Андре де Лонжюмо: Дипломат и миссионер XIII века в Восточном регионе.

Введение

Андре де Лонжумео (André de Longjumeau) — французский дипломат и доминиканский миссионер, один из наиболее активных западных дипломатов на Востоке в XIII веке. Он возглавлял два посольства к монголам: первое доставляло письма от папы Иннокентия IV, а второе — подарки и письма от Людовика IX Французского к Гуюк-хану. Хорошо знакомый с Ближним Востоком, он владел арабским и «халдейским» языками (считается, что это был сирийский или персидский язык).

Миссия для святой терновой короны

Первая миссия Андре на Востоке состоялась, когда французский король Людовик IX попросил его отправиться в Константинополь, чтобы заполучить терновый венец, проданный ему в 1238 году латинским императором Балдуином II, стремившимся получить поддержку для своей империи. Он посетил мусульманские эмираты в Сирии и представителей Церкви Востока и Сирийской православной церкви в Сельджукской Персии, и в конечном итоге доставил папскую переписку монгольскому генералу близ Тебриза. В Тебризе Андре де Лонжумео встретился с монахом с Дальнего Востока по имени Симеон Раббан Ата, которому хан поручил защиту христиан на Ближнем Востоке.

Вторая миссия к монголам (12491251)

В монгольском лагере под Карсом Андре встретил некоего Давида, который в декабре 1248 года предстал при дворе французского короля Людовика IX, готовившего свои войска к походу в союзное королевство Кипр. Андре, находившийся теперь при французском короле, истолковал слова Давида как подлинное или мнимое предложение о союзе от монгольского военачальника Элджигидея и предложение о совместном нападении на Сирию Айюбидов. В ответ французский монарх отправил Андре послом к хану Гююку. Лонжюмо сопровождали его брат Жак (тоже доминиканец) и несколько других – Джон Годерич, Иоанн Каркассонский, Герберт "Ле Соммелье", Герберт Сенский, Роберт (писáрь), некий Вильгельм и безымянный писáрь из Пуасси. Отряд выступил 16 февраля 1249 года с письмами от короля Людовика и папского легата, а также с богатыми дарами, включая шатер-капеллу, обтянутый алой тканью и вышитый священными изображениями. От Кипра они добрались до сирийского порта Антиохия, а затем в течение года путешествовали ко двору хана, преодолевая ежедневно около 55,56 километров. Их путь пролегал через Персию, вдоль южного и восточного побережья Каспийского моря и, несомненно, через Тараз, к северо-востоку от Ташкента. По прибытии ко двору верховного хана – либо на реке Эмиль (вблизи озера Алаколь и современной русско-китайской границы в горах Алтая), либо, скорее всего, в самом Каракоруме или поблизости от него, к юго-западу от озера Байкал, – Андре обнаружил Гююка хана мертвым, отравленным, по мнению посла, агентами Бату-хана. Регент Огул-Каймыш, вдова Гююка хана (Камус Вильгельма Рубрука), по-видимому, приняла его с дарами и сопроводительным письмом с отказом для Людовика IX. Несомненно, до того, как монах покинул "Тартарию", был избран новым хаганом Мункэ, преемник Гююка. Отчет Андре своему государю, к которому он вернулся в 1251 году в Кесарии Палестинской, представлял собой смесь истории и вымысла; последнее повлияло на его повествование о возвышении монголов и борьбе их предводителя Чингисхана с мифическим пресвитером Иоанном, а также о предполагаемом местонахождении родины монголов, близ тюрьмы Гога и Магога. С другой стороны, рассказ посла о монгольских обычаях достаточно точен, а его утверждения о монгольском христианстве и его процветании, хотя, возможно, и преувеличены (например, относительно 800 передвижных капелл в кочевом войске), вероятно, соответствуют действительности. Курганы костей отмечали его путь, свидетельствуя о разрушениях, подробно описанных другими историками. Он обнаружил христианских пленников из Германии в самом сердце "Тартарии", в Таразе, и был вынужден участвовать в церемонии прохождения между двумя кострами, как дарителю подарков умершему Чингисхану, которые монголы расценили как доказательство подчинения. Это оскорбительное поведение и тон сопроводительного письма, с которым вернулся Андре, сделали миссию неудачной: король Людовик, как говорит Жан де Жуанвиль, "se repenti fort" ("глубоко сожалел").

At the Mongol camp near Kars, André had met a certain David, who in December 1248 appeared at the court of King Louis IX of France, who was preparing his armies in the allied Kingdom of Cyprus. André, who was now with the French King, interpreted David’s words as a real or pretended offer of alliance from the Mongol general Eljigidei, and a proposal of a joint attack on Ayyubid Syria. In reply to this, the French sovereign dispatched André as his ambassador to Güyük Khan. Longjumeau went with his brother Jacques (also a Dominican) and several others – John Goderiche, John of Carcassonne, Herbert "Le Sommelier", Gerbert of Sens, Robert (a clerk), a certain William, and an unnamed clerk of Poissy. The party set out on 16 February 1249, with letters from King Louis and the papal legate, and lavish presents, including a chapel tent lined with scarlet cloth and embroidered with sacred pictures. From Cyprus they went to the port of Antioch in Syria, and thence traveled for a year to the Khan's court, going ten leagues (55.56 kilometers) per day. Their route led them through Persia, along the southern and eastern shores of the Caspian Sea, and certainly through Taraz, north east of Tashkent. Upon arrival at the supreme Mongol court – either that on the Emil River (near Lake Alakol and the present Russo Chinese frontier in the Altai Mountains), or more probably at or near Karakorum itself, southwest of Lake Baikal – André found Güyük Khan dead, poisoned, as the envoy supposed, by Batu Khan's agents. The regent Oghul Qaimish, Güyük Khan's widow (the "Camus" of William of Rubruck), seems to have received him with presents and a dismissive letter for Louis IX. It is certain that before the friar had left "Tartary", Möngke, Güyük's successor, had been elected khagan. André's report to his sovereign, whom he rejoined in 1251 at Caesarea Palaestina, appears to have been a mixture of history and fable; the latter affects his narrative of the Mongols' rise to greatness, and the struggles of their leader Genghis Khan with the mythical Prester John, and in the supposed location of the Mongols' homeland, close to the prison of Gog and Magog. On the other hand, the envoy's account of Mongol customs is fairly accurate, and his statements about Mongol Christianity and its prosperity, though perhaps exaggerated (e. g. as to the 800 chapels on wheels in the nomadic host) are likely factual. Mounds of bones marked his road, witnesses of devastations that other historians record in detail. He found Christian prisoners from Germany in the heart of "Tartary" at Taraz and was compelled to observe the ceremony of passing between two fires, as a bringer of gifts to a dead Genghis Khan, gifts which were treated by the Mongols as evidence of submission. This insulting behavior, and the language of the letter with which André reappeared, marked the mission a failure: King Louis, says Jean de Joinville, "se repenti fort" ("felt very sorry").

Смерть

Дата и место смерти Андре неизвестны. Мы знаем об Андре только из упоминаний в трудах других авторов: см., в частности, Вильгельма Рубрука в "Сборнике путешествий", IV (Париж, 1839), с. 261, 265, 279, 296, 310, 353, 363, 370; Жойнвиля, под ред. Франсиска Мишеля (1858 и т. д.), с. 142 и далее; Жана-Пьера Саррасена, в том же томе, с. 254–235; Вильгельма Нангийского в "Сборнике галльских историков", XX, 359–367; Ремиуса, "Воспоминания о политических отношениях христианских князей с монголами" (1822 и т. д.), с. 52.