Введение

Переосмысление исторического повествования, переосмысление исторического документа

В историографии исторический ревизионизм – это переосмысление исторического повествования. Обычно он включает в себя оспаривание общепринятых (устоявшихся, признанных или традиционных) научных взглядов или нарративов относительно исторического события, периода времени или явления путем представления противоположных доказательств или переинтерпретации мотивов и решений вовлеченных лиц. Пересмотр исторической летописи может отражать новые открытия фактов, свидетельств и интерпретаций по мере их появления. Процесс исторического пересмотра – это обычный, необходимый и, как правило, не вызывающий споров процесс, который развивает и уточняет историческую летопись, делая ее более полной и точной. Одна из форм исторического ревизионизма включает в себя изменение старых моральных оценок. Такой пересмотр является более спорным и может включать отрицание или искажение исторической летописи, приводящее к нелегитимной форме исторического ревизионизма, известной как исторический негационизм (включающему, например, недоверие к подлинным документам или записям или преднамеренную манипуляцию статистическими данными для получения заранее заданных выводов). Этот тип исторического ревизионизма может представлять собой переосмысление морального смысла исторической летописи. Негационисты используют термин «ревизионизм», чтобы представить свои усилия как законное историческое исследование; это особенно характерно, когда речь идет об отрицании Холокоста.

Историческая наука

Исторический ревизионизм – это способ, посредством которого историческая запись, история общества, как она понимается в его коллективной памяти, постоянно учитывает новые факты и интерпретации событий, общепринято понимаемых как история. Историк и член Американской исторической ассоциации Джеймс М. Макферсон сказал:

«Четырнадцать тысяч членов этой ассоциации знают, что пересмотр – это кровь исторической науки. История – это непрерывный диалог между настоящим и прошлым. Интерпретации прошлого подвержены изменениям в ответ на новые доказательства, новые вопросы, заданные этим доказательствам, новые перспективы, полученные с течением времени. Нет единой, вечной и неизменной «правды» о прошлых событиях и их значении. Бесконечный поиск историками понимания прошлого – то есть ревизионизм – делает историю живой и значимой. Без ревизионизма мы могли бы застрять с представлениями о Реконструкции [1865–77] после Гражданской войны в США [1861–65], которые передал Д.У. Гриффит в фильме «Рождение нации» [1915] и Клод Боуэрс в книге «Трагическая эпоха» [1929]. Были ли предприниматели эпохи позолоты [1870-е – 1900 год] «капитанами промышленности» или «разбойными баронами»? Без историков-ревизионистов, которые исследовали новые источники и задавали новые, более тонкие вопросы, мы остались бы в плену одного из этих стереотипов. Решения Верховного суда часто отражают «ревизионистскую» интерпретацию истории, а также Конституции. В области историографии историк, работающий в рамках существующей системы общества и создавший корпус исторических трудов, на основании которых он может претендовать на авторитет, обычно извлекает выгоду из статус-кво. Таким образом, профессиональная историческая парадигма проявляется как критическое отношение к любой форме исторического ревизионизма фактов, интерпретаций или и того, и другого. В отличие от единой парадигмы написания истории, философ науки Томас Кун сказал, что в отличие от количественно определяемых точных наук, характеризующихся одной парадигмой, социальные науки характеризуются несколькими парадигмами, которые происходят из «традиции утверждений, контраргументов и дебатов об основах» исследований. О сопротивлении работам пересмотренной истории, представляющим культурно всеобъемлющий исторический нарратив США, перспективам чернокожих, женщин и рабочего движения, историк Дэвид Уильямс сказал:

«Эти и другие научные голоса призвали к более всестороннему изучению американской истории, подчеркивая, что масса американцев, а не только власть имущие, творили историю. Тем не менее, в основном белые мужчины из правящей элиты имели возможность поступить в колледж, стать профессиональными историками и сформировать взгляд на историю, который служил их классовым, расовым и гендерным интересам в ущерб тем, кому повезло меньше, – и, буквально, замалчивать аспекты истории, которые они считали неудобными. «Изучая историю, – писал Дюбуа в 1935 году, – поражаешься повторению идеи о том, что зло нужно забыть, исказить, обойти стороной. Трудность, конечно, заключается в том, что история теряет свою ценность как стимул и пример; она рисует совершенных людей и благородные народы, но не говорит правду». После Второй мировой войны изучение и создание истории в США было расширено благодаря G.I. Bill, финансирование которого позволило появиться «новому и более широкому поколению ученых» с перспективами и интерпретациями, основанными на феминистском движении, движении за гражданские права и движении американских индейцев. Расширение и углубление пула историков упразднило существование окончательной и общепринятой истории, поэтому ревизионистский историк представляет национальной общественности историю, которая была исправлена и дополнена новыми фактами, доказательствами и интерпретациями исторических записей. В книге «Циклы американской истории» (1986), противопоставляя и сравнивая США и Советский Союз во время холодной войны (1945–1991), историк Артур М. Шлезингер-младший сказал:

«…но другие, особенно в Соединенных Штатах, представляют то, что американские историки называют ревизионизмом – то есть готовность подвергать сомнению официальные объяснения. Никто не должен удивляться этому явлению. Каждая война в американской истории со временем сопровождалась скептическими переоценками якобы священных предположений, поскольку [исторический] ревизионизм является важной частью процесса, посредством которого история, путем постановки новых проблем и исследования новых возможностей, расширяет свои перспективы и обогащает свои идеи. Ревизионистские историки оспаривают господствующую или традиционную точку зрения на исторические события и выдвигают взгляды, противоречащие традиционным, которые должны быть свежо оценены. Ревизионистская история часто практикуется теми, кто находится в меньшинстве, такими как феминистские историки, историки из числа этнических меньшинств, те, кто работает за пределами основной академической среды в небольших и менее известных университетах, или самые молодые ученые, по сути, историки, которым больше всего есть что выиграть и меньше всего потерять, бросая вызов статус-кво. В трении между господствующими убеждениями и новыми перспективами исторического ревизионизма, устоявшиеся исторические идеи либо меняются, укрепляются, либо уточняются. Если со временем ревизионистские идеи становятся новым общепринятым статус-кво, говорят, что произошел парадигмальный сдвиг. Историк Форрест Макдональд часто критикует направление, которое принял ревизионизм, но признает, что потрясения 1960-х годов в Америке изменили то, как писалась история:

«Результатом, насколько это касалось изучения истории, стал возросший интерес к темам, которые историки ранее игнорировали. История индейцев, история чернокожих, история женщин, история семьи и множество специализаций возникли. Эти расширенные горизонты обогатили наше понимание американского прошлого, но также привели к предвзятым работам, тривиализации и откровенной фальсификации. Историки находятся под влиянием духа времени (Zeitgeist), и обычно прогрессивных изменений в обществе, политике и культуре, таких как те, которые произошли после Второй мировой войны (1939–1945); в книге «Будущее прошлого» (1989) историк К. Ванн Вудворд сказал:

«Эти события сопровождались концентрацией и насилием, для которых обычно используется термин «революция». Это революция или, возможно, ряд революций, для которых мы еще не нашли названия. Мой тезис заключается в том, что эти события будут и должны поднимать новые вопросы о прошлом и влиять на наше прочтение больших областей истории, и я верю, что будущие пересмотры могут быть достаточно масштабными, чтобы оправдать название наступающей эпохи историографии «Эпохой переинтерпретации». Первый пример [отсутствие внешних угроз в истории США из-за географии] происходит в основном из американской истории, но это не должно заслонять более широкий масштаб революции, которая не имеет национальных ограничений. Развитие в академической среде, культуре и политике сформировало современную модель написания истории, общепринятую парадигму историографии. Философ Карл Поппер сказал, что «каждое поколение имеет свои собственные проблемы и заботы и, следовательно, свои собственные интересы и свою собственную точку зрения». Следовательно, каждое поколение имеет право смотреть на историю и переосмысливать ее по-своему. В конце концов, мы изучаем историю, потому что она нам интересна, и, возможно, потому что мы хотим узнать что-то о наших современных проблемах. Но история не может служить ни одной из этих целей, если под влиянием неприменимой идеи объективности мы колеблемся представлять исторические проблемы с нашей точки зрения. И нам не следует думать, что наша точка зрения, если она применяется к проблеме сознательно и критически, будет хуже, чем у писателя, который наивно верит…»

Отрицание и отрицание

Историк Дебора Липштадт (Denying the Holocaust: The Growing Assault on Truth and Memory, 1993), а также историки Майкл Шермер и Алекс Гробман (Denying History: Who Says the Holocaust Never Happened and Why Do They Say It?, 2002) проводят различие между историческим ревизионизмом и историческим отрицанием, последнее из которых является одной из форм отрицательства. Липштадт утверждала, что отрицатели Холокоста, такие как Гарри Элмер Барнс, лицемерно именуют себя «историческими ревизионистами», чтобы замаскировать свое отрицание как академическую переработку исторических данных. Таким образом, Липштадт, Шермер и Гробман отмечали, что подлинный исторический ревизионизм предполагает уточнение уже имеющихся знаний об историческом событии, а не отрицание самого факта его существования; что такое уточнение истории происходит в результате изучения новых эмпирических данных и повторного анализа, а следовательно, и переинтерпретации существующих документальных свидетельств. Подлинный исторический ревизионизм признает существование «определенного массива неопровержимых доказательств» и «сходимости доказательств», которые указывают на то, что событие – такое как Черная смерть, американское рабство и Холокост – действительно имело место; в то время как отрицание истории отвергает всю основу исторических доказательств, что и является формой исторического отрицания.

Основание для пересмотра истории

Процесс исторического переосмысления включает в себя обновление исторической картины с учетом новых данных и перспектив. Историческая картина может быть пересмотрена по ряду академических причин, в том числе:

Доступ к новым данным/записям

Выпуск, обнаружение или публикация ранее неизвестных документов может заставить ученых по-новому взглянуть на общеизвестные события. Например, архивные или засекреченные правительственные документы (часто связанные с национальной безопасностью) становятся доступными в соответствии с правилом тридцати лет и аналогичными законами. Такие документы могут предоставить новые источники и, следовательно, новые анализы прошлых событий, которые изменят историческую перспективу. С публикацией архивов ULTRA в 1970-х годах в соответствии с британским правилом тридцати лет, значительная часть процесса принятия тактических решений высшим командованием союзников была переоценена, в частности, Битва за Атлантику. До публикации архивов ULTRA велись многочисленные споры о том, мог ли фельдмаршал Бернард Монтгомери знать о сильном гарнизоне в Арнеме. Публикация архивов, которые подтвердили наличие сильного гарнизона, склонила чашу весов в пользу его критиков. Публикация архивов ULTRA также потребовала пересмотра истории электронного компьютера.

Новые источники на других языках

По мере того, как становится доступно больше источников на других языках, историки могут пересматривать свои теории в свете этих новых источников. Пересмотр представлений о Тёмных веках – один из примеров.

Развитие в других областях науки

Анализ ДНК оказал влияние в различных областях истории, либо подтверждая устоявшиеся исторические теории, либо представляя новые доказательства, опровергающие существующие исторические представления. Профессор Эндрю Шерратт, британский специалист по доисторическому периоду, впервые использовал антропологические исследования потребления легальных и нелегальных наркотических веществ для объяснения определенных аспектов доисторических обществ и предложил использовать эти работы в исторических исследованиях. Такие методы, как радиоуглеродный анализ, изучение ледяных кернов и годичных колец деревьев, палинология, сканирующая электронная микроскопия ранних образцов металла и измерение изотопов кислорода в костях, за последние несколько десятилетий предоставили новые данные для выдвижения и обоснования новых гипотез. Выделение древней ДНК позволяет историкам дискутировать о значении и важности расы и, в конечном счете, современной идентичности.

Национализм

Например, в школьных учебниках по истории Европы можно прочитать об одном и том же событии с совершенно разных точек зрения. В битве при Ватерлоо большинство британских, французских, голландских и немецких учебников освещают сражение так, чтобы подчеркнуть важность вклада своей страны. Иногда само название события используется для выражения политической или национальной позиции. Например, один и тот же конфликт между двумя англоязычными странами известен под двумя разными названиями: «Американская война за независимость» и «Американская революционная война». По мере изменения представлений о национализме меняются и те области истории, которые определяются этими идеями. Войны – это состязания между врагами, а послевоенная историография отбирает факты и интерпретации, соответствующие внутренним потребностям. Например, Корейская война имеет принципиально разные интерпретации в учебниках стран, участвовавших в ней.

Культура

Например, с возрождением регионализма в британской политике, некоторые историки предположили, что более ранние исследования Английской гражданской войны были сосредоточены исключительно на Англии, и для понимания войны необходимо уделять больше внимания событиям, которые ранее считались второстепенными. Чтобы подчеркнуть это, ревизионистские историки предложили рассматривать Английскую гражданскую войну как лишь один из ряда взаимосвязанных конфликтов, известных как Войны Трёх Королевств. Более того, по мере развития культур, для некоторых групп, стремящихся к пересмотру, может оказаться стратегически выгодным изменить общепринятый исторический нарратив, чтобы либо обнаружить, либо, в редких случаях, создать прецедент, который современные представители этих субкультур смогут использовать в качестве основания или оправдания для реформ или перемен.

Идеология

Например, в 1940-х годах вошло в моду рассматривать Английскую гражданскую войну с позиций марксистской школы. Как выразился Кристофер Хилл, "гражданская война была классовой борьбой". После Второй мировой войны влияние марксистской интерпретации ослабло в британской науке, и к 1970-м годам эта точка зрения подверглась критике со стороны новой школы ревизионистов и в значительной степени была отброшена как основное общепринятое объяснение конфликта середины XVII века в Англии, Шотландии и Ирландии.

Историческая причинно-следственная связь

Вопросы причинно-следственных связей в истории часто пересматриваются в свете новых исследований: например, к середине XX века общепринятой точкой зрения было рассмотрение Французской революции как результата триумфального подъема нового среднего класса. Исследования, проведенные в 1960-х годах ревизионистскими историками, такими как Альфред Кобан и Франсуа Фюре, показали, что социальная ситуация была гораздо сложнее, и вопрос о причинах революции до сих пор остается предметом оживленных дискуссий.

Темные века

По мере того как нелатинские тексты, такие как валлийские, гэльские и исландские саги, были проанализированы и включены в корпус знаний об этом периоде, и по мере обнаружения все большего количества археологических свидетельств, период, известный как Темные века, сократился настолько, что многие историки больше не считают этот термин полезным. Более того, термин "темный" подразумевает не столько отсутствие культуры и права, сколько недостаток письменных источников на континентальной Европе. Многие современные исследователи этой эпохи стремятся избегать этого термина из-за его негативных коннотаций, считая его вводящим в заблуждение и неточным применительно к любой части Средних веков.

Феодализм

Понятие феодализма подверглось критике. Ревизионистские историки, во главе с Элизабет А. Р. Браун, отказались от использования этого термина.

Битва при Ажинкуре

Историки обычно полагают, что битва при Азенкуре была сражением, в котором английская армия, будучи вчетверо уступающей французской по численности, одержала поразительную победу. Это представление особенно популяризировала пьеса Шекспира "Генрих V". Однако недавние исследования профессора Энн Карри, основанные на оригинальных списках личного состава, заставили усомниться в этой интерпретации. Несмотря на то, что ее исследования еще не завершены, она опубликовала предварительные результаты, согласно которым французов было всего на 12 000 больше, чем англичан и валлийцев – 8 000. Если это действительно так, то англичане, возможно, преувеличили численность противника по патриотическим соображениям.

Открытие Нового Света и европейская колонизация Америки

В некоторых исторических книгах, повествующих о европейской колонизации Америки, уделялось мало внимания коренным народам Америки, обычно упоминая их лишь вскользь и не пытаясь понять события с их точки зрения. Это отразилось в описании Христофора Колумба, «открывшего» Америку. С тех пор описание этих событий было пересмотрено, чтобы избегать использования слова «открытие». В своей ревизионистской книге 1990 года «Завоевание рая: Христофор Колумб и колумбийское наследие» Киркпатрик Сэйл утверждал, что Христофор Колумб был империалистом, стремящимся к завоеваниям с самого первого плавания. В рецензии на книгу в New York Times историк и член Комитета по празднованию 500-летия со дня открытия Америки Уильям Харди Макнилл писал о Сэйле: «Он поставил перед собой задачу разрушить героический образ, который нам передали более ранние авторы. Мистер Сэйл изображает Колумба жестоким, жадным и некомпетентным (даже как моряк) и человеком, намеренно злоупотреблявшим природным раем, в который он вторгся». Макнилл заявляет, что работа Сэйла «неисторична в том смысле, что она отбирает из часто неясных свидетельств о реальных мотивах и поступках Колумба то, что соответствует целям исследователя XX века». Макнилл утверждает, что противники и сторонники Колумба представляют «некий вид истории, который карикатурно изображает сложность человеческой реальности, превращая Колумба либо в кровожадного людоеда, либо в гипсового святого, в зависимости от случая».

Французские атакующие формирования в Наполеоновских войнах

Военный историк Джеймс Р. Арнольд утверждает: "Труды сэра Чарльза Омана и сэра Джона Фортескью доминировали в последующей англоязычной историографии наполеоновских войн". Их представления [о том, что французская пехота использовала плотные колонны для атаки на линейную пехоту] стали общепринятой точкой зрения. К 1998 году, казалось, установилась новая парадигма с выходом двух книг, посвященных тактике наполеоновских сражений. Обе утверждали, что французы сражались в линию при Майде, и обе всесторонне исследовали разнообразие французской тактики. Публикация в 2002 году книги "Битва при Майде 1806: Пятнадцать минут славы" привела, по-видимому, к удовлетворительному разрешению вопроса о столбах против линии: "Современные источники – лучшие доказательства, и их заключение однозначно: бригада генерала Компера построилась в линию для атаки на легкий батальон Кемпта". Решающее сражение при Майде длилось менее 15 минут. Потребовалось 72 года, чтобы исправить серьезную ошибку выдающегося историка относительно того, что произошло в течение этих минут.

Гражданские войны в Аргентине

После провозглашения Аргентинской Республики в конце 1861 года её первый фактический президент Бартоломе Митре написал первые аргентинские историографические труды: Historia de Belgrano y de la Independencia Argentina и Historia de San Martín y de la emancipación sudamericana. Хотя эти работы подверглись критике со стороны известных интеллектуалов, таких как Дальмасио Велес Сарсфилд и Хуан Баутиста Альберди, и даже некоторых коллег, таких как Адольфо Салдиас, они оба обозначили либерально-консервативный уклон в аргентинской историографии через Национальную академию истории, основанную в 1893 году, несмотря на существование каудильо и гаучо. Во время правления Радикального гражданского союза Иполито Иригоена историки придерживались ревизионистских взглядов политиков, выступавших против Митре, таких как Карлос Д’Амико, Эрнесто Квесада и Давид Пенья, и их теории проникли в академию благодаря Дардо Корвалану Мендильхарсу. Аргентинский исторический ревизионизм достиг своего пика во время правительства перонистов. В 2011 году по инициативе секретаря культуры был создан Национальный институт аргентинского и ибероамериканского исторического ревизионизма имени Мануэля Доррего, однако в нем произошел раскол между социалистами и националистами XXI века. Через три недели после инаугурации Маурисио Макри институт был закрыт.

Немецкая вина

В ответ на общепринятую интерпретацию, зафиксированную в Версальском договоре, в котором утверждалось, что Германия виновна в развязывании Первой мировой войны, историки-«ревизионисты» 1920-х годов отвергли эту общепринятую точку зрения и представили сложную картину причинно-следственных связей, в которой ответственность за войну разделяли и другие страны. Научные дискуссии по этому вопросу продолжаются до сих пор.

Плохое британское и французское военное руководство

Военное руководство британской армии во время Первой мировой войны на протяжении десятилетий после ее окончания часто подвергалось критике историков и политиков как некомпетентное. Распространенными обвинениями были слепота генералов, командующих армией, к реалиям позиционной войны, незнание условий, в которых находились их солдаты, и неспособность извлекать уроки из ошибок, что приводило к огромным потерям ("львы, ведомые ослами"). Однако, начиная с 1960-х годов, историки, такие как Джон Террейн, стали оспаривать эту точку зрения. В последние годы, с появлением новых документов и благодаря возможности более объективного анализа, историки, такие как Гэри Д. Шеффилд и Ричард Холмс, отмечают, что военному руководству британской армии на Западном фронте приходилось справляться со множеством проблем, которые они не могли контролировать, например, с недостатком надлежащих средств военной связи. Более того, качество военного руководства улучшалось по ходу войны, достигнув кульминации в Стодневном наступлении, приведшем к победе в 1918 году. Некоторые историки, в том числе ревизионисты, по-прежнему подвергают резкой критике британское высшее командование, но все реже изображают войну в упрощенном виде, где храбрые солдаты находятся под командованием некомпетентных офицеров. Схожая тенденция наблюдается и в отношении французской армии, благодаря работам таких историков, как Энтони Клейтон. Ревизионисты гораздо чаще относятся с симпатией к таким командирам, как французский генерал Фердинанд Фош, британский генерал Дуглас Хейг и другим военачальникам, например, американцу Джону Першингу.

Восстановление в Соединенных Штатах

Ревизионистские историки эпохи Реконструкции в США отвергли доминирующую школу Даннинга, утверждавшую, что афроамериканцы использовались «ковровыми мешками», и вместо этого акцентировали внимание на экономической выгоде, преследовавшейся бизнесменами с Севера. Более того, в последние годы общепринятой стала «неоаболиционистская» переоценка, использующая моральные принципы расового равенства аболиционистов XIX века для критики расовой политики. Историк Майкл Перман заключил, что книга Эрика Фонера «Реконструкция: незавершенная революция Америки, 1863–1877» (1988) представляет собой зрелую и устоявшуюся ревизионистскую точку зрения.

Американский бизнес и "бароны грабителей"

Роль американского бизнеса и так называемых "баронов-разбойников" начала пересматриваться в 1930-х годах. Габриэль Колко назвал это "бизнес-ревизионизмом", а историки, такие как Аллан Невинс, а затем Альфред Д. Чендлер, подчеркивали позитивный вклад людей, которых ранее изображали как злодеев. Питер Новик пишет: "Алан Невинс часто приводил аргумент, что, несмотря на моральные проступки баронов-разбойников, их решающий вклад в военную [и промышленную] мощь Америки был значительно важнее".

Избыточная смертность в Советском Союзе при Сталине

До распада Советского Союза и открытия архивов западные историки оценивали число жертв сталинского режима в 20 миллионов и более. После распада СССР стали доступны данные из советских архивов, что привело к существенному пересмотру оценок числа погибших при сталинском режиме – от 3 до 9 миллионов. В России после 1991 года архивы КГБ оставались открытыми в течение 1990-х годов, что способствовало созданию организаций, таких как "Мемориал", которые занимались изучением архивов и поиском секретных мест массовых захоронений. Однако после прихода Путина к власти доступ к архивам был снова ограничен, а исследования в этой области вновь стали нежелательными, что вылилось в принудительное закрытие организации в 2021 году.

Советский Союз и Россия

Советский Союз часто прибегал к изменению своей официальной истории в соответствии с изменениями в государственной политике, особенно после расколов в большевистском руководстве или смены политических альянсов. Большая советская энциклопедия также часто подвергалась редактуре, а подписчики бумажного издания получали указания вырезать страницы, например, о Лаврентии Берии или Николае Бухарине, и заменять их несвязанными статьями. Исторические фотографии также часто редактировались с целью удаления лиц, впоследствии утративших доверие партии. Процесс переписывания истории СССР и России после 1991 года был возобновлен в 2010-х годах после первого вооруженного конфликта России на Украине и усилился после полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году. Школьные учебники истории претерпели значительные изменения, отражающие корректировки в официальных исторических нарративах: например, если в книгах 2010 года открыто упоминалось снижение продолжительности жизни в Советском Союзе, вызванное дефицитом и недостаточными расходами на здравоохранение, то в книгах 2023 года уклончиво говорится об общем увеличении продолжительности жизни, а акцент смещен на не уточненные «достижения в сфере образования и науки». В главах, посвященных Сталину, он вновь представлен как величайшая трагедия для простых русских, а упоминания о репрессиях исчезли. Аналогичные изменения внесены в главы, посвященные советской экономике, космической программе, Брежневу, распаду СССР, перестройке и гласности, где фраза «свобода слова» стала заключаться в кавычки и представляться как нечто вредное. Советское вмешательство в Афганистан в 1979 году трактуется как вклад СССР в борьбу с радикальным исламизмом, что полностью противоречит как советским, так и постсоветским нарративам. Кроме того, с 2014 года российские правоохранительные органы начали преследовать публичные высказывания, не соответствующие современной версии российской истории. Статья 354.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающая уголовную ответственность за «реабилитацию нацизма», применяется как к открытому восхвалению нацизма, так и к упоминаниям о советско-нацистском сотрудничестве в 1939–1941 годах или о советских военных преступлениях, совершенных в других странах. В некоторых случаях в подобных ситуациях также применяется статья 20.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Вина в развязывании Второй мировой войны

В ортодоксальной интерпретации вину за развязывание войны возлагали на нацистскую Германию и Императорскую Японию. Ревизионистские историки Второй мировой войны, в частности Чарльз А. Бирд, утверждали, что Соединенные Штаты несут частичную ответственность, поскольку оказывали чрезмерное давление на Японию в 1940 и 1941 годах и отвергали компромиссы. Среди других значительных работ по этой теме – книга Чарльза Тансилла «Задний ход к войне» (Чикаго, 1952); Фредерика Санборна «Проект войны» (Нью-Йорк, 1951); и Дэвида Хоггана «Принудительная война» (Коста-Меса, 1989). Британский историк А. Дж. П. Тейлор вызвал широкий резонанс, заявив, что Гитлер был неэффективным и неопытным дипломатом и не стремился намеренно к развязыванию мировой войны. Патрик Бьюкенен, американский палеоконсервативный обозреватель, утверждал, что англо-французские гарантии 1939 года побудили Польшу не идти на компромисс в отношении Данцига. Он также утверждал, что Великобритания и Франция не могли оказать помощь Польше, а Гитлер предлагал полякам союз в обмен на это. Бьюкенен полагал, что гарантии привели польское правительство к превращению незначительного пограничного спора в крупномасштабный мировой конфликт и передаче Восточной Европы, включая Польшу, под контроль Сталина. Бьюкенен также утверждал, что гарантии фактически обеспечили вторжение Советского Союза в Польшу, поскольку Сталин знал, что британцы не смогут объявить войну Советскому Союзу в 1939 году из-за своей военной слабости.

Сброс атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки

Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки вызвали споры и дебаты. Историки, согласные с обоснованием президентом Гарри Трумэном решения о применении атомных бомб для скорейшей капитуляции Японии и завершения Второй мировой войны, называются "ортодоксальными", а "ревизионисты" обычно утверждают, что бомбардировки не были необходимы. Некоторые также полагают, что Трумэн знал об их ненужности, но стремился оказать давление на Советский Союз. Эти историки рассматривают решение Трумэна как важный фактор, способствовавший началу холодной войны. Они и другие также могут заявлять, что Трумэн игнорировал или недооценивал прогнозы о числе жертв.

Холодная война

Историки спорят о причинах и ответственности за начало Холодной войны. "Ортодоксальная" точка зрения возлагает основную вину на Советский Союз, тогда как "ревизионистская" точка зрения считает, что большая ответственность лежит на Соединенных Штатах.

Хронологический ревизионизм

Как правило, считается, что основы современной хронологии были заложены гуманистом Джозефом Скалигером. Исаак Ньютон в своей работе «Хронология древних царств» предпринял одну из первых попыток пересмотра «скалигеровской хронологии». В двадцатом веке в этом направлении выделяется «ревизионистская хронология» Эммануила Великовского, которая, возможно, вызвала волну нового широкого интереса к пересмотру хронологии. В целом, ревизионистские хронологические теории предполагают сокращение продолжительности христианской эры вдвое или считают, что определенные исторические периоды датированы неверно, как, например, в гипотезе «фантомного времени» Хериберта Ильига или в материалах «Новой хронологии», предложенной академиком Анатолием Фоменко, хотя она широко отвергается научным сообществом как псевдонаука.