium and of polonium 210 into the surrounding area. Most of the contamination was within a 40 feet (12 m) radius, with some debris being thrown up to away. All contamination was within the restricted area. From these tests an improved initiator design emerged that was smaller and simpler, which the scientists were eager to test. A site in the UK would save time and money, although Omond Solandt raised the possibility of using one in Alberta in Canada. Consideration was given to using the range on Foulness Island, which was used by the AWRE for testing conventional explosive components of nuclear weapons, but on 7 April 1954 the Lord President of the Council, Marquess of Salisbury informed the House of Lords that at Foulness, "no nuclear explosions have been or will be made, nor will experiments be made with fission products or any other hazardous radioactive material." While no experiments were carried out at Foulness with radioactive material, experiments were conducted with explosives and beryllium in 1962 and 1963. An alternative considered was Wick in Scotland. Contamination there could be blown out to sea, but the site was otherwise far from ideal. The weather there was generally wet, and the high humidity would interfere with experimental apparatus. Moreover, although downwind contamination would be acceptable, the local authorities could not be reassured that it would be zero. Lieutenant Colonel K. Stewart noted that "I doubt if the people owning the estates in Scotland would look on that with very great favour. They are interested in pheasants and deer in Scotland." The dry weather and isolation of Maralinga provided a better option. The December 1952 aide mémoire covering Operation Totem made no mention of minor trials, and they came to the notice of Australian authorities only when Australian assistance was requested in preparing the site, but Australian concurrence was sought for all subsequent trials. The Wilson mission requested that in addition to conducting major atomic tests, the UK could conduct a series of Kitten trials as part of Operation Buffalo. The Australians asked for details, and in response Aldermaston provided a comprehensive report on The Scope and Radiological Hazards of Kittens in February 1955. This was referred to Martin for comment. He could see no issues with the proposed tests, and they were approved by the AWTSC. A Kitten test site was established at Naya, east of the main Maralinga range. A public announcement of the Kitten trials was issued in the UK on 25 February 1955 and in Australia the following day. Six Kitten tests were carried out at Naya in March 1956. Thereafter, they became a regular part of the testing program, with 21 more tests carried out in 1957, 20 in 1959, and 47 in 1960 and 1961, after which they were discontinued owing to the development of external neutron generators. Kitten experiments at Naya dispersed of polonium 210, of beryllium and of natural and depleted uranium.

Серия "Тим"

Эксперименты Тима были посвящены измерению степени сжатия сердечника ядерного оружия ударной волной от взрывчатого компонента. Прохождение ударной волны через конструкцию измерялось и регистрировалось с помощью детекторов и высокоскоростной съемки. В испытаниях Тима использовались реальные конструкции ядерного оружия, но сердечники из природного или обедненного урана, химически идентичного высокообогащенному, но не делящегося и лишь слабо радиоактивного. Они проводились с 1955 по 1963 год и включали 321 испытание с урановыми и бериллиевыми тамперами в районах Ная и Кули на Маралинге. Двенадцать испытаний Тима в районах TM100 и TM101 были посвящены изучению сжатия плутония. В ходе этих экспериментов использовались и рассеивались бериллий, природный уран, уран-238 и около 1,2 кг плутония на территории испытательных полигонов.

Серия для крыс

Испытания на крысах также изучали свойства ударных волн. Они преследовали те же цели, что и испытания Tims, и отличались лишь способом проведения измерений. Вместо внешних датчиков в испытаниях "Rat" использовался интенсивный, но кратковременный источник гамма-излучения размером с горошину, который помещался внутри установки. Рентгеновские детекторы регистрировали картину развития взрыва изнутри. В период с 1956 по 1960 год на полигоне Маралинга, в районах Ная и Добо, было проведено 125 испытаний "Rat". В испытаниях "Rat" использовались уран-238; скандий-46, бета- и гамма-излучатель с радиоактивным периодом полураспада 83,8 дня; полоний-210, с периодом полураспада 138 дней; и свинец-212, бета-излучатель с периодом полураспада 10,6 часа. Благодаря столь короткому периоду полураспада, эти вещества быстро распадались до пренебрежимо малых количеств.

Серия "Виксен"

Испытания Vixen включали проверку безопасности. Они были направлены на то, чтобы гарантировать, что ядро ядерного оружия не выйдет случайно в критическое состояние в случае пожара или непреднамеренной аварии. Эти испытания были сложными, поскольку успешный тест подвергал ядро воздействию высоких взрывчатых веществ в надежде, что оно просто разлетится, а не достигнет критичности. В ходе этих испытаний иногда происходил небольшой распад с выделением энергии, но в каждом случае он был меньше, чем энергия, выделяемая обычным взрывчатым компонентом оружия. Позиция британского правительства заключалась в том, что до тех пор, пока ядерный взрыв был меньше определенного порога, это не являлось нарушением Договора о частичном запрещении ядерных испытаний, который тогда обсуждался, однако о таком ограничении договориться не удалось. Хотя AWTSC могло определять, существуют ли проблемы общественного здравоохранения и безопасности, связанные с испытанием, оно не могло оценивать политические аспекты. Тем не менее, после некоторого рассмотрения австралийское правительство одобрило предлагаемую программу испытаний Vixen. В районе Вевак в Маралинге в период с 1959 по 1961 год было проведено около 31 испытания Vixen A, в ходе которых изучалось воздействие случайного пожара на ядерное оружие. В испытаниях было задействовано в общей сложности около 0,98 кг природного и обедненного урана, 0,98 кг плутония, из которых 0,58 кг было рассеяно, а также некоторое количество полония-210 и актиния-227. Для подъема приборов и отбора проб использовались воздушные шары. Существовало три типа экспериментов Vixen A: сгорание в бензиновом огне; сгорание в электрической печи; и рассеивание при детонации взрывчатых веществ ядерной бомбы. Испытания с бензиновым огнем проводились с использованием дымохода высотой 3 метра на бетонном основании и генерировали температуры в диапазоне от 0 до 100 °C для урана и бериллия и для плутония. Испытания в электрической печи использовались только для испытаний с ураном и включали температуры в диапазоне от … . Экспериментальные испытания Vixen B использовали взрывчатые вещества для подрыва ядерных боеголовок, содержащих плутоний, чтобы смоделировать последствия авиакатастрофы. В общей сложности двенадцать испытаний Vixen B были проведены на территории Таранаки в 1960, 1961 и 1963 годах, в результате чего она стала наиболее загрязненным участком в Маралинге. Испытания проводились на стальных конструкциях, известных как "перья". В ходе испытаний образовывались "струи расплавленного, горящего плутония, поднимающиеся на сотни футов в воздух". Повреждения "перьев" и их бетонных оснований оказались значительно больше, чем ожидалось, поэтому для каждого запуска использовалось новое "перо". После каждого испытания весь мусор захоранивался в близлежащих ямах. В конечном итоге было создано 21 яма, содержащая материал, загрязненный 20 кг плутония. Еще 2 кг плутония было рассеяно по испытательному полигону. Плутоний не представляет особой внешней опасности, поскольку он излучает альфа-частицы, которые останавливаются слоем воздуха или мертвыми клетками кожи на теле, и не является интенсивным источником излучения из-за его длительного периода полураспада – 24 000 лет. Он опасен при попадании внутрь организма, в худшем случае – при вдыхании и оседании в легких, поэтому крошечные частицы, часто являющиеся результатом таких взрывных испытаний, представляют наибольшую угрозу. Экстремальная биологическая стойкость радиоактивного загрязнения плутонием и угроза рака, вызванная альфа-излучением внутри организма, в совокупности определяют опасность плутония. Во время испытаний операции "Орлик" британское правительство заверило AWTSC в том, что приняты меры безопасности для предотвращения отрыва воздушных шаров. Однако два воздушных шара сорвались во время шквала 22 июля 1959 года. Один из них был впоследствии найден, а другой – нет. Была проведена комиссия по расследованию, но еще более неловкий инцидент произошел в ночь с 23 на 24 сентября 1960 года, когда семь из восьми шаров, готовящихся к экспериментам, сорвались с привязи во время грозы. Пять из них были обнаружены на полигоне 27 сентября, но два были потеряны и унесены ветром. Один был найден недалеко от Кобара в Новом Южном Уэльсе 24 сентября, а другой – в районе Хангерфорда в Новом Южном Уэльсе, который был обнаружен только 1 октября. Титтертон написал критическое письмо в AWRE. Стало ясно, что процедуры предотвращения отрыва воздушных шаров были недостаточными, а устройства саморазрушения – ненадежными.

Vixen trials involved safety testing. They were about assuring that the core of a nuclear weapon would not accidentally undergo criticality in the event of a fire or unintended crash. These were messy, for a successful test subjected the core to high explosives in the hope that it simply scatters rather than undergoes criticality. These tests sometimes involved some yield from fission, but in every case this was less than the yield from the weapon's conventional explosive component. The British Government's position was that so long as the nuclear explosion component was less than there was no violation of the Partial Nuclear Test Ban Treaty, which was then under discussion, but no such limit was agreed upon. While the AWTSC could determine whether there were public health and safety issues with a test, it could not assess whether there were political issues. However, after some consideration, the Australian Government did approve the proposed Vixen test program. Some 31 Vixen A trials were conducted in the Wewak area at Maralinga between 1959 and 1961 that investigated the effects of an accidental fire on a nuclear weapon, and involved a total of about of natural and depleted uranium, 0.98 kg of plutonium of which 0.58 kg was dispersed, of polonium 210 and of actinium 227. Balloons were used to carry instruments aloft and take samples. There were three types of Vixen A experiments: combustion in a petrol fire; combustion in an electric furnace; and dispersion by detonation of a nuclear bomb's high explosive components. The petrol fire tests were conducted using a chimney 11 feet (3 m) tall on a base, and generated temperatures ranging from for uranium and beryllium and for plutonium. The electric furnace tests were only used for tests with uranium, and involved temperatures ranging from
The Vixen B experimental tests used explosives to blow up nuclear warheads containing plutonium to simulate what would happen in an air crash. In total, twelve Vixen B were conducted at the Taranaki site in 1960, 1961 and 1963, resulting in it becoming the most contaminated site at Maralinga. The tests were conducted on steel structures known as feather beds. The tests produced "jets of molten, burning plutonium extending hundreds of feet into the air." The damage to the feather beds and their concrete stands was much greater than anticipated, and a new feather bed was used for each round. At the conclusion of each, all the debris was buried in nearby pits. Eventually there were 21 pits containing of material contaminated with 20 kg of plutonium. Another 2 kg of plutonium was scattered about the test site. Plutonium is not particularly dangerous externally as it emits alpha particles which are stopped by of air, or the dead layer of skin cells on the body, and is not a very intensive source of radiation, due to its long half life of 24,000 years. It is dangerous when it enters the body, in the worst case by breathing and lodging in the lungs, and therefore tiny particles, often the result of such explosion testing, are the worst threat. The extreme biological persistence of plutonium's radioactive contamination and the cancer threat posed by alpha radiation occurring internally together establish plutonium's dangers. During the Operation Antler trials, the British Government had given the AWTSC reassurances that safety measures were in place to prevent balloons from breaking loose. Despite this, two balloons broke free during a squall on 22 July 1959. One was subsequently recovered but the other was not. A board of inquiry was held, but an even more embarrassing incident occurred on the night of 23/24 September 1960, when seven of the eight balloons being readied for experiments broke free of their moorings during a thunderstorm. Five were recovered on the range on 27 September, but two were lost and drifted further afield, one being recovered near Cobar in New South Wales on 24 September and the other around Hungerford in New South Wales, which was not located until 1 October. Titterton wrote a critical letter to the AWRE. It was clear that the procedures to prevent balloon escapes had been inadequate and the self destruction devices were unreliable.

Осадки

В конце 1950-х годов исследования Хедли Марстона по поводу радиоактивных осадков от ядерных испытаний в Маралинге привели к ожесточенному конфликту между Марстоном и AWTSC, что стало одной из самых известных ссор в австралийской науке. Марстон возглавлял Отдел биологии и общего питания в CSIRO и был привлечен AWTSC для изучения концентрации йода-131 в щитовидных железах овец и крупного рогатого скота. В американском отчете 1954 года утверждалось, что опасности для здоровья населения нет, но AWTSC хотела иметь возможность отслеживать ситуацию в Австралии. Обследования начались до начала испытаний в Маралинге, чтобы установить исходный уровень. Результаты Марстона показали повышение уровня йода-131 в связи с операцией «Мозаика». Этого было недостаточно, чтобы представлять угрозу для здоровья населения – его результаты показали, что концентрация составляла около 1% от допустимого предела, – но это указывало на то, что радиоактивные осадки были более широко распространены, чем предполагалось изначально. Затем он попытался экстраполировать свои результаты на стронций-90, но достоверную оценку таким образом провести не удалось, и это было лишь спекуляцией. В 1961 году AWTSC опубликовала исследование, в котором кости умерших людей (особенно детей) сжигались до пепла, а затем измерялось содержание стронция-90. В исследовании было обнаружено повышение уровня стронция-90 в Австралии, но он составлял лишь четверть от уровня, зафиксированного в Великобритании. Хотя радиоактивные осадки от термоядерных испытаний операции «Grapple» 1958 года были обнаружены в Великобритании, в Австралии их не было зафиксировано.

Закрытие

Мараллинга была задумана как испытательный полигон, где крупные испытания могли проводиться ежегодно, но этого не произошло, и операция «Корнежник» стала последней крупной серией испытаний, проведенных там. Одной из причин было общественное мнение. Опрос 1952 года показал, что 58 процентов австралийцев поддерживали британские ядерные испытания в Австралии, в то время как против высказались лишь 29 процентов, но поддержка неуклонно снижалась, и к 1957 году лишь 37 процентов были «за», а 49 процентов – «против». Это не сулило ничего хорошего будущему Мараллинга в случае смены правительства, и федеральные выборы в Австралии в 1961 году сократили большинство Мензиса до одного места. Снижение австралийской поддержки испытаний было частью общемировой тенденции, которая привела к мораторию на ядерные испытания с ноября 1958 года по сентябрь 1961 года. Мараллинга стала ненужной, поскольку ограничение австралийского правительства на испытания термоядерного оружия привело к созданию испытательного полигона на острове Рождества, где такого ограничения не было, а преобладающие ветры разносили радиоактивные осадки. С подписанием в 1958 году Соглашения о взаимной обороне между США и Великобританией, Британия также получила доступ к испытательному полигону Невада, где 1 марта 1962 года было проведено первое крупное британское подземное испытание, однако не было уверенности, что Невада будет доступна в будущем. Договор о частичном запрещении ядерных испытаний 1963 года запретил атмосферные испытания, и на территории Мараллинга не было подходящего места для подземных испытаний; ближайший подходящий участок находился на землях аборигенов в 402 км (250 миль). После 1963 года Мараллинга была переведена на режим временного содержания, и хотя в 1966 году обсуждалась возможность проведения небольших испытаний, поскольку срок действия Меморандума о соглашениях 1956 года истекал в марте того же года, британское правительство решило не продлевать и не возобновлять соглашение. Официальный меморандум о прекращении действия Меморандума о соглашениях 1956 года был подписан 23 сентября 1967 года, а 21 декабря 1967 года Великобритания была освобождена от большинства обязательств и ответственности. В декабре 1968 года министр обороны отменил объявление Мараллинга запрещенной зоной в соответствии с Законом о обороне (специальных проектах) 1952 года. 31 августа 1972 года министр снабжения снял ограничения на большей части запретной зоны Мараллинга, оставив лишь полосу, которая стала частью новой запретной зоны Вумера.

Maralinga was conceived as a testing ground where major tests could be conducted annually, but this did not occur, and Operation Antler was the last major test series conducted there. One reason was public sentiment. A 1952 poll indicated that 58 per cent of Australians supported British nuclear testing in Australia, with only 29 per cent against, but support steadily declined, and by 1957 only 37 per cent were in favour, with 49 per cent opposed. This augured poorly for the future of Maralinga should there be a change of government, and the 1961 Australian federal election reduced Menzies' majority to just one seat. The decline in Australian support for testing was part of a worldwide trend that resulted in the moratorium on nuclear testing from November 1958 to September 1961. Maralinga was now redundant, as the Australian Government's restriction on testing thermonuclear weapons had led to the development of the Christmas Island test site, where there was no such restriction, and its favourable winds carried fallout away. With the 1958 US–UK Mutual Defence Agreement, Britain also gained access to the Nevada Test Site, where the first British major test took place underground on 1 March 1962, but there was no certainty that Nevada would be available in the future. The 1963 Partial Nuclear Test Ban Treaty banned atmospheric testing, and no site was located at the Maralinga Range for underground testing; the nearest suitable site was on Aboriginal land 250 mile (402 km) away. After 1963, Maralinga was placed on caretaker status, and although there was some discussion about conducting minor trials in 1966, as the 1956 Memorandum of Arrangements was due to expire in March of that year. The British Government decided that it would not seek to extend or renew the agreement. A formal memorandum on the termination of the 1956 Memorandum of Arrangements was signed on 23 September 1967, and the UK was released from most liabilities and responsibilities on 21 December 1967. In December 1968, the Minister for Defence revoked the declaration of Maralinga as a prohibited area under the Defence (Special Undertakings) Act 1952. On 31 August 1972, the Minister for Supply removed the restrictions on most of the Maralinga Prohibited Area, retaining only a strip that became part of the new Woomera Prohibited Area.

1963-64 очистка

Операции по очистке на территории Маралинга начались с операции "Чистка" в 1963 году и операции "Геркулес" в 1964 году. Эти операции были направлены на устранение основных опасностей, чтобы обеспечить доступ к испытательным полигонам. В 1967 году была проведена масштабная операция по очистке под кодовым названием "Брамби". Предпринимались попытки снизить концентрацию радиоактивных веществ путем перекапывания и перемешивания верхнего слоя почвы. Сильно загрязненная почва из Вейвака была захоронена в кратере Маркоо, а отвалы радиоактивных отходов были накрыты. Со временем короткоживущие изотопы распались, оставив плутоний с периодом полураспада в 24 100 лет как основную радиоактивную угрозу. В январе 1979 года правительство Великобритании согласилось на "возврат" извлекаемого плутония, захороненного в Маралинге.

Комитет 1984 года

В 1984 году министр по вопросам ресурсов и энергетики учредил Комитет Керра 15 мая 1984 года для изучения последствий британских ядерных испытаний в Австралии. Получив отчет и проведя консультации с Джоном Саймондсом, которому было поручено написать официальную историю британских ядерных испытаний, министр решил инициировать создание королевской комиссии для расследования этих испытаний. Королевская комиссия Макклелланда представила свой отчет в конце 1985 года и установила, что на многих полигонах Маралинга, особенно в Таранаки, сохраняется значительная радиационная опасность. Правительство Австралии приняло выводы королевской комиссии, но отклонило ее рекомендацию о создании комиссии по Маралинге, посчитав, что этим вопросом целесообразнее заниматься государственным ведомством, а не уполномоченным органом, и что правительство Великобритании должно полностью покрыть расходы на очистку территории. Вместо этого кабинет министров решил обратиться к правительству Великобритании с просьбой внести существенный вклад. Австралийские требования были направлены правительству Великобритании в 1991 году, и в июне 1993 года оно согласилось выделить 20 миллионов фунтов стерлингов в качестве добровольного взноса на работы по реабилитации территории.

2000 очистка

Для консультирования по вопросам реабилитации была создана Группа технической оценки (ГТК), и была начата гораздо более масштабная программа очистки. План отчета TAG был утвержден в 1991 году. Работы на объекте начались в 1996 году и были завершены в 2000 году стоимостью 108 миллионов долларов. В наиболее загрязненных районах почва и мусор были удалены с площади более чем в [вставить площадь] и захоронены в траншеях. Одиннадцать отвалов отходов также были обработаны методом витрификации in situ. Большая часть территории (приблизительно [вставить площадь]) была признана безопасной для неограниченного доступа, а приблизительно [вставить площадь] считается безопасной для доступа, но не для "постоянного проживания". Эффективность очистки неоднократно оспаривалась.

Влияние на людей

Один автор утверждает, что переселение коренного населения и лишение его доступа к традиционным землям "значительно способствовали социальной дезинтеграции, которая характеризует общину и по сей день. Вдыхание бензина, преступность среди несовершеннолетних, алкоголизм и хроническая напряженность между жителями и полицией Южной Австралии стали обыденностью". В 1994 году правительство Австралии достигло соглашения о компенсации с традиционными владельцами земель, народом Маралинга Тжарутья, в результате чего было выплачено 13,5 миллионов долларов в качестве урегулирования всех претензий, связанных с ядерными испытаниями. Исследование Департамента по делам ветеранов пришло к выводу, что "дозы, полученные австралийскими участниками, были незначительными. Только 2% участников получили дозу, превышающую текущий австралийский годовой предел для лиц, подвергающихся профессиональному облучению (20 мЗв)". Однако эти выводы оспариваются. Австралийским военнослужащим было приказано: неоднократно пролетать сквозь грибные облака после атомных взрывов, без какой-либо защиты; и маршировать к эпицентру взрыва сразу после детонации бомбы. Перенос радиоактивных частиц воздушными потоками привел к выпадению "радиоактивных осадков" на Брисбен и сельские районы Квинсленда. Исследование, проведенное в 1999 году для Британской ассоциации ветеранов ядерных испытаний, показало, что 30% ветеранов, участвовавших в испытаниях, умерли, в основном в возрасте около пятидесяти лет, от рака. В 2001 году исследовательница Сью Раббит Рофф из Университета Данди обнаружила документальные свидетельства того, что войскам было приказано бегать, ходить и ползать по территориям, загрязненным в результате испытаний "Буффало", в первые дни после взрывов; факт, который впоследствии признало британское правительство. Рофф заявила, что "это опровергает утверждение британского правительства о том, что они никогда не использовали людей в качестве подопытных кроликов в ядерных испытаниях в Австралии". Последующие австралийские правительства не выплачивали компенсации военнослужащим, заболевшим раком после облучения в Маралинге. Однако после решения Великобритании в 1988 году о компенсации своим военнослужащим, правительство Австралии договорилось о компенсации для ряда австралийских военнослужащих при двух конкретных заболеваниях: лейкемии (за исключением лимфатической лейкемии) и редком заболевании крови – множественной миеломе.

One author suggests that the resettlement of Aboriginal people and denial of access to their traditional lands "contributed significantly to the social disintegration which characterises the community to this day. Petrol sniffing, juvenile crime, alcoholism and chronic friction between residents and the South Australian police have become facts of life." In 1994, the Australian Government reached a compensation settlement with the traditional owners, Maralinga Tjarutja, which resulted in the payment of $13.5 million in settlement of all claims in relation to the nuclear testing. A Department of Veterans' Affairs study concluded that "the doses received by Australian participants were small. Only 2% of participants received more than the current Australian annual dose limit for occupationally exposed persons (20 mSv)." However, such findings are contested. Australian servicemen were ordered to: repeatedly fly through the mushroom clouds from atomic explosions, without protection; and to march into ground zero immediately after bomb detonation. Airborne drifts of radioactive material resulted in "radioactive rain" being dropped on Brisbane and Queensland country areas. A 1999 study for the British Nuclear Test Veterans Association found that 30 per cent of involved veterans had died, mostly in their fifties, from cancers. In 2001, Sue Rabbit Roff, a researcher from the University of Dundee, uncovered documentary evidence that troops had been ordered to run, walk and crawl across areas contaminated by the Buffalo tests in the days immediately following the detonations; a fact that the British Government later admitted. Roff stated that "it puts the lie to the British Government's claim that they never used humans for guinea pig type experiments in nuclear weapons trials in Australia." Successive Australian Governments failed to compensate servicemen who contracted cancers following exposure to radiation at Maralinga. However, after a British decision in 1988 to compensate its own servicemen, the Australian Government negotiated compensation for several Australian servicemen with two specific conditions, leukaemia (except lymphatic leukemia) and the rare blood disorder multiple myeloma.

Продолжающееся загрязнение

В 2021 году было обнаружено, что радиоактивные ("горячие") частицы сохраняются в почве, после того как международная многодисциплинарная группа ученых изучила результаты, полученные на устройстве в Университете Монаш, способном распиливать крошечные образцы лучом ионов высокой энергии шириной всего в один нанометр. Анализ результатов показал, что естественные процессы в пустынной среде могут приводить к медленному высвобождению плутония на протяжении длительного времени. Этот плутоний, вероятно, будет поглощаться дикими животными в районе Маралинга. Кроме того, радионуклиды, образовавшиеся в результате ядерных испытаний, были обнаружены на значительном расстоянии, вплоть до Мадагаскара, где в болотистых местностях зафиксированы повышенные уровни плутония-240 и плутония-239, происхождение которых связывают как с британскими ядерными испытаниями в Австралии, так и с французскими ядерными испытаниями во Французской Полинезии.

Освещение в СМИ

По словам Лиз Тинан из Университета Джеймса Кука, испытания в Маралинге стали ярким примером того, что может произойти, когда средства массовой информации не могут освещать деятельность, которую правительство пытается скрыть. Мараллинга была примером крайней секретности, но к концу 1970-х годов произошли заметные изменения в том, как австралийские СМИ освещали британские ядерные испытания. Появились предприимчивые журналисты-расследователи, информаторы, такие как Эйвон Хадсон, выступили с разоблачениями, а политический контроль усилился. Журналист-расследователь Брайан Тухи опубликовал серию статей в Австралийском финансовом обзоре в октябре 1978 года, основанных, в частности, на утечке материалов Кабинета министров. В июне 1993 года журналист журнала New Scientist Ян Андерсон написал статью под названием «Грязные дела Британии в Маралинге» и несколько связанных с ней статей. В них содержится подробный анализ последствий проекта «Виксен Б» и длительных переговоров между правительством Австралии и Великобританией об очистке Маралинги и распределении затрат на «безопасную изоляцию» радиоактивных отходов плутония. В 1993 году Андерсон получил две премии имени Майкла Дейли за свои статьи о Маралинге. Книга Алана Паркинсона «Мараллинга: сокрытие ядерных отходов Австралии» была опубликована в 2007 году. В ней он утверждал, что очистка Маралинги в конце 1990-х годов была скомпрометирована сокращением расходов и фактически заключалась в захоронении опасных радиоактивных отходов в неглубоких ямах. Он заявил, что «то, что было сделано в Маралинге, было дешевым и некачественным решением, которое не было бы принято на землях белых людей».

Искусство

В 1987 году Винни Бамара, жившая неподалеку от Маралинги, создала картину для плаката, протестующего против ядерных испытаний в Маралинге, для Австралийского совета по разоружению и миру в День Маралинги 1987 года. Плакат был выпущен журналом Common Ground Magazine при поддержке жителей общины Маралинга–Тьярутья. На изображении показан взрыв ядерной бомбы на землях Маралинги, а трое коренных жителей наблюдают за этим. Текст на плакате кратко описывает историю ядерных испытаний, проводимых британским правительством в Маралинге. Бетти Мафлер, нганкэри и художница, работающая в Iwantja Arts, родилась на Эму-Филд. Ей было около девяти лет, когда была взорвана первая бомба, и она потеряла нескольких членов семьи. Смерти и перемещения, вызванные испытаниями, вдохновили многие ее работы, а тема исцеления часто встречается в ее творчестве. В 2017 году она выиграла премию "Лучший начинающий художник" на Национальной премии искусства аборигенов и жителей островов Торресова пролива за одну из своих версий Ngangkaṟi Ngura (Исцеляющая земля). Другая работа с тем же названием, специально заказанная для сентябрьского выпуска Vogue в 2020 году, была представлена на выставке Know My Name в Национальной галерее Австралии. Пьеса "Карьерные вершины Маму" австралийских драматургов Тревора Джеймисона и Скотта Рэнклина была поставлена на Аделаидском фестивале в феврале-марте 2002 года. Пьеса рассказывает историю народа Тьюнтьюнтжара, жившего в пустынных районах Южной Австралии и Западной Австралии, и об их опыте, связанном с британскими ядерными испытаниями в Маралинге и на Эму-Филд. Старейшины племени рассказывают о том, как их выселяли с этих земель, а также о смерти и болезнях, постигших их народ, когда они попытались вернуться на свои загрязненные земли. Книга "Маралинга: История народа Анангу" (2009), написанная общинами Ялата и Оук-Вэлли совместно с Кристобель Маттингли, содержит информацию об истории и культуре региона, о противоречиях, связанных с испытаниями, и об изначальных владельцах этих земель. Эта книга, предназначенная для молодежи, была удостоена серебряной медали Почета в 2010 году Советом по детской литературе Австралии. События в Маралинге легли в основу романа "Маралинга" (2009) писательницы Джуди Нанн. Австралийский телесериал "Операция Буффало", вышедший на канале ABC в мае 2020 года, вдохновлен событиями британских ядерных испытаний в Маралинге. Сюжет не следует фактическим событиям, а сочетает в себе сатиру, фарс, ностальгию и драму, одновременно представляя исторические факты, напряженность между британским и австралийским правительствами и серьезное изображение обращения с коренным населением в этом районе. Screenhub Australia оценил сериал на 4,5 звезды, назвав его "превосходным документальным фильмом". Фильм показывает опыт народа Маралинга–Тьярутья, в котором старейшины "открывают перспективу глубокого времени и понимание места, которое вызывает уважение к священности обоих", поскольку их предки жили в этом районе на протяжении тысячелетий. Несмотря на пренебрежение к традиционным землям народа Маралинга–Тьярутья, проявленное британцами и австралийцами, участвовавшими в испытаниях, они продолжают бороться за свои права на заботу о теперь загрязненной земле.

In 1987 Winnie Bamara, who lived near Maralinga, produced a painting for a poster protesting nuclear testing at Maralinga, for the Australian Council for Disarmament and Peace for Maralinga Day, 1987 which was produced by Common Ground Magazine with the support of the people of the Maralinga–Tjarutja community. Her image shows a nuclear bomb exploding on the Maralinga lands as three Indigenous people stand watching, with text that briefly discusses the history of the British Government testing of nuclear bombs at Maralinga. Betty Muffler, ngangkari and artist who works at Iwantja Arts who was born at Emu Field, was about nine years old when the first bomb was detonated, and she lost several family members. Seeing the deaths and dislocation caused by the tests has inspired much of her artwork, and she has expressed healing as a recurrent theme in her work. She won "Best emerging artist" at the 2017 National Aboriginal and Torres Strait Islander Art Awards in 2017 with one of her iterations of Ngangkaṟi Ngura (Healing Country). Another work of the same title, specially commissioned for the September 2020 issue of Vogue, featured in the Know My Name exhibition at the National Gallery of Australia. The Career Highlights of the Mamu is an Australian play by Trevor Jamieson and Scott Rankin, performed at the Adelaide Festival in February–March 2002. The play tells the story of the Tjuntjuntjara Aboriginal people, who lived in the desert country of South Australia and Western Australia, and their experience with British nuclear testing at Maralinga and Emu Field. Tribal elders describe being moved out of the area, and the death and illness of their people when they attempted to return to their contaminated homelands. Maralinga: The Anangu Story (2009), by the Yalata & Oak Valley Communities with Christobel Mattingley, is an information book about the history and culture of the region, the controversy, and its original owners. Aimed at young people, the book was awarded a silver Honour medal in 2010 by the Children's Book Council of Australia. Judy Nunn used the events at Maralinga as a backdrop for her novel Maralinga (2009). Operation Buffalo, a May 2020 Australian television drama series screen on ABC, is inspired by the events of British nuclear tests at Maralinga. The story does not stick to factual events, but mixes satire, farce, nostalgia and drama, at the same time representing aspects of historical fact, the tensions between the British and Australian governments and a serious depiction of the treatment of the Aboriginal people in the area. Screenhub Australia gave it 4.5 stars, calling it an "excellent documentary". The film shows the experiences of the Maralinga Tjarutja people, in which the elders "reveal a perspective of deep time and an understanding of place that generates respect for the sacredness of both", their ancestors having lived in the area for millennia. Despite the disregard for the traditional homelands of the Maralinga Tjarutja shown by the British and Australians involved in the testing, they have continued to fight for their rights to look after the now contaminated land.

Музыка

Австралийская рок-группа Midnight Oil записала песню об испытаниях под названием "Maralinga" на своем альбоме 1982 года 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1. Песня Пола Келли "Maralinga (Rainy Land)" посвящена последствиям британских ядерных испытаний для народа Маралинга Тжарутья. "After Maralinga" британской группы Latin Quarter рассказывает о последствиях этих испытаний. Австралийская певица и автор песен Келли Чейз выпустила песню "Children of the Dust" в 2021 году, она использовалась в подкасте History Detective, сезон 1, эпизод 4 "Ядерные испытания в Маралинге". Песня "Birthright" с альбома 1989 года Anderson Bruford Wakeman Howe также посвящена этим испытаниям. В сопроводительной документации к альбому говорится: "В 1954 году британское правительство, стремясь сохранить баланс сил между Востоком и Западом, провело первый взрыв атомной бомбы в Вумере. В то время им не удалось связаться со всеми представителями коренного населения. Коренные жители до сих пор называют этот день 'днем облака'".