Павел Львович Шиллинг: Жизнь и изобретения русского дипломата и ученого

Введение

Российский военный офицер и дипломат

Барон Павел Львович Шиллинг (1786–1837), также известный как Пол Шиллинг, был российским военным офицером и дипломатом балтийско-немецкого происхождения. Большая часть его карьеры прошла на службе в министерстве иностранных дел Российской империи в качестве языкового сотрудника в российском посольстве в Мюнхене. Как военный офицер, он участвовал в войне шестой коалиции против Наполеона. В более поздний период карьеры он был переведен в Азиатский департамент министерства и совершил поездку по Монголии для сбора древних рукописей. Шиллинг наиболее известен своей новаторской работой в области электрической телеграфии, которую он осуществлял по собственной инициативе. Находясь в Мюнхене, он работал с Сэмюэлем Томасом фон Зёммерингом, который разрабатывал электрохимический телеграф. Шиллинг создал первый электромагнитный телеграф, имевший практическое применение. Его конструкция представляла собой игольный телеграф, использующий намагниченные иглы, подвешенные на нити над катушкой с током. Его конструкция также значительно уменьшила количество проводов по сравнению с системой Зёммеринга благодаря использованию двоичного кодирования. Император Николай I планировал установить телеграф Шиллинга на линии связи с Кронштадтом, но отменил проект после смерти Шиллинга. Среди других технологических интересов Шиллинга были литография и дистанционное взрывание взрывчатых веществ. Для решения последней задачи он изобрел подводный кабель, который впоследствии также применил в телеграфии. Работы по телеграфии в России и другим электрическим приложениям после смерти Шиллинга продолжил Мориц фон Якоби, его помощник и преемник в качестве руководителя петербургской электротехнической мастерской.

Ранние годы

Барон Павел Львович Шиллинг фон Каннштадт родился в Ревале (ныне Таллинн), Эстония, 16 апреля 1786 года (по новому стилю). Он был этническим немцем швабского и балтийского происхождения. Вскоре после рождения Павла, первого ребенка, Людвиг фон Шиллинг был произведен в командиры 23-го Низовского пехотного полка, и семья переехала в Казань, где дислоцировался полк. Ожидалось, что он пойдет по военной стезе, как и его отец, поэтому в девять лет он был официально зачислен в Низовский полк, а два года спустя, после смерти отца, отправлен в Первый кадетский корпус. К тому времени беспорядочное управление царя Павла привело к тому, что военное образование свелось к показным учениям; серьезная подготовка Шиллинга началась только после окончания корпуса в 1802 году, когда он был направлен в российское посольство в Мюнхене, где его отчим Карл фон Бюлер занимал должность министра. Там он организовал посещение аппарата Зёммеринга многими российскими сановниками.

Наполеоновские войны

Когда между Францией и Россией возникла угроза войны, Шиллинг обратил свои знания в области электричества на военные цели. В июле 1812 года он, вместе со всеми русскими дипломатами в Германии, был отозван в Санкт-Петербург в преддверии надвигающегося французского вторжения в Россию. Он привёз с собой полный комплект телеграфа Зёммеринга и продемонстрировал его военным инженерам и царю Александру. Он продолжил работу над дистанционным подрывом мин. Однако ни одно из его изобретений не было готово к полевому использованию, и Шиллинг попросил о переводе на военную должность в действующую армию. Ввести его в военную структуру оказалось непросто. Шиллинг не имел боевого опыта. Будучи отставным армейским офицером, он был лишь вторым лейтенантом (подпоручиком); как чиновник, он достиг ранга, эквивалентного армейскому майору. 6 сентября 1813 года [О. С. 25 августа 1813] он был назначен в 3-й Сумской драгунский полк Александра Сеславина в звании штаб-ротмистра (эквивалент капитана штаба пехоты). Шиллинг прибыл в полк вскоре после битвы при Дрездене. Первоначально он был задействован в качестве связного с саксонскими властями и не участвовал в реальных боевых действиях до декабря 1813 года, когда русские войска вошли на территорию Франции. Внешняя политика России в послевоенный период была сосредоточена на экспансии на восток, поэтому Шиллинг был направлен в растущий Азиатский департамент. Его демонстрация новейшей немецкой технологии литографической печати вызвала интерес в министерстве, и вскоре он был отправлен обратно в Баварию с инструкциями обеспечить поставки литографического камня из каменоломен Золнхофена. В декабре Шиллинг вновь ненадолго посетил Баварию, чтобы принять готовую продукцию. Типография была создана весной 1816 года. Любопытно, что первым напечатанным там документом было эротическое стихотворение Василия Пушкина, единственное русское стихотворение, которое Шиллинг мог читать по памяти. За создание типографии он был награжден орденом Святой Анны. Помимо распространения отчетов, карт и инструкций в дипломатической службе, типография Шиллинга также ежедневно составляла сводки перехваченных писем и других материалов скрытого наблюдения. Они передавались министру иностранных дел Карлу Нессельроду, а затем, по усмотрению министра, – царю. Его китайские издания отличались образцовым качеством для того времени, не уступая оригиналам Пекинского дворца. Его основными обязанностями в дипломатической службе были разработка, распространение и защита шифров для российских посольств и заграничных агентов. Друзья и корреспонденты знали, что он занимает должность среднего звена в дипломатической службе, не более того. Подчиненные Шиллинга получали меньшие, но все же значительные награды. Работа в шифровальном отделе оставляла достаточно времени для посторонних исследований, от изучения тибетских писаний до разработки электрического телеграфа, который стал самой известной работой Шиллинга. Шиллинг организовал электротехническую мастерскую в Петропавловской крепости и пригласил Морица фон Якоби из Дерптского университета в качестве своего помощника. В 1828 году Шиллинг был произведен в статские советники и стал членом-корреспондентом Института востоковедения Российской академии наук. В мае 1830 года он был отправлен в двухлетнюю разведывательную миссию на русско-китайскую границу. В марте 1832 года он вернулся в Санкт-Петербург. Некоторые из этих документов были получены в обмен на демонстрацию небольшого телеграфного аппарата, который Шиллинг взял с собой. Вернувшись в Санкт-Петербург, Шиллинг возобновил разработку телеграфа. Существовали планы по вводу его в эксплуатацию, но Шиллинг умер, прежде чем они были реализованы. К 1835 году он страдал от болей неясной природы. В сентябре 1835 года Шиллинг по поручению Николая I посетил конференцию в Бонне и передал свой телеграфный аппарат Георгу Вильгельму Мунке. По возвращении в Санкт-Петербург он продолжил эксперименты в области телеграфии. В 1836 году он ненадолго появился в лаборатории Андреаса фон Эттингсхаузена в Вене, исследуя новые изоляционные материалы. В мае 1837 года Шиллинг получил инструкции составить смету на телеграфную линию, соединяющую Петергоф с Кронштадтом, и приступить к предварительным полевым работам. К этому времени он испытывал регулярные боли, вызванные опухолью. Шифры Шиллинга сочетают в себе элементы шифров подстановки и многоалфавитных шифров с переменным ключом, используя биграммы в качестве исходных данных.

When war threatened between France and Russia, Schilling put his mind to applying his electrical knowledge to military purposes. In July 1812 he, along with all Russian diplomats in Germany, was recalled to Saint Petersburg in anticipation of the impending French invasion of Russia. He brought with him a complete set of Sömmerring's telegraph, and demonstrated it to military engineers and tsar Alexander. He continued work on remote mine detonation. However, none of his inventions were ready for field service, and Schilling requested transfer to a military position in the fighting Army. Placing him into the military structure was not easy. Schilling did not have any combat experience. As a retired Army officer, he was merely a second lieutenant (podporuchik); as a civil servant, he has reached a rank equivalent to Army major. on 6 September 1813 [O. S. 25 August 1813] he was posted to Alexander Seslavin's 3rd Sumskoy dragoons with the rank of Stabs rotmistr (equivalent to infantry staff captain) Schilling arrived at the regiment shortly after the Battle of Dresden. He was initially employed as a liaison with Saxon authorities, and had not seen real combat until December 1813, when Russian troops advanced into French territory. Russian foreign policy of the immediate post war period concentrated on eastward expansion, thus Schilling was placed with the growing Asiatic Department. His presentation of the latest German lithographic printing technology aroused interest in the Ministry, and very soon he was dispatched back to Bavaria, with instructions to secure supplies of lithographic stone from the Solnhofen quarries. who assisted Schilling with his errand; in December Schilling briefly visited Bavaria again, to take delivery of finished stones. which was established in the spring of 1816. Curiously, the first document printed there was an erotic poem by Vasily Pushkin, the only Russian verse that Schilling could recite by heart. Setting up the print shop was rewarded with the Order of Saint Anna. Apart from disseminating reports, maps and instructions within the foreign service, Schilling's shop also produced daily summaries of intercepted letters and other covert surveillance. These were delivered to foreign minister Karl Nesselrode, and then, at the minister's discretion, to the tsar. His Chinese editions had exemplary quality for the time, on a par with the Peking Palace originals. His main responsibilities at the foreign service were development, distribution and safeguarding of ciphers for Russian embassies and overseas agents. Friends and correspondents knew that he was a middle level servant in the foreign service, but nothing more. Schilling's subordinates received lesser, but still substantial rewards. Work at the Cipher Branch left plenty of time for unrelated research, from studying Tibetan scriptures to developing electrical telegraph, which became Schilling's best known work. Schilling set up an electrical engineering workshop in the Peter and Paul Fortress, and recruited Moritz von Jacobi from Dorpat University to act as his assistant there. In 1828 Schilling was made a State Councillor and became a corresponding member of the Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences. In May 1830, he was sent on a two year reconnaissance mission to the Russo Chinese frontier. He returned to St. Petersburg in March 1832, Some of these documents were obtained in exchange for a demonstration of the small telegraph apparatus Schilling had carried with him. Back in St. Petersburg, Schilling returned to developing a telegraph. There were plans to put it into service, but Schilling died before these could be completed. and by 1835 suffered pains of unknown nature. In September 1835 Schilling attended a conference in Bonn, as instructed by Nicholas I, and delivered his telegraph set to Georg Wilhelm Muncke. Upon return to Saint Petersburg, he conducted further experiments in telegraphy. In 1836 he briefly appeared at Andreas von Ettingshausen's laboratory in Vienna, researching new insulation materials. In May 1837 Schilling received instructions to draw a budget for a telegraph line connecting Peterhof with Kronstadt, and to begin preliminary field work. By this time he experienced regular pain caused by a tumour. The Schilling ciphers combined features of substitution ciphers and multiple choice polyalphabetic ciphers using bigrams as source input.

Восточная экспедиция

В 1820-х годах научные работы Шиллинга по восточным языкам принесли ему ученые степени и членство в британских, французских и русских ученых обществах. Он был давним другом главы русской православной миссии в Пекине и ведущего русского востоковеда Никиты Бичурина (отца Иакинфа). После позорного понижения в звании и ссылки Бичурина, Шиллинг ходатайствовал о его помиловании и в 1826 году добился перевода Бичурина из заключения в Валаамском монастыре на должность в Министерстве иностранных дел в Санкт-Петербурге. Шиллинг оказывал помощь Александру фон Гумбольдту на начальных этапах экспедиции в Россию в 1829 году. Подготовка началась сразу после подписания Адрианопольского мира в сентябре 1829 года. В основной состав экспедиции входили сам Шиллинг, Бичурин и Владимир Соломирский, внебрачный сын Дмитрия Татищева. Александр Пушкин, хорошо знакомый со всеми тремя, хотел присоединиться, но Николай I приказал ему остаться в России. Главной, секретной миссией Шиллинга была оценка распространения буддизма среди местных племен, разработка плана действий по его сдерживанию и составление обязательного устава, регулирующего все аспекты буддийской религиозной практики. Имперское правительство не допускало независимых идеологий и решило подчинить буддийских лидеров государству. Открытые репрессии были исключены из-за опасений массовой эмиграции кочевников и возможного конфликта с Китаем. Правительство также было обеспокоено сокращением пограничной торговли в Кяхте и ростом контрабанды; Шиллингу было поручено выявить маршруты и рынки, используемые контрабандистами, и оценить объем незаконной торговли. Официально миссия ограничивалась «исследованием населения и международной торговли на русско-китайской границе»; любые исследования, выходящие за рамки этих задач, должны были оплачиваться Шиллингом лично. Чтобы собрать средства, Шиллинг продал свою научную библиотеку Министерству просвещения. В мае 1830 года Шиллинг отправился из Санкт-Петербурга в Кяхту, приграничный торговый город, который стал его базой на следующие 18 месяцев. Его поездки из Кяхты в различные буддийские святыни и пограничные посты составили в общей сложности 7208 верст (7690 километров). Сам Шиллинг писал, что целью этих поездок были прежде всего этнографические исследования. По словам Бичурина, Шиллинг проводил большую часть времени с тибетскими и монгольскими ламами, изучая древние буддийские писания; он больше интересовался лингвистикой и историей народов Дальнего Востока, чем этнографией. Его главной целью был поиск Кангура – тибетского религиозного текста, который тщательно охранялся ламами и был известен европейцам лишь по фрагментам. Сначала Шиллинг пытался получить полный Кангур из Китая. Он не мог представить, что бедные кочевые буряты и монголы могут создавать, владеть и хранить целые библиотеки священной литературы. Однако вскоре он узнал, что буряты Российской империи владели тремя экземплярами трех различных изданий Кангура; один из них хранился в Чикое, менее чем в двадцати милях к востоку от Кяхты. Шиллинг завоевал уважение лам за то, что был единственным русским, способным читать тибетские тексты, и легко получил разрешение читать и копировать их. По словам Леонида Чугуевского, вполне вероятно, что ламы знали о миссии Шиллинга и его либеральных взглядах на государственный контроль над религией и в своем роде пытались умилостивить дружелюбного, но опасного гостя. Кангур из Чикоя можно было только скопировать, но Шиллингу удалось приобрести части другой копии у вождя племени Цонгол. Позже Хамбо-лама бурятов прислал Шиллингу сборник медицинских и астрологических трактатов. Шиллинг стал знаменитостью среди бурятов: некоторые ламы проповедовали, что он – пророк, который обратит европейцев, другие верили, что он – перевоплощенный Хубилган. Его дом в Кяхте стал местом массового паломничества, куда стекалось все больше и больше рукописей. Йозеф Ковалевский, ставший свидетелем этого процесса, писал, что «барон», хотя и был любителем, «оказал огромное влияние на бурятов. Появились специалисты по тибетскому и даже санскритскому языкам, художники, граверы; монахи стали глубже изучать основы своей веры и читать книги; были обнаружены многие книги, которые ранее считались утраченными». Наконец, в марте 1831 года Шиллинг получил Кангур и 224-томный Тенгюр в отдаленном дацане на реке Ононе. Местные ламы пытались напечатать 100 миллионов экземпляров мантры «Ом мани падме хум», которую они однажды поклялись пожертвовать новому святилищу, и Шиллинг пришел на помощь, пообещав напечатать весь тираж в Санкт-Петербурге, крошечным литографическим тибетским шрифтом. Он сдержал обещание и был вознагражден драгоценными книгами. После завершения сбора Шиллинг приступил к каталогизации и индексации; его «Индекс Кангура Нартанг», опубликованный посмертно и анонимно в 1845 году, содержит 3800 страниц в четырех томах. И месяц спустя он рекомендовал сохранить статус-кво по обоим вопросам, одновременно следя за аналогичными проблемами британских администраторов в Кантоне. Правительство решило не поднимать вопрос о религии; устав, регулирующий буддистов, был принят только в 1853 году. Выполнив миссию, Шиллинг сосредоточился на телеграфии и криптографии. Шиллинг впервые занялся телеграфией, находясь в Мюнхене. Он помогал Зёммерингу с его экспериментами с электрохимическим телеграфом. Этот тип телеграфа использует электричество для вызывания химической реакции на другом конце, например, образования пузырьков в стеклянной трубке с кислотой. Вернувшись в Санкт-Петербург, он провел собственные эксперименты с этим типом телеграфа. Он продемонстрировал это царю Александру I в 1812 году, но Александр отказался от его внедрения. Он согласился с использованием электрической телеграфии для избранных военных и гражданских учреждений, но запретил публичное обсуждение телеграфных технологий, включая даже отчеты об иностранных изобретениях.

In the 1820s Schilling's scholarly papers on oriental languages brought him degrees and membership in British, French and Russian learned societies. He was a long time friend to the chief of the Russian Orthodox mission in Peking, and leading Russian orientalist Nikita Bichurin (father Hyacinth). After Bichurin was disgracefully demoted and exiled, Schilling advocated for his pardon, and in 1826 he secured the transfer of Bichurin from imprisonment at Valaam Monastery to a desk job at the Foreign Ministry in Saint Petersburg. Schilling assisted Alexander von Humboldt during the initial stages of the 1829 expedition to Russia. Preparations began immediately after signing of the Treaty of Adrianople in September 1829. Core staff of the expedition included Schilling himself, Bichurin and Vladimir Solomirsky, bastard son of Dmitry Tatishchev. Alexander Pushkin, well acquainted to all three, wanted to join, but Nicholas I ordered him to stay in Russia. Schilling's main, covert mission was to evaluate the spread of Buddhism among local tribes, to outline the course of action to contain it, and to compile a binding statute that would regulate all aspects of Buddhist religious practice. The imperial government did not tolerate any independent ideologies and settled on subjugating the Buddhist leaders to the state. Outright repressions were ruled out, for fears of mass emigration of nomads, and of potential conflict with China. The government was also concerned with the decline of border trade at the Kyakhta checkpoint and the increase in smuggling; Schilling was tasked with identifying the routes and the markets used by smugglers and to evaluate the volume of illegal trade. Officially, the mission was limited to "studies of population and international trade on the Russo Chinese frontier"; any research apart from these tasks had to be paid by Schilling personally. To raise money, Schilling sold his scientific library to the Ministry of Education. In May 1830 Schilling began the journey from Saint Petersburg to Kyakhta, a frontier market town that became his base for the next 18 months. His travels out of Kyakhta to various Buddhist shrines and border stations amounted, in total, to 7208 versts (7690 kilometres). Schilling himself wrote that the purpose of these travels was primarily ethnographic research. According to Bichurin, Schilling spent most of his time with Tibetan and Mongolian lamas, studying ancient Buddhist scriptures; he was concerned more with linguistics and history of Far Eastern peoples, rather than ethnography. His main quest was the search for the Kangyur a Tibetan religious text closely guarded by the lamas and known to Europeans only in fragments. At the beginning, Schilling tried to obtain the complete Kangyur from China. He could not imagine that poor nomadic Buryats and Mongols could create, own and safeguard whole libraries of sacred literature. However, he soon found out that the Buryats of the Russian Empire owned three copies of three different editions of the Kangyur; one of the three was preserved in Chikoy, less than twenty miles east from Kyakhta. Schilling earned the respect of the lamas for being the only Russian who could read Tibetan texts, and easily obtained permission to read and copy them. According to Leonid Chuguevsky, it is likely that the lamas were aware of Schilling's mission and his liberal view towards state control over religion, and in their own way tried to appease the friendly but dangerous visitor. The Chikoy Kangyur could only be copied, but Schilling managed to acquire parts of a different copy from the chief of the Tsongol tribe. Later the Khambo Lama of the Buryats sent Schilling a collection of medical and astrological treatises. Schilling became a celebrity among the Buryats: some lamas preached that he was the prophet that would convert the Europeans, others believed that he was the reincarnated Khubilgan. His house in Kyakhta became the object of mass pilgrimage that brought more and more manuscripts. Józef Kowalewski, who witnessed the process, wrote that "the Baron", although an amateur, "influenced the Buriats immensely There appeared experts in
the Tibetan and even in Sanskrit languages, painters, engravers; the monks began to inquire more deeply into the foundations of their faith and to read books; there were discovered many books which had been before claimed as being non extant". Finally, in March 1831 Schilling obtained the Kangyur and the 224 volume Tengyur at a remote datsan on the Onon River. Local lamas struggled to print 100 million copies of Om mani padme hum that they once vowed to contribute to a new shrine, and Schilling came to the rescue promising to print the whole lot, in tiny lithographed Tibetan script, in Saint Petersburg. He fulfilled the promise, and was rewarded with the precious books. Once the collection was complete, Schilling began cataloguing and indexing; his Index of the Narthang Kangyur, printed posthumously and anonymously in 1845, contains 3800 pages in four volumes. and one month later He recommended keeping the status quo on both issues, while keeping an eye on similar problems of the British administrators in Canton. The government decided not to press the issue of religion; a statute regulating the Buddhists was enacted only in 1853. Having fulfilled the mission, Schilling concentrated on telegraphy and cryptography.]] Schilling first became involved in telegraphy while he was in Munich. He assisted Sömmerring with his experiments with an electrochemical telegraph. This form of telegraph uses electricity to cause a chemical reaction at the far end, such as bubbles forming in a glass tube of acid. After returning to St. Petersburg he conducted his own experiments with this type of telegraph. He demonstrated this to Tsar Alexander I in 1812, but Alexander declined to take it up. He agreed with the use of electrical telegraphy for selected military and civil offices, but prohibited public discussion of telegraph technology, including even reports on foreign inventions.

Прототип 1828 года

Первый телеграф Шиллинга был завершен в 1828 году. Демонстрационный комплект состоял из двухпроводной медной линии и двух терминалов, каждый из которых оснащен вольтовой батареей, обеспечивающей ток около 200 мА. Промежуточных ретрансляторов тогда еще не было, что ограничивало потенциальную дальность действия системы. Кроме того, вал мультипликаторного указателя был гидравлически демпфирован за счет подвешивания его лопасти в ртутном бассейне. Каждая катушка мультипликатора содержала 1760 витков медного провода, изолированного шелком. В отличие от точек и тире кода Морзе, биты в телеграфе Шиллинга кодировались направлением тока и обозначались как "левый" или "правый" в кодовой таблице. Вернувшись, Шиллинг использовал двоичный код в своем телеграфе с несколькими иглами, вдохновленный гексаграммами из «И Цзин», с которыми он познакомился на Востоке. Эти гексаграммы – это фигуры, используемые для гадания, каждая из которых состоит из шести наложенных друг на друга линий. Каждая линия может быть сплошной или прерывистой, что соответствует двум двоичным состояниям и дает в общей сложности 64 фигуры. Шесть элементов «И Цзин» идеально соответствовали шести иглам, необходимым для кодирования русского алфавита.

Демонстрация 1832 года

21 октября 1832 года (по старому стилю) Шиллинг устроил демонстрацию своего шестиигольного телеграфа между двумя комнатами в своем доме на Марсовом Поле, на расстоянии около 100 метров друг от друга. Чтобы создать впечатление значительного расстояния для демонстрации, он арендовал весь этаж здания и проложил около полутора миль проволоки по периметру здания. Демонстрация пользовалась такой популярностью, что продолжалась до рождественских каникул. Среди известных посетителей были Николай I (который уже видел более раннюю версию в апреле 1830 года), Мориц фон Якоби, Александр фон Бенкендорф и великий князь Михаил Павлович. Царь продиктовал сообщение из десяти слов на французском языке, которое было успешно передано по аппарату. Александр фон Гумбольдт, увидев демонстрацию телеграфа Шиллинга в Берлине, рекомендовал царю построить телеграфную линию в России. В мае 1835 года Шиллинг отправился в тур по Европе, демонстрируя инструмент с одной иглой. Он проводил эксперименты в Вене с другими учеными, в том числе изучал преимущества прокладки кабеля по крышам и под землей. Подземный кабель оказался неудачным, поскольку его тонкая изоляция из индийской резины и лака была недостаточно надежной. В сентябре он присутствовал на встрече в Бонне, где Георг Вильгельм Мунке увидел его аппарат и сделал копию для использования в своих лекциях. В 1835 году Шиллинг продемонстрировал пятиигольный телеграф Германскому физическому обществу во Франкфурте. К моменту возвращения Шиллинга в Россию его телеграф был широко известен в Европе и часто упоминался в научной литературе. В сентябре 1836 года британское правительство предложило выкупить права на телеграф, но Шиллинг отказался, желая использовать его для развития телеграфной связи в России.

Планируемая установка

В 1836 году Николай I создал комиссию для изучения вопроса об установке телеграфа Шиллинга между Кронштадтом, важной военно-морской базой, и Петергофским дворцом. В здании Адмиралтейства была установлена экспериментальная линия, соединяющая кабинет Меншикова с кабинетами его подчиненных. Пятикилометровая линия пролегала частично по земле, частично под водой в каналах, и включала в себя три промежуточных мультипликатора Швейгера. Меншиков представил положительный отчет и получил одобрение царя на соединение Петергофа с военно-морской базой в Кронштадте через Финский залив. Система состояла из вольтовых батарей, проводов, мультипликаторов, соединенных с повторительными переключателями, и сигнальных колоколов. Тонкие медные провода были изолированы шелком, армированным латексом, и подвешены к несущим конопляным тросам. Каждый мультипликатор содержал несколько сотен витков серебряной или медной проволоки на латунной катушке. Шиллинг знал, что все способы изоляции подводных кабелей уступают открытым проводам, и стремился максимально сократить длину подводного кабеля. Однако он умер 6 августа (по новому стилю), и проект был впоследствии отменен. Возможно, Шиллинг использовал систему с одной иглой на демонстрациях в Европе исключительно для удобства транспортировки, или же это была более поздняя конструкция, вдохновленная телеграфом Гаусса и Вебера, в таком случае он не был первопроходцем. Код, предположительно использовавшийся с этим телеграфом, можно проследить до Альфреда Вейла, но код переменной длины (подобный коду Морзе), представленный Вейлом, лишь приведен в качестве примера возможного использования. В любом случае, двухэлементные сигнальные алфавиты существовали задолго до появления каких-либо форм электрической телеграфии.

Автоматическая запись

Шиллинг рассматривал возможность автоматической записи телеграфных сигналов, но не смог добиться успеха из-за сложности устройства. Его преемник в области электротехники, Якоби, достиг этого в 1841 году на телеграфной линии от Зимнего дворца до штаба Генерального штаба. Шиллинг обсудил эту идею с Зоммерингом и осознал военные перспективы изобретения. Он разработал водонепроницаемый провод, который можно было прокладывать во влажной земле или через реки. Он состоял из медного провода, изолированного смесью индийской резины и лака. Шиллинг также предусматривал военное использование телеграфии в полевых условиях и был воодушевлен перспективами. Зоммеринг написал в своем дневнике: «Шиллинг довольно по-детски относится к своему электропроводящему шнуру». В сентябре 1812 года Шиллинг продемонстрировал свой первый дистанционно управляемый морской детонатор Александру I на реке Неве в Санкт-Петербурге. В 1822 году Шиллинг продемонстрировал сухопутную версию своего детонатора Александру I в Красном Селе; в 1827 году Николаю I была показана другая мина Шиллинга. В этот раз испытания контролировал военный инженер Карл Шилдер, влиятельный офицер Императорской гвардии и сам изобретатель. Основной проблемой, с которой столкнулся Шиллинг, было отсутствие батарей, пригодных для полевого применения, которая не была решена до окончания боевых действий. По словам российских биографов Шиллинга и Шилдера, сообщения об использовании электрических мин во время осады Силистрии, скорее всего, не соответствуют действительности. Шиллинг продолжал совершенствовать наземные мины до конца своей жизни. Эти комплекты для подрыва производились и поступали в инженерные войска с 1836 года. С другой стороны, российский флот сопротивлялся нововведению до изобретения надежного контактного детонатора Морицем фон Якоби в 1840 году.

Наследие

Шиллинг поддерживал регулярную переписку со многими учеными, писателями и политиками и был хорошо известен в западноевропейских научных кругах. Он организовывал публикации исторических рукописей и предоставлял восточные шрифты и матрицы европейским типографиям; однако при жизни он ни разу не пытался опубликовать книгу под своим именем или представить статью в научный журнал. Единственное известное издание – предисловие к Индексу Кангура Нартанг – было напечатано посмертно и анонимно. Мориц фон Якоби, вероятно, был единственным современником, который непосредственно связал достижения Шиллинга в области телекоммуникаций с его глубокими знаниями в области лингвистики. Игольный телеграф Шиллинга так и не был внедрен в практику, но он в определенной степени является предшественником телеграфа Кука и Уитстона, системы, широко использовавшейся в Соединенном Королевстве и Британской империи в XIX веке. Некоторые инструменты этой системы оставались в эксплуатации вплоть до XX века. Демонстрацию Шиллинга во Франкфурте посетил Георг Вильгельм Мунке, который впоследствии изготовил точную копию аппарата Шиллинга. Мунке использовал ее для демонстраций на лекциях. Одну из этих лекций посетил Уильям Фотэргилл Кук, вдохновленный создать собственную версию телеграфа Шиллинга, хотя он и не знал, что видел аппарат, разработанный Шиллингом. На некоторое время он отказался от этого метода в пользу электромагнических часовых механизмов, по-видимому, полагая, что игольные телеграфы всегда требуют нескольких проводов. На его решение также повлияло неудобство метода Шиллинга, заключавшегося в горизонтальной подвеске иглы на нити. Ситуация изменилась, когда он начал сотрудничать с Чарльзом Уитстоном, и телеграф, который они построили вместе, стал многоигольным, но с более надежным креплением, основанным на гальванометре Македонио Меллони. Нет никаких доказательств утверждения о том, что Уитстон также демонстрировал копию телеграфа Шиллинга на лекциях, хотя он, безусловно, знал о нем и рассуждал о его значении. Оригинальный телеграф Шиллинга 1832 года в настоящее время экспонируется в телеграфной коллекции Центрального музея связи имени А. С. Попова. Его вклад в электрическую телеграфию был признан IEEE Milestone в 2009 году. На здании Адамини по адресу Марсово Поле, 7 в Санкт-Петербурге, где Шиллинг жил в 1830-х годах и умер, в 1886 году была установлена мемориальная доска в ознаменование столетия со дня его рождения.

Schilling maintained regular correspondence with many scientists, writers and politicians, and was well known to Western European academic communities. He arranged publications of historical manuscripts and provided oriental sorts and matrices to European print shops; however, during his lifetime he never attempted to publish a book in his own name or to submit an article to a journal. The only known publication, the preface to the Index of the Narthang Kangyur, was printed posthumously and anonymously. Moritz von Jacobi was probably the only contemporary who directly linked Schilling's achievements in telecommunications to his underlying proficiency in linguistics. The Schilling needle telegraph was never used as such, but it is partly the ancestor of the Cooke and Wheatstone telegraph, a system widely used in the United Kingdom and British Empire in the nineteenth century. Some of the instruments of that system remained in use well into the twentieth century. Schilling's demonstration in Frankfurt was attended by Georg Wilhelm Muncke who subsequently had an exact copy of Schilling's apparatus made. Muncke used this for demonstrations in lectures. One of these lectures was attended by William Fothergill Cooke, who was inspired to build a version of Schilling's telegraph of his own, although he did not realise that the instrument he saw was due to Schilling. He abandoned this method for practical use in favour of electromagnetic clockwork solutions for a while, apparently believing that needle telegraphs always required multiple wires. That Schilling's method of suspending the needle by a thread horizontally was not very convenient was also an influence. This changed when he partnered with Charles Wheatstone and the telegraph they then built together was a multiple needle telegraph, but with a rather more robust mounting based on the galvanometer of Macedonio Melloni. There is no evidence for the claim sometimes advanced that Wheatstone also lectured with a copy of Schilling's telegraph, although he certainly knew about it and lectured on its implications. Schilling's original telegraph of 1832 is currently displayed in the telegraph collection of the A. S. Popov Central Museum of Communications. His contributions to electrical telegraphy were named an IEEE Milestone in 2009. The Adamini Building at 7 Marsovo Pole, St. Petersburg, where Schilling lived in the 1830s and where he died, has a memorial plaque placed in 1886 to mark the centennial of his birth.