Введение

Уголовное дело 1882–83 годов в Австро-Венгрии.

Дело Тишаеслара изначально было делом об убийстве, которое в прессе было представлено как кровавый навет, что привело к судебному процессу и спровоцировало антисемитскую агитацию в Австро-Венгрии в 1882 и 1883 годах. После исчезновения местной девочки, Эстер Шольмоши, евреев обвинили в ее убийстве и обезглавливании. Через некоторое время в реке было найдено тело, предположительно утонувшей, но венгерский Высший суд (Kúria) установил, что это тело не принадлежало Эстер, а было одето в ее одежду. За этим последовал продолжительный судебный процесс, который в итоге привел к оправданию всех обвиняемых.

Источник обвинения

1 апреля 1882 года 14-летняя христианская крестьянка Эстер Солимоши, работавшая служанкой в доме Андраша Хури в венгерской деревне Тишаеслар, расположенной на реке Тиса, была отправлена по поручению, из которого не вернулась. После безуспешных поисков распространился слух о том, что девушка стала жертвой еврейского религиозного фанатизма. Источником этих слухов был сын Йозефа Шарфа, который утверждал, что подобное происходило в то время и в России: исчезает христианская девушка, и винят евреев. Венгерские агитаторы, во главе с Гезой Оноди, депутатом от Тишаеслара в венгерском парламенте, и Гиёзо Источи, депутатом, предложившими выдворить евреев из страны в Палате депутатов, разжигали общественное мнение против местных евреев, что привело к ряду актов насилия и погромов. Они распространяли обвинение в том, что евреи убили девочку, чтобы использовать ее кровь во время приближающегося Песаха (4 апреля). 4 мая ее мать обвинила евреев в убийстве дочери перед местным судьей и потребовала начать расследование.

"Исповедь" детей Шарфа

19 мая окружной суд Ниредьхазы направил нотариуса Йозефа Бари в качестве следственного судьи в Тисаеслар. После того, как подозреваемые евреи были взяты под полицейское наблюдение, Бари встретился с пятилетним сыном кантора синагоги Йозефа Шарфа, Самуэлем, чтобы начать расследование. В ходе допроса мальчик заявил, что в присутствии отца и других мужчин скотобой сделал надрез на шее девочки, а он и его брат Морик получили кровь в тарелку. Отец и Морик (которому было почти 14 лет), а также другие подозреваемые отрицали какие-либо знания об исчезновении девочки и ее предполагаемом убийстве. 19 мая Шарф и его жена были арестованы; Морик повторил свои показания и добавил, что ничего не знал о пропавшей девушке, даже по слухам. Вечером того же дня Морика передали комиссару безопасности Рекски, который отвез его в свой загородный дом в Тизанадьфалу, где судебный секретарь Печели получил приказ следить за безопасностью мальчика. Мальчик признался, что после утренней субботней службы его отец вызвал Эстер к себе домой под предлогом необходимости снять несколько подсвечников (что запрещено евреям в субботу); что еврейский нищий Герман Вольнер, остановившийся у них, привёл девочку к прихожей синагоги и напал на неё; и, раздев её, два скотобоя, Абрахам Буксбаум и Леопольд Браун, держали её, в то время как другой скотобой, Саламон Шварц, перерезал ей шею большим ножом и вылил кровь в горшок. Эти трое мужчин, претендовавших на вакантную должность раввина и шохета, прибыли в Тисаеслар, чтобы служить в эту субботу, и, по словам мальчика, остались в синагоге после утренней службы. Всё это, по его признанию, Морик наблюдал через замочную скважину двери синагоги. В течение 45 минут, пока он стоял на страже, он видел, как после операции на шею девочки обвязали тряпку, а её тело снова одели, в присутствии Самуэля Люстига, Абрахама Брауна, Лазара Вайсштейна и Адольфа Юнгера. Два заговорщика Рекски и Печели немедленно вызвали следственного судью Бари, перед которым в ту же ночь Морик повторил свой рассказ, добавив, что после того, как преступники покинули место преступления, он запер синагогу, и ни трупа, ни следов крови обнаружено не было. С лихорадочным рвением Бари продолжил свои поиски в синагоге, домах и на кладбище, но нигде не удалось обнаружить следов живой или мертвой девочки. По подозрению были арестованы 12 евреев, а надзирателем Морика Шарфа был назначен тюремщик. 18 июня из реки Тиса возле деревни Дада извлекли тело, которое окружной врач определил как тело 14-летней девочки. Её мать отрицала, что это труп Эстер, хотя позже опознала одежду, в которой было найдено тело, как принадлежащую её дочери. Комиссия экспертов, состоящая из двух врачей и одного хирурга, установила, что труп принадлежит девушке в возрасте от 18 до 20 лет, которая умерла восемь или десять дней назад. Затем её похоронили на католическом кладбище в Тисаесляре. Антисемитские агитаторы, в числе которых был католический священник города, намекали, что тело было ввезено евреями и одето в одежду Эстер Солимоши, чтобы скрыть преступление ритуального убийства. Несколько ремесленников, обнаруживших тело, были под угрозами, обещаниями и жестоким обращением склонены к тому, чтобы отказаться от своих прежних показаний и заявить, что они принесли тело в реку, а неизвестная еврейка снабдила их одеждой, в которую они его одели.

Формальное обвинение

29 июля против пятнадцати человек были предъявлены официальные обвинения: Саламон Шварц, Абрахам Буксбаум, Леопольд Браун и Герман Волльнер – в убийстве; Йозеф Шарф, Адольф Юнгер, Абрахам Браун, Самуэль Лустиг, Лазар Вайштейн и Эмануэль Тауб – в добровольном содействии преступлению; Ансельм Фогель, Янкель Смилович, Давид Херско, Мартин Гросс и Игнац Клейн – в пособничестве преступлению и сокрытии тела. По распоряжению правительства Морик Шарф находился под надзором окружного судебного пристава, который поместил его под стражу надзирателя Хентера, тем самым изолировав от других обвиняемых и других евреев. Защиту обвиняемых осуществлял Карой Эотвёш, журналист и член Палаты депутатов, вместе с адвокатами Б. Фридманом, Шандором Фунтаком, Максом Сэкели из Будапешта и Игнацем Хейманном из Нирегихазы, где располагался окружной суд, рассматривавший дело. В петиции министру юстиции Паулеру Эотвёш выразил протест против практики пыток, применяемой Бари, Рекским и Печели, однако этот протест не оказал существенного влияния на чиновника. Дело затянулось настолько, что в сентябре государственный обвинитель Козма из Будапешта выехал в Нирегихазу для ускорения следствия.

Протест Лайоса Коссута

Это затягивание судебного процесса привлекло всеобщее внимание. Страна была сильно взволнована. Множество памфлетов обращались к чувствам народа и пытались доказать вину обвиняемых. Лайош Кошут, в то время живший в изгнании в Турине, выступил с резкой критикой действий властей и осудил разжигание антиеврейских предрассудков. Он считал, что подозрение в ритуальном убийстве является бесчестием для Венгрии; представлять убийство, которое в худшем случае было совершено отдельным лицом, как расовое или ритуальное преступление, по его словам, было недостойно современной цивилизации. Этот вопль возмущения от имени заслуженного патриота резко контрастировал с яростью преследований и предрассудков, охвативших страну и нашедших отражение в Палате депутатов. В ноябре 1882 года депутат Эрнё Мезеи обратился к министру юстиции с запросом, что вызвало волнующие сцены. Генеральный прокурор Хаваш был направлен в Ниредьхазу, где он обнаружил, что, вопреки официальному заявлению следственного судьи, обвиняемых даже не допрашивали. Он освободил часть заключенных, но, осознав, что влиятельные силы препятствуют его усилиям по ускорению расследования, он предложил свою отставку, которая была немедленно принята.

Эксквалифицировано тело Эсстер

В середине ноября жена Йозефа Шарфа была освобождена, в то время как её муж и другие заключенные всё ещё оставались под стражей. По просьбе адвокатов защиты тело, найденное в Тизе, было эксгумировано (7 декабря) и повторно исследовано тремя профессорами медицины Будапештского университета – Шентауэром, Белки и Михалковичем. Они установили, что мнение членов прежней экспертной комиссии не имело научного обоснования, а позже, перед судом, обвинили их в вопиющем невежестве: тело было слишком сильно разложившимся, чтобы можно было сделать однозначный вывод. Однако тот факт, что никто не опознал тело, не оставлял у них сомнений, что это тело Эстер Солимоши; и поскольку шея не была перерезана, ритуального убийства совершено не могло быть. Тем не менее, Высший суд Венгрии (Kúria) не признал идентификацию. 17 июня 1883 года в суде Ниредьхазы началось последнее слушание по этому делу. Судья Ференц Корнис председательствовал, а Эдуард Сзейферт выступал в качестве государственного обвинителя. Несмотря на то, что показания Морика Шарфа были единственным основанием для обвинения, суд провёл тридцать заседаний, чтобы рассмотреть дело во всех подробностях, и было заслушано множество свидетелей. Явные противоречия в показаниях мальчика, несмотря на тщательную подготовку, которую он получил, и ложность его обвинения, выявленная в ходе осмотра места предполагаемого убийства, проведённого судом в Тишаэсларе 16 июля, привели к единогласному оправданию обвиняемых (3 августа). Адвокат вдовы Солимоши, Салай, в речи, полной резкой критики, обжаловал решение; но верховный суд отклонил его апелляцию и подтвердил вердикт окружного суда. Молодой обвинитель Морик Шарф был вынужден отправиться в изгнание в Амстердам.

Освобождение обвиняемого

Оправдание и освобождение заключенных, большинство из которых провели в тюрьме 15 месяцев, стали сигналом к восстаниям в Пожоне, Будапеште и других частях Венгрии, за исключением Тишаеслара. Зрители, толпившиеся в здании суда во время заседаний, и среди которых особенно выделялся Оноди, представитель Тишаеслара в Палате депутатов, вели себя возмутительно на протяжении всего процесса, оскорбляя заключенных и угрожая свидетелям и защитникам.

Последствия XXI века

Согласно журналу Tablet, партия Jobbik использует это дело для разжигания антисемитизма, а могила девочки стала местом антисемитского паломничества. В своей книге «Загадочный суд над Тишаесларом» он попытался реконструировать события и давно утерянные протоколы суда, обнаружив множество возможных объяснений произошедшего, но ни одно из них нельзя подтвердить со стопроцентной уверенностью. По его мнению, наиболее вероятная версия такова: Йозеф Шарф попросил Эстер потушить свечи в синагоге, поскольку наступление субботы запрещает евреям заниматься деятельностью, считающейся работой. В синагоге, возможно, случайно, а возможно, из-за того, что она высмеяла еврейские обычаи и за это была ударена Шарфом, известным своим вспыльчивым характером, Эстер упала с лестницы или стула и ударилась головой. Испуганный Шарф произвел ей кровопускание – распространенную в то время медицинскую практику, которую видел его сын. После безуспешной попытки реанимации местные евреи, опасаясь погромов, распространенных в России и Центральной Европе, спрятали тело и одели другого человека, чтобы создать впечатление о самоубийстве. Однако венгерский Высший суд установил, что найденное тело не принадлежало Эстер.