Введение
Независимый избиратель, часто также называемый незарегистрированным избирателем или избирателем, не примкнувшим к партии, в Соединенных Штатах, – это избиратель, который не ассоциирует себя ни с одной политической партией. Независимый избиратель определяется по-разному: как избиратель, голосующий за кандидатов, исходя из их позиции по конкретным вопросам, а не на основе политической идеологии или партийной принадлежности; как избиратель, не имеющий устойчивой лояльности или отождествления с какой-либо политической партией; как избиратель, обычно не голосующий за одну и ту же партию от выборов к выборам; или как избиратель, который сам себя определяет как независимый. Многие избирательные системы за пределами Соединенных Штатов, включая британскую парламентскую систему, не используют систему партийной принадлежности в процессе регистрации избирателей; участие в партийной деятельности, напротив, основано на вступлении в партию в качестве члена, а число членов партии значительно меньше, чем общий электорат этой партии (например, Социал-демократическая партия Германии, получившая 12 миллионов голосов на федеральных выборах в Германии в 2021 году, насчитывает всего 400 000 членов). Ближайшим эквивалентом являются так называемые «неопределившиеся избиратели» или «колеблющиеся голоса», которые не голосуют последовательно за одну и ту же партию. К 1960-м годам исследователи попытались определить независимость избирателя на основе его поведения, а не партийной идентификации или лояльности. Сосредоточившись на избирателях, голосующих за кандидатов из разных партий, эти исследования представили независимого избирателя, обладающего таким же уровнем политического интереса, как и убежденные сторонники партий, и голосующего в основном на основе вопросов, с которыми он полностью согласен или не согласен. В последнее время исследователи сосредоточились на самоидентификации как на хорошем показателе политической независимости человека. Ценность самоидентификации как показателя политической независимости или партийности заключается в том, что она рассматривается как косвенный показатель поведения, которое должно демонстрировать независимое лицо. Кроме того, самоидентификацию можно легко установить с помощью простого вопроса («Относите ли вы себя к какой-либо существующей политической партии?», на который отвечают «да» или «нет») или структурированного вопроса с вариантами ответа («В целом, считаете ли вы себя демократом, республиканцем, независимым или кем-то другим?»). Первые исследования этого показателя политической независимости показали существенные различия между людьми, идентифицирующими себя как «независимые», и теми, кто указал «отсутствие предпочтений» в отношении партийной принадлежности. Люди, выразившие «отсутствие предпочтений», обычно проявляют низкий уровень интереса к политике, низкий уровень знаний о кандидатах и проблемах, низкую частоту участия в выборах и меньшую уверенность в своей способности влиять на политику. Хотя некоторые исследователи продолжают утверждать, что самоописание является лучшим показателем партийности или независимости, даже сама природа опроса как инструмента измерения партийности и независимости подвергается сомнению.
An independent voter, often also called an unaffiliated voter or non affiliated voter in the United States, is a voter who does not align themselves with a political party. An independent is variously defined as a voter who votes for candidates on issues rather than on the basis of a political ideology or partisanship; a voter who does not have long standing loyalty to, or identification with, a political party; a voter who does not usually vote for the same political party from election to election; or a voter who self describes as an independent. Many voting systems outside of the United States, including the British parliamentary system, do not utilize a party affiliation system as part of their voter registration process; rather, participation in party affairs is based on enrolling as a member within the party itself, and the number of party members is much smaller than the party's total electorate (for example, the Social Democratic Party of Germany, which received 12 million votes in the 2021 German federal election, only has 400,000 members). The closest equivalent is the so called "floater voters" or swing votes, who do not consistently vote for a particular party. By the 1960s, scholars attempted to define the independent based on behavior, rather than party identification or loyalty. Focusing on ticket splitters, these studies depicted an independent voter who had the same level of political interest as strong partisans and who voted largely based on the issues with which they strongly agreed or disagreed. More recently, scholars focused on self identification as a good measure of a person's political independence. The value of self identification as a measure of a person's political independence or partisanship is that it is seen as a proxy for the behavior which should be exhibited by the independent voter. Additionally, self identification could be easily captured either with a nominal question ("Do you self identify with an existing political party? ", a question which is answered with a "yes" or a "no"), or by a structured ordinal question ("Generally speaking, do you consider yourself a Democrat, a Republican, an independent, or what?"). The first analyses of this measure of political independence found that there were significant differences between those individuals who self identified as "independent" and those who listed "no preference" as to party identification. Individuals who expressed "no preference" usually exhibited low levels of interest in politics, low levels of knowledge about the candidates and issues, low frequency of voting, and less confidence in their ability to influence politics. Although some scholars continue to conclude that self description is the best measure of partisanship or independence, Even the nature of a survey instrument as a measure of partisanship and independence has been called into question.
Партийное влияние
Для многих исследователей независимость казалась обратной стороной партийности. Следовательно, выявление переменных, значимых для формирования партийности, позволило бы определить переменные, значимые для формирования политической независимости. Впоследствии возник обширный корпус исследований, посвященных анализу партийности. Родители представляются основным источником политической социализации и партийности. Значительная часть теоретической базы этой гипотезы заимствована из областей детской психологии и социального научения, изучавших механизмы социализации детей и формирования их ценностей. Исследования политической партийности показали, что партийность наиболее сильна, когда оба родителя разделяют одинаковые политические приверженности, эти приверженности сильны, оба родителя демонстрируют схожую силу партийной лояльности, а партийная принадлежность родителей соответствует их социально-экономическому статусу (например, состоятельные люди склонны поддерживать республиканцев, а малоимущие – лейбористов). Социальные группы также являются источником партийности. Друзья, родственники и соседи часто разделяют ту же партийную лояльность и ее силу, что и родители. Чем более однородна социальная группа, тем выше вероятность развития у индивида сильной партийной лояльности. При низкой однородности социальной группы индивид, скорее всего, будет менее подвержен политической социализации в рамках партийной системы и с большей вероятностью будет искать лояльность к другой партии (либо путем отказа от партийности, либо путем смены партийной принадлежности). Эффекты жизненного цикла и поколений также вносят вклад в формирование партийности. Первоначально исследования указывали на то, что определяющей переменной является «жизненный цикл». То есть, партийные привязанности человека естественным образом усиливаются с течением времени, поскольку слабая социализация становится сильной, а сильная – еще сильнее. Кроме того, теоретики предполагали, что пожилые избиратели отдают предпочтение определенным политическим мерам (например, надежным государственным пенсиям и медицинскому страхованию для пожилых людей), что приводит их к (сильной) поддержке одной партии по сравнению с другой. Последующие исследования показали, что первоначальный сильный эффект переменной жизненного цикла был смягчен эффектами поколений. Партийная идентификация, по-видимому, сильно подвержена влиянию определенных событий, формирующих поколение (таких как Гражданская война, Великая депрессия или социальные потрясения 1960-х годов). Ряд исследований пришел к выводу, что эффекты поколений отличаются от эффектов жизненного цикла, и оба фактора играют значительную роль в формировании (или отсутствии) партийности. Однако, если события поколений влияют на партийность, некоторые исследователи предположили, что менее значимые политические, социальные и экономические проблемы также могут оказывать влияние. Признавая, что крупные «шоки», такие как Великая депрессия, могут привести к перестройке партийной системы, некоторые исследователи полагали, что серия небольших шоков с течением времени также может существенно повлиять на направление и силу партийности. Многие исследователи пришли к убеждению, что партийность – это не твердая основа, а зыбучий песок. Важные события детства (например, осознание президентской кампании), а также события во взрослой жизни (например, рецессии, войны или изменения в расовой политике) также могут влиять на уровень партийности. Концепция «ретроспективного голосования», при которой избиратель формирует политические суждения на основе результатов деятельности правящей партии за последние несколько лет, оказала глубокое влияние на исследования партийности. Повторяющиеся «незначительные шоки» и ретроспективная/проспективная оценка успеха политических партий являются микроуровневыми, а не макроуровневыми переменными. То есть, хотя они и важны для формирования политической независимости, они влияют только на отдельных людей. Например, Джон может прийти к выводу, что партия А больше не эффективна, и стать независимым, в то время как Мэри может прийти к выводу, что партия А по-прежнему эффективна. Оба избирателя видят одни и те же успехи и неудачи, но их ретроспективная и проспективная оценка успеха различается. Это привело некоторых исследователей к выводу, что независимость не является противоположностью партийности. Скорее, партийность и политическая независимость могут быть двумя различными переменными, каждая из которых должна измеряться отдельно с использованием различных теоретических конструкций. Другие исследователи пришли к выводу, что необходимо подвергнуть сомнению причинно-следственную связь партийности. В то время как долгое время предполагалось, что партийность и сила партийной принадлежности определяют отношение к вопросам, эти исследователи пришли к выводу, что причинно-следственная связь обратная. Данные опросов Gallup показывают, что избиратели, склоняющиеся к независимости, составляют большинство американских избирателей, что является тенденцией с 2004 года. Хотя число самоидентифицирующихся независимых избирателей несколько снизилось в 1990-х и 2000-х годах, около 30 процентов американских избирателей по-прежнему заявляют, что являются независимыми (по данным самоидентификации). Если же различать респондентов, твердо придерживающихся своей независимости, и тех, кто признает близость к партии. Вкратце, подавляющее большинство самоопределившихся независимых избирателей не являются нейтральными, а партийными – немного стесняющимися признаться в этом, но все же партийными. Как только это признано, доля избирателей, действительно нейтральных между двумя партиями, мало чем отличается от того, что было в эпоху Эйзенхауэра. Более того, поскольку эти «чистые независимые» сейчас менее склонны голосовать, их доля в избирательном населении, если таковая имеется, немного меньше, чем в 1950-х и 1960-х годах. Несколько анализов показывают, что (в силу ошибки опроса или неправильного понимания природы политической независимости) число независимых избирателей в Соединенных Штатах остается относительно неизменным с 1950-х годов. Этот термин также может применяться к референдумным голосованиям, например, при голосовании за «Brexit». В политике Нидерландов также используется термин «плавающий избиратель» для обозначения отсутствия партийной принадлежности.
В Иране
В Иране существует значительный электорат колеблющихся избирателей, известный как "Партия ветра" (حزب باد) или "серый электорат" (رأی خاکستری), который может быть быстро вовлечен.
Влияние
Поскольку независимые избиратели не имеют прочных партийных привязанностей, исследователи, использующие метод самоидентификации для измерения политической независимости, предполагают, что независимые избиратели могут быть более подвержены влиянию апелляций кандидатов от третьих партий. Также высказывается мнение, что увеличение числа независимых избирателей может привести к большей волатильности выборов и политической системы в целом.
Перестройка выборов
Более полувека концепция переориентации выборов – резкого сдвига в избирательной коалиции, поддерживающей существующую политическую систему – была важной в политической теории. Впервые сформулированная В. О. Ки-м младшим в 1955 году, теория переориентации выборов предполагала, что определенные «критические выборы» создавали внезапные, масштабные сдвиги в электорате. Политическая партия и политика статус-кво менялись, и формировалась новая правящая коалиция, которая правила бы десятилетиями до следующих критических выборов. Теория критических выборов хорошо сочеталась с тем, что ученые знали о поколенческих эффектах и развивающейся литературе о «серьезных потрясениях» как факторе, определяющем существование, направление и силу партийности. Она также помогла объяснить радикальные сдвиги в национальной политике, которые нерегулярно происходили в американской истории. Ученые также предположили, что переориентирующие выборы возрождали общественную поддержку политической системы, что помогало объяснить относительную стабильность американских политических структур. Со временем ученые несколько уточнили эту теорию. Концепция «светской переориентации» была разработана для учета постепенных сдвигов в политике, которые имели аналогичные эффекты (в конечном итоге) с критическими переориентирующими выборами. Некоторые исследования пришли к выводу, что «светская переориентация» происходила короткими, скачкообразными периодами, называемыми «пунктуациями». Изначально концепция переориентации выборов была монолитной, то есть считалось, что последствия будут носить общенациональный характер. Но начиная с 1980-х годов политологи стали приходить к выводу, что переориентация выборов может происходить на субнациональном уровне (например, в регионах или даже в отдельных штатах). Однако с «ростом независимого избирателя» и отсутствием реальной переориентации выборов ученые разработали теорию «дезориентирующих выборов». При дезориентирующих выборах все политические партии теряют поддержку, поскольку партийность ослабевает, а политическая независимость растет. Увеличивается раздельное голосование и голосование по вопросам, что приводит к политической волатильности. Разделенное правительство (когда одна партия контролирует исполнительную власть, а другая – законодательную) становится нормой. Однако ряд ученых отвергли теорию переориентации и дезориентации. Они утверждают, что эта концепция расплывчата, и данные не подтверждают массовые изменения в избирательном поведении. Большое количество оговорок, которые необходимо вносить в теорию критических выборов, сделали ее бесполезной, утверждается. Особенно критиковалась теория светской переориентации. Замена пожилых избирателей (которые умирают) новым поколением избирателей (которые достигают совершеннолетия и получают право голоса) является нормальным явлением, а не уникальной и нерегулярной «пунктуацией» или «всплеском», утверждается. Другие ученые утверждают, что нет региональных вариаций дезориентации, в то время как другие считают, что концепция переориентации и дезориентации больше не полезна в эпоху, когда политические партии больше не играют важной роли в политической системе.
Влияние отстранения от линии
Ученые утверждают, что политические партии играют критически важную поддерживающую роль в демократиях. Партии регулируют тип и количество людей, стремящихся к избранию, мобилизуют избирателей и повышают явку, а также обеспечивают структуру формирования коалиций, необходимую для управления избранными должностными лицами. Партии также служат важными референтными группами для избирателей, определяя проблемы и предоставляя и фильтруя информацию. Утверждается, что эти функции не могут быть выполнены иным способом, и без них демократии обречены на крах. Только политические партии выполняют эти роли. Деалигнанс – рост числа независимых избирателей – оказывает крайне негативное влияние на демократию, утверждают эти ученые. Деалигнанс приводит к росту выборов, ориентированных на кандидатов, в которых партии и идеологии играют незначительную роль. Без партий кандидаты все больше полагаются на средства массовой информации для коммуникации, политические комитеты действий (PAC) для финансирования, группы специального интереса для обеспечения кадрами и политических консультантов для экспертизы. Растущая зависимость от массовых коммуникаций приводит к ослаблению политического дискурса, поскольку нормами становятся краткие выдержки и акцент на соревновательном аспекте политики. Это ограничивает объем и характер информации, получаемой общественностью, что приводит к меньшему выбору для избирателей. Когда избиратели могут оставаться дома и смотреть телевизор вместо участия в общественной жизни, общественность перестает осознавать необходимость вовлечения в демократию – и поэтому общественная жизнь демократии увядает. По мере того, как PAC и группы интересов становятся все более важными, уменьшается число людей, обращающихся к общественности, предоставляющих политическую информацию и различные политические варианты и точки зрения. Кроме того, представители PAC и групп интересов могут не представлять общественность или группы, от имени которых они выступают, что приводит к лишению избирательных прав различных (часто меньшинственных) групп. С ростом независимого голосования и раздельного голосования партии стремятся оградить себя от колебаний, вызванных выборами. Власть действующего лица становится все более важной, а доступность для общественности снижается. Партии стремятся к более умеренным позициям, чтобы оставаться конкурентоспособными на выборах, что еще больше ограничивает политический выбор («обе партии выглядят и звучат одинаково»). Поскольку партии отдаляются от рядового избирателя и, кажется, предлагают ограниченные варианты политики, деалигнанс усиливается. Поскольку идеология играет все меньшую роль на выборах, партиям становится все труднее формировать коалиции единомышленников. Правительственный тупик становится обычным явлением, что еще больше поощряет независимое голосование, поскольку граждане считают «свою» партию неэффективной. С ростом раздельного голосования разделенное правительство становится нормой, что еще больше затрудняет для должностных лиц принятие и реализацию политики. Политика становится все более нестабильной, то одна партия, то другая приходит к власти. Хотя когда-то партии привлекали политиков к ответственности за их действия, их растущая неактуальность в политике приводит к снижению подотчетности (и, следовательно, еще меньшему реагированию и меньшей демократии). «Имперская президентская власть» становится более важной, поскольку отдельные должностные лица, обладающие большой властью, становятся единственными политиками, способными управлять. Другие ученые пришли к выводу, что деалигнанс не нанес вреда демократии. Утверждается, что политические партии адаптировались к реалиям большого числа независимых избирателей. Выборы, ориентированные на кандидатов, фактически оживили партии и привели к новым партийным структурам и моделям поведения, которые позволили партиям выжить в эпоху массовых коммуникаций. Однако меньшинство считает, что доказательств возрождения политических партий недостаточно, и что ученым не хватает теоретических концепций для таких суждений. Еще одна точка зрения заключается в том, что происходит «перевыравнивание». Эти ученые утверждают, что медленное «светское перевыравнивание» еще не завершено. Региональные различия в уровне и влиянии деалигнанса просто указывают на то, что происходят серьезные сдвиги в политических коалициях. Постепенно, но верно, эти исследования показывают, что перевыравнивание происходит и станет очевидным в течение поколения. Эти ученые утверждают, что всплеск независимых избирателей, начавшийся в 1960-х годах, закончился, и есть явные признаки того, что партийность снова растет.