Восстание левых эсеров 1918 года

Введение

Восстание 1918 года против большевиков, организованное партией левых социалистов-революционеров.

Восстание левых эсеров, или левый ср-овский мятеж, было восстанием против большевиков, поднятым партией левых социалистов-революционеров в Москве, Советской России, 6–7 июля 1918 года. Оно стало одним из ряда леворадикальных восстаний против большевиков, произошедших во время Гражданской войны в России. Левые эсеры вошли в большевистское правительство Советской России после Октябрьской революции 1917 года, но покинули Совет народных комиссаров в марте 1918 года в знак протеста против Брестского мира. Левые эсеры продолжали работать в других организациях (в частности, в ЧК), осуждая этот мир и политику продразвёрстки. После того, как на V Всероссийском съезде Советов они получили лишь меньшинство мест, 6 июля левые эсеры убили Вильгельма фон Мирбаха, немецкого посла в Москве, надеясь предотвратить окончание войны с "немецким империализмом" и спровоцировать народное восстание. Повстанцы захватили штаб-квартиру ЧК, взяли в заложники её руководителя Феликса Дзержинского, овладели телефонной станцией и телеграфом, и опубликовали манифесты. Михаил Муравьев, левый эсер и командир Красной Армии на Восточном фронте, захватил Симбирск. После подавления восстания, осуществленного при помощи латвийских стрелков, большевики арестовали большинство лидеров партии и исключили всех её членов из Советов.

Пятый съезд Советов

В этой ситуации внутренней напряженности 4 июля 5-й Всероссийский съезд Советов приступил к определению политики страны. Противостояние между эсерами и большевиками было ожесточенным. Представители левых эсеров резко критиковали политику большевиков, начиная с продразверстки и подавления оппозиционных партий и заканчивая введением смертной казни. Особенно они возражали против большевистского мира с империалистической Германией и отсутствия защиты революции на Украине и в Финляндии. Однако большевики направили на съезд большое количество делегатов, подлинность избрания которых вызывала сомнения, лишь для того, чтобы обеспечить себе большинство. Левые социалисты-революционеры насчитывали 352 делегата против 745 большевиков при общей численности 1132. Подавляющее большевистское большинство сорвало планы социалистов-революционеров по изменению правительственного курса на съезде, который теперь находился под твердым контролем партии Ленина. Как только Съезд Советов открылся в Большом театре, большевики и левые социалисты-революционеры немедленно вступили в открытый конфликт. Выступавшие от левых эсеров обвиняли большевиков в предательстве революции и в разжигании войны между городом и деревней, а большевики, в свою очередь, упрекали их в стремлении спровоцировать войну между Россией и Германией. Левые социалисты-революционеры предложили выразить недоверие большевистскому правительству, осудить Брестский мир и объявить войну Германии. Когда это предложение было отклонено большевистским большинством, левые социалисты-революционеры покинули съезд.

Убийство Мирбаха

На своем заседании 24 июня Центральный комитет левых эсеров-интернационалистов, обсудив текущую политическую ситуацию в республике, пришел к выводу, что в интересах русской и международной революции необходимо положить конец так называемому “перемирию”, возникшему в связи с ратификацией Брестского договора большевистским правительством. С этой целью Центральный комитет партии счел возможным и целесообразным организовать серию террористических актов против видных представителей германского империализма. Одновременно ЦК партии принял решение организовать мобилизацию надежных военных сил для реализации этого решения и приложить все усилия к тому, чтобы как рабочее крестьянство, так и рабочий класс присоединились к восстанию и активно поддержали партию. В этой связи, одновременно с террористическими актами, в газетах было опубликовано заявление об участии левых эсеров в недавних украинских событиях, таких как агитация и уничтожение арсеналов оружия. Однако отряд Попова не предпринял действий, и оборона занятых позиций сводилась к укрытию в двух зданиях на Трехсвятительском переулке. Впоследствии, в 1921 году, во время допроса в ЧК, Попов заявил: “Я не принимал участия в подготовке предполагаемого восстания против государства, вооруженное столкновение на Трехсвятительском переулке было актом самообороны”. В общей сложности во время мятежа левые социалисты-революционеры взяли в заложники 27 большевистских функционеров, включая заместителя председателя ЧК Мартина Лациса и председателя Московского городского совета Петра Смидовича. Кроме того, они захватили несколько автомобилей, и был убит делегат съезда Николай Абельман. Они также захватили Главпочтамт и начали рассылать антибольшевистские воззвания. Одно из этих воззваний, объявляющее большевистское правительство свергнутым и приказывающее “не выполнять приказы Ленина и Свердлова”, по распоряжению кремлевского большевика Павла Дмитриевича Малкова, попало в руки Ленина. В другом воззвании утверждалось, что “каратель Мирбах был убит немецкими шпионами, а в Москву вторглись вооруженные провокаторы, требуя смерти левых эсеров. Испуганные возможными последствиями, как и прежде, правящая партия большевиков выполняет приказы немецких палачей. Вперед, рабочие, рабочие и красноармейцы, на защиту трудящихся от всех палачей, от всех шпионов и провокационного империализма!”. К этому времени лидер левых эсеров, Мария Спиридонова, прибывшая на съезд Советов, уже была арестована большевиками и также взята в заложники. Ленин полагал, что восстала вся ЧК. По свидетельству Владимира Бонча-Бруевича, Ленин “не побледнел, а позеленел”, услышав эту новость. Из всех частей московского гарнизона большевики могли рассчитывать только на латвийских стрелков – все остальные части либо перешли на сторону мятежников, либо объявили о нейтралитете. Приказ Троцкого частям московского гарнизона выступить против мятежников был выполнен только Комендантским полком и Школой военных курсантов, и Комендантский полк вскоре бежал. На эту тему американский историк Александр Рабинович рассуждает следующим образом. К ночи 6 июля действия левых эсеров, начиная с убийства графа Мирбаха, советское правительство уже определяло как “восстание против советской власти”, и историки часто изображают этот эпизод именно так. Но оправдано ли такое определение? Проанализировав доступные опубликованные и неопубликованные доказательства, я пришел к выводу, что нет. После изучения, за исключением, возможно, кратковременной оккупации Прошем Прошианом Центрального телеграфа и его поведения там, которое, возможно, было и несанкционированным, все действия московских левых эсеров после убийства Мирбаха соответствовали цели изменения политики ленинского Совнаркома, но не насильственному захвату власти или даже борьбе с большевиками, кроме как в целях самообороны.

blockquote|In their meeting on 24 June, the Central Committee of the Left SR internationalists, having discussed the present political situation of the Republic, found that in the interests of the Russian and international revolution it was necessary to put an end to the so called “respite”, which was created due to the ratification of the Brest Litovsk treaty by the Bolshevik government. To this end, the Party Central Committee considered it both possible and appropriate to organize a series of terrorist acts against prominent representatives of German imperialism. At the same time, the Central Committee of the Party decided to organize a mobilization of reliable military forces for its decision and to make every effort to ensure that both the working peasantry and the working class joined the uprising and actively supported the party. To this end, to coincide with terrorist acts, an announcement was published in the newspapers of the Left SR’s participation in recent Ukrainian events, such as agitation and the destruction of weapons arsenals. However, Popov's detachment did not take action, and the defense of the occupied positions was reduced to sitting out in two buildings of Trekhsvyatitelsky Lane. Subsequently, in 1921, during interrogation at the Cheka, Popov claimed that: “I didn’t take part in the preparation of the alleged uprising against the state, the armed clash in Trekhsvyatitelny Lane was an act of self defense.”

In total, during the mutiny, the Left Socialist Revolutionaries took 27 Bolshevik functionaries hostage, including the deputy chairman of the Cheka Martin Latsis and the chairman of the Moscow City Council Pyotr Smidovich. In addition, they captured several cars, and a congress delegate Nikolai Abelman was killed. They also captured the General Post Office and began to send out anti Bolshevik appeals. One of these appeals, declaring the Bolshevik government deposed and ordering "not to execute orders of Lenin and Sverdlov", according to the command of the Kremlin Bolshevik Pavel Dmitrievich Malkova, fell into the hands of Lenin. Another appeal stated that " the executioner Mirbach was killed German spies and armed provocateurs have invaded Moscow, demanding the death of the left wing socialist revolutionaries. Frightened by possible consequences, as before, the ruling party of the Bolsheviks are following the orders of the German executioners Forward, workers, workers and Red Army soldiers, to defend the working people, against all executioners, against all spies and provocative imperialism. ” By this time, the leader of the Left Socialist Revolutionaries, Maria Spiridonova, who had come to the Congress of Soviets, had already been arrested by the Bolsheviks herself and also taken hostage. Lenin thought that the whole Cheka had rebelled. According to the testimony of Vladimir Bonch Bruyevich, Lenin “did not even turn pale, but turned white” when he heard the news. Of all the units of the Moscow garrison, the Bolsheviks were able to rely only on the Latvian Riflemen — all the other units either sided with the rebels or declared their neutrality. Trotsky's order to units of the Moscow garrison to speak out against the rebels was carried out only by the Commandant Regiment and the School of Military Cadets, and the Commandant Regiment soon fled. On the same topic American historian Alexander Rabinowitch argues as follows. By the night of 6 July, the actions of the Left SRs, beginning with Count Mirbach's assassination, were already being defined by the Soviet government as "an uprising against Soviet power," and historians have often depicted the episode that way. But is this characterization valid? Having sifted through the available published and unpublished evidence, I conclude that it was not. Upon investigation, with the possible exception of Prosh Proshian's brief occupation of the Central Telegraph Office and his behavior there, which may as well have been unauthorized, all of the Moscow Left SRs' actions following Mirbach's assassination were consistent with the objective of reshaping the policies of the Leninist Sovnarkom but not with forcibly seizing power or even fighting the Bolsheviks except in self defense.

Бои в Москве

Вскоре после убийства Ленин приказал Якову Петерсу взять под охрану всю фракцию левых эсеров на Пятом съезде Советов (около 450 человек). Большой театр, где проходило заседание съезда, был окружен чекистами и латвийскими стрелками. Большевистским делегатам съезда было разрешено покинуть театр, а левые эсеры были арестованы внутри. Несмотря на симпатии московского гарнизона к эсерам, к утру 7 июля большевикам удалось сосредоточить достаточно сил для штурма их позиций, особенно благодаря поддержке латвийских стрелков, сохранивших верность большевикам. Александрович, схваченный вскоре после этого на близлежащей железнодорожной станции, был казнен в тот же день. Пресса сообщила лишь двумя строками об убийстве немецкого посла в Москве, до того как связь со столицей была прервана. Было решено разоружить основной вооруженный отряд левых эсеров в городе, закрыть их главную газету и попытаться арестовать местный комитет левых эсеров. Ленин отстранил Проша Прошиана от должности регионального комиссара внутренних дел и ускорил замену сторонников социалистической революции в администрации. Единственное столкновение в городе произошло в Школе Пажей, где немногочисленный гарнизон, состоявший всего из 350–380 наемных солдат, большинство из которых были подростками и не испытывали симпатий к левым эсерам, привлекался к охране здания лучшими условиями, чем на фронте, и защищал его. Военный комитет безуспешно пытался добиться капитуляции осажденных. После соглашения о капитуляции, гарантирующего безопасность защитников, около 150 из них сдались войскам, вошедшим в здание вскоре после этого. Их расстреляли без суда, продолжая держать в тюрьме делегацию съезда эсеров, постепенно освобождая большинство делегатов и способствуя образованию двух новых, отдельных партий. Спиридонова оставалась в тюрьме в Кремле до конца ноября. Покушение на Мирбаха, не увенчавшееся успехом, было предпринято в надежде вынудить большевиков возобновить войну с Германией, однако они сами стали частью преследуемой оппозиции, и даже группы, дистанцировавшиеся или разорвавшие отношения со своим центральным комитетом, утратили прежнее влияние в учреждениях. Юрий Фельштинский утверждал, что большевики инсценировали восстание как предлог для дискредитации левых эсеров. Однако с этим не согласились Л. М. Овруцкий и Анатолий Израилевич Разгон.

Shortly after the assassination, Lenin ordered Yakov Peters to put under guard the whole Left SR faction of the Fifth Congress of Soviets (approximately 450 people). The Bolshoi Theatre, where the session of Congress took place, was surrounded by chekists and Latvian riflemen. Bolshevik delegates of Congress were allowed to leave the theater, while Left SRs were arrested inside the theater. Despite sympathy on the part of the Moscow garrison for the SRs, the Bolsheviks mustered enough forces on the morning of 7 July to storm their positions, thanks especially to the support of the Latvian Riflemen, who remained loyal to the Bolsheviks. Aleksandrovich, captured shortly thereafter at a nearby railway station, was executed the same day. The press only picked up two lines about the murder of the German ambassador in Moscow, sent before communications with the capital were cut off. They decided to disarm the main Left SR armed detachment in the city, close down their main newspaper and try to arrest the local Left SR committee. He relieved Prosh Proshian from the regional Commissariat of Interior and accelerated the release of the Administration's socialist revolutionary positions. The only confrontation in the city took place at the School of Pages, where the scarce garrison, just 350 380 mercenary soldiers, most of them teenagers and without sympathy for the Left SRs, attracted to the building's guard by the better conditions than the front, defended the place. The military committee tried unsuccessfully to achieve the surrender of the besieged. After a surrender agreement guaranteeing the safety of the defenders, about 150 of them surrendered to the troops, who entered the building a little later. without trial, while keeping the SR Congressional delegation in prison Little by little they released the bulk of the delegates. by having some form two separate new parties. Spiridonova remained in prison in the Kremlin until the end of November. Mirbach's assassination was attempted, in vain, to force the Bolsheviks to resume the fight against Germany, However, they became part of the persecuted opposition, even groups that distanced themselves or broke relations with their central committee did not retain their previous power in the institutions. Yuri Felshtinsky claimed the revolt was staged by the Bolsheviks as a pretext to discredit the Left SRs. However, this was disputed by L. M. Ovrutskii and Anatolii Izrailevich Razgon.