Алжирская гражданская война (1991–2002)

Введение

1991–2002 конфликт между алжирским правительством и исламистскими повстанцами.

Алжирская гражданская война (الحرب الأهلية الجزائرية), известная в Алжире как «Чёрное десятилетие» (العشرية السوداء).

Война получила название «грязная война» (la sale guerre) и характеризовалась крайним насилием и жестокостью в отношении гражданского населения. Исламисты нацеливались на журналистов, более 70 из которых были убиты, и иностранцев, более 100 из которых были убиты. Однако многие полагают, что к этому причастны как силы безопасности, так и исламисты, поскольку правительство внедрило своих агентов в ряды повстанцев. Дети широко использовались, особенно повстанческими группировками. Общее число погибших оценивается в 44 000 человек.

Конфликт начался в январе 1992 года, когда новая и чрезвычайно популярная партия Исламский фронт спасения (FIS) оказалась близка к победе над правящей партией Национального освободительного фронта (FLN) на национальных парламентских выборах в декабре 1991 года. Выборы были отменены после первого тура, и военные фактически взяли под контроль правительство, вынудив президента-реформатора Чадли Бенджедида покинуть свой пост. После запрета FIS и ареста тысяч её членов, исламистские партизаны быстро сформировались и начали вооружённую кампанию против правительства и его сторонников. Они объединились в различные вооружённые группы, главным образом Исламское вооружённое движение (MIA), базирующееся преимущественно в горах, и более радикальную Вооружённую исламскую группу (GIA), базирующуюся преимущественно в городах. Девизом GIA было «нет соглашений, нет перемирия, нет диалога», и в 1994 году они объявили войну FIS после того, как последняя добилась прогресса в переговорах с правительством. MIA и различные мелкие повстанческие отряды перегруппировались, образовав лояльную FIS Исламскую армию спасения (AIS). После срыва переговоров в 1995 году были проведены выборы, на которых победил кандидат от армии, генерал Лиамин Зеруаль. GIA воевала с правительством, а также с AIS, и начала серию массовых убийств, направленных на целые районы или деревни, пик которых пришёлся на 1997 год. Политика массовых убийств привела к дезертирству и расколу в GIA, в то время как AIS, подвергаясь нападениям с обеих сторон, объявила в 1997 году одностороннее прекращение огня с правительством. Тем временем на парламентских выборах 1997 года победила недавно созданная проармейская партия, поддерживающая президента. В 1999 году, после избрания Абделазиза Бутефлики президентом, уровень насилия снизился, поскольку большое количество повстанцев «раскаялись», воспользовавшись новым законом об амнистии. Остатки собственно GIA были выслежены в течение следующих двух лет и практически исчезли к 2002 году, за исключением группировки, известной как Салафитская группа проповеди и борьбы (GSPC), которая объявила о своей поддержке «Аль-Каиды» в октябре 2003 года и продолжила вести повстанческую деятельность, которая в конечном итоге распространилась на другие страны региона.

The conflict began in January 1992, when the new and enormously popular Islamic Salvation Front (FIS) party appeared poised to defeat the ruling National Liberation Front (FLN) party in the national parliamentary elections in December 1991. The elections were canceled after the first round and the military effectively took control of the government, forcing pro reform president Chadli Bendjedid from office. After the FIS was banned and thousands of its members arrested, Islamist guerrillas rapidly emerged and began an armed campaign against the government and its supporters. They formed themselves into various armed groups, principally the Islamic Armed Movement (MIA), based primarily in the mountains, and the more hard line Armed Islamic Group (GIA), based primarily in the towns. The GIA motto was "no agreement, no truce, no dialogue" and it declared war on the FIS in 1994 after the latter had made progress in negotiations with the government. The MIA and various smaller insurgent bands regrouped, becoming the FIS loyalist Islamic Salvation Army (AIS). After talks collapsed, elections were held in 1995 and won by the army's candidate, General Liamine Zéroual. The GIA fought the government, as well as the AIS, and began a series of massacres targeting entire neighborhoods or villages which peaked in 1997. The massacre policy caused desertion and splits in the GIA, while the AIS, under attack from both sides, declared a unilateral ceasefire with the government in 1997. In the meantime, the 1997 parliamentary elections were won by a newly created pro Army party supporting the president. In 1999, following the election of Abdelaziz Bouteflika as president, violence declined as large numbers of insurgents "repented", taking advantage of a new amnesty law. The remnants of the GIA proper were hunted down over the next two years, and had practically disappeared by 2002, with the exception of a splinter group called the Salafist Group for Preaching and Combat (GSPC), which announced its support for Al Qaeda in October 2003 and continued fighting an insurgency that would eventually spread to other countries in the region.

Провалившиеся переговоры и партизанские боевые действия, 1994 год

Насилие продолжалось в течение 1994 года, хотя экономика начала улучшаться в это время; после переговоров с МВФ правительству удалось перенести сроки погашения долга, обеспечив себе значительную финансовую выгоду, а также получив около 40 миллиардов франков от международного сообщества для поддержки экономической либерализации. Поскольку стало очевидно, что боевые действия будут продолжаться некоторое время, генерал Лиамин Зеруаль был назначен новым президентом Высшего государственного совета; он считался принадлежащим к фракции сторонников диалога (за переговоры), а не к фракции «искоренителей» в армии. Вскоре после вступления в должность он начал переговоры с заключенным руководством FIS, освободив некоторых заключенных в качестве жеста доброй воли. Переговоры раскололи проправительственный политический спектр. Крупнейшие политические партии, особенно ФНС и ФСС, продолжали призывать к компромиссу, в то время как другие силы, в частности, Генеральный союз алжирских рабочих (УГТА), но также и более мелкие левые и феминистские группы, такие как секуляристская RCD, встали на сторону «искоренителей». Несколько теневых проправительственных военизированных формирований, таких как Организация молодых свободных алжирцев (OJAL), появились и начали нападать на гражданских лиц, симпатизирующих исламистам. 10 марта 1994 года более 1000 (в основном исламистских) заключенных сбежали из тюрьмы Тазульт, что стало крупным успехом для партизан; позже сторонники теории заговора предположили, что побег был организован, чтобы позволить силам безопасности внедриться в ГИА. Тем временем, под руководством Шерифа Гусми (лидера с марта) ГИА стала самой заметной партизанской армией в 1994 году и достигла превосходства над FIS. К концу 1994 года они контролировали более половины партизан на востоке и западе, но едва ли 20% в центре, вблизи столицы, где базировалась ГИА. Они опубликовали коммюнике, осуждающие бессистемные нападения ГИА на женщин, журналистов и других гражданских лиц, «не причастных к репрессиям», и выступили против кампании ГИА по поджогу школ. AIS и FIS поддерживали урегулирование путем переговоров с правительством/военными, а роль AIS заключалась в укреплении позиций FIS в ходе переговоров. Однако уже на следующий день Саид Мехлуфи объявил о своем выходе из ГИА, заявив, что ГИА отошла от ислама и что этот халифат является попыткой бывшего лидера FIS Мохаммеда Саида захватить власть в ГИА. ГИА продолжала атаковать свои обычные цели, в частности, убивая деятелей искусства, таких как Шеб Хасни, и в конце августа добавила новую тактику: угрозы поджога недостаточно исламистским школам. В конце октября правительство объявило о провале переговоров с FIS. Вместо этого Зеруаль приступил к новому плану: он назначил президентские выборы на 1995 год, одновременно продвигая «искоренителей», таких как Ламари, в армии и организуя «отряды самообороны» в деревнях для борьбы с партизанами. Конец 1994 года ознаменовался заметным всплеском насилия. В течение 1994 года изоляция Алжира углубилась; большинство иностранных информационных агентств, таких как Reuters, покинули страну в этом году, а граница с Марокко была закрыта, и основные иностранные авиакомпании отменили все рейсы. Возникший пробел в освещении новостей был еще больше усугублен правительственным указом в июне, запрещающим алжирским СМИ сообщать о каких-либо новостях, связанных с терроризмом, которые не освещались в официальных пресс-релизах. Несколько лидеров FIS, в частности, Рабах Кебир, бежали в изгнание за границу. По приглашению Римской общины Сант-Эгидио в ноябре 1994 года они начали переговоры в Риме с другими оппозиционными партиями, как исламистскими, так и светскими (ФНС, ФСС, FIS, MDA, PT, JMC). 14 января 1995 года они пришли к взаимному соглашению: «Платформа Сант-Эгидио». В ней был изложен ряд принципов: уважение прав человека и многопартийной демократии, отказ от военного правления и диктатуры, признание ислама, арабской и берберской этнической идентичности как важных аспектов национальной идентичности Алжира, требование освобождения лидеров FIS и прекращения внесудебных убийств и пыток с обеих сторон. К удивлению многих, даже Али Бельхадж поддержал соглашение, что означало возвращение FIS в правовое поле вместе с другими оппозиционными партиями. Инициатива также была благосклонно воспринята «влиятельными кругами» в Соединенных Штатах. Однако для реализации соглашения FIS все еще нуждалась в поддержке своей прежней базы, в то время как набожные буржуа перешли на сторону коллаборационистской ХАМАС, а городские бедняки – на сторону джихадистов; и правительство должно было быть заинтересовано в соглашении. Поскольку этих двух условий не было, эффект «Платформы» был, в лучшем случае, ограниченным – хотя некоторые утверждают, что, по словам Андреа Риккарди, который выступил посредником в переговорах от имени общины Сант-Эгидио, «Платформа заставила алжирскую армию выйти из клетки исключительно военного противостояния и заставила их отреагировать политическим актом», а именно президентскими выборами 1995 года. В последующие месяцы произошло убийство около 100 исламистских заключенных во время бунта в тюрьме Серкаджи, а также крупный успех сил безопасности в битве при Эне Дефла, в результате которой погибли сотни партизан. Шериф Гусми был в конечном итоге заменен Джамелем Зитуни в качестве главы ГИА. Зитуни распространил атаки ГИА на гражданских лиц на французскую территорию, начав с захвата рейса Air France 8969 в конце декабря 1994 года и продолжив серией взрывов и попыток взрывов в течение 1995 года. Считается, что Зитуни надеялся подорвать FIS, доказав ее неактуальность для исхода войны, и побудить французское правительство прекратить поддержку алжирскому правительству, чтобы остановить терроризм. Эта кампания стала серьезным разломом, разделившим повстанцев. ГИА «радовалась энтузиазму обездоленных» бедных молодых алжирцев каждый раз, когда подвергалась атаке «бывшая колониальная держава», в то время как лидеры FIS за границей пытались убедить «правительства Европы и Соединенных Штатов» в том, что исламистское правительство FIS «гарантирует социальный порядок и расширит рыночную экономику» в Алжире. В самом Алжире продолжались нападения, с использованием автомобильных бомб и убийств музыкантов, спортсменов и женщин без хиджаба, а также полицейских и солдат. Даже на этом этапе, казалось бы, контрпродуктивный характер многих атак привел к предположениям (поощряемым членами FIS за границей, чья важность была подорвана враждебностью ГИА к переговорам), что группа была внедрилась алжирская секретная служба. Регион к югу от Алжира, в частности, оказался под контролем ГИА, которая назвала его «освобожденной зоной». Позже она стала известна как «Треугольник смерти». Сообщения о столкновениях между AIS и ГИА участились, и ГИА повторила свои угрозы смерти в адрес лидеров FIS и AIS, убив одного из основателей FIS, Абдельбаки Сахрауи, в Париже. В этот момент иностранные источники оценили общую численность партизан примерно в 27 000 человек.

The violence continued throughout 1994, although the economy began to improve during this time; following negotiations with the IMF, the government succeeded in rescheduling debt repayments, providing it with a substantial financial windfall, and further obtained some 40 billion francs from the international community to back its economic liberalization. As it became obvious that the fighting would continue for some time, General Liamine Zéroual was named new president of the High Council of State; he was considered to belong to the dialoguiste (pro negotiation) rather than éradicateur (eradicator) faction of the army. Soon after taking office, he began negotiations with the imprisoned FIS leadership, releasing some prisoners by way of encouragement. The talks split the pro government political spectrum. The largest political parties, especially the FLN and FFS, continued to call for compromise, while other forces—most notably the General Union of Algerian Workers (UGTA), but including smaller leftist and feminist groups such as the secularist RCD—sided with the "eradicators". A few shadowy pro government paramilitaries, such as the Organisation of Young Free Algerians (OJAL), emerged and began attacking civilian Islamist supporters. On 10 March 1994, over 1000 (mainly Islamist) prisoners escaped Tazoult prison in what appeared to be a major coup for the guerrillas; later, conspiracy theorists would suggest that this had been staged to allow the security forces to infiltrate the GIA. Meanwhile, under Cherif Gousmi (its leader since March), the GIA became the most high profile guerrilla army in 1994, and achieved supremacy over the FIS. By the end of 1994, they controlled over half the guerrillas of the east and west, but barely 20% in the center, near the capital, which was where the GIA were mainly based. They issued communiqués condemning the GIA's indiscriminate targeting of women, journalists and other civilians "not involved in the repression", and attacked the GIA's school arson campaign. The AIS and FIS supported a negotiated settlement with the government/military, and the AIS's role was to strengthening FIS's hand in the negotiations. However, the very next day, Said Mekhloufi announced his withdrawal from the GIA, claiming that the GIA had deviated from Islam and that this caliphate was an effort by ex FIS leader Mohammed Said to take over the GIA. The GIA continued attacks on its usual targets, notably assassinating artists, such as Cheb Hasni, and in late August added a new practice to its activities: threatening insufficiently Islamist schools with arson. At the end of October, the government announced the failure of its negotiations with the FIS. Instead, Zéroual embarked on a new plan: he scheduled presidential elections for 1995, while promoting "eradicationists" such as Lamari within the army and organizing "self defense militias" in villages to fight the guerrillas. The end of 1994 saw a noticeable upsurge in violence. Over 1994, Algeria's isolation deepened; most foreign press agencies, such as Reuters, left the country this year, while the Moroccan border closed and the main foreign airlines cancelled all routes. The resulting gap in news coverage was further worsened by a government order in June banning Algerian media from reporting any terrorism related news not covered in official press releases. A few FIS leaders, notably Rabah Kebir, had escaped into exile abroad. Upon the invitation of the Rome based Community of Sant'Egidio, in November 1994, they began negotiations in Rome with other opposition parties, both Islamist and secular (FLN, FFS, FIS, MDA, PT, JMC). They came out with a mutual agreement on 14 January 1995: the Sant'Egidio platform. This presented a set of principles: respect for human rights and multi party democracy, rejection of army rule and dictatorship, recognition of Islam, Arab and Berber ethnic identity as essential aspects of Algeria's national identity, demand for the release of FIS leaders, and an end to extrajudicial killing and torture on all sides. To the surprise of many, even Ali Belhadj endorsed the agreement, which meant that the FIS had returned into the legal framework, along with the other opposition parties. The initiative was also received favorably by "influential circles" in the United States. However, for the agreement to work, the FIS still had to have the support of its original power base, when in fact the pious bourgeous had abandon it for the collaborationist Hamas party and the urban poor for jihad; and the other side, the government, had to be interested in the agreement. Those two features being lacking, the platform's effect was at best limited – though some argue that, in the words of Andrea Riccardi who brokered the negotiations for the Community of Sant'Egidio, "the platform made the Algerian military leave the cage of a solely military confrontation and forced them to react with a political act", the 1995 presidential elections. The next few months saw the killing of some 100 Islamist prisoners in the Serkadji prison mutiny, and a major success for the security forces in the battle of Ain Defla, resulting in the deaths of hundreds of guerrilla fighters. Cherif Gousmi was eventually succeeded by Djamel Zitouni as GIA head. Zitouni extended the GIA's attacks on civilians to French soil, beginning with the hijacking of Air France Flight 8969 at the end of December 1994 and continuing with several bombings and attempted bombings throughout 1995. It is thought Zitouni hoped to undermine the FIS by proving its irrelevance to the outcome of the war, and to induce the French government to withdraw support from the Algerian government to put a stop to the terrorism. The campaign was a major fault line dividing the insurgents. The GIA "exalted in the enthusiasm of the disinherited" poor young Algerian men every time "the former colonial power" was attacked, while the FIS leaders abroad struggled to persuade "the governments of Europe and the United States" that Islamic FIS government would "guarantee social order and expand the market economy" in Algeria. In Algeria itself, attacks continued, with car bombs and assassinations of musicians, sportsmen, and unveiled women, as well as police and soldiers. Even at this stage, the seemingly counterproductive nature of many of its attacks led to speculation (encouraged by FIS members abroad whose importance was undermined by GIA hostility to negotiation) that the group had been infiltrated by Algerian secret services. The region south of Algiers, in particular, came to be dominated by the GIA, who called it the "liberated zone". Later, it would come to be known as the "Triangle of Death". Reports of battles between the AIS and GIA increased, and the GIA reiterated its death threats against FIS and AIS leaders, assassinating a co founder of the FIS, Abdelbaki Sahraoui, in Paris. At this point, foreign sources estimated the total number of guerrillas to be about 27,000.

Возобновление политики, появление ополченцев, 199596

После провала переговоров с FIS правительство решило провести президентские выборы. 16 ноября 1995 года бывший начальник сухопутных войск алжирской армии Лиамин Зеруаль был избран президентом, набрав 60% голосов на выборах, в которых участвовало множество кандидатов. Результаты отражали широкий спектр общественного мнения – от поддержки секуляризма и неприятия исламизма до стремления положить конец насилию, независимо от политических взглядов. FIS призвала алжирцев бойкотировать выборы, а GIA угрожала убийством каждому, кто проголосует, используя лозунг "один голос – одна пуля", однако явка оказалась относительно высокой среди набожного среднего класса, который ранее поддерживал FIS, но разочаровался в "бесконечном насилии и вымогательстве со стороны банд молодых людей во имя джихада". Возникла надежда на то, что политическая жизнь в Алжире наконец-то нормализуется. Зеруаль продолжил это, добившись принятия новой конституции в 1996 году, которая существенно усилила президентскую власть и учредила вторую палату, формируемую частично путем выборов, а частично – назначениями президента. В ноябре 1996 года текст конституции был одобрен на общенациональном референдуме. Хотя официальный уровень явки составил 80%, голосование проходило без надлежащего контроля, и заявленная высокая явка большинством была признана маловероятной. Результаты выборов стали неудачей для вооруженных группировок, которые сразу после выборов зафиксировали значительный рост дезертирства. Рабах Кебир из FIS отреагировал на очевидную смену общественного настроения, заняв более примирительную позицию по отношению к правительству, однако подвергся критике со стороны некоторых членов партии и AIS. GIA была потрясена внутренними разногласиями: вскоре после выборов ее руководство казнило лидеров FIS, перешедших в GIA, обвинив их в попытке захвата власти. Эта чистка ускорила распад GIA: фракции Мустафы Картали, Али Бенхаджара и Хасана Хаттаба отказались признавать лидерство Зитуни, начиная с конца 1995 года, хотя формально отделились они позже. В декабре GIA убила лидера AIS в центральном Алжире, Аззедина Баа, а в январе заявила о намерении бороться с AIS как с врагом. Особенно на западе страны между ними участились полномасштабные боевые столкновения. Политическим шагам правительства сопутствовало значительное усиление роли проправительственных ополченцев. "Ополчения самообороны", часто называемые "патриотами", состоявшие из проверенных местных жителей, обученных и вооруженных армией, создавались в городах, расположенных вблизи районов, где действовали партизаны, и активно продвигались по национальному телевидению. Эта программа была хорошо воспринята в некоторых регионах страны, но в других – менее популярна. В последующие годы она была значительно расширена, особенно после массовых убийств 1997 года.

Following the breakdown of negotiations with the FIS, the government decided to hold presidential elections. On 16 November 1995, former head of ground forces of the Algerian military Liamine Zéroual was elected president with 60% of votes cast in an election contested by many candidates. The results reflected various popular opinions, ranging from support for secularism and opposition to Islamism to a desire for an end to the violence, regardless of politics. The FIS had urged Algerians to boycott the election and the GIA threatened to kill anyone who voted (using the slogan "one vote, one bullet"), but turnout was relatively high among the pious middle class who had formerly supported the FIS but become disillusioned by the "endless violence and racketeering by gangs of young men in the name of jihad." Hopes grew that Algerian politics would finally be normalized. Zéroual followed this up by pushing through a new constitution in 1996, substantially strengthening the power of the President and adding a second house that would be partly elected and partly appointed by the President. In November 1996, the text was passed by a national referendum; while the official turnout rate was 80%, this vote was unmonitored, and the claimed high turnout was considered by most to be implausible. The election results were a setback for the armed groups, who saw a significant increase in desertions immediately following the elections. The FIS' Rabah Kebir responded to the apparent shift in popular mood by adopting a more conciliatory tone towards the government, but was condemned by some parts of the party and of the AIS. The GIA was shaken by internal dissension; shortly after the election, its leadership killed the FIS leaders who had joined the GIA, accusing them of attempting a takeover. This purge accelerated the disintegration of the GIA: Mustapha Kartali, Ali Benhadjar and Hassan Hattab's factions all refused to recognize Zitouni's leadership starting around late 1995, although they would not formally break away until later. In December, the GIA killed the AIS leader for central Algeria, Azzedine Baa, and in January pledged to fight the AIS as an enemy; particularly in the west, full scale battles between them became common. The Government's political moves were combined with a substantial increase in the pro Government militias' profile. "Self defense militias", often called "Patriots" for short, consisting of trusted local citizens trained and armed by the army, were founded in towns near areas where guerrillas were active, and were promoted on national TV. The program was received well in some parts of the country, but was less popular in others; it would be substantially increased over the next few years, particularly after the massacres of 1997.

Резни и примирение, 199697

27 марта Вооруженная исламская группа похитила семерых монахов-траппистов из аббатства Богоматери Атласа в Тибирине. Изначально группа потребовала освобождения Абдельхака Лаяды в обмен на жизни монахов, однако они были убиты, а их головы обнаружены в конце мая, хотя до сих пор не установлено, кто именно совершил убийство. В июле 1996 года лидер ГИА Джамель Зитуни был убит одной из отколовшихся фракций, ранее входивших в ГИА, и его сменил Антар Зуабри, который оказался еще более жестоким лидером.

Выборы 1997 года

5 июня 1997 года состоялись парламентские выборы. В них доминировало Национальное демократическое объединение (RND), новая партия, созданная в начале 1997 года для сторонников Зеруаля, которая получила 156 из 380 мест. За ней следовали, главным образом, MSP (поскольку ХАМАС был вынужден изменить свое название) и FLN, набравшие более 60 мест каждая. Оценки этих выборов были неоднозначными: большинство крупных оппозиционных партий подали жалобы, и тот факт, что партия (RND), основанная всего несколько месяцев назад и никогда ранее не участвовавшая в выборах, одержала победу, набрав больше голосов, чем любая другая, казался наблюдателям маловероятным. RND, FLN и MSP сформировали коалиционное правительство, а премьер-министром стал Ахмед Уяхия из RND. Появились признаки смягчения позиции в отношении FIS: Абделькадер Хашани был освобожден, а Аббаси Мадани помещен под домашний арест.

Массовые убийства в деревнях

Однако в этот момент возникла новая и жизненно важная проблема. Начиная примерно с апреля (резня в Талите), Алжир был охвачен массовыми убийствами неимоверной жестокости и беспрецедентного масштаба; ранее в ходе конфликта также происходили массовые убийства, но всегда в гораздо меньшем масштабе. Как правило, нападали на целые деревни или районы, не считаясь с возрастом и полом жертв, убивая десятки, а порой и сотни мирных жителей за один раз. Эти резни продолжались до конца 1998 года, существенно изменив политическую обстановку. Особенно сильно пострадали районы к югу и востоку от Алжира, где в 1991 году большинство проголосовало за FIS; резня в Раисе и Бентале особенно потрясла мировое сообщество. Беременных женщин вскрывали, детей рубили на части или бросали о стены, мужчинам отрубали конечности одну за другой, а отступая, нападавшие похищали молодых женщин, чтобы держать их в качестве сексуальных рабынь. Хотя эта цитата Несрулла Юса, выжившего в Бентале, возможно, является преувеличением, она отражает, по-видимому, настроение нападавших:

"У нас целая ночь, чтобы изнасиловать ваших женщин и детей, пить вашу кровь. Даже если вы сегодня сбежите, мы вернемся завтра, чтобы добить вас! Мы здесь, чтобы отправить вас к Богу!"

Спор о ответственности

Ответственность GIA за эти массовые убийства остается предметом споров. В коммюнике его эмир Антар Зуабри взял на себя ответственность и за Раиса, и за Бентальху, назвав убийства «жертвой Богу» и объявив жертв и всех алжирцев, не присоединившихся к его рядам, нечестивыми. Заявив, что «все, кроме тех, кто с нами, являются отступниками и заслуживают смерти», он принял идеологию такфиризма. В некоторых случаях предполагалось, что GIA была мотивирована совершить резню тем, что деревня присоединилась к программе «Патриот», что они расценивали как свидетельство нелояльности; в других – что соперничество с другими группировками (например, с отколовшейся фракцией Мустафы Картали) сыграло свою роль. Его политика массового убийства гражданского населения была названа Салафистской группой проповеди и борьбы одной из главных причин, по которой она отделилась от GIA. Однако, согласно отчетам Amnesty International и Human Rights Watch, армейские казармы располагались в пределах нескольких сотен метров от деревень, но ничего не предприняли для предотвращения убийств. Примерно в то же время ряд лиц, утверждавших, что они дезертировали из алжирских служб безопасности (таких как Хабиб Суаидия), скрывшись в западных странах, заявили, что именно службы безопасности совершили некоторые из этих массовых убийств. Эти и другие детали вызвали подозрения, что государство каким-то образом сотрудничало с GIA или даже контролировало ее части (особенно посредством внедрения агентов спецслужб) – теория, популяризированная Несруллахом Юсом и самой FIS. Это предложение вызвало бурную реакцию в некоторых кругах Алжира и было отвергнуто многими исследователями, хотя другие считают его правдоподобным. В отличие от них, алжирцы, такие как Зази Саду, собрали показания выживших, согласно которым нападавшие были разоблачены и опознаны как местные радикалы – в одном случае даже как избранный член FIS. Роджер Каплан, опубликовавший статью в The Atlantic Monthly, отверг намеки на причастность правительства к массовым убийствам; однако, как отмечает Юсеф Буандель: «Независимо от объяснений, которые можно предложить в отношении насилия, доверие к властям было подорвано их бездействием в отношении гражданских жителей, находившихся в опасности и подвергавшихся резне вблизи военных казарм». Другое объяснение заключается в «глубоко укоренившейся» традиции «целенаправленного накопления богатства и статуса посредством насилия», которое превалировало над любым чувством национальной идентичности, солидарности и лояльности к тому, что на протяжении большей части своей истории было провинцией Османской империи.

The GIA's responsibility for these massacres remains disputed. In a communique its amir Antar Zouabri claimed credit for both Rais and Bentalha, calling the killings an "offering to God" and declaring impious the victims and all Algerians who had not joined its ranks. By declaring that "except for those who are with us, all others are apostates and deserving of death," it had adopted a takfirist ideology. In some cases, it has been suggested that the GIA were motivated to commit a massacre by a village's joining the Patriot program, which they saw as evidence of disloyalty; in others, that rivalry with other groups (e. g., Mustapha Kartali's breakaway faction) played a part. Its policy of massacring civilians was cited by the Salafist Group for Preaching and Combat as one of the main reasons it split off from the GIA. However, according to reports by Amnesty International and Human Rights Watch army barracks were stationed within a few hundred meters of the villages, yet did nothing to stop the killings. At about the same time, a number of people claiming to be defectors from the Algerian security services (such as Habib Souaidia), having fled to Western countries, alleged that the security services had themselves committed some of the massacres. These and other details raised suspicions that the state was in some way collaborating with, or even controlling parts of, the GIA (particularly through infiltration by the secret services) – a theory popularised by Nesroullah Yous, and FIS itself. This suggestion provoked furious reactions from some quarters in Algeria, and has been rejected by many researchers, though others regard it as plausible. In contrast, Algerians such as Zazi Sadou, have collected testimonies by survivors that their attackers were unmasked and were recognised as local radicals – in one case even an elected member of the FIS. Roger Kaplan, writing in The Atlantic Monthly, dismissed insinuations of Government involvement in the massacres; However, as Youcef Bouandel notes; "Regardless of the explanations one may have regarding the violence, the authorities' credibility has been tarnished by its non assistance to endangered civilian villagers being massacred in the vicinity of military barracks. " Another explanation is the "deeply ingrained" tradition of "purposeful accumulation of wealth and status by means of violence", outweighing any basic national identity with feelings of solidarity, loyalty, for what was a province of the Ottoman Empire for much of its history.

Одностороннее перемирие

AIS, которая к этому моменту вела полномасштабную войну с GIA и правительством, оказалась в невыносимом положении. GIA представлялась более насущной угрозой, и члены AIS выражали опасения, что массовые убийства – которые они неоднократно осуждали – свалит на них. 21 сентября 1997 года глава AIS, Мадани Мезраг, приказал о введении одностороннего и безусловного прекращения огня с 1 октября, чтобы "разоблачить врага, скрывающегося за этими ужасными резнями". Таким образом, AIS в значительной степени вышла из политической борьбы, сведя противостояние к конфликту между правительством, GIA и различными группировками, все чаще отколовшимися от GIA. Исламская лига за Да'ву и Джихад (LIDD), лояльная FIS и сформированная в феврале 1997 года под руководством Али Бенхаджара, присоединилась к AIS и соблюдала то же прекращение огня. В течение последующих трех лет AIS постепенно вела переговоры об амнистии для своих членов.

Разрушенная ГИА, 19982000

После оказанного международного давления ЕС направил две делегации, одну из которых возглавил Марио Соарес, в Алжир для расследования массовых убийств, произошедших в первой половине 1998 года; в их отчетах осуждались исламистские вооруженные группировки. Политика ГИА, заключавшаяся в массовом уничтожении гражданского населения, уже вызвала раскол среди ее командиров, некоторые из которых отвергли ее; 14 сентября 1998 года это разногласие было оформлено в виде создания Салафистской группы проповеди и борьбы (GSPC), базирующейся в горах к западу от Кабилии и возглавляемой Хасаном Хаттабом. В течение 1998 года продолжались массовые убийства, ответственность за которые возлагалась на «вооруженные группы, ранее входившие в состав ГИА», некоторые из которых занимались бандитизмом, другие сводили счеты с патриотами или другими лицами, а некоторые нанимались землевладельцами для запугивания незаконных поселенцев. В конечном итоге города стали безопаснее, хотя массовые убийства продолжались в сельской местности. 11 сентября президент Зеруаль удивил наблюдателей, объявив о своей отставке. Были организованы новые выборы, и 15 апреля 1999 года армия поддержала бывшего борца за независимость Абделазиза Бутефлику, который был избран президентом, по официальным данным, с 74% голосов. Все остальные кандидаты незадолго до этого снялись с выборов, ссылаясь на опасения по поводу фальсификаций. Бутефлика продолжил переговоры с AIS, и 5 июня AIS принципиально согласилась на самороспуск. Бутефлика закрепил этот успех правительства, помиловав ряд исламистских заключенных, осужденных за незначительные правонарушения, и добившись принятия в парламенте Закона о гражданском согласии, закона, позволяющего исламистским боевикам, не виновным в убийстве или изнасиловании, избежать уголовного преследования в случае добровольной сдачи. Этот закон был окончательно утвержден на референдуме 16 сентября 1999 года, и ряд боевиков, включая Мустафу Картали, воспользовались им, чтобы сдаться и вернуться к нормальной жизни, иногда вызывая гнев тех, кто пострадал от действий партизан. Руководство FIS выразило недовольство результатами, считая, что AIS прекратила борьбу, не решив ни одной из проблем; однако их главный представитель на свободе, Абделькадер Хахани, был убит 22 ноября. Насилие пошло на спад, хотя и не прекратилось полностью, и в Алжире начало возвращаться ощущение нормальности. AIS полностью прекратила свое существование после 11 января 2000 года, получив от правительства специальную амнистию. ГИА, раздираемая расколами и дезертирством и осуждаемая всеми сторонами, даже в исламистском движении, была медленно уничтожена армейскими операциями в течение следующих нескольких лет; к моменту, когда алжирские силы безопасности убили Антара Зуабри в Буфарике 8 февраля 2002 года, она была фактически нейтрализована. Усилия правительства получили поддержку после терактов 11 сентября 2001 года; симпатия Соединенных Штатов к правительству Алжира возросла и выразилась в конкретных действиях, таких как замораживание активов ГИА и GSPC и поставка армии приборов ночного видения.

After receiving much international pressure to act, the EU sent two delegations, one of them led by Mário Soares, to visit Algeria and investigate the massacres in the first half of 1998; their reports condemned the Islamist armed groups. The GIA's policy of massacring civilians had already caused a split among its commanders, with some rejecting the policy; on 14 September 1998, this disagreement was formalized with the formation of the Salafist Group for Preaching and Combat (GSPC), based in the mountains west of Kabylie and led by Hassan Hattab. Massacres continued throughout 1998 attributed to "armed groups that had formerly belonged to the GIA", some engaged in banditry, other settling scores with the patriots or others, some enlisting in the services of landowners to frighten illegal occupants away. Eventually towns soon became safer, although massacres continued in rural areas. On 11 September, President Zéroual surprised observers by announcing his resignation. New elections were arranged, and on 15 April 1999, the army backed ex independence fighter Abdelaziz Bouteflika was elected president with, according to the authorities, 74% of the votes. All the other candidates had withdrawn from the election shortly before, citing fraud concerns. Bouteflika continued negotiations with the AIS, and on 5 June the AIS agreed, in principle, to disband. Bouteflika followed up this success for the Government by pardoning a number of Islamist prisoners convicted of minor offenses and pushing the Civil Harmony Act through Parliament, a law allowing Islamist fighters not guilty of murder or rape to escape all prosecution if they turn themselves in. This law was finally approved by referendum on 16 September 1999, and a number of fighters, including Mustapha Kartali, took advantage of it to give themselves up and resume normal life—sometimes angering those who had suffered at the hands of the guerrillas. FIS leadership expressed dissatisfaction with the results, feeling that the AIS had stopped fighting without solving any of the issues; but their main voice outside of prison, Abdelkader Hachani, was assassinated on 22 November. Violence declined, though not stopping altogether, and a sense of normality started returning to Algeria. The AIS fully disbanded after 11 January 2000, having negotiated a special amnesty with the Government. The GIA, torn by splits and desertions and denounced by all sides even in the Islamist movement, was slowly destroyed by army operations over the next few years; by the time Algerian security forces killed Antar Zouabri in Boufarik on 8 February 2002, it was effectively incapacitated. The Government's efforts were given a boost in the aftermath of 11 September 2001 attacks; United States sympathy for Algeria's government increased, and was expressed concretely through such actions as the freezing of GIA and GSPC assets and the supply of infrared goggles to the army.

GSPC продолжается

С упадком GIA, GSPC осталась самой активной повстанческой группой, насчитывающей около 300 боевиков в 2003 году. Она продолжила кампанию убийств сотрудников полиции и военнослужащих в зоне своей деятельности, а также сумела расширить свою деятельность на Сахару, что привело к расширению конфликта и переходу к повстанческому движению в Магрибе (2002 г. – настоящее время). Её южное подразделение, возглавляемое Амари Сайфи (известным под прозвищем "Абдеррезак эль Пара", "парашютист"), похитило в 2003 году несколько немецких туристов, после чего было вынуждено бежать в малонаселенные районы Мали, а затем Нигера и Чада, где он был захвачен. К концу 2003 года основатель группировки был отстранен от власти еще более радикальным Набилем Сахрауи, который открыто заявил о своей поддержке Аль-Каиды, тем самым укрепив правительственные связи между США и Алжиром. По сообщениям, он был убит вскоре после этого, и в 2004 году его сменил Абу Мусааб Абдельуадуд.

Президентские выборы 2004 года и амнистия

Освобождение лидеров FIS Мадани и Белхаджа в 2003 году не оказало ощутимого влияния на ситуацию, что демонстрирует возросшую уверенность правительства, которая укрепилась на президентских выборах 2004 года, где Бутефлика был переизбран с результатом 85% при поддержке двух крупных партий и одной фракции третьей основной партии. Результаты голосования были восприняты как подтверждение широкой народной поддержки политики Бутефлики в отношении повстанцев и успешного прекращения широкомасштабного насилия. В сентябре 2005 года был проведен национальный референдум по предложению правительства Бутефлики об амнистии, аналогичному закону 1999 года, с целью прекращения судебного преследования лиц, прекративших вооруженную борьбу, и выплаты компенсаций семьям погибших от действий правительственных сил. Спорная Хартия мира и национального примирения была объявлена победившей с 97% голосов при явке 80%. Условия проведения кампании в Алжире подверглись критике во французской прессе, в частности в Le Monde и L'Humanité. Адвокат Али Мерабет, например, основатель НПО Somoud, представляющей интересы семей пропавших без вести, выступал против Хартии, которая, по его мнению, "заставляет жертв даровать прощение". Он по-прежнему сомневается в окончательном завершении эпохи FIS и отмечает, что, хотя народ больше не поддерживает эту организацию, ее проект – который он не считает исламским – все еще существует и представляет собой угрозу. Предложение было реализовано президентским указом в феврале 2006 года и вступило в силу 29 сентября 2006 года. Особенно спорным оказалось положение о предоставлении иммунитета от преследования сдавшимся бывшим повстанцам (за исключением самых тяжких преступлений) и военнослужащим (за любые действия, направленные на "защиту нации"). По данным алжирской газеты El Khabar, на основании этого предложения сдались более 400 боевиков GSPC. Оценки численности повстанцев в 2005 году варьировались от 300 до 1000 человек. Международная федерация прав человека (FIDH) выступила против амнистии. Несмотря на прекращение боевых действий, режим чрезвычайного положения оставался в силе до февраля 2011 года, когда он был отменен в связи с возобновлением протестов во время Арабской весны.

The release of FIS leaders Madani and Belhadj in 2003 had no observable effect on the situation, illustrating a newfound governmental confidence which would be deepened by the 2004 presidential election, in which Bouteflika was reelected by 85% with support from two major parties and one faction of the third major party. The vote was seen as confirming strong popular support for Bouteflika's policy towards the guerrillas and the successful termination of large scale violence. In September 2005 a national referendum was held on an amnesty proposal by Bouteflika's government, similar to the 1999 law, to end legal proceedings against individuals who were no longer fighting, and to provide compensation to families of people killed by Government forces. The controversial Charter for Peace and National Reconciliation was declared to have won with 97% support, and with 80% of participation. The conditions of the campaign in Algeria were criticized in the French press, in particular in Le Monde and L'Humanité. Lawyer Ali Merabet, for example, founder of Somoud, an NGO which represents the families of the disappeared, was opposed to the Charter which would "force the victims to grant forgiveness". He remains doubtful that the time of the FIS has truly ended and notes that while people no longer support them, the project of the FIS – which he denies is Islamic – still exists and remains a threat. The proposal was implemented by Presidential decree in February 2006, and adopted on 29 September 2006. Particularly controversial was its provision of immunity against prosecution to surrendered ex guerrillas (for all but the worst crimes) and Army personnel (for any action "safeguarding the nation".) According to Algerian paper El Khabar, over 400 GSPC guerrillas surrendered under its terms. Estimates of the rebels size in 2005 ranged from 300 to 1000. The International Federation of Human Rights (FIDH) has opposed the amnesty. While the fighting died down a state of emergency remained in place, only being lifted in February 2011 due to renewed protests amidst the Arab Spring.

Количество погибших

Бутефлика заявил в 1999 году, что к тому времени погибло 100 000 человек, а в своей речи 25 февраля 2005 года сообщил о примерно 150 000 убитых в ходе войны.

Использование детей-солдат

На протяжении всей войны вооруженные группы, воевавшие с правительством, часто вербовали детей. Хотя правила вступления в LDG были такими же, как и в армии, куда набирали только взрослых (путем призыва), LDG не предпринимала никаких мер предосторожности, чтобы предотвратить вступление детей в свои ряды. Часть среднего класса, поддерживавшая FIS, поначалу поддерживала джихад против правительства. Однако, проживая в районах, контролируемых GIA, отрезанных от сил безопасности, они страдали от вымогательств со стороны молодых, недисциплинированных джихадистов, требовавших "закят". Предприниматели отказались от поддержки GIA, перейдя сначала к AIS, а затем к исламистской партии ХАМАС или Движению общества за мир, одобренным правительством. По крайней мере, на первых порах, "чудовищные злодеяния" и огромные человеческие жертвы, вызванные военным поражением, "резко ослабили исламизм в целом" по всему мусульманскому миру, заставив исламистов потратить много времени и сил на дистанцирование от экстремизма. В Алжире война оставила в обществе "глубокий страх перед нестабильностью", как отметил алжирский журналист Камель Дауд. Страна стала одной из немногих в арабском мире, не принявших участия в "арабской весне".