Арчибальд Кларк Керр, 1-й барон Инверчапел: Дипломатическая карьера

Введение

Британский дипломат (1882–1951)

Арчибальд Кларк Керр, 1-й барон Инверчапель (17 марта 1882 – 5 июля 1951), известный как сэр Арчибальд Кларк Керр с 1935 по 1946 год, был британским дипломатом. Он занимал пост посла в Советском Союзе с 1942 по 1946 год и в Соединенных Штатах с 1946 по 1948 год.

Предыстория

Шотландец по рождению, выросший в Австралии, лорд Инверчепель родился как Арчибальд Джон Керр Кларк, сын Джона Керра Кларка (1838–1910), уроженца Ланаркшира, Шотландия, и Кейт Луизы (1846–1926), дочери сэра Джона Струана Робертсона, пятикратного премьер-министра колонии Новый Южный Уэльс. Его семья эмигрировала в Англию в 1889 году. В 1911 году он добавил фамилию Керр к своей фамилии Кларк. Он учился в колледже Бата с 1892 по 1900 год.

Дипломатическая карьера

Керр поступил на службу в 1906 году. Вначале он совершил ошибку, бросив вызов Министерству иностранных дел по поводу его египетской политики. В результате он был направлен в ряд столиц Латинской Америки. Он был Чрезвычайным посланником и полномочным министром в различных центральноамериканских республиках в период с 1925 по 1928 год, в Чили в период с 1928 по 1930 год, в Швеции в период с 1931 по 1934 год и в Ираке в период с 1935 по 1938 год. Он достаточно проявил себя на этих должностях, чтобы получить престижное назначение послом в Китай в период с 1938 по 1942 год, во время японской оккупации. В последующие годы Инверчепель установил тесные отношения с китайским националистическим лидером Чан Кайши и большую часть своего пребывания в должности посвятил объяснениям того, почему Великобритания не может предложить ему существенную помощь в его борьбе против японских захватчиков. Он выступал за британскую помощь Китаю, основываясь на гуманитарных соображениях, сохранении британского экономического влияния и принципе национального самоопределения. Несмотря на отсутствие помощи со стороны Великобритании, он произвел впечатление на китайцев своим интересом к конфуцианской философии и своей решительностью. После того как британское консульство в Чунцине было почти полностью разрушено японскими бомбардировками в 1940 году, другие дипломатические миссии были эвакуированы, но он продолжал держать флаг Юнион Джек рядом с китайскими правительственными зданиями. Он регулярно плавал в реке Янцзы и, встретив американского писателя Эрнеста Хемингуэя, презрительно отозвался о нем: "Тяжело? Да я крепче его!" В феврале 1942 года он был переведен в Москву, где установил замечательные отношения со Сталиным и способствовал проведению ряда англо-советских дипломатических конференций. Его работа там и на конференциях "Большой тройки" (таких как Ялта и Потсдам) поставила его в центр международной политики в последние решающие годы Второй мировой войны. На протяжении всего своего пребывания в Москве он безуспешно пытался получить более четкие указания от Министерства иностранных дел в Лондоне. Он часто ссылался на директиву, полученную от Черчилля в феврале 1943 года: "Хочешь директиву? Ладно. Я не против поцеловать задницу Сталина, но я проклят, если буду ее лизать!" По мере приближения окончания войны Керр все больше беспокоился о советских планах на послевоенный мир. Он не считал, что Советы планируют начать распространение мировой революции, но опасался, что они готовятся к осуществлению своей власти далеко за пределами своей довоенной сферы влияния. Впервые он выразил глубокую обеспокоенность советским экспансионизмом в объемном меморандуме о советской политике от 31 августа 1944 года. Затем он предсказал три вероятных исхода войны: устранение любой непосредственной угрозы советской безопасности, укрепление доминирующего положения Сталина и использование Советским Союзом коммунистических партий в других странах для обслуживания интересов "России как государства, а не России как революционной идеи". Это тесно перекликалось с выводами, которые Джордж Ф. Кеннан включил в телеграмму в Вашингтон несколько месяцев спустя. После войны он был назначен послом в Соединенные Штаты, на посту которого оставался до 1948 года. Будучи знакомым Гая Берджесса и начальником Дональда Дуарта Маклина в Вашингтоне, он тяжело пережил их переход в Советский Союз. Это дело также бросило тень на его карьеру. Он был назначен Командором Ордена Святого Михаила и Святого Георгия (KCMG) в 1935 году в Новогодних Почестях и Рыцарем Большого Креста в 1942 году, а в 1944 году был принят в Тайный совет. С ноября 1948 года по январь 1949 года он был членом британской делегации в Комитете по изучению европейского единства, созванном Брюссельской организацией Договора для разработки плана будущего Совета Европы.

Kerr entered the Foreign Service in 1906. Early on, he made the mistake of challenging the Foreign Office over its Egyptian policy. Consequently, he found himself posted to a series of capitals in Latin America. He was Envoy Extraordinary and Minister Plenipotentiary to various Central American republics between 1925 and 1928, to Chile between 1928 and 1930, to Sweden between 1931 and 1934 and to Iraq between 1935 and 1938. He distinguished himself enough in these posts to secure a prestigious appointment as Ambassador to China between 1938 and 1942 during the Japanese occupation. In the ensuing years, Inverchapel developed a close relationship with the Nationalist Chinese leader Chiang Kai Shek and spent most of his posting explaining why Britain could not offer him any substantive aid in his struggle against the Japanese invaders. He argued for British aid to China based upon humanitarian concerns, the preservation of British economic influence and the principle of national self determination. Despite the lack of aid from Britain, he impressed the Chinese with his interest in Confucian philosophy and with his determination. After the British consulate in Chungking was almost completely destroyed by Japanese bombing in 1940, other diplomatic missions evacuated, but he kept the Union Jack flying close to Chinese government buildings. He regularly swam in the Yangtze River and, after meeting the American writer Ernest Hemingway, dismissed him derisively: "Tough? Why, I'm tougher than he is!" He was moved to Moscow in February 1942, where he forged a remarkable relationship with Stalin and facilitated a number of Anglo Soviet diplomatic conferences. His work there and at the Big Three Conferences (such as Yalta and Potsdam) put him at the centre of international politics during the final pivotal years of the Second World War. Throughout his posting in Moscow, he unsuccessfully sought clearer direction from the Foreign Office in London. He often fell back upon a directive received from Churchill in February 1943: "You want a directive? All right. I don't mind kissing Stalin's bum, but I'm damned if I'll lick his arse!" As the war neared its end, Kerr became increasingly concerned about Soviet plans for the postwar world. He did not think the Soviets planned to begin spreading world revolution, but feared that they were preparing to exert their power well beyond their prewar sphere of influence. He voiced deep seated concerns about Soviet expansionism for the first time in a lengthy memorandum on Soviet policy dated 31 August 1944. He then forecast three likely results of the war: the removal of any immediate threat to Soviet security, the consolidation of Stalin's dominant position and the Soviet use of communist parties in other countries to serve the interests of "Russia as a state as distinct from Russia as a revolutionary notion". This closely resembled the conclusions that George F. Kennan included in a telegram to Washington a few months later. After the war, he was appointed Ambassador to the United States, a post he held until 1948. An acquaintance of Guy Burgess and Donald Duart Maclean's superior in Washington, he took their defection to the Soviet Union badly. The affair also cast a shadow over his career. He was appointed a Knight Commander of the Order of St Michael and St George (KCMG) in the 1935 New Year Honours and a Knight Grand Cross in 1942 and was sworn of the Privy Council in 1944. From November 1948 to January 1949 he was a member of the British delegation to the Committee for the Study of European Unity, convened by the Brussels Treaty Organisation to draw up the blueprint of the future Council of Europe.