Изабель Эберхардт: Жизнь и судьба швейцарской исследовательницы.

Введение

Фильм 1991 года
Швейцарский исследователь и писатель

Изабел Вильгельмина Мари Эберхардт (17 февраля 1877 – 21 октября 1904) была швейцарским исследователем и автором. В подростковом возрасте Эберхардт, получившая образование от отца в Швейцарии, публиковала рассказы под мужским псевдонимом. Она увлеклась Северной Африкой и считалась знатоком этого региона, несмотря на то, что узнавала о нем лишь по переписке. После приглашения фотографа Луи Дэвида Эберхардт переехала в Алжир в мае 1897 года. Она стала одеваться как мужчина и приняла ислам, в итоге взяв имя Си Махмуд Саади. Необычное поведение Эберхардт сделало ее изгоем среди европейских поселенцев в Алжире и французской администрации. Принятие Эберхардт в орден Кадирия убедило французскую администрацию в том, что она шпионка или подстрекательница. Вскоре после этого на нее было совершено покушение. В 1901 году французская администрация приказала ей покинуть Алжир, но в следующем году ей разрешили вернуться после замужества с ее спутником, алжирским солдатом Слиманом Энни. По возвращении Эберхардт писала для газеты, издаваемой Виктором Баррукандом, и работала на генерала Юбера Лиоте. В 1904 году, в возрасте 27 лет, она погибла во время внезапного наводнения в Айне-Сефре. В 1906 году Баррукан начал публиковать ее оставшиеся рукописи, которые получили высокую оценку критиков. После смерти ее стали считать сторонницей деколонизации, и в ее честь названы улицы в Бешаре и Алжире. Жизнь Эберхардт легла в основу нескольких произведений, включая фильм 1991 года «Изабел Эберхардт» и оперу 2012 года «Песня из бури: Жизнь и смерть Изабел Эберхардт».

Ранняя жизнь и семейное происхождение

Эберхардт родилась в Женеве, Швейцария, в семье Александра Трофимовского и Натали Мордер (урождённой Эберхардт). Трофимовский был армянским анархистом, репетитором и бывшим православным священником, ставшим атеистом, а Натали — незаконнорожденной дочерью немецкого лютеранина из среднего класса и русского еврея. Натали считалась частью русской аристократии, поэтому её внебрачное происхождение, вероятно, держалось в секрете. Она вышла замуж за вдовца Павла деМурдера, русского генерала, на сорок лет старше её, который нанял Трофимовского для обучения их детей: Николаса, Натали и Владимира. Около 1871 года Натали забрала детей и ушла от мужа к Трофимовскому, который оставил свою жену и семью. Они покинули Россию, побыли в Турции, а затем в Италии, прежде чем осесть в Женеве. Около 1872 года Натали родила Августина; деМурдер, приехавший в Швейцарию в безуспешной попытке примириться с Натали, признал сына и разрешил ему носить свою фамилию, но старшие дети считали, что отцом был Трофимовский. Генерал деМурдер умер несколько месяцев спустя, но, несмотря на разлуку, распорядился выплачивать Натали значительный регулярный доход из своего состояния. Семья осталась в Швейцарии. Через четыре года родилась Эберхардт, и она была зарегистрирована как незаконнорожденная дочь Натали. Биограф Франсуаза д’Эобонн предположила, что биологическим отцом Эберхардт был поэт Артур Рембо, находившийся в то время в Швейцарии. Другие историки считают это маловероятным и полагают, что отцом был Трофимовский, отмечая, что Натали и Трофимовский редко расставались, рождение Эберхардт не повлияло негативно на их отношения, и что Эберхардт была любимым ребёнком Трофимовского. Биограф Сесили Макворт предположила, что внебрачное происхождение Эберхардт было связано с нигилистическими убеждениями Трофимовского, отвергавшими традиционные представления о семье. Эберхардт получила хорошее образование; вместе с другими детьми в семье она обучалась дома под руководством Трофимовского. Она свободно владела французским, русским, немецким и итальянским языками. Причины терпимости её арабских спутников к её образу жизни обсуждались биографами. По словам Макворт, «деликатная учтивость арабов» заставляла их относиться к Эберхардт как к мужчине, поскольку она хотела жить как мужчина. Поведение Эберхардт сделало её изгоем среди французских поселенцев и колониальной администрации, которые внимательно за ней следили. Не находя объяснения тому, почему женщина предпочла бы компанию бедных арабов своим соотечественникам-европейцам, они пришли к выводу, что она должна быть английским агентом, посланным для разжигания недовольства против французов. Эберхардт начала писать рассказы, в том числе первый черновик романа «Тримардеур». Её рассказ «Ясмина» о молодой бедуинке, влюблённой во французского офицера и «трагедии, которую приносит в её жизнь эта невозможная любовь», был опубликован в местной французской газете. Её мать, страдавшая сердечными заболеваниями, умерла в ноябре 1897 года от сердечного приступа и была похоронена под именем Фатма Маннубия. Эберхардт была безутешна. Трофимовский, которого вызвали, когда здоровье его партнёрши ухудшилось, но прибыл уже после её смерти, не проявил к Эберхардт никакого сочувствия. Когда она сказала ему, что отчаянно хочет умереть и воссоединиться с матерью, он спокойно предложил ей свой револьвер, от которого она отказалась.

Eberhardt was born in Geneva, Switzerland, to Alexandre Trophimowsky and Nathalie Moerder (née Eberhardt). Trophimowsky was an Armenian anarchist, tutor, and former Orthodox priest turned atheist, and Nathalie was the illegitimate daughter of a middle class Lutheran German and a Russian Jew. Nathalie was considered to be part of the Russian aristocracy, meaning her illegitimacy was probably kept secret. She married widower Pavel deMoerder, a Russian general forty years her senior, who hired Trophimowsky to tutor their children Nicolas, Nathalie, and Vladimir. Around 1871 Nathalie took the children and left her husband for Trophimowsky, who had abandoned his own wife and family. They left Russia, staying in Turkey and then Italy before settling in Geneva. Around 1872 Nathalie gave birth to Augustin; deMoerder, who came to Switzerland in a failed attempt to reconcile with Nathalie, accepted the son as his own and allowed him to have his surname, but the boy's older siblings believed that Trophimowsky was the father. General deMoerder died several months later, and despite their separation had arranged for his estate to pay Nathalie a considerable regular income. The family remained in Switzerland. Four years later Eberhardt was born, and was registered as Nathalie's illegitimate daughter. Biographer Françoise d'Eaubonne speculated that Eberhardt's biological father was the poet Arthur Rimbaud, who had been in Switzerland at the time. Other historians consider this unlikely and find it more likely that Trophimowsky was the father, noting that Nathalie and Trophimowsky were rarely apart, that Eberhardt's birth did not impact negatively on their partnership, and that Eberhardt was Trophimowsky's favourite child. Biographer Cecily Mackworth speculated that Eberhardt's illegitimacy was due to Trophimowsky's nihilist beliefs, which rejected traditional concepts of family. Eberhardt was well educated; along with the other children in the family, she was home schooled by Trophimowsky. She was fluent in French, spoke Russian, German and Italian, The reason for her Arabic companions' tolerance of her lifestyle has been debated by biographers. According to Mackworth, the "delicate courtesy of the Arabs" led them to treat Eberhardt as a man because she wished to live as one. Eberhardt's behaviour made her an outcast with the French settlers and the colonial administration, who watched her closely. Seeing no reason why a woman would choose the company of impoverished Arabs over her fellow Europeans, they eventually concluded she must be an English agent, sent to stir up resentment towards the French. Eberhardt began to write stories, including the first draft of her novel Trimardeur Her story Yasmina, about a young Bedouin woman who falls in love with a French officer and the "tragedy this impossible love brings into her life", was published in a local French newspaper. Her mother, who had been suffering from heart problems, died in November 1897 of a heart attack, and was buried under the name of Fatma Mannoubia. Eberhardt was grief stricken. Trophimowsky, who had been summoned when his partner's health had deteriorated but arrived after her death, showed no sympathy towards Eberhardt. When she told him she desperately wanted to die and rejoin her mother, he responded by calmly offering her his revolver, which she declined.

Путешествия в Европу

Эберхардт расточительно тратила деньги в Алжире и быстро исчерпала средства, оставленные ей матерью; она часто проводила несколько дней в опиумных притонах. Августин, уволенный из Иностранного легиона по состоянию здоровья, вернулся в Женеву вместе с Эберхардт в начале 1899 года. Они обнаружили, что Трофимовский тяжело болен, страдает от рака горла и потрясен смертью матери Эберхардт и Владимира, покончившего с собой в прошлом году. Эберхардт ухаживала за отцом, сближаясь с ним. Она также завязала роман и обручилась с Ризой Беем, армянским дипломатом, с которым была дружна и, возможно, состояла в любовных отношениях, когда ей было семнадцать лет. Хотя Трофимовский одобрил помолвку, отношения вскоре прекратились. Историк Лесли Бланш объясняет разрыв отношений тем, что Бея перевели в Стокгольм. Трофимовский умер в мае. Бланш связывает смерть с передозировкой хлоралом, с помощью которой Эберхардт, возможно, намеренно усыпила его. Эберхардт намеревалась продать виллу, однако законная жена Трофимовского возражала против исполнения завещания. После нескольких недель юридических споров Эберхардт заложила имущество и на первом же доступном корабле вернулась в Африку. Потеряв обоих родителей, она чувствовала себя свободной от человеческих привязанностей и способной жить как странница. Эберхардт отказалась от материнской фамилии и назвала себя Си Махмуд Саади. Она начала носить исключительно мужскую одежду и приобрела мужественный облик, говорить и писать как мужчина. Эберхардт вела себя как арабский мужчина, бросая вызов гендерным и расовым нормам. На вопрос, почему она одевается как арабский мужчина, она неизменно отвечала: "Я не могу поступить иначе". Через несколько месяцев деньги Эберхардт закончились, и она вернулась в Женеву, чтобы продать виллу; из-за юридических проблем денег почти не осталось. По совету друга она отправилась в Париж, чтобы стать писателем, но не добилась успеха. В Париже Эберхардт встретила вдову маркиза де Мореса. Хотя, по слухам, де Морес был убит туарегами в Сахаре, никто не был арестован. Когда вдова узнала, что Эберхардт знакома с районом, где погиб де Морес, она наняла ее для расследования его убийства. Эта работа была выгодна Эберхардт, которая была нищей и мечтала вернуться в Сахару. В июле 1900 года она вернулась в Алжир и поселилась в Эль-Уэде. По словам эксперта по Сахаре Р. В. К. Бодли, Эберхардт не приложила особых усилий для расследования смерти де Мореса; Бодли полагал, что это было связано с нежеланием французов сотрудничать в расследовании и фатализмом Эберхардт, а не с преднамеренной нечестностью. Вдова де Мореса в конце концов узнала о безрезультатном расследовании Эберхардт и прекратила ее финансирование. Эберхардт подружилась с местными жителями и познакомилась со Слиманом Эни, нестроевым офицером спахи. Они полюбили друг друга и вскоре стали жить вместе открыто. Это отчуждило Эберхардт от французских властей, которые уже были возмущены ее образом жизни. Во время своих путешествий она вступила в контакт с суфийским орденом Кадирия. Орденом руководил Хусейн бен Брахим, который был настолько впечатлен знаниями Эберхардт об исламе и ее страстью к нему, что без обычного формального экзамена посвятил ее в свою дзавию. Это убедило французские власти в том, что она шпион или подстрекатель, и они внесли ее в широко распространенный черный список. Французы перевели Эни в полк спахи в Батну, возможно, чтобы наказать Эберхардт (которой они не могли причинить прямой вред). Слишком бедной, чтобы сопровождать его в Батну, Эберхардт отправилась на встречу Кадирии в Бехиме в конце января 1901 года, где надеялась попросить Си Лахми, марабута, о финансовой помощи. В ожидании начала собрания на нее напал мужчина с саблей, нанеся поверхностное ранение в голову и глубокий порез в левую руку. Нападавший, Абдалла бен Мохаммед, был обезврежен другими и арестован. На вопрос, почему он пытался убить Эберхардт, он лишь повторял: "Так угодно было Богу; так угодно Богу и сейчас". Эберхардт подозревала, что он был наемным убийцей, нанятым французскими властями. Другие приписывают нападение Си Лахми; Эберхардт была его любовницей, которой он надоел, и предполагается, что он одновременно пытался от нее избавиться и переложить вину за нападение на соперничающее племя. На следующий день ее доставили в военный госпиталь в Эль-Уэде. После выздоровления Эберхардт в конце февраля присоединилась к Эни, получив средства от членов Кадирии, которые считали ее выживание чудом. Проведя два месяца в Батне с Эни, французы приказали ей покинуть Северную Африку без объяснения причин; как иммигрантке, ей не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Эни попросил разрешения у своих военных начальников жениться на Эберхардт (что позволило бы ей остаться), но его просьба была отклонена. В начале мая 1901 года она отправилась во Францию, остановившись у Августина и его жены и дочери в Марселе. В середине июня ее вызвали в Константину для дачи показаний на суде над ее нападавшим, который подтвердил свое заявление о том, что Бог приказал ему убить Эберхардт, выразив при этом сожаление по ее поводу. Эберхардт сказала, что не держит зла на Абдаллу, прощает его и надеется, что его не накажут. Абдалла получил пожизненное заключение, хотя прокурор просил смертной казни. После окончания суда Эберхардт снова приказали покинуть страну. Она вернулась к Августину, работая с ним (замаскировавшись под мужчину) грузчиком в доках. Семья Эберхардт и Августина жила в ужасающей бедности. Здоровье Эберхардт ухудшилось, и она неоднократно страдала от лихорадок. Она пыталась покончить с собой, находясь в Марселе, одной из нескольких попыток, которые она предприняла на протяжении своей жизни. В это время Эберхардт продолжала писать, работая над несколькими проектами, включая свой роман "Тримардер". Друг Эберхардт дал ей рекомендательное письмо драматургу Эжену Бриё, который выступал против французского правления в Северной Африке и поддерживал эмансипацию арабов. Он прислал ей аванс в несколько сотен франков и попытался опубликовать ее рассказы, но не смог найти издателя, готового публиковать произведения, поддерживающие арабов. Эберхардт, не унывая, продолжала писать; ее моральный дух поднялся, когда Эни был переведен в полк спахи недалеко от Марселя в конце августа для завершения последних месяцев службы. Ему не требовалось разрешения у своих военных начальников, чтобы жениться во Франции, и он и Эберхардт поженились в октябре 1901 года. Незадолго до свадьбы Эберхардт и Августин получили известие о том, что поместье Трофимовского наконец было продано, однако из-за растущих судебных издержек им не осталось денег в наследство. С этой новостью Эберхардт отказалась от всякой надежды на финансово обеспеченное будущее. В феврале 1902 года Эни был уволен в запас, и пара вернулась в Бон, чтобы жить с его семьей.

Eberhardt spent her money recklessly in Algiers, and quickly exhausted the funds left to her by her mother; she would often spend several days at a time in kief dens. Augustin, ejected from the Foreign Legion due to his health, returned to Geneva alongside Eberhardt in early 1899. They found Trophimowsky in poor health, suffering from throat cancer and traumatised by the loss of Eberhardt's mother and Vladimir, who had committed suicide the previous year. Eberhardt nursed her father, growing closer to him. She also commenced a relationship and became engaged to Riza Bey, an Armenian diplomat with whom she had been friends and possibly lovers when she was seventeen. Though Trophimowsky approved of the engagement, the relationship soon ended. Historian Lesley Blanch attributes the relationship's downfall to Bey being assigned to Stockholm. Trophimowsky died in May. Blanch attributes the death to a chloral overdose, with which Eberhardt may have intentionally euthanised him. Eberhardt intended to sell the villa, although Trophimowsky's legitimate wife opposed the execution of the will. After several weeks of legal contentions, Eberhardt mortgaged the property and returned to Africa on the first available ship. With both parents dead, she considered herself free of human attachments and able to live as a vagabond. Eberhardt relinquished her mother's name, and called herself Si Mahmoud Saadi. She began wearing male clothing exclusively and developed a masculine personality, speaking and writing as a man. Eberhardt behaved like an Arab man, challenging gender and racial norms. Asked why she dressed as an Arab man, she invariably replied: "It is impossible for me to do otherwise." A few months later, Eberhardt's money ran low, and she returned to Geneva to sell the villa; due to the legal troubles there was little to no money available. Encouraged by a friend, she went to Paris to become a writer but had little success. While in Paris Eberhardt met the widow of Marquis de Morès. Although deMorès had been reportedly murdered by Tuareg tribesmen in the Sahara, no one had been arrested. When his widow learned that Eberhardt was familiar with the area where deMorès died, she hired her to investigate his murder. The job benefited Eberhardt, who was destitute and longed to return to the Sahara. She returned to Algeria in July 1900, settling in El Oued. According to Sahara expert R. V. C. Bodley, Eberhardt made little effort to investigate deMorès' death; Bodley considered this due to a combination of the unwillingness of the French to co operate in an investigation and Eberhardt's fatalism rather than deliberate dishonesty. Word eventually got back to the deMorès widow about Eberhardt's lackluster investigation, and she subsequently cut off her funding. Eberhardt made friends in the area and met Slimane Ehnni, a non commissioned officer in the spahis. They fell in love, and eventually lived together openly. This alienated Eberhardt from the French authorities, who were already outraged by her lifestyle. During her travels she made contact with the Qadiriyya, a Sufi order. The order was led by Hussein benBrahim, who was so impressed with Eberhardt's knowledge of (and passion for) Islam that he initiated her into his zawiya without the usual formal examination. This convinced the French authorities that she was a spy or an agitator, and they placed her on a widely circulated blacklist. The French transferred Ehnni to the spahi regiment at Batna, possibly to punish Eberhardt (whom they could not harm directly). Too poor to accompany him to Batna, Eberhardt traveled to a Qadiriyya meeting in Behima in late January 1901 where she hoped to ask SiLachmi, a marabout, for financial assistance. While waiting for the meeting to begin she was attacked by a man with a sabre, receiving a superficial wound to her head and a deep cut to her left arm. Her attacker, Abdallah ben Mohammed, was overpowered by others and arrested. When asked why he had tried to kill Eberhardt he only repeated "God wished it; God still wishes it." Eberhardt suspected that he was an assassin hired by the French authorities. Others attribute the attack to SiLachmi; Eberhardt was his mistress, whom he had grown tired of, and it is speculated he was simultaneously trying to get rid of her and pin the blame for the attack on a rival tribe. She was brought to the military hospital at ElOued the following day. After Eberhardt recovered in late February, she joined Ehnni with funds from members of the Qadiriyya who regarded her survival as a miracle. After spending two months in Batna with Ehnni, the French ordered her to leave North Africa without explanation; as an immigrant, she had no choice but to comply. Ehnni requested permission from his military superiors to marry Eberhardt (which would have enabled her to stay), but his request was denied. She traveled to France in early May 1901, staying with Augustin and his wife and daughter in Marseille. In mid June she was summoned back to Constantine to give evidence at the trial of her attacker, who maintained his statement that God had ordered him to kill Eberhardt, though expressed remorse towards her. Eberhardt said that she bore no grudge against Abdallah, forgave him, and hoped that he would not be punished. Abdallah received life imprisonment although the prosecutor had asked for the death penalty. When the trial ended, Eberhardt was again ordered to leave the country. She returned to live with Augustin, working with him (disguised as a man) as a dock labourer. Eberhardt and Augustin's family lived in appalling poverty. Eberhardt's health deteriorated, and she repeatedly suffered from fevers. She attempted suicide while in Marseille, one of several attempts she would make over the course of her life. Eberhardt continued to write during this time, working on several projects including her novel Trimardeur. A friend of Eberhardt's gave her a letter of introduction to playwright Eugène Brieux, who opposed French rule in North Africa and supported Arab emancipation. He sent her a several hundred franc advance and tried to have her stories published, but could not find anyone willing to publish pro Arab writing. Eberhardt, unfazed, continued writing; her morale lifted when Ehnni was transferred to a spahi regiment near Marseille in late August to complete his final months of service. He did not require permission from his military superiors to marry in France, and he and Eberhardt were married in October 1901. Shortly before the wedding, Eberhardt and Augustin received the news that Trophimowsky's estate had finally been sold, though due to the mounting legal costs there was no money left for them to inherit. With this news, Eberhardt abandoned any hope of having a financially secure future. In February 1902 Ehnni was discharged, and the couple returned to Bône to live with his family.

Поздние годы и смерть

После короткого времени, проведенного с семьей Эмни, супруги переехали в Алжир. Эберхардт разочаровалась в Энни, чьей единственной амбицией после ухода из армии, казалось, было найти неквалифицированную работу, позволяющую ему жить относительно комфортно. Она усилила свои усилия как писатель, и несколько ее рассказов были опубликованы в местной прессе. В марте 1902 года она приняла предложение о работе от издателя газеты «Аль-Ахбар» Виктора Барруканда. Эберхардт стала постоянным сотрудником газеты; «Тримардер» начал публиковаться в виде фельетона в августе 1903 года. Барруканд и Эберхардт подружились, хотя Барруканда часто разочаровывала рабочая этика его новой сотрудницы. Статьи Эберхардт поступали нерегулярно, поскольку она писала только тогда, когда ей этого хотелось. Работа оплачивалась плохо, но имела много преимуществ. Благодаря связям Барруканда Эберхардт получила доступ к знаменитой завия Лаллы Зайнаб. Эберхардт высоко отзывалась о времени, проведенном с Зайнаб, хотя никогда не раскрывала, о чем они беседовали; эта встреча вызвала обеспокоенность французских властей. Эберхардт и Энни переехали в Тенес в июле 1902 года, после того как Энни получил там работу переводчиком. Эберхардт была совершенно не умела обращаться с деньгами, сразу тратя все полученное на табак, книги и подарки друзьям, а также закладывая свои скудные вещи или прося в долг, когда понимала, что денег на еду не осталось. Такое поведение делало ее еще более изгоем среди других европейских жителей города. Эберхардт часто уезжала на несколько недель, по вызову Барруканда в Алжир или по заданию. Ей была поручена постоянная рубрика в его газете, где она писала о жизни и обычаях бедуинских племен. Здоровье Энни и Эберхардт ухудшалось, Эберхардт регулярно страдала от приступов малярии. Вероятно, она также была заражена сифилисом. Барруканд отправил Эберхардт освещать последствия битвы при Эль-Мунгаре 2 сентября 1903 года. Она оставалась с солдатами Французского Иностранного легиона и встретилась с Хьюбертом Лиоте, французским генералом, командующим Ораном, в его штабе. Эберхардт и Лиоте подружились, и благодаря ее знаниям ислама и арабского языка она стала связующим звеном между ним и местными арабами. Хотя Эберхардт никогда не переставала протестовать против любых репрессивных действий французской администрации, она считала, что подход Лиоте, основанный на дипломатии, а не на военной силе, принесет мир в регион. Хотя детали неясны, общепринято, что Эберхардт также занималась шпионажем для Лиоте. Обеспокоенный влиятельным марабутом в Атласских горах, Лиоте отправил ее на встречу с ним в 1904 году. В завия марабута Эберхардт ослабла из-за лихорадки. Она вернулась в Айн-Сефру и лечилась в военном госпитале. Она покинула больницу против совета врачей и попросила Энни, с которым она не виделась несколько месяцев, присоединиться к ней. Воссоединившись 20 октября 1904 года, они арендовали небольшой глинобитный дом. На следующий день в этом районе произошел внезапный паводок. Как только вода отступила, Лиоте начал поиски. Энни был обнаружен почти сразу и сообщил, что Эберхардт унесло водой. На основании этой информации Лиоте и его люди несколько дней искали в окрестностях, прежде чем решили осмотреть руины дома, где остановилась пара. Ее тело было раздавлено одной из опорных балок дома. Точные обстоятельства ее смерти так и не были установлены. Хотя более поздние биографы высказывали подозрения в отношении Энни, Эберхардт всегда верила, что умрет молодой, и, возможно, смирилась со своей судьбой. Макворт предположил, что после первоначальной попытки убежать от наводнения Эберхардт вместо этого повернулась, чтобы встретить его. Бланш утверждала, что из-за склонности Эберхардт к суицидальным наклонностям она, вероятно, все равно решила бы остаться в этом районе, даже если бы знала о приближающемся наводнении. Лиоте похоронил Эберхардт в Айн-Сефре и установил на ее могиле мраморный надгробный камень с ее арабским прозвищем и французским именем при рождении.

After a short time living with Ehnni's family, the couple relocated to Algiers. Eberhardt became disappointed with Ehnni, whose only ambition after leaving the army appeared to be finding an unskilled job that would allow him to live relatively comfortably. She increased her own efforts as a writer, and several of her short stories were printed in the local press. She accepted a job offer from Al Akhbar newspaper publisher Victor Barrucand in March 1902. Eberhardt became a regular contributor to the newspaper; Trimardeur began appearing as a serial in August 1903. Barrucand and Eberhardt formed a friendship, though Barrucand was frequently frustrated with his new employee's work ethic. Eberhardt's articles arrived irregularly, as she would only write when she felt like doing so. Her job paid poorly, but had many benefits. Through Barrucand's contacts, Eberhardt was able to access the famous zawiya of Lalla Zaynab. Eberhardt spoke highly of her time with Zaynab, though never disclosed what the two discussed; their meeting caused concern among the French authorities. Eberhardt and Ehnni relocated to Ténès in July 1902 after Ehnni obtained employment there as a translator. Eberhardt was incorrigibly bad with her money, spending anything she received immediately on tobacco, books, and gifts for friends, and pawning her meagre possessions or asking for loans when she realised there was no money left for food. This behaviour made her even more of a pariah among the other European residents of the town. Eberhardt would frequently leave for weeks at a time, being either summoned to Algiers by Barrucand or sent on assignments. She was given a regular column in his newspaper, where she wrote about the life and customs of Bedouin tribes. Both Ehnni and Eberhardt's health deteriorated, with Eberhardt regularly suffering from bouts of malaria. She was also probably affected by syphilis. Barrucand dispatched Eberhardt to report on the aftereffects of the 2September 1903 Battle of El Moungar. She stayed with French Foreign Legion soldiers and met Hubert Lyautey, the French general in charge of Oran, at their headquarters. Eberhardt and Lyautey became friends and, due to her knowledge of Islam and Arabic, she became a liaison between him and the local Arab people. While Eberhardt never ceased protesting against any repressive actions undertaken by the French administration, she believed that Lyautey's approach, which focused on diplomacy rather than military force, would bring peace to the region. Although details are unclear, it is generally accepted that Eberhardt also engaged in espionage for Lyautey. Concerned about a powerful marabout in the Atlas Mountains, Lyautey sent her to meet with him in 1904. At the marabout's zawiya, Eberhardt was weakened by fever. She returned to Aïn Séfra, and was treated at the military hospital. She left the hospital against medical advice and asked Ehnni, from whom she had been separated for several months, to join her. Reunited on 20October 1904, they rented a small mud house. The following day, a flash flood struck the area. As soon as the waters subsided, Lyautey launched a search for her. Ehnni was discovered almost immediately, saying that Eberhardt had been swept away by the water. Based on this information, Lyautey and his men searched the surrounding area for several days before deciding to explore the ruins of the house where the couple had stayed. Her body was crushed under one of the house's supporting beams. The exact circumstances of her death were never discovered. While suspicions regarding Ehnni have been raised by later biographers, Eberhardt had always believed she would die young and may instead have accepted her fate. Mackworth speculated that after initially trying to run from the floodwaters, Eberhardt instead turned back to face them. Blanch argued that due to Eberhardt's history of suicidal tendencies, she probably would have still chosen to stay in the area even if she had known the flood was coming. Lyautey buried Eberhardt in Aïn Sefra and had a marble tombstone, engraved with her adopted name in Arabic and her birth name in French, placed on her grave.

Наследие

К моменту своей смерти в имущество Эберхардт вошли несколько ее неопубликованных рукописей. Ляуте приказал своим солдатам искать все ее бумаги после наводнения и отправил найденные документы Баррукану. После восстановления рукописей, заменяя собственные слова там, где оригиналы отсутствовали или были слишком повреждены для расшифровки, он начал публиковать ее произведения. Некоторые из опубликованных им работ считаются принадлежащими скорее ему, чем Эберхардт. Баррукан также подвергся критике за указание себя в качестве соавтора некоторых публикаций и за отсутствие уточнений относительно частей текста, написанных им лично. Первая посмертная повесть "Dans l'Ombre Chaude de l'Islam" ("В теплой тени ислама") получила высокую оценку критиков после публикации в 1906 году. Успех книги привлек значительное внимание к творчеству Эберхардт и закрепил за ней статус одного из лучших писателей, вдохновленных Африкой. В ее честь названы улица в Бешаре и улица в Алжире. Алжирская улица находится на окраине города; один писатель того времени заметил, что в том, что улица "начинается в жилом квартале и постепенно исчезает в пустыре", заключается печальный символизм. После смерти Эберхардт была признана сторонницей феминизма и деколонизации; согласно Хеди Абдель Джауаду в Yale French Studies, ее работы могли стать началом деколонизации Северной Африки. Отношения Эберхардт с Ляуте вызвали дискуссии среди современных историков о ее соучастии в колониализме. В 1954 году автор и исследовательница Сесили Макворт опубликовала биографию "Судьба Изабеллы Эберхардт", пройдя по маршрутам Эберхардт в Алжире и Сахаре. Эта книга вдохновила Пола Боулза на перевод некоторых произведений Эберхардт на английский язык. Романист Уильям Байер опубликовал роман "Видения Изабель" – художественный рассказ о ее жизни в 1976 году. В 1981 году Тимберлейк Вертенбекер поставил пьесу "New Anatomies", посвященную Эберхардт. Эберхардт была изображена в двух фильмах. Лесли Торнтон сняла биографический фильм 1988 года "Было невидимое движущееся облако", в котором семь актрис-любительниц сыграли Эберхардт. Иэн Прингл снял в 1991 году фильм "Изабелла Эберхардт" с Матильдой Мэй в главной роли. В 1994 году музыкант Пол Шютце выпустил саундтрек к фильму Прингла под названием "Isabelle Eberhardt: The Oblivion Seeker" ("Изабелла Эберхардт: Искательница забвения"). В 1998 году Джон Бергер и Нелла Биельски опубликовали сценарий "Isabelle: A Story in Shots" ("Изабелла: История в кадрах"), основанный на жизни Эберхардт. Мисси Маццоли сочинила оперу "Song from the Uproar: The Lives and Deaths of Isabelle Eberhardt" ("Песня из смятения: Жизнь и смерть Изабеллы Эберхардт") в 2012 году.

At the time of her death, Eberhardt's possessions included several of her unpublished manuscripts. Lyautey instructed his soldiers to search for all of her papers in the aftermath of the flood, and posted those that could be found to Barrucand. After reconstructing them, substituting his own words where the originals were missing or too damaged to decipher, he began to publish her work. Some of what he published is considered to be more his work than Eberhardt's. Barrucand also received criticism for listing himself as the co author of some of the publications, and for not clarifying which portions of text were his own. The first posthumous story, "Dans l'Ombre Chaude de l'Islam" (In the Warm Shadow of Islam) received critical acclaim when it was published in 1906. The book's success drew great attention to Eberhardt's writing and established her as among the best writers of literature inspired by Africa. A street was named after Eberhardt in Béchar and another in Algiers. The street in Algiers is in the outskirts; one writer at the time commented there was a sad symbolism in the fact the street "begins in an inhabited quarter and peters out into a wasteland". She was posthumously seen as an advocate of feminism and decolonisation; according to Hedi Abdel Jaouad in Yale French Studies, her work may have begun the decolonisation of North Africa. Eberhardt's relationship with Lyautey has triggered discussion by modern historians about her complicity in colonialism. In 1954, author and explorer Cecily Mackworth published the biography The Destiny of Isabelle Eberhardt after following Eberhardt's routes in Algeria and the Sahara. The book inspired Paul Bowles to translate some of Eberhardt's writings into English. Novelist William Bayer published Visions of Isabelle, a fictionalised 1976 account of her life. In 1981, Timberlake Wertenbaker premiered New Anatomies, a play about Eberhardt. Eberhardt has been portrayed in two films. Leslie Thornton directed a 1988 biography, There Was An Unseen Cloud Moving, with seven amateur actresses playing Eberhardt. Ian Pringle directed Isabelle Eberhardt, starring Mathilda May, in 1991. In 1994, the soundtrack for Pringle's film was released by musician Paul Schütze, titled Isabelle Eberhardt: The Oblivion Seeker. In 1998, John Berger and Nella Bielski published Isabelle: A Story in Shots, a screenplay based on Eberhardt's life. Missy Mazzoli composed an opera, Song from the Uproar: The Lives and Deaths of Isabelle Eberhardt, in 2012.