Ираклий Церетели: Жизнь и политическая деятельность

Введение

Грузинский политик (1881–1959)

Ираклий Церетели (2 декабря 1881 [по старому стилю 21 ноября 1881] – 20 мая 1959) был грузинским политиком и одним из ведущих деятелей Социал-демократической партии Грузии, а затем Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) в период русских революций. Церетели родился и вырос в Грузии, которая в то время входила в состав Российской империи. Будучи членом меньшевистской фракции РСДРП, в 1907 году он был избран в Государственную Думу, где прославился своими ораторскими способностями. Вскоре после поступления в Думу Церетели был арестован и обвинен в заговоре с целью свержения царского правительства, после чего был сослан в Сибирь. Преданный социал-демократ, придерживавшийся меньшевистской идеологии, Церетели был одной из ключевых фигур движения в России. В 1915 году, находясь в сибирской ссылке, Церетели сформировал то, что стало известно как сибирский цимервальдский левый поворот, который выступал за роль Второго Интернационала в прекращении войны. Он также разработал концепцию "революционного оборонизма" – идеи оборонительной войны, направленной исключительно на защиту территории, и утверждал, что она не реализуется в полной мере. Вернувшись к государственной деятельности после Февральской революции 1917 года, Церетели занял ведущую должность в Петроградском Совете и принял пост министра почт и телеграфов, а затем и министра внутренних дел во Временном правительстве России. Опасаясь, что политическая раздробленность приведет к гражданской войне в России, Церетели стремился к компромиссам между различными левыми фракциями в ходе русской революции и поддерживал усилия по сотрудничеству со средними слоями, однако безуспешно. Церетели был известен своим даром оратора и снискал признание благодаря своим выступлениям в Думе и Петроградском Совете. После захвата власти большевиками в ходе Октябрьской революции Церетели вернулся в Грузию. Он работал дипломатом на Парижской мирной конференции, где добивался международного признания и помощи для новообразованной Демократической Республики Грузия; однако существенная помощь не была оказана до вторжения Красной Армии под руководством большевиков в 1921 году. Будучи убежденным интернационалистом, Церетели постепенно отдалялся от грузинских меньшевиков, которые все больше склонялись к националистическим тенденциям. Он провел остаток жизни в изгнании, в основном во Франции, сотрудничая с социалистическими организациями и занимаясь написанием работ по социализму, и умер в Нью-Йорке в 1959 году.

Irakli Tsereteli (2 December 1881 [O. S. 21 November 1881] – 20 May 1959) was a Georgian politician and a leading spokesman of the Social Democratic Party of Georgia and later Russian Social Democratic Labour Party (RSDLP) during the era of the Russian Revolutions. Tsereteli was born and raised in Georgia when it was part of the Russian Empire. A member of the Menshevik faction of the RSDLP, Tsereteli was elected to the Duma in 1907, where he gained fame for his oratory abilities. Shortly after entering the Duma, Tsereteli was arrested and charged with conspiracy to overthrow the Tsarist government, and exiled to Siberia. A dedicated Social Democrat who believed in the Menshevik ideology, Tsereteli was one of the leading figures of the movement in Russia. In 1915, during his Siberian exile, Tsereteli formed what would become known as Siberian Zimmerwaldism, which advocated for the role of the Second International in ending the war. He also developed the idea of "Revolutionary Defensism", the concept of a defensive war which only allowed for the defence of territory, and argued it was not being utilized. Returning to the government in the aftermath of the 1917 February Revolution, he took up a leading position in the Petrograd Soviet and accepted a position in the Russian Provisional Government as Minister of Post and Telegraph, and briefly as Minister of the Interior. Concerned that political fragmentation would lead to a civil war in Russia, Tsereteli strived to broker compromises between the various leftist factions in the Russian Revolution and was the force behind efforts to work together with the middle classes, to no avail. Renowned for his speaking ability, Tsereteli gained appreciation for his ability in this regard, giving impassioned speeches in the Duma and in the Petrograd Soviet. After the Bolsheviks seized power of the Russian government during the October Revolution, Tsereteli returned to Georgia. He worked as a diplomat at the Paris Peace Conference, where he lobbied for international recognition and assistance for the newly independent Democratic Republic of Georgia; meaningful assistance largely failed to materialize before the Bolshevik led Red Army invaded in 1921. An avowed internationalist, Tsereteli grew increasingly distant from the Georgian Mensheviks who gradually adopted more nationalist tendencies. He spent the rest of his life in exile, mainly in France, working with socialist organisations and writing on socialism, and died in New York City in 1959.

Ранние годы и образование

Церетели родился 2 декабря 1881 года [по старому стилю 21 ноября 1881 года] в Горисе, Кутаисской губернии, в Российской империи (ныне в Имерети, Грузия), в семье грузинских православных христиан, третьим ребенком Георгия Церетели, радикального писателя из знатного рода Церетели, и Олимпиады Николадзе, сестры журналиста Нико Николадзе. У Церетели были сестра Элико (1877–1950) и брат Леван (1879–1918). И Георгий, и Нико были членами «меоре даси» (მეორე დასი; грузинское название «второй группы»), объединения грузинских популистов и социалистов, оказавших значительное влияние на мировоззрение Иракли. Церетели вырос в окрестностях Кутаиси и проводил летние месяцы в родовом поместье в Горисе; с ранних лет он заметил неравенство между своей семьей, их слугами и местными крестьянами, и стремился устранить этот дисбаланс. Когда ему было три года, умерла его мать, и он с братьями и сестрами были отправлены жить к двум теткам в Кутаиси, а Георгий переехал в Тифлис (ныне Тбилиси), административный центр Кавказа, изредка навещая детей. Позже Церетели переехал в Тифлис и поступил в гимназию. Там он жил со своим отцом, который к тому времени женился на Анастасии Тумановой, этнической армянке. Биограф Церетели В. Х. Рубол предполагает, что из-за сдержанности Церетели по отношению к Тумановой влияние Георгия на сына ослабло: «В любом случае, Георгию Церетели не удалось привить своему сыну Иракли свои патриотические идеалы». Взгляды Николадзе, отличавшиеся большей осторожностью в отношении грузинского национализма, также, вероятно, повлияли на изменение идеалов Церетели. В гимназии Церетели отдалился от христианства, начал сомневаться в смысле смерти и познакомился с трудами британского натуралиста и биолога Чарльза Дарвина, что также способствовало его уходу от религии. Он окончил гимназию в 1900 году, в год смерти отца, и переехал в Москву для изучения права.

Вступление в политику и аресты

Вскоре после прибытия в Москву Церетели оказался вовлечен в студенческие протесты, вспыхнувшие в том году; степень его первоначального участия неясна, известно лишь то, что он еще не был марксистом. Именно во время этих протестов Церетели впервые проявил себя как оратор и в итоге стал одной из ведущих фигур студенческого движения. Весной 1901 года он был арестован, но после непродолжительного заключения ему разрешили вернуться в Грузию. Несмотря на арест, осенью 1901 года ему позволили вернуться в Москву для сдачи экзаменов. 9 февраля 1902 года на собрании протестующих студентов Церетели был арестован вновь; он был одним из двух студентов, приговоренных к пяти годам ссылки в Сибирь – самому длительному сроку, назначенному участникам протестов. Хотя правительство вскоре отказалось от своего решения и предложило ему отбыть ссылку в Грузии, Церетели отказался, расценив это как прощение и посчитав, что "принятие этого противоречит его убеждениям", как он объяснил в письме. Этот отказ, опубликованный вместе с информацией об остальных ссыльных, ссылался на социал-демократию, как ее провозглашала Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП), и фактически подтвердил поддержку Церетели этой идеологии к тому времени. Отказавшись от предложения вернуться в Грузию, в начале 1902 года Церетели прибыл в деревню Тулун, расположенную недалеко от Иркутска, административного центра Сибири. Однако к концу лета ему разрешили переехать в Иркутск. Находясь в ссылке, Церетели познакомился с российскими социал-демократами и, в частности, с марксизмом; он прочитал книгу Владимира Ленина «Что делать?», хотя и не разделял взгляды Ленина (в 1903 году РСДРП раскололась на две основные фракции из-за внутрипартийных разногласий). После освобождения из ссылки Церетели вернулся в Грузию и примкнул к грузинской организации РСДРП, позднее известной как грузинские меньшевики (миноритарная фракция внутри партии). Он также начал работать редактором в бывшем издании своего отца, «Квали» (კვალი; След), написав большинство передовых статей. Однако в январе 1904 года он был арестован снова и провел два месяца в тюрьме Метехи в Тифлисе; два месяца спустя «Квали» был запрещен. Церетели был вынужден покинуть Грузию, вероятно, благодаря влиянию своего дяди, и переехал в Берлин для продолжения юридического образования, проведя 18 месяцев в Европе. Страдая от гемофилии, Церетели серьезно заболел осенью 1905 года, но не смог быстро вернуться домой для лечения, так как в Российской империи началась революция 1905 года. Лишь в мае 1906 года он вернулся в Грузию.

Soon after arriving in Moscow, Tsereteli became embroiled in the student protests that broke out that year; how involved he initially was is unclear, with the only certainty being he was not yet a Marxist. It was during these protests that Tsereteli first gained fame as a speaker, and he eventually became a leading figure in the student movement. He was arrested in the spring of 1901 and after a brief detention was allowed to return to Georgia. Though he had been arrested, he was allowed to return to Moscow in the autumn of 1901 to write his exams. At a meeting of student protesters on 9 February 1902 Tsereteli was arrested; considered one of the most radical leaders, he was one of two students given a sentence of five years' exile in Siberia, the longest sentence given to the protesting students. Though the government quickly backtracked and offered him the chance to serve it in Georgia, Tsereteli refused, seeing it as a pardon and considering "its acceptance as being in conflict with [his] views", as he explained in a letter. This refusal, which was publicised with other exiles, cited social democracy as advocated by the Russian Social Democratic Labour Party (RSDLP), and effectively confirmed Tsereteli's support for the ideology by this point. After declining the offer to return to Georgia, Tsereteli arrived in the village of Tulun in early 1902, located about from Irkutsk, Siberia's administrative centre. However, by late summer he was permitted to move to Irkutsk. It was during this exile that Tsereteli became familiar with the Russian Social Democrats, particularly Marxism; Tsereteli read Vladimir Lenin's What Is To Be Done?, though he disliked the view Lenin espoused (the RSDLP would split into two main factions in 1903 over factional differences). On his release from exile Tsereteli returned to Georgia and aligned himself with the RSDLP's Georgian branch, later known as the Georgian Mensheviks (the minority faction within the party). He also began working as an editor for his father's former publication, Kvali (კვალი; Trace), writing most of their leading articles. However, in January 1904 he was again arrested, and spent two months in the Metekhi prison in Tiflis; two months later Kvali was banned. Tsereteli was allowed to leave Georgia, likely due to the influence of his uncle, so he moved to Berlin to resume his law studies, spending 18 months in Europe. Suffering from a form of haemophilia, Tsereteli became seriously ill in the autumn of 1905, but was unable to quickly return home for rest as the 1905 Revolution broke out in the Russian Empire. It was only in May 1906 that he returned to Georgia.

Вторая Дума

Церетели оставался в Грузии все лето 1906 года, восстанавливаясь после болезни, и не занимался политической деятельностью. К этому его побудил его земляк, грузинский меньшевик Ной Жордания; впоследствии, ставшие политическими оппонентами, не соглашавшимися практически ни в чем, Жордания позже вспоминал в своих мемуарах, что "это был единственный случай, когда Иракли когда-либо прислушался к моему мнению". Все семь мест в Грузии были завоеваны социал-демократами. Несмотря на то, что он был самым молодым членом Императорской Думы (в 25 лет, что являлось минимальным возрастом для членства), Церетели взял на себя ведущую роль. Особенно он прославился тремя речами, в которых изложил взгляды социал-демократов и подверг резкой критике правительство. Первая речь начиналась с заявления о том, что "правительство сковало нацию цепями чрезвычайного положения, заключая в тюрьмы ее лучших сынов, доводя народ до нищеты и растрачивая жалкие гроши, собранные для голодных и обездоленных. Сегодня перед нами предстала старая феодальная Россия, воплощенная в правительстве". В ней содержался призыв к оппозиции не сотрудничать с правительством в отношении аграрных реформ премьер-министра Петра Столыпина, хотя прямого призыва к вооруженному восстанию не последовало. Эта речь сразу же принесла Церетели уважение среди коллег. Он стремился объединить оппозиционные партии, однако столкнулся с серьезным сопротивлением как со стороны кадетов – либеральной группы, ранее выступавшей против правительства, но теперь настроенной к нему более благосклонно, – так и со стороны большевиков (крупнейшей фракции в РСДРП), которые работали над дискредитацией меньшевиков в Думе. Он искал союза с другими левыми фракциями, в частности с партией социалистов-революционеров и трудовиками – группой отколовшихся от социалистов-революционеров. Столыпин все больше уставал от оппозиции со стороны социал-демократов и опасался, что его реформы не будут приняты.

Арест

2 июня 1907 года Дума была распущена, и вскоре после полуночи 3 июня правительство арестовало нескольких социал-демократов, в том числе Церетели. Их обвинили в попытке свержения правительства; это была сфабрикованная правительством клевета, позволившая Столыпину добиться их исключения из Думы, чтобы она могла беспрепятственно проводить его политику. В ноябре Церетели был признан виновным и приговорен к пяти годам каторжных работ, однако из-за его слабого здоровья приговор был заменен на тюремное заключение. Осенью 1913 года Церетели разрешили переехать в Усолье, деревню недалеко от Иркутска, легкодоступную благодаря расположению на ветке Транссибирской магистрали. Позже Церетели с теплотой вспоминал этот период ссылки: в регионе находилось несколько других ссыльных, и летом они собирались в Усолье, где был благоприятный климат. Иногда Церетели также посещал Иркутск, где вел политические переговоры. В этих дискуссиях участвовали как большевики, так и меньшевики, и они общались друг с другом в дружеской манере, что заставило Церетели поверить в возможность их будущего объединения. Это резко контрастировало с ситуацией за пределами Сибири, где обе фракции все больше отдалялись друг от друга.

Сибирский циммервальдский

Вспышка Первой мировой войны в августе 1914 года поначалу не вызывала особого интереса у Церетели. Однако, как и большинство населения в регионе, он регулярно читал новости в газетах и пытался выяснить, какие формы противостояния войне возникают на международном уровне; хотя большинство упоминаний об оппозиционных движениях подвергалось цензуре, Церетели пришел к выводу, что оппозиция всё же существует, и считал, что Второй Интернационал – парижская организация социалистических и рабочих партий – может сыграть определенную роль в прекращении войны. Церетели также вёл дискуссии с другими социал-демократами в Иркутской области относительно его взглядов на войну; все они публиковали свои мысли в журналах, а Церетели включал свои идеи в журнал, который он редактировал, – «Сибирский Журнал» (Сибирский Журнал, на русском языке), позднее замененный «Сибирским Обозрением» (Сибирское Обозрение). Эта группа впоследствии получила название сибирских циммервальдцев, в связи с Циммервальдской конференцией международных социалистических групп 1915 года. В основе сибирского циммервальдства лежали идеалы течения социалистов, которые выступали против войны и стремились к восстановлению Второго Интернационала. Второй Интернационал распался после начала войны из-за разногласий между различными социалистическими группами в отношении политики по отношению к войне: многие покинули Интернационал в пользу защиты своих стран (так называемые «дефенсисты»), в то время как «меньшинство» разделилось между крайне левыми (во главе с Лениным), которые выступали за классовую борьбу, и более умеренным направлением, стремившимся использовать Интернационал; поэтому они были известны как «интернационалисты». Сибирские циммервальдцы были связаны именно с этой последней группой. Первая статья Церетели, посвященная войне, под названием «Интернационал и Война» («Интернационал и Война»), рассматривала реакцию различных социалистических групп на войну. Он также утверждал, что Интернационал недостаточно силен, чтобы призвать к всеобщей забастовке, поскольку пролетариат был слишком слаб, чтобы свергнуть капитализм, и это лишь навредило бы движению. Церетели критиковал и дефенсистов, заявив, что хотя справедливая оборона и возможна, «ни одна из воюющих держав, за исключением Бельгии, не вела оборонительную войну». Поддержка, оказанная социалистическими лидерами Германии, Франции и Соединенного Королевства своим правительствам в военных усилиях, также была неприемлема для Церетели, хотя он объяснил, что это «не могло исказить исторический путь пролетариата». Он заявил, что все воюющие государства виновны, и ни одно из них не может одержать победу. Он назвал конфликт «империалистической борьбой за сферы влияния», что в значительной степени соответствовало взглядам Интернационала, хотя также выразил поддержку идее самообороны. Публикация дальнейших статей была остановлена властями, но написанные Церетели статьи оказали значительное влияние и помогли ему оставаться заметной фигурой даже в ссылке.

The outbreak of the First World War in August 1914 was not of much interest to Tsereteli initially. However, much like the rest of the population in the region he regularly read updates in the newspapers, and tried to ascertain what type of opposition to the war was occurring internationally; though most mentions of opposition movements was censored, Tsereteli concluded that something had to exist, and felt that the Second International, a Paris based organization of socialist and labour parties, could play some role in ending the war. Tsereteli also engaged in discussion with other Social Democrats in the Irkutsk region on his views towards the war; they would all publish their thoughts in journals, Tsereteli including his ideas in a journal that he edited, Siberian Journal (Сибирский Журнал, in Russian), later replaced by the Siberian Review (Сибирское Обозрение). This group would later be referred to as the Siberian Zimmerwaldists, a reference to the 1915 Zimmerwald Conference of international socialist groups. At its root, Siberian Zimmerwaldism was based on the ideals of a branch of socialists who were opposed to the war and wanted to restore the Second International. The Second International had fractured upon the outbreak of the war as the various socialist groups differed on policy towards the war: many had abandoned the International in favour of defence of their countries (the so called "Defensists"), while the "Minority" was split between the extreme left (led by Lenin), which advocated for class warfare, and the more mainstream view that sought to use the International; as such they were known as the "Internationalists". It was this latter group that the Siberian Zimmerwaldists were related to. The first of Tsereteli's wartime articles, titled "The International and the War" ("Интернационал и Война") looked at how the differing socialist groups reacted to the war. He further argued that the International was not strong enough to call a general strike, as the proletariat was too weak to overthrow capitalism, and it would only hurt the movement. Tsereteli also criticised the Defensists, stating that while there could be such a thing as a just defence, "not one of the warring powers except Belgium [was] conducting a defensive war." That socialist leaders in Germany, France, and the United Kingdom had supported their respective governments in the war effort was also unacceptable to Tsereteli, though he explained that it "could not distort the historical path of the proletariat". He stated that all of the warring states were guilty and none could be victorious. He called the conflict an "imperialist struggle over spheres of influence", largely conforming to the view of the International, though also stating his support for the idea of self defence. Publication of more articles was halted by the authorities, but the articles Tsereteli did write had a considerable impact, and helped keep him relevant even while in exile.

Петроградский Совет

Новости о Февральской революции, массовых протестах, приведших к свержению царя и падению Российской империи, начали распространяться 23 февраля 1917 года; известия о ней впервые достигли Иркутска 2 марта и Усолья тем же вечером; Церетели отправился в Иркутск на следующее утро. Несколько человек, включая Церетели, арестовали областного губернатора и провозгласили Иркутск свободным городом. Для управления городом был сформирован комитет из представителей влиятельных общественных групп, одновременно был создан совет солдат. Церетели был одним из первых крупных политиков-изгнанников, прибывших в Петроград после революции, и поэтому был встречен большой толпой на вокзале. Сразу же после прибытия Церетели направился в Петроградский Совет и выступил с речью в поддержку революции, но предостерег членов от преждевременного внедрения социалистической политики. В момент его прибытия в стране не было единого центра власти: и Петроградский Совет, и Временное правительство претендовали на руководство. Совет, состоявший из представителей рабочих и солдат, пользовался народной поддержкой, хотя официально не считался правительством. В отличие от него, Временное правительство заявляло о своей легитимности как о преемнике Российской империи, но не располагало поддержкой населения. Таким образом, каждая из сторон нуждалась в признании другой для легитимизации своих притязаний. Эта система, впоследствии получившая название «двоевластия», была крайне неэффективной, однако ни одна из сторон не хотела нарушить сложившийся баланс, опасаясь потерять власть. Благодаря своему прошлому опыту работы в Думе, 21 марта Церетели был назначен в Совет в качестве советника. На первом же заседании он заявил, что Россия должна стремиться к самозащите, назвав оборону «одним из краеугольных камней революции». Он подчеркнул необходимость защиты как страны, так и самой революции от Германской империи, но также указал на то, что Совет должен оказывать давление на Временное правительство с целью заключения мира, основанного на принципах самоопределения и исключающего аннексию. Эта политика вскоре получила название «революционного оборонительства». Церетели возглавил советскую сторону в переговорах с Временным правительством о принятии принципа неприсоединения, продемонстрировав тем самым свое лидерство в Совете. Церетели не стремился к расширению личной власти и не желал превращать Совет в базу для захвата власти, а видел его лишь как представительный орган рабочих и солдат.

News of the February Revolution, the mass protests that led to the overthrow of the Tsar and ended the Russian Empire, began on 23 February 1917; news of it first arrived in Irkutsk on 2 March and reached Usolye that evening; Tsereteli left for Irkutsk the following morning. Several people, including Tsereteli, arrested the regional governor and declared Irkutsk a free city. A committee consisting of important social groups was formed to run the city, while a soviet (council) of soldiers was simultaneously created. Tsereteli was the first of the major exiled politicians to arrive in Petrograd after the revolution, and thus was welcomed by a large crowd at the train station. Immediately, Tsereteli went to the Petrograd Soviet and gave a speech in support of the revolution, but warned members that it was too early to implement socialist policies. At the time of his arrival, there was no clear leadership of the country, with both the Petrograd Soviet and the Provisional Government claiming authority. The Soviet, composed of representatives of workers and soldiers, enjoyed popular support, though it was not regarded as a government. In contrast, the Provisional Government claimed it was the legitimate governmental successor to the Russian Empire, but did not have the support of the people. Each thus needed the other to legitimize their claim. This system, later dubbed "dual power", was highly inefficient, though neither side wanted to upset the balance lest they lose their power. Due to his former membership in the Duma, Tsereteli was appointed to the Soviet on 21 March in an advisory role. At his first meeting he argued that Russia should strive to defend itself, calling defence "one of the fundamentals of the revolution". He stated that both the country and the revolution had to be defended from the German Empire, but also that the Soviet should pressure the Provisional Government to negotiate a peace, one that recognized self determination and did not include annexation. This policy would soon be given the name "Revolutionary Defensism". Tsereteli led the Soviet side in negotiations with the Provisional Government to have the no annexation policy adopted, in the process showing that he had effectively become a leader within the Soviet. Tsereteli was not seeking an increased role for himself, nor did he want the Soviet to become a power base, but simply a representative body of the workers and soldiers.

Министр Временного правительства

Апрельский кризис – серия демонстраций против продолжения участия России в войне и нота союзным державам, подтверждающая заинтересованность России в аннексии Константинополя, – едва не привела к падению Временного правительства, которое удержалось у власти главным образом благодаря переговорам с Советом о формировании коалиции. Коалиция была непопулярна среди многих меньшевиков, в том числе и у Церетели, но они осознавали, что без поддержки Совета Временное правительство вряд ли переживет новую угрозу наподобие Апрельского кризиса, что фактически означало бы конец Революции, поэтому они поддержали её. Хотя социалисты могли бы доминировать в новом кабинете, Церетели предостерег, что это лишь навредит их делу, и поэтому они заняли лишь шесть из пятнадцати министерских постов. Церетели был назначен министром почт и телеграфа, должность была специально создана для его включения в кабинет. Не желая вступать в правительство, Церетели сделал это лишь в надежде избежать роспуска Временного правительства и начала гражданской войны. Он мало что сделал на посту министра, который занимал до августа 1917 года, сосредоточившись на работе в Совете и оставив фактическое управление другим. В своих мемуарах Церетели ни разу не упомянул о времени, проведенном на министерском посту, и единственным заметным его действием была попытка повысить заработную плату служащих почтовых отделений. Тем не менее, назначение Церетели в кабинет преследовало цель сделать его связующим звеном между Временным правительством и Советом. Несмотря на относительно незначительную министерскую должность, Церетели считался видной фигурой среди своих коллег: Виктор Чернов называл его «Министром общих дел», а Николай Суханов – «Комиссаром правительства в Совете». Позже он выразил поддержку кабинету, если это приносило пользу Революции. 2 июля 1917 года Львов подал в отставку с поста премьер-министра после разногласий в кабинете относительно статуса Украинской Народной Республики, контролировавшей Украину. Церетели отправился в Киев во главе делегации от Временного правительства для переговоров о способах обеспечения обороны России при уважении украинской самоопределения. В результате украинцы разрешили русским продолжать защищать свою территорию, предоставив им при этом расширенную автономию, что вызвало возражения у многих членов кабинета. Это совпало с Июльскими днями – крупными демонстрациями, вспыхнувшими в Петрограде и представлявшими угрозу для Временного правительства. Временному правительству удалось отразить эту угрозу, и премьер-министром стал Александр Керенский. Хотя Церетели выступал против Керенского, считая его движущей силой отставки Львова, у него не было иного выбора, кроме как согласиться с этим назначением. Церетели был назначен министром внутренних дел и занимал эту должность в течение двух недель, пока не был сформирован новый кабинет. Несмотря на свой высокий ранг в Совете, Церетели не был рассмотрен на должность премьер-министра, формально из-за его позиции; коалиция стремилась к реформам и опасалась, что влияние Совета помешает этому. Однако, в связи с частыми отсутствиями Керенского, Церетели фактически исполнял обязанности премьер-министра, пытаясь провести некоторые внутренние реформы и восстановить порядок в стране. По возвращении Керенский получил мандат на формирование нового кабинета, но Церетели отказался от участия в нем, предпочтя сосредоточить свои усилия в Совете. Он использовал свое влияние, чтобы добиться освобождения Льва Троцкого, заключенного в тюрьму после Июльских дней; Церетели нуждался в поддержке Троцкого и большевиков для социалистического движения в Совете против кадетов. Однако это привело к противоположному результату: Троцкий быстро организовал большевистский захват власти в Совете и исключил Церетели.

The April Crisis – a series of demonstrations against Russia's continued participation in the war and a note to the Allied powers affirming that Russia was still interested in annexing Constantinople – nearly led to the downfall of the Provisional Government, and it survived mainly due to negotiations with the Soviet to form a coalition. The coalition was unpopular among many of the Mensheviks, Tsereteli included, but they realized that without the support of the Soviet the Provisional Government was unlikely to survive another threat like the April Crisis, thereby ending the Revolution, so they supported it. Though the socialists could have dominated the newly formed cabinet, Tsereteli cautioned that this would only hurt their cause, so they only took six of the fifteen cabinet posts. Tsereteli was given the position of Minister of Post and Telegraph, an office created just so he could be in the cabinet. Reluctant to join the government, Tsereteli only did so in hopes of avoiding the dissolution of the Provisional Government and the outbreak of civil war. He did little in his role as minister, which he held until August 1917, and kept his focus on the Soviet, leaving the actual administration to others. In his memoirs, Tsereteli never mentioned his time as minister, and the only notable action he took in the position was an attempt to increase the pay of post office employees. Even so, Tsereteli's position in the cabinet was aimed at allowing him to serve as a liaison between the Provisional Government and Soviet. Despite his relatively unimportant ministerial post, Tsereteli was regarded as a major figure by his peers: Viktor Chernov called him the "Minister of General Affairs", while Nikolai Sukhanov referred to him as the "Commissar of the Government in the Soviet". He would later express support for the cabinet, as long as it benefited the Revolution. Lvov resigned as Prime Minister on 2 July 1917, after disagreements within the cabinet regarding the status of the Ukrainian People's Republic, which was in control of Ukraine. Tsereteli had travelled to Kiev with a party representing the Provisional Government to negotiate a means to ensure defence of Russia while respecting Ukrainian self determination. The outcome saw the Ukrainians allow the Russians to continue to defend their territory, while granting increased autonomy, a move opposed by many in the cabinet. This came at the same time as the July Days, a major demonstration that broke out in Petrograd, and threatened the Provisional Government. The Provisional Government was able to withstand the threat, and Alexander Kerensky took over as Prime Minister. Though Tsereteli opposed Kerensky, seeing him as the force behind Lvov's resignation, he had little option but to consent to the move. Tsereteli was appointed Minister of the Interior, serving for two weeks until a new cabinet could be formed. Despite his senior ranking in the Soviet, Tsereteli was passed over for the post of Prime Minister, ostensibly because of his position; the coalition wanted reform and felt that influence from the Soviet would prevent that. However, with Kerensky frequently absent, Tsereteli served as the de facto Prime Minister, and tried to implement some domestic reforms and restore order throughout the country. Upon his return, Kerenskey was given a mandate to form a new cabinet, though Tsereteli declined a position in it, wanting instead to focus his efforts in the Soviet. He used his influence to force Kerensky to release Leon Trotsky, imprisoned in the aftermath of the July Days; Tsereteli needed Trotsky and the Bolsheviks to support the socialist movement in the Soviet against the Kadets. This had the opposite effect, as Trotsky quickly proceeded to orchestrate a Bolshevik takeover of the Soviet, expelling Tsereteli.

Октябрьская революция

Уволенный с поста в Совете и страдающий туберкулезом, Церетели решил отойти от активной деятельности, перейдя к полупенсии. В конце сентября 1917 года он вернулся в Грузию, впервые за десять лет. Рубол полагал, что Церетели ушел, будучи уверенным в достаточном уровне стабильности нового правительства Керенского, чтобы оно продержалось до созыва Учредительного собрания. Несмотря на то, что большевики контролировали Совет, Церетели не рассматривал их как серьезную угрозу Временному правительству; он ожидал их попыток захвата власти, но полагал, что они продержатся лишь "две-три недели". Церетели пробыл в Грузии около месяца, после чего вернулся в Петроград после захвата власти большевиками в Октябрьской революции. В связи со своим положением ведущего меньшевика и делегата предстоящего Учредительного собрания, Церетели был признан угрозой, и 17 декабря был издан ордер на его арест. Он проигнорировал распоряжение властей и остался в Петрограде для участия в единственном заседании Учредительного собрания, состоявшемся 5 января 1918 года. Выступая перед собранием, он подверг критике большевиков, обвинив их в бездействии и подавлении любой критики в отношении их политики. После единственного заседания Учредительное собрание было распущено большевистским режимом. Опасаясь ареста, Церетели вернулся в Грузию, которая в ходе революций вышла из-под контроля России.

Независимость Грузии

Вернувшись в Грузию, 23 февраля 1918 года Церетели выступил с речью в Закавказском центре Советов, сообщив о событиях в России. Он предупредил делегатов о проблемах, вызванных двоевластием, и о том, что совет должен будет передать свою власть законодательному органу. Этот орган был учрежден как "Сейм" – фактический парламент, созданный в тот же день. Будучи членом этого нового органа, Церетели взял на себя ведущую роль в защите Закавказья, включавшего Армению, Азербайджан и Грузию, от наступающих войск Османской империи. Он резко осудил Брест-Литовский договор, заключенный между большевистским правительством и Центральными державами для прекращения участия России в войне, поскольку это повлекло бы за собой уступку важных закавказских территорий Османской империи, таких как черноморский порт Батуми. В ответ на это Закавказье объявило войну Османской империи 14 апреля. 22 апреля была образована трехсторонняя Закавказская Демократическая Федеративная Республика, однако из-за продолжающегося вторжения Османской империи и отсутствия единства между тремя сторонами она сразу же оказалась в шатком положении. Грузины, опасаясь за свою страну и будущее, начали переговоры с Германией о защите от османов, которая должна была быть обеспечена в форме независимого государства. 26 мая Церетели выступил с речью в Сейме, заявив, что с самого начала Закавказская Республика не могла функционировать из-за отсутствия единства среди ее народов. В тот же день грузинское руководство провозгласило независимость государства – Демократической Республики Грузия. За ней через два дня последовали Азербайджан и, наконец, Армения, что привело к роспуску Закавказской Республики. В новом грузинском государстве Церетели занял место в Учредительном собрании, избранном в феврале 1919 года. Однако он не играл значительной роли в грузинском правительстве, оказывая скорее консультативную помощь. Поддержка им государства, по сути националистического, противоречила его прежним интернационалистическим взглядам, хотя Рубол предположил, что Церетели "стремился к государству, которое было бы больше, чем просто грузинское национальное государство", и защищал интересы этнических меньшинств в Грузии. Тем не менее, он больше не мог оказывать существенного политического влияния и отошел на второй план.

Back in Georgia, Tsereteli delivered a speech on 23 February 1918 at the Transcaucasian Centre of Soviets, reporting on the events in Russia. He warned the delegates of the problems dual power had caused, and that the soviet would have to surrender its power to a legislative body. This was established as the "Seim", a de facto parliament created the same day. A member of this new body, Tsereteli took up a leading role in helping defend the Transcaucasus, which included Armenia, Azerbaijan, and Georgia, from the approaching forces of the Ottoman Empire. He strongly denounced the Treaty of Brest Litovsk, which was signed between the Bolshevik government and the Central Powers to end Russia's involvement in the war, as it would have meant ceding important Transcaucasian territories to the Ottoman, such as the Black Sea port city of Batumi. In response to this the Transcaucasus declared war against the Ottoman Empire on 14 April. The tripartite Transcaucasian Democratic Federative Republic was formed on 22 April, though due to the ongoing invasion by the Ottoman Empire and the lack of unity among the three groups, it was immediately in a precarious position. The Georgians, afraid for their own country and future, began negotiating with Germany for protection against the Ottomans, which would come in the form of an independent state. On 26 May Tsereteli gave a speech to the Seim stating that from the start the Transcaucasian Republic had been unable to operate due to its people not being unified. On the same day, the Georgian leadership declared an independent state, the Democratic Republic of Georgia. This was followed two days later by Azerbaijan and, finally, Armenia, dissolving the Transcaucasian Republic. Within the new Georgian state Tsereteli took up a seat in the Constituent Assembly, which was elected in February 1919. However, he did not play a major role in the Georgian government, instead helping out more in an advisory role. That he supported what was essentially a nationalist state contradicted his earlier internationalist stance, though Roobol suggested that Tsereteli "wanted a state which would be more than a Georgian national state", and championed the causes of the ethnic minorities within Georgia. Even so, he was no longer able to exercise much political influence, and faded into the background.

Парижская мирная конференция и Европа

В 1919 году Церетели и Николая Чхеидзе попросили возглавить грузинскую делегацию на Парижской мирной конференции; обоим было предложено присутствовать благодаря их связям в Европе, а также поскольку ни один из них не занимал ключевой пост в грузинском правительстве, что позволяло им на длительное время покинуть Грузию. Там они столкнулись с серьезными трудностями, поскольку многие делегаты были незнакомы с положением в Грузии, поэтому и Церетели, и Чхеидзе дали ряд интервью газетам, подчеркивая, что Грузия стремится лишь к официальному признанию своей независимости. Впоследствии Церетели посетил Лондон для поддержки их дела. Хотя ему не удалось добиться значительного влияния на британское правительство, правительство Грузии получило фактическое признание 10 января 1920 года, главным образом из-за того, что британцы нуждались в союзниках в регионе на случай союза большевиков с турками и захвата ими региона. Достигнув успеха в дипломатических усилиях, Церетели вернулся к продвижению идей социализма. Летом 1920 года он представлял Грузинскую социал-демократическую партию на конференции Лейбористского и Социалистического Интернационала в Швейцарии и демонстрировал успехи Грузии как социалистического государства. Однако проблемы со здоровьем возобновились, и в декабре того же года врач предписал ему отдых.

Изгнание и поздняя жизнь

Церетели выздоравливал во Франции, когда узнал о вторжении Красной Армии в Грузию и последовавшем за этим захвате власти большевиками в феврале 1921 года. Эта новость оказала пагубное влияние на его здоровье, и он уехал на лето в французскую деревню. Он также беспокоился о своих тетках Николадзе, так как они потеряли значительные суммы денег в результате большевистской оккупации. Когда к октябрю его здоровье улучшилось, Церетели переехал в Париж, присоединившись к грузинскому правительству в изгнании. В изгнании он жил скромно и быстро устал от жизни во Франции, радуясь любой возможности путешествовать. Самоубийство Чхеидзе в 1926 году глубоко повлияло на Церетели и усилило его неприязнь к изгнанию. После ухода из эмигрантской политической жизни в 1930 году Церетели возобновил изучение юриспруденции, которое он не завершил в молодости, окончив его в 1932 году и работая в Париже адвокатом. Он также помогал редактировать труды своего коллеги-меньшевика Павла Аксельрода после его смерти в 1928 году. Первоначально работая с Федором Даном, с которым он познакомился во время сибирской ссылки, Церетели и Дан разошлись во взглядах, поскольку последний стал более симпатизировать большевикам, и Дан в итоге покинул проект из-за их разногласий. Позже в этой работе Церетели помогал его друг и соратник-социалист Владимир Войтинский, и проект был опубликован в Германии в 1932 году. Крайне возмущенный тем, что он назвал "платоническим отношением" западных социалистических партий к Грузии и их недостаточной поддержкой измученной страны, Церетели продолжал считать большевизм причиной всех бед, но полагал, что большевистский режим долго не просуществует. Он посетил Конференцию Трех Интернационалов в Берлине, на которой грузинский вопрос был одной из главных тем. К 1928 году, когда внутренние конфликты большевиков завершились, Церетели стало очевидно, что их не так легко отстранить от власти, и его надежды на возвращение в Грузию угасли. Церетели постепенно отдалился от своих грузинских коллег-изгнанников и выступал против либерального националиста Зураба Авалишвили и социал-демократа Ноя Джордания; все трое активно писали за рубежом о грузинской политике. Церетели признавал принцип борьбы за независимость Грузии, но отвергал точку зрения Джордании и других грузинских эмигрантов о том, что большевистское господство фактически тождественно российскому господству. Более того, он настаивал на тесном сотрудничестве между русскими и грузинскими антибольшевистскими социалистами, но не соглашался на какое-либо сотрудничество с грузинскими националистами. Это привело к изоляции Церетели среди других эмигрантов, и он в значительной степени отошел от политической деятельности. Получив приглашение присоединиться к Войтинскому в Соединенных Штатах, Церетели ждал окончания Второй мировой войны, чтобы сделать это, и окончательно переехал в 1948 году. Колумбийский университет попросил его завершить написание своих мемуаров, над которыми он продолжал работать до своей смерти в 1959 году. В 1973 году он был перезахоронен на кладбище Левиля под Парижем.

Tsereteli was recovering in France when he heard about the Red Army invasion of Georgia and subsequent Bolshevik takeover in February 1921. The news had a detrimental impact on his health, and he retired to a French village for the summer. He also worried about his Nikoladze aunts, as they had lost considerable amounts of money with the Bolshevik occupation. When his health improved in October, Tsereteli moved to Paris, joining the Georgian government in exile. In exile he lived frugally, and quickly grew tired of residing in France, enjoying any opportunity to travel. The suicide of Chkheidze in 1926 had a profound impact on Tsereteli, and it exacerbated his distaste for exile. After retiring from émigré political life in 1930, Tsereteli resumed his law studies, which he had never completed in his youth, finishing in 1932, and worked in Paris as a lawyer. He also helped edit fellow Menshevik Pavel Axelrod's works after the latter's death in 1928. Initially working with Fedor Dan, whom he had met during his Siberian exile, Tsereteli and Dan clashed as the latter had become more pro Bolshevik, and Dan ultimately left the project over their dispute. Tsereteli would later be aided in this work by his friend and fellow socialist Vladimir Voitinsky, and the project was published in Germany in 1932. Highly indignant about what he called the "platonic attitute" of the Western socialist parties towards Georgia and their inadequate support to the beleaguered country, Tsereteli continued to regard Bolshevism as the cause of the troubles, but believed that the Bolshevik regime would not survive long. He attended the Conference of the Three Internationals in Berlin, at which the issue of Georgia was a major topic. By 1928, as the inner conflicts of the Bolsheviks ended, it became apparent to Tsereteli that they would not so easily be removed from power, and his hopes of returning to Georgia faded. Tsereteli gradually distanced himself from his fellow Georgian exiles, and opposed both the liberal nationalist Zurab Avalishvili and the social democrat Noe Zhordania; all three wrote extensively abroad on Georgian politics. Tsereteli accepted the principle of the fight for Georgia's independence, but rejected the view of Zhordania and other Georgian émigrés that the Bolshevik domination was effectively identical to Russian domination. Furthermore, he insisted on close cooperation between the Russian and Georgian anti Bolshevik socialists, but did not agree with any cooperation with Georgian nationalists. This led to Tsereteli's isolation among fellow émigrés and he largely withdrew from political activity. Invited to join Voitinsky in the United States, Tsereteli waited until after the Second World War ended to do so, finally moving in 1948. Columbia University asked him to finish writing his memoirs, which he continued to work on until his death in 1959. In 1973, he was reburied at the Leuville Cemetery near Paris.

Политические взгляды

На протяжении всей своей жизни Церетели оставался убежденным интернационалистом, сформировав это мировоззрение во время первой ссылки в Сибирь. Его взгляды сильно испытали влияние трудов Павла Аксельрода, которого Церетели считал своим главным учителем. После прочтения работы Ленина «Что делать?» в 1902 году он стал выступать против марксистских идей Ленина. Эта позиция, изложенная в трех статьях Церетели, получила название «сибирского циммервальдства», отсылая к Циммервальдской конференции 1915 года, на которой впервые были сформулированы социалистические взгляды на войну. Сибирское циммервальдство допускало, при определенных условиях, оборонительную войну, хотя Церетели утверждал, что лишь Бельгия соответствовала этим критериям, поскольку остальные воюющие государства вели наступательные действия. Несмотря на то, что он редактировал журнал, публиковавший взгляды сибирских циммервальдцев, Церетели написал всего три статьи во время войны, что затрудняет полное понимание его позиции в тот период. Троцкий также отдал ему должное как «блестящему оратору, обладающему сильным моральным авторитетом», добавив: «Он был единственным из моих оппонентов, к которому относились серьезно, но, как часто случается в истории, потребовалась революция, чтобы доказать, что Церетели не был революционером». Львов позже назвал его «единственным истинным государственным деятелем в Советской России». Однако его неспособность воспринимать большевиков как серьезную угрозу, даже в октябре 1917 года, в конечном итоге способствовала их приходу к власти в Октябрьской революции. Как отмечал Георгий Плеханов, современный марксист и революционер: «Церетели и его сторонники, сами того не ведая и не желая, прокладывали путь Ленину». Церетели быстро исчез из поля зрения в исторических исследованиях той эпохи. Рекс А. Уэйд, один из ведущих историков русской революции, заметил, что Церетели «не был столь эффектным, как Керенский, и не так хорошо известен иностранцам, как Милюков, поэтому не привлек столько внимания в западной историографии». Рубол заключил, что «именно его престиж, а не сила аргументов, убеждал сомневающихся». Рубол также охарактеризовал карьеру Церетели как «стремительный взлет, короткий период общепризнанного лидерства и довольно постепенное скатывание к политической изоляции».

Throughout his life Tsereteli remained a committed internationalist, adopting this view during his first exile in Siberia. His views were heavily influenced by the writings of Pavel Axelrod, whom Tsereteli considered his most important teacher. After reading Lenin's What Is To Be Done? in 1902, he came to oppose Lenin's Marxist views. This policy, expressed in three articles written by Tsereteli, would become known as "Siberian Zimmerwaldism", in reference to the Zimmerwald Conference of 1915 that first saw the socialist views of the war put forth. Siberian Zimmerwaldism allowed for, under certain circumstances, a defensive war, though Tsereteli argued that only Belgium fitted these criteria, as the other warring states were fighting offensively. Though he edited the journal that published the Siberian Zimmerwaldist views, Tsereteli only wrote three articles during the war, making it difficult to fully comprehend his views at the time. Trotsky also paid tribute to him as "a splendid speaker whose moral authority had a strong appeal" adding: "He was the only one of my opponents to be take seriously, but, as is often the case in history, it took a revolution to prove that Tsereteli was not a revolutionary." Lvov would later call him "the only true statesman in the Soviet". However, his refusal to perceive the Bolsheviks as a serious threat, even as late as October 1917, ultimately helped them lead the October Revolution. As Georgi Plekhanov, a contemporary Marxist and revolutionary, stated: "Tsereteli and his friends without themselves knowing or desiring it, have been preparing the road for Lenin." Tsereteli quickly faded from prominence in histories of the era. Rex A. Wade, one of the preeminent historians of the Russian Revolution, noted that Tsereteli "was not as flamboyant as Kerensky or as well known to foreigners as Miliukov, and therefore has not attracted as much attention as either in Western writings". Roobol concluded that "it was [his] prestige rather than the force of his arguments which won over the doubters". Roobol also described Tsereteli's career as "a rapid rise, a short period of generally recognized leadership and a rather more gradual slide into political isolation".