Экономика Гондураса: бедность, ресурсы и долги.

Экономика Гондураса: рост ВВП, макиладоры, инфляция 10.1% (2000). Ресурсы страны: леса, минералы. Индекс Джини – 48.2 (2022).

53 мин чтения

100%

Источник: Economy of Honduras — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Индекс Джини = 48,2 (2022)
Индекс развития человеческого потенциала =
Трудовые ресурсы =
Занятость =
Резервы = 4,708 млрд. долл. США (оценка на 31 декабря 2017 г.). Гондурас обладает обширными лесными, морскими и минеральными ресурсами, однако широко распространенные методы подсечно-вырубочного земледелия продолжают уничтожать гондурасские леса. Экономика Гондураса выросла на 4,8% в 2000 году, восстановившись после рецессии, вызванной ураганом «Митч» (−1,9%) в 1999 году. Сектор макиладоры в Гондурасе, третий по величине в мире, продемонстрировал высокие показатели в 2000 году, обеспечив работой более 120 000 человек и принеся стране более 528 миллионов долларов США иностранной валюты. Инфляция, измеряемая индексом потребительских цен, в 2000 году составила 10,1%, что незначительно ниже 10,9% в 1999 году. Международные резервы страны в 2000 году оставались на высоком уровне, превысив 1 миллиард долларов США. Денежные переводы от гондурасцев, проживающих за границей (в основном в Соединенных Штатах), выросли на 28% до 410 миллионов долларов США в 2000 году. Лемпира (валюта) девальвировалась в течение многих лет, но стабилизировалась по отношению к доллару США в 2005 году, достигнув курса 19 лемпир за 1 доллар США. Население Гондураса входит в число самых бедных в Латинской Америке; валовой национальный доход на душу населения (2007) составляет 1649 долларов США, в то время как средний показатель для Центральной Америки – 6736 долларов США. Гондурас является четвертой по бедности страной в Западном полушарии; беднее его только Гаити, Никарагуа и Гайана. Использование альтернативных статистических показателей в дополнение к валовому внутреннему продукту может дать более полное представление о масштабах бедности в стране. В марте 1999 года страна подписала соглашение о расширенном механизме структурной корректировки (ESAF), которое впоследствии было преобразовано в механизм сокращения бедности и содействия росту (PRGF) с Международным валютным фондом. Гондурас (по состоянию на 2000 год) продолжает придерживаться стабильной макроэкономической политики. Внедрение структурных изменений, таких как приватизация государственных телефонных и энергетических компаний, идет медленно, хотя этого и добиваются МВФ и другие международные кредиторы. После урагана «Митч» Гондурас получил значительное облегчение долгового бремени, включая приостановку обслуживания двустороннего долга и сокращение двустороннего долга Парижским клубом, включая Соединенные Штаты, на сумму более 400 миллионов долларов США. В июле 2000 года Гондурас достиг решающей точки в рамках Инициативы по облегчению долгового бремени для стран с низким уровнем дохода (HIPC), что позволило стране получить временное многостороннее облегчение долга. Земля, кажется, в изобилии и легкодоступна, однако обилие земли обманчиво, поскольку пересеченная, гористая местность ограничивает крупномасштабное сельскохозяйственное производство узкими полосами вдоль побережья и несколькими плодородными долинами. Производственный сектор Гондураса пока не вышел за рамки простых текстильных и сельскохозяйственных перерабатывающих производств и сборочных операций. Небольшой внутренний рынок и конкуренция со стороны более промышленно развитых стран региона препятствуют более сложной индустриализации. В 2022 году, по данным Национального института статистики Гондураса (INE), 73% населения страны живут в бедности, а 53% – в крайней нищете. Страна является одной из самых неравноправных в Латинской Америке.

none

| gini = 48.2 (2022)
| hdi =
| labor =
| occupations =
| reserves = $4.708 billion (31 December 2017 est.) Honduras has extensive forests, marine, and mineral resources, although widespread slash and burn agricultural methods continue to destroy Honduran forests. The Honduran economy grew 4.8% in 2000, recovering from the Mitch induced recession (−1.9%) of 1999. The Honduran maquiladora sector, the third largest in the world, continued its strong performance in 2000, providing employment to over 120,000 and generating more than $528 million in foreign exchange for the country. Inflation, as measured by the consumer price index, was 10.1% in 2000, down slightly from the 10.9% recorded in 1999. The country's international reserve position continued to be strong in 2000, at slightly over US$1 billion. Remittances from Hondurans living abroad (mostly in the United States) rose 28% to $410 million in 2000. The Lempira (currency) was devaluing for many years, but stabilized at L19 to the United States dollar in 2005. The Honduran people are among the poorest in Latin America; gross national income per capita (2007) is US$1,649; the average for Central America is $6,736. Honduras is the fourth poorest country in the Western Hemisphere; only Haiti, Nicaragua, and Guyana are poorer. Using alternative statistical measurements in addition to the gross domestic product can provide greater context for the nation's poverty. The country signed an Enhanced Structural Adjustment Facility (ESAF) – later converted to a Poverty Reduction and Growth Facility (PRGF) with the International Monetary Fund in March 1999. Honduras (as of the about year 2000) continues to maintain stable macroeconomic policies. It has not been swift in implementing structural changes, such as privatization of the publicly owned telephone and energy distribution companies—changes which are desired by the IMF and other international lenders. Honduras received significant debt relief in the aftermath of Hurricane Mitch, including the suspension of bilateral debt service payments and bilateral debt reduction by the Paris Club—including the United States – worth over $400 million. In July 2000, Honduras reached its decision point under the Heavily Indebted Poor Countries Initiative (HIPC), qualifying the country for interim multilateral debt relief. Land appears to be plentiful and readily exploitable, but the presence of apparently extensive land is misleading because the nation's rugged, mountainous terrain restricts large scale agricultural production to narrow strips on the coasts and to a few fertile valleys. Honduras's manufacturing sector has not yet developed beyond simple textile and agricultural processing industries and assembly operations. The small domestic market and competition from more industrially advanced countries in the region have inhibited more complex industrialization. In 2022, according to the National Institute of Statistics of Honduras (INE), 73% of the country's population is poor and 53% lives in extreme poverty. The country is one of the most unequal in Latin America.

Экономическая история

После того как Гондурас обрел независимость от Испании в начале XIX века, его экономический рост тесно связан с его способностью разрабатывать привлекательные экспортные товары. На протяжении большей части XIX века экономика Гондураса находилась в упадке; традиционное скотоводство и натуральное сельское хозяйство не давали значительного экспорта. Во второй половине века экономическая активность возросла благодаря развитию крупномасштабной добычи драгоценных металлов. Наиболее важные рудники располагались в горах вблизи столицы Тегусигальпы и принадлежали Нью-Йоркской и Гондурасской горнодобывающей компании «Росарио» (NYHRMC). Основным добываемым металлом было серебро, составлявшее около 55% экспорта в 1880-х годах. Доходы от добычи стимулировали коммерческие и сопутствующие предприятия, строительство инфраструктуры и ослабление финансовых ограничений в торговле. Однако других положительных экономических эффектов было немного, поскольку горнодобывающая промышленность так и не была полноценно интегрирована в остальную экономику Гондураса. Иностранные горнодобывающие компании использовали небольшое количество рабочих, приносили незначительные или вовсе не приносили доходы в государственный бюджет и в основном полагались на импортное горнодобывающее оборудование.

20 век

В начале XX века международная экономическая активность Гондураса резко возросла. В период с 1913 по 1929 год экспорт сельскохозяйственной продукции увеличился с 3 миллионов долларов (2 миллиона долларов – бананы) до 25 миллионов долларов (21 миллион долларов – бананы). Этот «золотой» экспорт поддерживался инвестициями специализированных банановых компаний в инфраструктуру Гондураса на сумму более 40 миллионов долларов и защищался давлением США на национальное правительство в случаях, когда компании чувствовали угрозу. Общие показатели экономики Гондураса оставались тесно связаны с ценами и объемами производства бананов с 1920-х годов и до середины века, поскольку другие формы коммерческого экспортного сельского хозяйства развивались медленно. Кроме того, до резкого сокращения в середине 1950-х годов рабочая сила, занятая в банановом секторе, составляла значительную долю наемных работников в стране. Непосредственно перед крупнейшей забастовкой в банановой промышленности в 1954 году около 35 000 рабочих были заняты на банановых плантациях компаний United Fruit Company (позже United Brands Company, затем Chiquita Brands International) и Standard Fruit Company (позже приобретенной Castle and Cook, затем Dole Food Company). После 1950 года правительства Гондураса стимулировали модернизацию сельского хозяйства и диверсификацию экспорта, направляя значительные средства на развитие транспортной и коммуникационной инфраструктуры, сельскохозяйственного кредитования и технической помощи. В 1950-х годах, благодаря этим улучшениям и высоким международным экспортным ценам, говядина, хлопок и кофе впервые стали важными экспортными товарами. Из Гондураса также экспортировались сахар, древесина и табак, а к 1960 году доля бананов в общем объеме экспорта снизилась до более скромных 45 процентов. В 1960-х годах промышленный рост был стимулирован созданием Центральноамериканского общего рынка (ЦАРН – см. Приложение B). В результате снижения региональных торговых барьеров и установления высокого общего внешнего тарифа некоторые гондурасские промышленные товары, такие как мыло, успешно продавались в других странах Центральной Америки. Однако из-за большего размера и относительной эффективности промышленных секторов Сальвадора и Гватемалы Гондурас закупал у своих соседей гораздо больше промышленных товаров, чем продавал им. После «Футбольной войны» 1969 года с Сальвадором Гондурас фактически вышел из ЦАРН. Впоследствии были заключены благоприятные двусторонние торговые соглашения между Гондурасом и другими бывшими партнерами по ЦАРН. Политические изменения в 1980-х годах оказали сильное и неожиданное влияние на экономическое положение страны. Начиная с конца 1979 года, по мере распространения повстанческого движения в соседних странах, гондурасские военные лидеры стали активно поддерживать политику Соединенных Штатов в регионе. Это привело к финансовой поддержке, которая принесла пользу как гражданским, так и военным министерствам и ведомствам Гондураса. Расходы на оборону в Гондурасе росли в течение 1980-х годов, достигнув 20–30 процентов национального бюджета. До начала наращивания военной мощи в 1980 финансовом году военная помощь Соединенных Штатов Гондурасу составляла менее 4 миллионов долларов США. Военная помощь более чем удвоилась, достигнув почти 9 миллионов долларов США к 1981 финансовому году, выросла более чем до 31 миллиона долларов США к 1982 финансовому году и составила 48,3 миллиона долларов США в 1983 финансовом году. Крошечный Гондурас вскоре стал десятым по величине получателем помощи от Соединенных Штатов; общий объем экономической и военной помощи вырос до более чем 200 миллионов долларов в 1985 году и оставался выше 100 миллионов долларов в течение остальной части 1980-х годов. Растущая зависимость экономики Гондураса от иностранной помощи усугублялась серьезным экономическим спадом в регионе в 1980-х годах. Частные инвестиции резко сократились в 1980 году, а отток капитала за этот год составил 500 миллионов долларов. Усугубляло ситуацию и резкое падение цен на кофе на международном рынке в середине 1980-х годов, которое сохранялось на протяжении всего десятилетия. В 1993 году средний годовой доход на душу населения оставался удручающе низким – около 580 долларов, а 75 процентов населения жили за чертой бедности по международным стандартам. Традиционно экономические надежды Гондураса были связаны с землей и сельскохозяйственными товарами. Однако, несмотря на эти надежды, пригодные для использования земли всегда были крайне ограничены. Преимущественно гористый рельеф Гондураса ограничивает сельскохозяйственно осваиваемые земли узкими полосами вдоль побережья и некоторыми ранее плодородными, но теперь в значительной степени истощенными долинами. Значительные лесные ресурсы страны также были значительно сокращены, и Гондурас не получал существенного дохода от минеральных ресурсов с XIX века. Аналогично, промышленный сектор Гондураса так и не был полностью развит. Период расцвета ЦАРН (середина и конец 1960-х годов), который вызвал промышленный бум в Сальвадоре и Гватемале, почти не затронул экономику Гондураса, за исключением увеличения импорта из-за сравнительных преимуществ, которыми обладали экономики Сальвадора и Гватемалы, и неспособности Гондураса конкурировать. Бананы и кофе также оказались ненадежными источниками дохода. Хотя бананы в меньшей степени подвержены колебаниям международных рынков, чем кофе, стихийные бедствия, такие как ураган Фифи в 1974 году, засуха и болезни регулярно, хотя и непредсказуемо, наносили экономический ущерб, приводя к значительному снижению урожайности. Кроме того, бананы выращиваются и продаются в основном международными корпорациями, которые присваивают себе основную часть создаваемого богатства. Экспорт кофе, столь же ненадежный источник экономической поддержки, превзошел экспорт бананов в середине 1970-х годов как основной источник экспортных доходов Гондураса, но падение международных цен в сочетании с огромными бюджетными дефицитами подчеркнуло уязвимость кофе как экономической базы.

Honduras's international economic activity surged in the early 20th century. Between 1913 and 1929, its agricultural exports rose from $3 million ($2 million from bananas) to $25 million ($21 million from bananas). These "golden" exports were supported by more than $40 million of specialized banana company investment in the Honduran infrastructure and were safeguarded by US pressure on the national government when the companies felt threatened. The overall performance of the Honduran economy remained closely tied to banana prices and production from the 1920s until after the mid century because other forms of commercial export agriculture were slow to emerge. In addition, until drastically reduced in the mid 1950s, the workforce associated with banana cultivation represented a significant proportion of the wage earners in the country. Just before the banana industry's largest strike in 1954, approximately 35,000 workers held jobs on the banana plantations of the United Fruit Company (later United Brands Company, then Chiquita Brands International) or the Standard Fruit Company (later brought by Castle and Cook, then Dole Food Company). After 1950 Honduran governments encouraged agricultural modernization and export diversification by spending heavily on transportation and communications infrastructure, agricultural credit, and technical assistance. During the 1950s—as a result of these improvements and the strong international export prices—beef, cotton, and coffee became significant export products for the first time. Honduran sugar, timber, and tobacco also were exported, and by 1960 bananas had declined to a more modest share (45 percent) of total exports. During the 1960s, industrial growth was stimulated by the establishment of the Central American Common Market (CACM—see Appendix B). As a result of the reduction of regional trade barriers and the construction of a high common external tariff, some Honduran manufactured products, such as soaps, sold successfully in other Central American countries. Because of the greater size and relative efficiency of the Salvadoran and Guatemalan industrial sectors, however, Honduras bought far more manufactured products from its neighbors than it sold to them. After the 1969 Soccer War with El Salvador, Honduras effectively withdrew from the CACM. Favorable bilateral trade arrangements between Honduras and the other former CACM partners were subsequently negotiated, however. A political shift in the 1980s had strong and unexpected repercussions on the country's economic condition. Beginning in late 1979, as insurgency spread in neighboring countries, Honduran military leaders enthusiastically came to support United States policies in the region. This alignment resulted in financial support that benefited the civilian as well as the military ministries and agencies of Honduras. Honduran defense spending rose throughout the 1980s until it consumed 20 to 30 percent of the national budget. Before the military buildup began in fiscal year (FY) 1980, United States military assistance to Honduras was less than US$4 million. Military aid more than doubled to reach just under US$9 million by FY 1981, surged to more than $31 million by FY 1982, and stood at $48.3 million in FY 1983. Tiny Honduras soon became the tenth largest recipient of United States assistance aid; total economic and military aid rose to more than $200 million in 1985 and remained at more than $100 million for the rest of the 1980s. The increasing dependence of the Honduran economy on foreign aid was aggravated by a severe, regionwide economic decline during the 1980s. Private investment plummeted in 1980, and capital flight for that year was $500 million. To make matters worse, coffee prices plunged on the international market in the mid 1980s and remained low throughout the decade. In 1993 average annual per capita income remained depressingly low at about $580, and 75 percent of the population was poor by internationally defined standards. Traditionally, Honduran economic hopes have been pinned on land and agricultural commodities. Despite those hopes, however, usable land has always been severely limited. Honduras's mostly mountainous terrain confines agriculturally exploitable land to narrow bands along the coasts and to some previously fertile but now largely depleted valleys. The country's once abundant forest resources have also been dramatically reduced, and Honduras has not derived economically significant income from mineral resources since the 19th century. Similarly, Honduras's industrial sector never was fully developed. The heady days of the CACM (mid to late 1960s), which produced an industrial boom for El Salvador and Guatemala, barely touched the Honduran economy except to increase its imports because of the comparative advantages enjoyed by the Salvadoran and Guatemalan economies and Honduras's inability to compete. Bananas and coffee have also proven unreliable sources of income. Although bananas are less subject to the vagaries of international markets than coffee, natural disasters such as Hurricane Fifi in 1974, drought, and disease have appeared with a regular, albeit random, frequency to take their economic toll through severely diminished harvests. Moreover, bananas are grown and marketed mostly by international corporations, which keep the bulk of wealth generated. Coffee exports, equally unreliable as a major source of economic support, surpassed bananas in the mid1970s as Honduras's leading export income earner, but international price declines coupled with huge fiscal deficits underlined the vulnerability of coffee as an economic base.

1990-е годы

Когда Гондурас вступил в 1990-е годы, у него были некоторые факторы, играющие в его пользу — относительный мир и более сильное гражданское правительство с меньшим вмешательством военных в политику и экономику страны, чем в предыдущие годы. Однако страну тяготил огромный внешний долг, она могла рассчитывать лишь на истощающиеся природные ресурсы и имела одно из самых быстрорастущих и урбанизирующихся населения в мире. Перед правительством тогда встала сложная задача: как создать экономическую базу, способную компенсировать сокращение значительной части помощи со стороны Соединенных Штатов, не становясь при этом полностью зависимым от традиционного сельскохозяйственного экспорта. В 1990-е годы производство бананов вновь пошло на подъем, особенно благодаря новым европейским торговым соглашениям, расширившим рынок сбыта. Небольшие кооперативы по производству бананов выстраивались в очередь в 1990-е годы, чтобы продать свои земли коммерческим гигантам, а последние земли, принадлежавшие правительству, были приватизированы. Как и большинство стран Центральной Америки, Гондурас в 1990-е годы начал привлекать иностранных инвесторов, в основном азиатские предприятия по сборке одежды, и возлагал большие надежды на доходы от приватизации национальных отраслей промышленности. Однако, имея одну из наиболее склонных к забастовкам рабочих сил в Центральной Америке, обремененную долгами и устаревшими промышленными активами, а также крайне неразвитую инфраструктуру, Гондурас обладал явными экономическими недостатками по сравнению со своими соседями в Центральной Америке и Карибском бассейне, которые конкурировали с ним на тех же экспортных рынках. Президент Гондураса Рафаэль Леонардо Кальехас Ромеро, избранный в ноябре 1989 года, не добился значительных успехов в начале своего правления, поскольку пытался придерживаться стандартного пакета экономических мер, предписанного Международным валютным фондом (МВФ) и Всемирным банком. По мере приближения президентских выборов в ноябре 1993 года политические последствия жестких экономических мер сделали их реализацию еще менее вероятной. Любая надежда на победу его партии на выборах 1993 года была связана с улучшением социальных программ, удовлетворением потребностей в занятости и умиротворением недовольного и влиятельного государственного сектора. Однако для достижения этих целей требовалась политика, которая отходила бы от балансирования бюджета, снижения инфляции и сокращения дефицита и внешнего долга для привлечения инвестиций и стимулирования экономического роста. Кальехас унаследовал экономический хаос. Экономика быстро ухудшалась, начиная с 1989 года, когда Агентство США по международному развитию (USAID) демонстративно приостановило выплату грантов Гондурасу, чтобы выразить свое недовольство экономической политикой предыдущего правительства и подтолкнуть новое правительство к проведению экономических реформ. Приостановка этих средств значительно усугубила экономические проблемы страны. Средства от многосторонних кредитных институтов, которые в конечном итоге должны были восполнить пробел, образовавшийся в результате сокращения помощи со стороны Соединенных Штатов, все еще находились на стадии обсуждения в 1989 году и были обусловлены первоначальной выплатой задолженности по огромному внешнему долгу страны. В период с 1983 по 1985 год правительство Гондураса, получившее огромные объемы внешних займов, внедрило дорогостоящие высокотехнологичные инфраструктурные проекты. Строительство дорог и плотин, финансируемое в основном за счет многосторонних займов и грантов, должно было создать рабочие места для компенсации последствий общерегиональной рецессии. В действительности, проекты развития привели к увеличению числа рабочих мест в государственном секторе и обогащению небольшой элиты. Эти проекты не стимулировали частные инвестиции и не создавали значительного числа рабочих мест в частном секторе. Вместо этого доход на душу населения продолжал падать, а внешний долг Гондураса удвоился. Дальнейшие крупные вливания иностранной помощи в период с 1985 по 1988 год поддерживали экономику на плаву, но вскоре стало ясно, что последовательные правительства занимали не только деньги, но и время. В период с 1985 по 1989 год иностранная помощь составляла около 4,6% валового внутреннего продукта (ВВП). Около 44% бюджетного дефицита правительства финансировалось за счет денежных средств из иностранных источников. Побочным эффектом этих вливаний стало переоценивание национальной валюты, лемпиры, и сокращение экспорта. Расширяющийся государственный сектор, с его возросшими возможностями импорта, был достаточен для поддержания экономического роста, основанного на частном потреблении и государственных расходах. Но правительство мало что сделало для решения исторических, глубинных структурных проблем экономики — ее чрезмерной зависимости от небольшого числа традиционных товаров и недостатка инвестиций. Безработица резко возросла, а частные инвестиции сократились. К 1989 году широкая экономическая цель президента Кальехаса привела к возвращению экономического роста Гондураса к уровню 1960–80-х годов. В десятилетия 1960-х и 1970-х годов экономика страны, стимулируемая в основном нестабильными колебаниями цен на традиционные сельскохозяйственные товары, тем не менее, демонстрировала среднегодовой реальный рост в пределах 4–5%. Однако к концу 1980-х годов у Кальехаса осталось мало инструментов для вывода страны из глубокой общерегиональной рецессии 1980-х годов. Реальный рост в период с 1989 по 1993 год привел в основном к отрицательным или незначительно положительным изменениям ВВП на душу населения для населения, которое росло почти на 4% в год. Президент Кальехас пытался соблюдать условия отчаянно необходимых новых займов. Сокращение численности работников государственного сектора, снижение дефицита и увеличение налоговых поступлений — как того требовали многосторонние кредитные институты — постоянно были его главными препятствиями. Несмотря на все усилия по сокращению дефицита государственного сектора, общее соотношение дефицита бюджета к ВВП в 1990 году практически не изменилось по сравнению с 1989 годом. Общий дефицит государственного сектора фактически вырос до 8,6% ВВП, или почти 1 миллиард лемпир, в 1991 году. Дефицит в 1993 году увеличился до 10,6% ВВП. Среднесрочные экономические цели правительства Гондураса, определяемые МВФ, заключались в достижении реального роста ВВП в размере 3,5% к 1992 году и 4% к 1993 году. Фактически, рост ВВП составил 3,3% в 1991 году, 5,6% в 1992 году и, по оценкам, 3,7% в 1993 году. Экономика функционировала настолько долго на основе ad hoc, что ей не хватало инструментов для реализации последовательной экономической политики. Решение наиболее неотложных проблем часто имело приоритет над долгосрочными целями.

As Honduras entered the 1990s, it did have some factors working in its favor—relative peace and a stronger civilian government with less military interference in the politics and economy of the country than in past years. The country was hobbled, however, by horrendous foreign debt, could claim only diminished natural resources, and had one of the fastest growing and urbanizing populations in the world. The government's daunting task then became how to create an economic base able to compensate for the withdrawal of much United States assistance without becoming solely dependent on traditional agricultural exports. In the 1990s, bananas were booming again, particularly as new European trade agreements increased market size. Small banana producing cooperatives lined up in the 1990s to sell their land to the commercial giants, and the last banana producing lands held by the government were privatized. Like most of Central America, Honduras in the 1990s began to woo foreign investors, mostly Asian clothing assembly firms, and it held high hopes for revenue to be generated by privatizing national industries. With one of the most strike prone labor forces in Central America, debt burdened and aging industrial assets, and a dramatically underdeveloped infrastructure, Honduras, however, has distinct economic disadvantages relative to its Central American and Caribbean neighbors, who compete with Honduras in the same export markets. Honduran president Rafael Leonardo Callejas Romero, elected in November 1989, enjoyed little success in the early part of his administration as he attempted to adhere to a standard economic austerity package prescribed by the International Monetary Fund (IMF) and the World Bank. As the November 1993 presidential elections drew closer, the political fallout of austere economic measures made their implementation even less likely. Any hope for his party's winning the 1993 election was predicated on improving social programs, addressing employment needs, and appeasing a disgruntled, vocal public sector. However, reaching those goals required policies that moved away from balancing the budget, lowering inflation, and reducing the deficit and external debt to attract investment and stimulate economic growth. Callejas inherited an economic mess. The economy had deteriorated rapidly, starting in 1989, as the United States Agency for International Development (AID) pointedly interrupted disbursements of its grants to Honduras to signal displeasure with the economic policies of the old government and to push the new government to make economic reforms. Nondisbursal of those funds greatly exacerbated the country's economic problems. Funds from the multilateral lending institutions, which eventually would help fill the gap left by the reduction of United States aid, were still under negotiation in 1989 and would be conditioned first on payment of arrears on the country's enormous external debt. Between 1983 and 1985, the government of Honduras—pumped up by massive infusions of external borrowing—had introduced expensive, high tech infrastructure projects. The construction of roads and dams, financed mostly by multilateral loans and grants, was intended to generate employment to compensate for the impact of the regionwide recession. In reality, the development projects served to swell the ranks of public sector employment and line the pockets of a small elite. The projects never sparked private sector investment or created substantial private employment. Instead, per capita income continued to fall as Honduras's external debt doubled. Even greater injections of foreign assistance between 1985 and 1988 kept the economy afloat, but it soon became clear that the successive governments had been borrowing time as well as money. Foreign aid between 1985 and 1989 represented about 4.6 percent of the gross domestic product (GDP). About 44 percent of the government's fiscal shortfall was financed through cash from foreign sources. Side effects of the cash infusion were that the national currency, the lempira became overvalued and the number of exports dropped. A booming public sector, with its enhanced ability to import, was enough to keep the economy showing growth, based on private consumption and government spending. But the government did little to address the historical, underlying structural problems of the economy—its overdependence on too few traditional commodities and lack of investment. Unemployment mushroomed, and private investment withered. By 1989 president Callejas's broad economic goal led a return of Honduran economic growth to 1960–80 levels. During the decades of the 1960s and 1970s, the country's economy, spurred mostly by erratically fluctuating traditional agricultural commodities, nevertheless averaged real annual growth of between 4 and 5 percent. At the end of the 1980s, however, Callejas had few remaining vehicles with which to pull the country out of the deep regionwide recession of the 1980s. Real growth between 1989 and 1993 translated to mostly negative or small positive per capita changes in the GDP for a population that was growing at close to 4 percent annually. President Callejas attempted to adhere to conditions of desperately needed new loans. Cutting the size of the public sector workforce, lowering the deficit, and enhancing revenues from taxes—as mandated by the multilateral lending institutions—were consistently his biggest stumbling blocks. Despite his all out effort to reduce the public sector deficit, the overall ratio of fiscal deficit to the GDP in 1990 showed little change from that in 1989. The total public sector deficit actually grew to 8.6 percent of the GDP, or nearly L1 billion, in 1991. The 1993 deficit expanded to 10.6 percent of GDP. The Honduran government's medium term economic objectives, as dictated by the IMF, were to have generated real GDP growth of 3.5 percent by 1992 and 4 percent by 1993. In fact, GDP growth was 3.3 percent in 1991, 5.6 percent in 1992, and an estimated 3.7 percent in 1993. The economy had operated so long on an ad hoc basis that it lacked the tools to implement coherent economic objectives. Solving the most immediate crisis frequently took precedence over long term goals.

Инфляция

К 1991 году президент Каллехас добился умеренного успеха в сдерживании инфляции. Общая инфляция за 1990 год достигла 36,4% – не гиперинфляции, как в некоторых странах Латинской Америки, но все же это был самый высокий годовой показатель для Гондураса за сорок лет. Правительство Гондураса и МВФ установили целевой показатель инфляции в 12% на 1992 год и 8% на 1993 год. Фактические показатели составили 8,8% в 1992 году и, по оценкам, 10,7% в 1993 году. Гондурасцы привыкли к низкой инфляции (3,4% в 1985 году, которая к концу 1986 года выросла до 4,5%), отчасти благодаря привязке лемпиры к доллару, которая связывала уровень инфляции в Гондурасе с темпами инфляции в развитых странах. Однако ожидание низкой инфляции делало реальность высокой инфляции еще более ощутимой и оказывало дополнительное давление на правительство с требованием принять меры, когда инфляция резко возросла в 1990 году.

Безработица

В период с 1980 по 1983 год уровень безработицы достиг 20% рабочей силы – это вдвое превышало показатель конца 1970-х годов. Создание новых рабочих мест существенно отставало от роста трудовых ресурсов на протяжении всех 1980-х годов. К 1985 году безработица выросла до 25%, а совокупный уровень безработицы и неполной занятости достиг 40% в 1989 году. К 1993 году, по оценкам, от 50 до 60% рабочей силы Гондураса были либо неполностью заняты, либо вовсе безработны. Принятие правительством иностранной помощи в 1980-х годах вместо экономического роста, стимулируемого частными инвестициями, позволило ему игнорировать необходимость создания новых рабочих мест. ВВП Гондураса демонстрировал умеренный рост на протяжении большей части 1980-х годов, особенно в сравнении с другими странами Латинской Америки, однако этот рост был искусственно поддержан частным потреблением и государственными расходами. Количество рабочих мест в ключевом сельскохозяйственном секторе стало сокращаться уже в конце 1970-х годов. Объемы сбора и посадки кофе в приграничных районах снизились из-за переброски боевых действий из соседних Никарагуа и Сальвадора на территорию Гондураса. Среди других факторов, способствовавших нехватке рабочих мест, были ограниченность земельных ресурсов, нежелание кофейных фермеров инвестировать в условиях региональной нестабильности, вызванной войнами, и недостаток кредитных средств. Мелкие фермеры все больше не могли обеспечивать себя, поскольку размеры и продуктивность их земельных участков уменьшались. Проблемы в сельскохозяйственном секторе стимулировали урбанизацию. В 1960 году 77% населения Гондураса проживало в сельской местности. К 1992 году в сельской местности продолжало жить лишь 55% населения страны. Крестьяне (campesinos) стекались в города в поисках работы, но там практически не могли найти занятость. Общий уровень безработицы усугублялся притоком беженцев из соседних стран, охваченных войнами, которых Гондурас привлекал, парадоксальным образом, относительно низкой плотностью населения и относительным миром. В сельскохозяйственном секторе (который в 1993 году по-прежнему обеспечивал около 60% занятости рабочей силы) уровень безработицы оценивался как значительно более высокий, чем в среднем по стране. Занятость в городах Гондураса в начале 1990-х годов характеризовалась неполной занятостью и преобладанием низкооплачиваемых рабочих мест в неформальном секторе, поскольку тысячи бывших сельскохозяйственных рабочих и беженцев переезжали в города в надежде на лучшую жизнь. Однако в формальном секторе создавалось мало новых рабочих мест, поскольку сократились внутренние частные инвестиции и иностранные капиталовложения, а престижные государственные должности были в основном зарезервированы для небольшого гондурасского среднего класса, имеющего политические или военные связи. В 1991 году лишь каждый десятый работник Гондураса был официально трудоустроен в формальном секторе. В середине 1980-х годов Всемирный банк сообщил о создании всего 10 000 новых рабочих мест в год. Низкий темп создания рабочих мест приводил к ежегодному увеличению числа безработных на 20 000 человек. Однако фактический разрыв между потребностью в рабочих местах для обеспечения полной занятости и количеством создаваемых рабочих мест оказался еще больше. Для тех, кто имел работу, покупательная способность заработной платы снижалась на протяжении 1980-х годов, в то время как цены на основные товары, особенно продукты питания, стремительно росли.

Between 1980 and 1983, 20 percent of the workforce was unemployed—double the percentage of the late 1970s. Job creation remained substantially behind the growth of the labor force throughout the 1980s. Unemployment grew to 25 percent by 1985, and combined unemployment and underemployment jumped to 40 percent in 1989. By 1993, 50 to 60 percent of the Honduran labor force was estimated to be either underemployed or unemployed. The government's acceptance of foreign aid during the 1980s, in lieu of economic growth sparked by private investment, allowed it to ignore the necessity of creating new jobs. Honduras's GDP showed reasonable growth throughout most of the 1980s, especially when compared to the rest of Latin America, but it was artificially buoyed by private consumption and public sector spending. Mainstay agricultural jobs became scarcer in the late 1970s. Coffee harvests and plantings in border area decreased because fighting in neighboring Nicaragua and El Salvador spilled over into Honduras. Other factors contributing to the job scarcity were limited land, a reluctance on the part of coffee growers to invest while wars destabilized the region, and a lack of credit. Small farmers became increasingly unable to support themselves as their parcels of land diminished in size and productivity. Problems in the agricultural sector have fueled urbanization. The Honduran population was 77 percent rural in 1960. By 1992 only 55 percent of the Honduran population continued to live in rural areas. Peasants (campesinos) flocked to the cities in search of work but found little there. Overall unemployment has been exacerbated by an influx of refugees from the wars in neighboring countries, attracted to Honduras, ironically, by its relatively low population density and relative peace. In the agricultural sector (which in 1993 still accounted for about 60 percent of the labor force), unemployment has been estimated to be far worse than the figures for the total labor force. Honduran urban employment in the early 1990s has been characterized by underemployment and marginal informal sector jobs, as thousands of former agricultural workers and refugees have moved to the cities seeking better lives. Few new jobs have been generated in the formal sector, however, because the domestic private sector and foreign investments have dropped and coveted public sector jobs have been reserved mostly for the small Honduran middle class with political or military connections. Only one of ten Honduran workers were securely employed in the formal sector in 1991. In the mid 1980s, the World Bank reported that only 10,000 new jobs were created annually; the low rate of job creation resulted in 20,000 people being added to the ranks of the unemployed every year. The actual disparity between jobs needed for full employment and new jobs created exceeded that projection, however. For those with jobs, the buying power of their wages tumbled throughout the 1980s while the cost of basic goods, especially food, climbed precipitously.

Роль правительства

В течение 1960-х и большей части 1970-х годов военные правительства Гондураса управляли экономикой, финансируемой и поддерживаемой государством. Правительства предоставляли большинство гарантий по кредитам сильному, но основанному на покровительстве и несколько коррумпированному государственному сектору, который включал получателей взяток, полученных от иностранных и отечественных инвесторов, и дорогостоящим государственным предприятиям. Однако к 1989 году, с избранием президента Рафаэля Леонардо Кальехаса Ромеро, регион пережил серьезные последствия экономического спада, гражданской войны в соседних странах, сокращения большинства внешних кредитов и оттока капитала, превысившего 1,5 миллиарда долларов. Кальехас начал менять экономическую политику в направлении приватизации государственных предприятий, либерализации торговли и тарифного регулирования, а также стимулирования увеличения иностранных инвестиций посредством налоговых и других льгот. Администрация Кальехаса не стремилась к уменьшению государственного контроля, а изменила цели правительства, сосредоточившись на сокращении государственных расходов, численности работников государственного сектора и торгового дефицита. Общее экономическое планирование стало ответственностью Национального высшего совета по планированию, возглавляемого министром экономики и торговли. Президент Кальехас, экономист, получивший образование в США, привнес в центральное правительство новый профессионализм и технические навыки, начав сложную задачу долгосрочной экономической реформы. Официальный обменный курс лемпиры, фиксированный на уровне 1 доллар США = 2 лемпиры с 1918 года, был резко девальвирован в 1990 году. В 1982 году были введены валютные ограничения, что привело к возникновению параллельного валютного рынка (черного рынка) и одновременному существованию нескольких запутанных официальных обменных курсов. Некоторые из этих курсов были официально признаны в 1990 году, когда президент Кальехас внедрил серию крупных экономических реформ, включающих снижение максимальной ставки импортного тарифа с 90 до 40 процентов и отмену большинства надбавок и освобождений. Стоимость лемпиры была скорректирована до 1 доллар США = 4 лемпиры, за исключением курса для конвертации долга в собственный капитал, который остался на прежнем уровне 1 доллар США = 2 лемпиры. Официальный курс конвертации лемпиры упал до 1 доллар США = 7,26 лемпир в декабре 1993 года. Президент также ввел временные налоги на экспорт, предназначенные для увеличения доходов центрального правительства. Дальнейшие меры по либерализации цен и торговли, а также сокращение государственного регулирования стали частью его продолжающихся реформ.

Throughout the 1960s and most of the 1970s, the military led governments of Honduras ran a state sponsored and state financed economy. The governments provided most guarantees for loans to a strong but patronage dominated and somewhat corrupt public sector that included recipients of graft extracted from foreign and domestic investors, and to costly state developed enterprises. By 1989 and the election of president Rafael Leonardo Callejas Romero, however, a heavy toll had been taken by regionwide economic recession, civil war in neighboring countries, the drying up of most external credit, and capital flight equaling more than $1.5 billion. Callejas began to shift economic policy toward privatizing government owned enterprises, liberalizing trade and tariff regulations, and encouraging increased foreign investment through tax and other incentives. The Callejas administration did not seek less government control. Rather it changed the government's objectives by focusing on reducing public sector spending, the size of the public sector workforce, and the trade deficit. Overall economic planning became the responsibility of the National Superior Planning Council, directed by the minister of economy and commerce. President Callejas, a US trained economist, brought new professionalism and technical skills to the central government as he began the arduous task of long term economic reform. The official exchange rate of the lempira, pegged at US$1=L2 since 1918, was dramatically devalued in 1990. Exchange controls had been introduced in 1982, resulting in a parallel currency market (black market) and several confusing official exchange rates operating simultaneously. Some of those rates were legally recognized in 1990 when President Callejas introduced a major series of economic policy reforms, which included reducing the maximum import tariff rate from 90 to 40 percent and getting rid of most surcharges and exemptions. The value of the lempira was adjusted to US$1=L4, with the exception of the rate for debt equity conversions, which remained at the old rate of US$1=L2. The official conversion rate of the lempira fell to US$1=L7.26 in December 1993. The president also introduced temporary taxes on exports, which were intended to increase central government revenue. Additional price and trade liberalization measures and fewer government regulations became part of his ongoing reforms.

Бюджет

В течение 1980-х годов правительство Гондураса в значительной степени финансировалось за счет иностранной помощи. Внешнее финансирование – в основном двусторонние кредиты со стороны Соединенных Штатов – резко возросло, достигнув 87 процентов государственного дефицита в 1985 году и продолжая увеличиваться в последующие годы. К 1991 году дефицит государственного сектора был полностью покрыт чистыми внешними кредитами. Это финансирование позволило правительству сократить спрос на внутренние кредиты и, следовательно, поддерживать установленный обменный курс. В 1991 году Каллехасу удалось создать впечатление сокращения общего бюджетного дефицита, что являлось условием для получения новых кредитов. Однако сокращение дефицита было в основном бухгалтерским приемом, поскольку оно стало результатом отсрочки внешних платежей кредиторам Парижского клуба и в конечном итоге компенсировалось давлением по увеличению государственных инвестиций. В течение 1991 года переговоры о займах с многосторонними и двусторонними кредиторами принесли Гондурасу 39,5 миллиона долларов США в виде помощи на развитие, 70 миллионов долларов в виде помощи платежному балансу в форме денежных грантов и 18,8 миллиона долларов в виде продовольственной помощи. Гондурас также договорился о 302,4 миллиона долларов США в виде льготных кредитов от многосторонних кредитных учреждений. Общий объем непогашенного внешнего долга в процентах от ВВП снизился с 119 процентов в 1990 году до 114 процентов в 1991 году и до 112 процентов в 1993 году. Это снижение произошло главным образом за счет списания долга в размере 448,4 миллиона долларов США со стороны Соединенных Штатов, Швейцарии и Нидерландов. Однако запланированные амортизационные платежи в среднем 223,2 миллиона долларов в год гарантировали, что валовые потребности Гондураса в финансировании останутся высокими на неопределенный срок. Правительство Гондураса прогнозировало, что общие налоговые поступления увеличатся с 13,2 процента ВВП в 1989 году до примерно 15,7 процента в 1991 году. Однако корректировки, связанные с низкими ценами на кофе и продолжением неэффективных методов сбора, подорвали эти цели. Несмотря на увеличение налогов, по сравнению с развитыми странами Гондурас характеризуется низкими налоговыми ставками, особенно низкими налогами на имущество.

Throughout the 1980s, the Honduran government was heavily financed by foreign assistance. External financing—mostly bilateral credit from the United States—rose dramatically until it reached 87 percent of the public deficit in 1985, rising even further in subsequent years. By 1991 the public sector deficit was entirely financed with net external credit. That financing permitted the government to reduce the demand for internal credit and, therefore, to maintain its established exchange rate. In 1991 Callejas managed to give the appearance of having reduced the overall fiscal deficit, a requirement for new credit. But the deficit decrease was mostly an accounting device because it resulted from the postponement of external payments to the Paris Club debtors and eventually would be offset by pressure to raise public investment. During 1991, loan negotiations with multilateral and bilateral lending institutions brought Honduras $39.5 million in United States development assistance, $70 million in balance of payments assistance in the form of cash grants, and $18.8 million in food aid. Honduras country also negotiated $302.4 million in concessional loans from the multilateral lending institutions. Total outstanding external debt as a percentage of GDP fell from 119 percent in 1990 to 114 percent in 1991 and to 112 percent in 1993. This drop was largely the result of debt forgiveness of $448.4 million by the United States, Switzerland, and the Netherlands. Scheduled amortization payments of an average $223.2 million per year, however, guaranteed that Honduras's gross funding requirements would remain large indefinitely. The government of Honduras projected that overall tax revenues would increase from 13.2 percent of GDP in 1989 to about 15.7 percent in 1991. Adjustments for low coffee prices and the continuation of lax collection methods, however, undermined those goals. Despite these tax increases, compared to developed countries, Honduras has low tax rates with, particularly low property taxes.

Трудовая сила

В Гондурасе наблюдается избыток неквалифицированных и необразованных рабочих. В 1993 году большинство гондурасских рабочих по-прежнему были заняты в сельском хозяйстве, которое составляло около 60 процентов рабочей силы. Более половины сельского населения, кроме того, оставалось безземельным и сильно зависело от сокращающегося объема сезонной работы и низкой заработной платы. Пятьдесят пять процентов сельскохозяйственного населения проживает на менее чем двух гектарах и получает менее 70 долларов на душу населения в год с этих участков, в основном выращивая продовольственные культуры для собственного потребления. В 1993 году лишь около 9–13 процентов гондурасской рабочей силы было занято в крошечном производственном секторе страны — одном из самых маленьких в Центральной Америке. Квалифицированных рабочих не хватает. Ежегодно Национальный институт профессиональной подготовки (Instituto Nacional de Formación Profesional INFOP), основанный в 1972 году, выпускает около 25 000 человек, из которых примерно 21 процент составляют промышленные рабочие. Сотни небольших производственных предприятий, традиционно являвшихся основой гондурасского предпринимательства, начали закрываться в начале 1990-х годов из-за роста импортных цен и усиления конкуренции со стороны сборочных производств, в основном принадлежащих азиатским компаниям, с повышением заработной платы квалифицированным трудом. Мелкие гондурасские мастерские, большинство из которых производили одежду или продукты питания для внутреннего рынка, традиционно получали мало поддержки в виде кредитов от правительства или частного сектора и были скорее ремесленными, чем промышленными предприятиями. Азиатские экспортно-сборочные предприятия (макиладоры), работающие в основном в свободных экономических зонах, созданных правительством на карибском побережье, привлекают тысячи соискателей и увеличивают население новых городских центров, таких как Сан-Педро-Сула, Тела и Ла-Сейба. В 1991 году на этих предприятиях работало около 16 000 человек. По оценкам, около одной трети гондурасской рабочей силы в 1993 году была занята в сфере услуг или в "другом" секторе. Эта классификация обычно означает, что человек выживает, зарабатывая на жизнь в неформальном городском секторе или выполняя низкооплачиваемую домашнюю работу. Поскольку безработица во всей Центральной Америке резко возросла в 1980-х годах, все больше и больше людей были вынуждены полагаться на свою изобретательность, чтобы просто существовать на обочине гондурасского общества. Что касается неформального сектора, исследования показали, что случаи детского труда чаще всего наблюдаются в гондурасском сельскохозяйственном секторе. В 2014 году в списке товаров, произведенных с использованием детского или принудительного труда, опубликованном Министерством труда США, были указаны три товара, произведенные в таких условиях в Гондурасе: кофе, лобстеры и дыни.

Honduras suffers from an overabundance of unskilled and uneducated laborers. Most Honduran workers in 1993 continued to be employed in agriculture, which accounted for about 60 percent of the labor force. More than half of the rural population, moreover, remains landless and heavily dependent on diminishing seasonal labor and low wages. Fifty five percent of the farming population subsists on less than two hectares and earns less than $70 per capita per year from those plots, mostly by growing subsistence food crops. In 1993 only about 9–13 percent of the Honduran labor force was engaged in the country's tiny manufacturing sector—one of the smallest in Central America. Skilled laborers are scarce. Only 25,000 people per year, of which about 21 percent are industrial workers, graduate yearly from the National Institute of Professional Training (Instituto Nacional de Formación Profesional INFOP) established in 1972. Hundreds of small manufacturing firms, the traditional backbone of Honduran enterprise, began to go out of business beginning in the early 1990s, as import costs rose and competition through increasing wages for skilled labor from the mostly Asian owned assembly industries strengthened. The small Honduran shops, most of which had manufactured clothing or food products for the domestic market, traditionally received little support in the form of credit from the government or the private sector and were more like artisans than conventional manufacturers. Asian owned export assembly firms (maquiladoras), operating mostly in free zones established by the government on the Caribbean coast, attract thousands of job seekers and swell the populations of new city centers such as San Pedro Sula, Tela, and La Ceiba. Those firms employ approximately 16,000 workers in 1991. About one third of the Honduran labor force was estimated to be working in the service or "other" sector in 1993. That classification usually means that a person ekes out a precarious livelihood in the urban informal sector or as a poorly paid domestic. As unemployment soared throughout Central America in the 1980s, more and more people were forced to rely on their own ingenuity in order to simply exist on the fringes of Honduran society. As for the informal sector, research has shown that evidence of child labor has been observed mostly in the Honduran agricultural sector. In 2014, the U. S. Department of Labor's List of Goods Produced by Child Labor or Forced Labor cites three goods produced in such working conditions in Honduras; namely coffee, lobsters and melons.

Показатели занятости и пособия

С 1974 года правительства Гондураса устанавливали минимальную заработную плату, но ее соблюдение обычно было слабым. Эта слабость усилилась в начале 1980-х годов. Традиционно большинство гондурасских рабочих не были охвачены социальным обеспечением, пособиями или минимальной заработной платой. Многонациональные компании обычно платили больше установленной минимальной заработной платы, но в целом гондурасский наемный работник на протяжении более десяти лет испытывал снижение реальной заработной платы и покупательной способности. Когда минимальная заработная плата пересматривалась, как правило, она не успевала за ростом стоимости жизни. После крупной девальвации валюты в 1990 году среднестатистические гондурасские рабочие были одними из самых низкооплачиваемых в Западном полушарии. В отличие от этого, банановые компании уже в 1970-х годах платили относительно высокую заработную плату. Рабочие на банановых плантациях продолжали получать самую высокую заработную плату в 1990-х годах; однако в 1980-х годах, с уменьшением трудоемкости бананового производства, компании сократили свои инвестиции и численность персонала. В результате меньше рабочих были заняты в качестве относительно хорошо оплачиваемых сельскохозяйственных рабочих с соответствующими льготами. Президент Кальехас отреагировал на крайнюю бедность, учредив в 1990 году специально финансируемый Гондурасский фонд социальных инвестиций (Fondo Hondureño de Inversión Social—FHIS). Фонд создал программы общественных работ, такие как содержание дорог, и предоставил излишки продовольствия из США матерям и младенцам. Многие гондурасцы не попали в эту непрочную систему социальной защиты. В рамках продолжающегося социального договора, и особенно в результате ожесточенной борьбы между профсоюзами и правительством, президент Кальехас объявил в 1991 году о повышении минимальной заработной платы на 27,8% сверх той, с которой ранее согласилось правительство. Это повышение добавилось к повышениям на 50 и 22 процента, установленным соответственно в январе и сентябре 1990 года. Несмотря на эти уступки, в 1991 году минимальная дневная ставка составляла всего 1,75 доллара для работников, занятых на небольших сельскохозяйственных предприятиях, и 3,15 доллара для работников крупных экспортных компаний; большинство рабочих не получали минимальную заработную плату.

Honduran governments have set minimum wages since 1974, but enforcement has generally been lax. That laxity increased at the beginning of the 1980s. Traditionally, most Honduran workers have not been covered by social security, welfare, or minimum wages. Multinational companies usually paid more than the standard minimum wage, but, overall, the Honduran wage earner has experienced a diminution of real wages and purchasing ability for more than a decade. When they occurred, minimum wage adjustments generally did not keep up with the cost of living increases. After a major currency devaluation in 1990, average Honduran workers were among the most poorly paid workers in the Western Hemisphere. By contrast, the banana companies paid relatively high wages as early as the 1970s. Banana workers continued at the top of the wage scale in the 1990s; however, in the 1980s, as banana production became less labor intensive, the companies had decreased their investment and workforce. Consequently, fewer workers were employed as relatively well paid agricultural wage earners with related benefits. President Callejas responded to the severe poverty by implementing a specially financed Honduran Social Investment Fund (Fondo Hondureño de Inversión Social—FHIS) in 1990. The fund created public works programs such as road maintenance and provided United States surplus food to mothers and infants. Many Hondurans slipped through that fragile social safety net. As a continuing part of the social pact, and even more as the result of a fierce union government battle, President Callejas announced in 1991 a 27.8 percent increase over a minimum wage that the government had earlier agreed upon. That increase was in addition to raises of 50 and 22 percent set, respectively, in January and September 1990. Despite those concessions, the minimum daily rate in 1991 was only $1.75 for workers employed by small agricultural enterprises and $3.15 for workers in the big exporting concerns; most workers did not earn the minimum wage.

Профсоюзы

Гондурас давно был сильно профсоюзным. В 1993 году примерно 15–20 процентов работников формального сектора экономики были представлены каким-либо типом профсоюза, и около 40 процентов городских рабочих являлись членами профсоюза. В 1990 году в одном только государственном секторе произошло 48 забастовок в знак протеста против программы экономической жесткой экономии правительства и увольнений работников государственного сектора. Более 4000 сотрудников государственного сектора из Министерства связи, общественных работ и транспорта были уволены в 1990 году. В начале 1991 года в нестабильном государственном секторе оставалось около 70 000 профсоюзных работников. Однако правительство в значительной степени выполнило свое обещание сократить это число на 8000–10 000 в течение 1991 года в рамках своей программы жесткой экономии. В частном секторе в 1990 году было проведено 94 забастовки в 64 компаниях, поскольку работники боролись за повышение заработной платы для компенсации инфляции. Однако сорок двухдневная забастовка в железнодорожной компании Tela (принадлежащей Chiquita Brands International, ранее United Brands и United Fruit Company) оказалась безуспешной, и это поражение временно прекратило попытки профсоюзов к прямой конфронтации. В 1993 году в Гондурасе действовало три основные конфедерации труда: Конфедерация работников Гондураса (Confederación de Trabajadores de Honduras – CTH), заявлявшая о членстве в 160 000 человек; Центральный рабочий центр (Central General de Trabajadores – CGT), заявлявший о представлении 120 000 членов; и Единая конфедерация работников Гондураса (Confederación Unitaria de Trabajadores de Honduras – CUTH), новая конфедерация, образованная в мае 1992 года, с оценочной численностью членов около 30 000. Эти три конфедерации включали многочисленные федерации профсоюзов, отдельные профсоюзы и крестьянские организации. КТГ, крупнейшая в стране конфедерация труда, была образована в 1964 году крупнейшей в стране крестьянской организацией, Национальной ассоциацией гондурасских крестьян (Asociación Nacional de Campesinos de Honduras – Anach), и гондурасскими профсоюзами, связанными с Межамериканской региональной организацией рабочих (Organización Regional Interamericana de Trabajadores – ORIT), общемировой рабочей организацией с тесными связями с Американской федерацией труда – Конгрессом промышленных организаций (AFL-CIO). В начале 1990-х годов в конфедерации было три основных компонента: Федерация профсоюзов национальных рабочих Гондураса (Federación Sindical de Trabajadores Nacionales de Honduras – Fesitranh) с 45 000 членов; Центральная федерация свободных профсоюзов Гондураса (Federación Central de Sindicatos Libres de Honduras) с 22 000 членов; и Федерация национальных морских профсоюзов Гондураса (Federación de Sindicales Marítimas Nacionales de Honduras) с 2200 членов. Кроме того, Anach, заявлявшая о представлении от 60 000 до 80 000 членов, была связана с Fesitranh. Fesitranh была самой влиятельной профсоюзной федерацией в стране, и большинство ее профсоюзов располагались в Сан-Педро-Сула и свободной зоне Пуэрто-Кортес. Профсоюзы банановых компаний и нефтеперерабатывающих заводов, принадлежащих американским компаниям, также были связаны с Fesitranh. CTH получала поддержку от иностранных трудовых организаций, включая ORIT, Американский институт развития свободного труда (AIFLD) и Фонд Фридриха Эберта в Германии, и являлась филиалом Международной конфедерации свободных профсоюзов (ICFTU). Хотя она не была официально признана до 1982 года, CGT была первоначально образована в 1970 году христианскими демократами и получила внешнюю поддержку от Всемирной конфедерации труда (WCL) и Латиноамериканского рабочего центра (Central Latinoamericana de Trabajadores – CLAT), региональной организации, поддерживаемой христианско-демократическими партиями. Однако в конце 1980-х и начале 1990-х годов руководство CGT установило тесные связи с Национальной партией Гондураса (Partido Nacional de Honduras – PNH), и несколько лидеров занимали должности в правительстве Каллехаса. Другая национальная крестьянская организация, Национальный союз крестьян (Unión Nacional de Campesinos – UNC), заявлявшая о членстве в 40 000 человек, на протяжении многих лет была связана с CGT и являлась основной силой в конфедерации. CUTH была образована в мае 1992 года двумя основными профсоюзными федерациями, Единой федерацией работников Гондураса (Federación Unitaria de Trabajadores de Honduras – FUTH) и Независимой федерацией работников Гондураса (Federación Independiente de Trabajadores de Honduras – FITH), а также несколькими небольшими профсоюзными группами, все критически относившимися к неолиберальной программе экономических реформ правительства Каллехаса. Марксистский ФУТХ, насчитывающий около 16 000 членов в начале 1990-х годов, был впервые организован в 1980 году тремя профсоюзами, находящимися под влиянием коммунистов, но не получил юридического статуса до 1988 года. Федерация имела внешние связи с Всемирной федерацией профсоюзов (WFTU), Постоянным конгрессом латиноамериканского рабочего профсоюзного единства (Congreso Permanente de Unidad Sindical de Trabajadores de América Latina – CPUSTAL) и Центральноамериканским комитетом профсоюзного единства (Comité de Unidad Sindical de Centroamérica – CUSCA). В ее состав входили профсоюзы водоснабжения, университетов, электроэнергетических компаний, пивоваренных заводов и учителей, а также несколько крестьянских организаций, включая Национальную централь сельскохозяйственных рабочих (Central Nacional de Trabajadores del Campo – CNTC), образованную в 1985 году и активно участвовавшую в захватах земли в начале 1980-х годов. ФУТХ также вошла в состав ряда левых народных организаций в группе, известной как Координационный комитет народных организаций (Comité Coordinadora de las Organizaciones Populares – CCOP), образованном в 1984 году. Диссиденты из ФУТХ образовали ФИТХ, которая получила юридический статус в 1988 году. ФИТХ состояла из четырнадцати профсоюзов, заявлявших о численности около 13 000 членов в начале 1990-х годов.

Honduras has long been heavily unionized. In 1993 approximately 15 to 20 percent of the overall formal workforce was represented by some type of union, and about 40 percent of urban workers were union members. There were forty eight strikes in the public sector alone in 1990, protesting the government's economic austerity program and layoffs of public sector workers. More than 4,000 public sector employees from the Ministry of Communications, Public Works, and Transport were fired in 1990. About 70,000 unionized workers remained in the faltering public sector at the beginning of 1991. However, the government largely made good its pledge to trim that number by 8,000 to 10,000 throughout 1991 as part of its austerity program. In the private sector, 1990 saw 94 strikes in 64 firms, as workers fought for wage increases to combat inflation. A forty two day strike at the Tela Railroad Company (owned by Chiquita Brands International—formerly United Brands and United Fruit Company) was unsuccessful, however, and that defeat temporarily ended union efforts at direct confrontation. In 1993 Honduras had three major labor confederations: the Confederation of Honduran Workers (Confederación de Trabajadores de Honduras—CTH), claiming a membership of about 160,000 workers; the General Workers Central (Central General de Trabajadores—CGT), claiming to represent 120,000 members; and the Unitary Confederation of Honduran Workers (Confederación Unitaria de Trabajadores de Honduras—CUTH), a new confederation formed in May 1992, with an estimated membership of about 30,000. The three confederations included numerous trade union federations, individual unions, and peasant organizations. The CTH, the nation's largest trade confederation, was formed in 1964 by the nation's largest peasant organization, the National Association of Honduran Peasants (Asociación Nacional de Campesinos de Honduras—Anach), and by Honduran unions affiliated with the Inter American Regional Organization of Workers (Organización Regional Interamericana de Trabajadores—ORIT), a hemispheric labor organization with close ties to the American Federation of Labor Congress of Industrial Organizations (AFL CIO). In the early 1990s, the confederation had three major components: the 45,000 member Federation of Unions of National Workers of Honduras (Federación Sindical de Trabajadores Nacionales de Honduras—Fesitranh); the 22,000 member Central Federation of Honduran Free Trade Unions (Federación Central de Sindicatos Libres de Honduras); and the 2,200 member Federation of National Maritime Unions of Honduras (Federación de Sindicales Marítimas Nacionales de Honduras). In addition, Anach, claiming to represent between 60,000 and 80,000 members, was affiliated with Fesitranh. Fesitranh was by far the country's most powerful labor federation, with most of its unions located in San Pedro Sula and the Puerto Cortés Free Zone. The unions of the United States owned banana companies and the United States owned petroleum refinery also were affiliated with Fesitranh. The CTH received support from foreign labor organizations, including ORIT, the American Institute for Free Labor Development (AIFLD), and Germany's Friedrich Ebert Foundation and was an affiliate of the International Confederation of Free Trade Unions (ICFTU). Although it was not legally recognized until 1982, the CGT was originally formed in 1970 by the Christian Democrats and received external support from the World Confederation of Labour (WCL) and the Latin American Workers Central (Central Latinoamericana de Trabajadores—CLAT), a regional organization supported by Christian Democratic parties. In the late 1980s and early 1990s, however, the CGT leadership developed close ties to the National Party of Honduras (Partido Nacional de Honduras—PNH), and several leaders served in the Callejas government. Another national peasant organization, the National Union of Peasants (Unión Nacional de Campesinos—UNC), claiming a membership of 40,000, was affiliated with the CGT for many years and was a principal force within the confederation. The CUTH was formed in May 1992 by two principal labor federations, the Unitary Federation of Honduran Workers (Federación Unitaria de Trabajadores de Honduras—FUTH) and the Independent Federation of Honduran Workers (Federación Independiente de Trabajadores de Honduras—FITH), as well as several smaller labor groups, all critical of the Callejas government's neoliberal economic reform program. The Marxist FUTH, with an estimated 16,000 members in the early 1990s, was first organized in 1980 by three communist influenced unions, but did not receive legal status until 1988. The federation had external ties with the World Federation of Trade Unions (WFTU), the Permanent Congress for Latin American Workers Trade Union Unity (Congreso Permanente de Unidad Sindical de Trabajadores de América Latina—CPUSTAL), and the Central American Committee of Trade Union Unity (Comité de Unidad Sindical de Centroamérica—CUSCA). Its affiliations included water utility, university, electricity company, brewery, and teacher unions, as well as several peasant organizations, including the National Central of Farm Workers (Central Nacional de Trabajadores del Campo—CNTC), formed in 1985 and active in land occupations in the early 1980s. FUTH also became affiliated with a number of leftist popular organizations in a group known as the Coordinating Committee of Popular Organizations (Comité Coordinadora de las Organizaciones Populares—CCOP) that was formed in 1984. Dissident FUTH member formed the FITH, which was granted legal status in 1988. The FITH consisted of fourteen unions claiming about 13,000 members in the early 1990s.

Сельское хозяйство и землепользование

В 2018 году Гондурас произвел 5,5 миллиона тонн сахарного тростника, 2,5 миллиона тонн пальмового масла, 771 тысячу тонн бананов и 481 тысячу тонн кофе, являющихся основными сельскохозяйственными культурами страны. Кроме того, было произведено 704 тысячи тонн кукурузы, 261 тысяча тонн апельсинов, 293 тысячи тонн дыни, 127 тысяч тонн фасоли и 81 тысяча тонн ананасов, а также меньшие объемы других сельскохозяйственных продуктов, таких как арбуз, картофель, помидоры, капуста, грейпфрут, сорго и другие. Общая площадь Гондураса составляет 11,2 миллиона гектаров, из которых лишь 1,7 миллиона гектаров (около 15 процентов) пригодны для сельского хозяйства. Большая часть территории Гондураса покрыта горами, что послужило причиной прозвища страны – «Тибет Центральной Америки». Тем не менее, экономика Гондураса всегда в значительной степени зависела от сельского хозяйства, и в 1992 году оно оставалось крупнейшим сектором экономики, внося 28 процентов в ВВП. Еще в середине 1980-х годов менее половины обрабатываемых земель Гондураса было засеяно сельскохозяйственными культурами. Остальные земли использовались как пастбища или были покрыты лесом и принадлежали правительству или банановым корпорациям. Потенциал для повышения продуктивности за счет освоения залежных земель был сомнительным, поскольку большая часть почв Гондураса лишена толстого слоя вулканической золы, характерного для других регионов Центральной Америки. К 1987 году около 750 000 гектаров земель в Гондурасе подверглись серьезной эрозии в результате нерационального использования скотоводов и самовольных поселенцев, практикующих подсечно-огневое земледелие для выращивания непищевых культур. В 1993 году правительству Гондураса и двум банановым компаниям – Chiquita Brands International и Dole Food Company – принадлежало около 60 процентов культивируемых земель Гондураса. Банановые компании приобрели большую часть своих земельных владений в начале XX века в обмен на строительство железных дорог, используемых для транспортировки бананов из внутренних районов к побережью. Значительная часть их земель оставалась неиспользованной из-за отсутствия орошения. В 1987 году орошалось лишь около 14 процентов обрабатываемых земель. В 1992 году большая часть возделываемых земель была занята бананами, кофе и специализированными экспортными культурами, такими как дыни и зимние овощи.

In 2018, Honduras produced 5.5 million tons of sugar cane, 2.5 million tons of palm oil, 771 thousand tons of banana and 481 thousand tons of coffee, these being its main crops. In addition, it produced 704 thousand tons of maize, 261 thousand tons of orange, 293 thousand tons of melon, 127 thousand tons of beans and 81 thousand tons of pineapple, in addition to smaller yields of other agricultural products such as watermelon, potato, tomato, cabbage, grapefruit, sorghum etc. The total land area of Honduras is 11.2 million hectares, of which a scant 1.7 million hectares (about 15 percent) are well suited for agriculture. Most land in Honduras is covered by mountains, giving rise to the country's nickname, "the Tibet of Central America." Nevertheless, the Honduran economy has always depended almost exclusively on agriculture, and in 1992 agriculture was still the largest sector of the economy, contributing 28 percent to the GDP. Less than half of Honduras's cultivable land was planted with crops as recently as the mid 1980s. The rest was used for pastures or was forested and was owned by the government or the banana corporations. Potential for additional productivity from fallow land was questionable, however, because much of Honduras's soil lacks the thick volcanic ash found elsewhere in Central America. By 1987 about 750,000 hectares of Honduran land had been seriously eroded as a result of misuse by cattle ranchers and slash and burn squatters who planted unsuitable food crops. The Honduran government and two banana companies—Chiquita Brands International and Dole Food Company—owned approximately 60 percent of Honduras's cultivable land in 1993. The banana companies acquired most of their landholdings in the early 20th century in return for building the railroads used to transport bananas from the interior to the coast. Much of their land remained unused because it lacked irrigation. Only about 14 percent of cultivated land was irrigated in 1987. Most land under cultivation in 1992 was planted in bananas, coffee, and specialized export crops such as melons and winter vegetables.

Сельскохозяйственная политика

Производство сельскохозяйственного сектора в период с 1970 по 1985 год практически не росло. Однако, начиная с 1995 года, благодаря благоприятным погодным условиям и рыночной конъюнктуре, сельскохозяйственный сектор рос на 2,6% в год, что немного превышает средний показатель по Латинской Америке за этот период. Увеличилось производство основных зерновых культур и кофе; экспортные цены на бананы были высокими; выросло производство свинины, птицы и молока для внутреннего рынка. Также возросла стоимость нетрадиционных фруктов и овощей. В целом, сельскохозяйственное производство Гондураса традиционно оставалось низким из-за низкой урожайности с единицы площади. Например, исторически урожайность какао в Гондурасе составляла лишь около половины урожайности в Коста-Рике. Вместо внедрения улучшенных технологий для повышения продуктивности земли, гондурасские фермеры просто расширяли посевные площади, чтобы увеличить объемы производства, все глубже продвигая поля в лесные массивы. Учитывая и без того ограниченное количество сельскохозяйственных земель хорошего качества, такая политика привела к непрерывной вырубке лесов и последующей эрозии почв. Эта неготовность к совершенствованию технологий, в сочетании с в целом бедным составом почв, отсутствием кредитования и неразвитой инфраструктурой, способствовала низким показателям производства.

Земельная реформа

Правительство Гондураса номинально приступило к решению проблемы неравномерного распределения земли в начале 1960-х годов. Эти усилия по реформе были сосредоточены на организации сельских кооперативов. Начиная с 1960 года, около 1500 гектаров земли, принадлежащей государству, были распределены Национальным аграрным институтом (Instituto Nacional Agrario—INA). Военный переворот в 1963 году привел к прекращению программы земельной реформы. Не имея даже скромных государственных земельных реформ, самозахват земли стал основным способом для бедных людей получить землю в начале 1970-х годов. Эти действия побудили правительство к проведению новых аграрных реформ в 1972 и 1975 годах. Хотя все земли, занятые экспортными культурами, были исключены из реформы, тем не менее, около 120 000 гектаров были разделены между 35 000 бедных семей. К 1975 году ситуация изменилась, и аграрная реформа практически остановилась. С 1975 по 1980-е годы незаконные занятия неиспользуемой земли вновь участились. Необходимость земельной реформы решалась главным образом посредством законов, направленных на предоставление прав собственности на землю самозахватчикам и другим землевладельцам, позволяя им продавать свою землю или использовать ее в качестве залога для получения кредитов. Несмотря на заявления правительства Каллехаса в 1989 году о намерении уделять все больше внимания социальным вопросам, включая земельную собственность и другие потребности мелких фермеров, начало 1990-х годов было отмечено ростом конфликтов между крестьянами и силами безопасности Гондураса. Сельскохозяйственные кредиты и государственная поддержка все больше благоприятствовали производителям экспортных культур в ущерб производителям основных продовольственных культур. Процесс земельной реформы в Гондурасе при президенте Каллехасе в период с 1989 по 1992 год был направлен главным образом на крупных землевладельцев. Аграрный пакт, подписанный землевладельцами и крестьянскими организациями в августе 1990 года, оставался недофинансированным и в значительной степени нереализованным. Кроме того, вспыхнуло насилие, когда уволенные члены гондурасской армии силой пытались захватить земельные участки, которые уже были переданы крестьянской организации "Анах" в 1976 году. В мае 1991 года насилие, спровоцированное членами гондурасской армии, привело к гибели восьми фермеров. Чтобы предотвратить эскалацию подобных ситуаций по всей стране, правительство пообещало разделить земли, принадлежащие Национальной корпорации по инвестициям (Corporación Nacional de Inversiones—Conadin). Правительство также пообещало вернуть крестьянам землю, конфискованную гондурасскими военными в 1983 году. Закон о модернизации сельского хозяйства, принятый в 1992 году, ускорил оформление прав собственности на землю и изменил структуру земельных кооперативов, созданных в 1960-х годах. Закон разрешал членам кооперативов разделять свои хозяйства на небольшие личные участки, которые можно было продать. В результате некоторые мелкие производители бананов, испытывавшие экономические трудности, решили продать свою землю крупным производителям бананов. После достижения соглашения с Европейским союзом (ЕС) об увеличении квоты на бананы из Гондураса в ЕС крупные банановые компании стали активно искать дополнительные земли для увеличения производства и удовлетворения ожидаемого нового спроса из Европы.

The Honduran government nominally began to address inequitable land ownership in the early 1960s. Those efforts at reform focused on organizing rural cooperatives. About 1,500 hectares of government owned land were distributed by the National Agrarian Institute (Instituto Nacional Agrario—INA) beginning in 1960. A military coup in 1963 resulted in an end to the land reform program. Lacking even modest government directed land reforms, squatting became the primary means for poor people to gain land throughout the early 1970s. These actions spurred the government to institute new agrarian reforms in 1972 and 1975. Although all lands planted in export crops were exempted from reform, about 120,000 hectares were, nevertheless, divided among 35,000 poor families. By 1975 the pendulum had swung back, and agrarian reform was all but halted. From 1975 through the 1980s, illegal occupations of unused land increased once again. The need for land reform was addressed mostly by laws directed at granting titles to squatters and other landholders, permitting them to sell their land or to use it as collateral for loans. Despite declarations by the Callejas government in 1989 of its intent to increasingly address social issues, including land tenure and other needs of small farmers, the early 1990s were jolted by increased conflicts between peasants and the Honduran security forces. Agricultural credit and government support increasingly favored export crop producers at the expense of producers of basic food crops. The Honduran land reform process under President Callejas between 1989 and 1992 was directed primarily at large agricultural landowners. An agrarian pact, signed by landowners and peasant organizations in August 1990, remained underfunded and largely unimplemented. Furthermore, violence erupted as discharged members of the Honduran military forcibly tried to claim land that had already been awarded to the peasant organization Anach in 1976. In May 1991, violence initiated by members of the Honduran military resulted in the deaths of eight farmers. To keep similar situations around the country from escalating into violence, the government promised to parcel out land belonging to the National Corporation for Investment (Corporación Nacional de Inversiones—Conadin). The government also pledged to return to peasants land that had been confiscated by the Honduran military in 1983. An Agricultural Modernization Law, passed in 1992, accelerated land titling and altered the structure of land cooperatives formed in the 1960s. The law permitted cooperative members to break up their holdings into small personal plots that could be sold. As a result, some small banana producers suffering from economic hard times chose to sell their land to the giant banana producers. After an agreement was reached with the European Union (EU) to increase Honduras's banana quota to the EU, the large banana companies were avid for additional land for increased production to meet the anticipated new demand from Europe.

Традиционные культуры

На протяжении всего XX века сельское хозяйство Гондураса определялось, прежде всего, бананами, а затем, в меньшей степени, кофе и сахаром. В 1992 году на долю бананов и кофе приходилось 50 процентов стоимости гондурасского экспорта, и они вносили наибольший вклад в экономику. Общий объем продаж бананов составил 287 миллионов долларов, а объем продаж кофе – 148 миллионов долларов. Эти цифры впечатляют, однако отражают производственные потери, понесенные производителями бананов, и сдерживание экспорта кофе с рынка в попытке противостоять резкому падению цен. Еще один серьезный удар по сельскому хозяйству Гондураса был нанесен ураганом «Митч» и его последствиями в 1998 и 1999 годах. По состоянию на 2012 год обе отрасли демонстрируют рост. Банановой промышленностью доминируют Chiquita и Dole Food Company, две многонациональные корпорации. В отличие от этого, кофейная промышленность предлагает лучшие возможности для конкуренции небольшим семейным фермам Гондураса. Сахар также является важной сельскохозяйственной культурой Гондураса. В настоящее время Chiquita Brands International и Dole Food Company обеспечивают большую часть производства и экспорта бананов из Гондураса. Традиционная система независимых производителей бананов, которые еще в 1980-х годах продавали свои урожаи международным банановым компаниям, была подорвана в 1990-х годах. В отсутствие политики, направленной на защиту независимых поставщиков, экономически ослабленные кооперативы начали продавать землю двум крупным корпорациям. Хотя в производстве бананов в Гондурасе доминируют многонациональные гиганты, это не относится к кофе, который выращивают около 55 000 производителей, в основном мелких. Производство кофе в Гондурасе оставалось высоким, несмотря на относительно низкую урожайность отдельных хозяйств, благодаря большому количеству производителей. Гондурас, по сути, постоянно производил больше, чем его международная квота, пока производители не начали сдерживать урожай в 1980-х годах в попытке стимулировать повышение цен. Несмотря на усилия производителей, цены на кофе на международном рынке упали с более чем 2,25 доллара за килограмм в середине 1970-х годов до менее чем 0,45 доллара за килограмм в начале 1990-х годов. В результате снижения цен производители кофе все больше оказывались на обочине. Благодаря доступным кредитам от иностранных инвесторов все больше и больше гондурасских производителей кофе осваивают производство высококачественного органического кофе для современной экономики. Перспективы сахарной промышленности, которая процветала в 1980-х годах, когда гондурасским производителям было разрешено выполнять квоту Никарагуа на сахар в Соединенные Штаты, в 1993 году казались мрачными. Восстановление квоты на сахар для никарагуанских производителей стало серьезным ударом по мелким независимым производителям Гондураса, которые во время эмбарго США на Никарагуа присоединили большую часть квоты Никарагуа к своей. Рост стоимости импортных удобрений из-за девальвации лемпиры усугубляет проблему. Гондурасские производители пытаются компенсировать относительно низкую официальную цену в 25 лемпир за килограмм сахара, занимаясь контрабандой сахара через границу в Никарагуа и Сальвадор, где цены поддержки выше. Сахарные производители, которые могут себе это позволить, начали диверсифицировать производство, выращивая ананасы и рис. Многие независимые производители сахара, как и независимые производители бананов, возмущены относительно высокой прибылью, демонстрируемой переработчиками и экспортерами. Забастовки производителей во время сбора урожая в 1991 году вынудили на короткое время закрыть нефтеперерабатывающий завод в Чулутеке, но это мало повлияло на пессимистичные долгосрочные перспективы отрасли.

Throughout the 20th century, Honduras's agriculture has been dominated first by bananas and then to a lesser extent by coffee and sugar. In 1992, bananas and coffee together accounted for 50 percent of the value of Honduran exports and made the biggest contribution to the economy. Total banana sales were $287 million and total coffee sales amounted to $148 million. These figures are impressive yet reflect production losses suffered by banana producers and the withholding of coffee exports from the market in an effort to fight steep price declines. Another major blow to Honduran agriculture came from Hurricane Mitch and its aftermath in 1998 and 1999. As of 2012 both industries are on the upswing. The banana industry is dominated by Chiquita and the Dole Food Company, two multinational corporations. The coffee industry, in contrast, offers better opportunities for small Honduran family farms to compete. Sugar has also been an important Honduran crop. Chiquita Brands International and Dole Food Company now account for most Honduran banana production and exports. Honduras's traditional system of independent banana producers, who, as late as the 1980s, sold their crops to the international banana companies, was eroded in the 1990s. In the absence of policies designed to protect independent suppliers, economically strapped cooperatives began to sell land to the two large corporations. Although Honduran banana production is dominated by multinational giants, such is not the case with coffee, which is grown by about 55,000 mostly small producers. Coffee production in Honduras has been high despite relatively low independent yields because of the large numbers of producers. Honduras, in fact, consistently produced more than its international quota until growers began to withhold the crop in the 1980s in an attempt to stimulate higher prices. Despite the efforts of the growers, coffee prices plunged on the international market from a high of more than $2.25 per kilogram in the mid 1970s to less than $0.45 per kilogram in the early 1990s. As a result of the declining prices, coffee producers were becoming increasingly marginalized. With the aid of affordable loans from foreign investors, more and more Honduran coffee growers are learning to produce high value organic coffee for today's economy. The outlook for the sugar industry, which had boomed during the 1980s when Honduran producers were allowed to fill Nicaragua's sugar quota to the United States, seemed bleak in 1993. Restoration of the sugar quota to Nicaraguan growers has been a major blow to Honduras's small independent producers, who had added most of Nicaragua's quota to their own during the United States embargo of Nicaragua. Higher costs for imported fertilizers because of the devaluation of the lempira add to the problem. Honduran producers seek relief from a relatively low official price of 25 lempiras per kilogram of sugar by smuggling sugar across the borders to Nicaragua and El Salvador, where the support prices are higher. Sugar growers who can afford it have begun to diversify by growing pineapples and rice. Many independent sugar growers, like independent banana producers, have become indignant over the relatively high profits shown by refiners and exporters. Strikes by producers at harvest time in 1991 forced the closure of the Choluteca refinery for a short time but had little effect on the depressed long term outlook for the industry.

Нетрадиционные культуры

В то время как общая стоимость экспортируемых товаров снизилась в 1990 и 1991 годах и к 1993 году все еще не вернулась к уровню 1989 года, общая продукция сельскохозяйственного сектора несколько возросла благодаря увеличению продаж зимних овощей и креветок. Экспортная выручка от нетрадиционных овощей и фруктов в 1990 году составила 23,8 миллиона долларов, что почти вдвое превышает показатель 1983 года. В 1990 году нетрадиционные сельскохозяйственные культуры составляли 4,8% от общей стоимости экспорта, по сравнению с 2,8% в 1983 году. Некоторые эксперты в области развития утверждают, что государственная поддержка производства кукурузы, фасоли и риса мелкими фермерами – это бесперспективная попытка в долгосрочной перспективе сократить бедность. С другой стороны, они видят значительный экономический потенциал в нетрадиционных культурах, при условии их правильной обработки. Однако аналитики также отмечают, что из-за слаборазвитой транспортной системы Гондурас находится в невыгодном положении по сравнению со своими соседями в Центральной Америке. Для нетрадиционного экспорта необходима возможность быстрой доставки свежих продуктов с полей на отдаленные рынки.

Животноводство

В начале 1980-х годов отрасль животноводства казалась обладающей потенциалом стать важной частью экономики Гондураса. Однако гондурасский сектор животноводства так и не развился в той степени, в которой развился в большей части остальной Центральной Америки. Производство крупного рогатого скота стабильно росло до 1980–81 годов, но затем резко сократилось из-за падения прибыли, вызванного высокими производственными затратами. Небольшая гондурасская мясоперерабатывающая промышленность пришла в упадок одновременно, и несколько мясокомбинатов были закрыты. По состоянию на 1987 год животноводство составляло 16 процентов добавленной стоимости в сельскохозяйственном секторе, но отрасль продолжала сокращаться. К 1991–92 годам экспорт говядины составлял лишь 2,9 процента от общей стоимости экспорта. Продажи охлажденного мяса были третьим или четвертым по величине источником экспортных доходов в середине 1980-х годов, но, как и другие сельскохозяйственные продукты Гондураса, урожайность говядины была одной из самых низких в Центральной Америке. По мере падения мировых цен и роста производственных затрат, усугубленных засухой, стимул к разведению крупного рогатого скота снижался. В течение некоторого времени фермеры незаконно контрабандой вывозили крупный рогатый скот в Гватемалу и другие соседние страны, где цены были выше, но гондурасский сектор животноводства так и не стал конкурентоспособным на международном уровне. Две крупные банановые компании также владели крупными ранчо по разведению скота, где выращивали высококачественную говядину, но эти крупные компании имели возможность менять культуру в соответствии со спросом рынка. Положение гондурасских молочных стад было примерно таким же, как и у мясного скота, а урожайность молока в Гондурасе также была одной из самых низких в Центральной Америке. Молочная промышленность испытывала дополнительные трудности из-за сложностей транспортировки молока по плохим дорогам в тропической стране, а также из-за жесткой конкуренции на внутреннем рынке со стороны субсидируемого иностранного импорта, в основном из Соединенных Штатов.

Рыбалка

Гондурас значительно развил свою индустрию креветок в 1980-х годах, и к 1991 году на латиноамериканском рынке уступал только Эквадору по объему экспорта креветок. В 1992 году экспорт креветок и лобстеров составил 12 процентов от общей суммы экспортных доходов. В 1992 году экспортные продажи креветок принесли экономике 97 миллионов долларов США, что на 33 процента больше, чем в предыдущем году. Однако индустрия зависела от импорта личинок из Соединенных Штатов для восполнения нестабильных природных запасов. В 1991 году крупные производители заключили контракты с техническими специалистами из Тайваня для разработки лабораторных личинок, но между независимыми креветководами и корпорациями возникли острые конфликты. Местные креветководы обвиняли корпоративные методы в нанесении ущерба окружающей среде и уничтожении природных запасов из-за разрушения мангровых зарослей, служащих нерестилищами. После этого корпоративные фермеры начали переносить свои предприятия вглубь страны, оставляя местных креветководах бороться с сокращением природных запасов на побережье, кишащем комарами.

Лесоводство

Как и во многих странах Центральной Америки, богатые лесные ресурсы Гондураса были серьезно истощены. В 1964 году леса покрывали 6,8 миллиона гектаров, но к 1988 году площадь лесов сократилась до 5 миллионов гектаров. В течение 1980-х и начала 1990-х годов Гондурас ежегодно терял около 3,6 процента оставшихся лесов. Эти потери обусловлены рядом факторов. Незаконные поселенцы постоянно использовали земли, пригодные только для лесов, для выращивания малопродуктивных сельскохозяйственных культур; обширные территории были расчищены под пастбища для крупного рогатого скота; и страна крайне неэффективно управляла своими лесными ресурсами, уделяя гораздо больше внимания вырубке леса, чем лесоуправлению. В 1974 году правительство начало интенсивную программу развития лесного хозяйства, предположительно направленную на усиление управления сектором и предотвращение эксплуатации со стороны иностранных компаний. Гондурасская корпорация по развитию лесного хозяйства (Corporación Hondureña de Desarrollo Forestal—Cohdefor) была создана в 1974 году, но быстро превратилась в коррумпированную монополию, контролирующую экспорт древесины. Древесина в основном производилась частными пилорамами по контрактам, выборочно предоставляемым должностными лицами Cohdefor. Продолжающиеся расточительные практики и непомерный долг, взятый на строительство инфраструктуры, по-видимому, подорвали большинство природоохранных мероприятий. Военные правительства брали крупные долги у многосторонних агентств развития, а затем вырубали древесину для их погашения. Cohdefor обычно выдавала лицензии частным лесозаготовительным компаниям, предъявляя к ним мало требований по сохранению природы, и не проявляла особого желания или стимула обеспечивать соблюдение даже тех требований, которые предъявляла. При поддержке Агентства США по международному развитию (AID) правительство Гондураса начало децентрализацию Cohdefor в 1985 году. В рамках плана децентрализации, функции регулирования были переданы от центрального правительства мэрам и другим муниципальным должностным лицам, исходя из предположения, что местные органы власти обеспечат более эффективный контроль. Несмотря на децентрализацию и продажу государственных активов, задолженность Cohdefor в 1991 году составляла 240 миллионов долларов США. Правительство также взяло на себя финансовую ответственность за строительство новой взлетно-посадочной полосы в районе вырубки леса, модернизацию объектов в Пуэрто-Кастилья и Пуэрто-Лемпира, а также за обеспечение электроэнергией по сниженным ценам лесозаготовительных предприятий в рамках пакета приватизации. В 1992 году был принят важный закон, направленный на стимулирование восстановления лесов в Гондурасе путем предоставления частным инвесторам большего доступа к обширным участкам государственной земли. Закон также предусматривал субсидии на развитие сектора. Тот же закон предусматривал посадку сосен в горных районах страны для использования в качестве топлива.

As in much of Central America, Honduras's once abundant forest resources have been badly squandered. In 1964 forests covered 6.8 million hectares, but by 1988 forested areas had declined to 5 million hectares. Honduras continued to lose about 3.6 percent of its remaining forests annually during the 1980s and early 1990s. The loss is attributable to several factors. Squatters have consistently used land suitable only for forests to grow scantyield food crops; large tracts have been cleared for cattle ranches; and the country has gravely mismanaged its timber resources, focusing far more effort on logging than on forestry management. The government began an intensive forestry development program in 1974, supposedly intended to increase management of the sector and to prevent exploitation by foreign owned firms. The Honduran Corporation for Forestry Development (Corporación Hondureña de Desarrollo Forestal—Cohdefor) was created in 1974, but it quickly developed into a corrupt monopoly for overseeing forest exports. Timber was mostly produced by private sawmills under contracts selectively granted by Cohdefor officials. Ongoing wasteful practices and an unsustainable debt, which was contracted to build infrastructure, appear to have undercut most conservation efforts. The military dominated governments contracted huge debt with the multilateral development agencies, then extracted timber to pay for it. Cohdefor generally granted licenses to private lumber companies with few demands for preservation, and it had little inclination or incentive to enforce the demands it did make. With encouragement from the United States Agency for International Development (AID), the Honduran government began to decentralize Cohdefor beginning in 1985. Under the decentralization plan, regulatory responsibilities were transferred from the central government to mayors and other municipal officials on the assumption that local officials would provide better oversight. Despite decentralization and the sale of government assets, Cohdefor's remaining debt was $240 million in 1991. The government also assumed continued financial responsibility for the construction of a new airstrip in the area of timber extraction, upgrading facilities at Puerto Castilla and Puerto Lempira, and providing electricity at reduced prices to lumber concerns as part of the privatization package. Major legislation was passed in 1992 to promote Honduran reforestation by making large tracts of state owned land more accessible to private investors. The legislation also supplied subsidies for development of the sector. The same law provided for replanting mountainous regions of the country with pine to be used for fuel.

Природные ресурсы и энергетика

В конце XIX века добыча полезных ископаемых являлась основой экономики Гондураса, однако в XX веке её значение резко упало. Нью-Йоркская и Гондурасская горнодобывающая компания Росарио (NYHRMC) добыла золото и серебро на сумму 60 миллионов долларов в период с 1882 по 1954 год, после чего приостановила большую часть своей деятельности. Вклад горнодобывающей промышленности в ВВП последовательно снижался в 1980-х годах, достигнув 2% в 1992 году. Большая часть добычи минералов приходилась на шахту Эль-Мочито на западе Гондураса, крупнейшую шахту в Центральной Америке. Добывались руды, содержащие золото, серебро, свинец, цинк и кадмий, и экспортировались в Соединенные Штаты и Европу для переработки. В 2021 году экспорт горнодобывающей промышленности составил 293 миллиона долларов. НПО Fosdeh отмечает, что добыча полезных ископаемых и углеводородов "изменяет географию" Гондураса: действующие горные концессии могут привести к тому, что площадь, отведённая под добычу, достигнет 5% национальной территории в ближайшие годы.

Источники энергии

Гондурас на протяжении многих лет полагался на дрова и биомассу (в основном отходы сельскохозяйственного производства) для удовлетворения своих энергетических потребностей. Страна никогда не была производителем нефти и зависит от импортируемой нефти для покрытия большей части своих потребностей в энергии. В 1991 году Гондурас потреблял около 4000 тонн нефти в день. В 1991 году Гондурас потратил на закупку нефти около 143 миллионов долларов, что составляет 13 процентов от общего объема его экспортных доходов. Единственный небольшой нефтеперерабатывающий завод в Пуэрто-Кортесе был закрыт в 1993 году. Различные правительства Гондураса мало что сделали для стимулирования разведки нефти, хотя значительные нефтяные залежи давно предполагаются в долине Рио-Сула и у побережья Карибского моря. Консорциум по разведке нефти, состоящий из венесуэльской государственной нефтяной компании Venezuelan Petroleum, Inc. (Petróleos de Venezuela S. A. или PDVSA), Cambria Oil и Texaco, выразил заинтересованность в строительстве нефтеперерабатывающего завода в Пуэрто-Кастилья в 1993 году, с расчетом на производство для местного рынка. Gasolineras Uno – гондурасская сеть автозаправочных станций, расширившая свое присутствие, включив магазины в большинстве стран Центральной Америки и Южной Америки. Традиционно дрова и биомасса удовлетворяют около 67 процентов общего спроса страны на энергию, нефть – 29 процентов, а электроэнергия – 4 процента. В 1987 году домашние хозяйства Гондураса потребляли приблизительно 60 процентов всей используемой энергии, транспорт и сельское хозяйство – около 26 процентов, а промышленность – около 14 процентов. В промышленном секторе около 50 процентов энергии потреблялось предприятиями пищевой промышленности, далее следуют нефтегазовые и химические производства.

Электрическая мощность

Электрификация Гондураса оставалась низкой и неравномерной по сравнению с другими странами Латинской Америки. По оценкам Всемирного банка, в 1987 году доступ к электроэнергии имели лишь около 36 процентов населения Гондураса (20 процентов сельского населения). Общая установленная мощность страны в 1992 году составляла 575 мегаватт (МВт), при этом было произведено 2000 мегаватт-часов. Крупная гидроэлектростанция, проект мощностью 292 МВт в Эль-Кахон, начала вырабатывать электроэнергию в 1985 году, чтобы помочь удовлетворить энергетические потребности страны. Однако станция вскоре оказалась сильно задолженной из-за политики правительства в отношении ценообразования на электроэнергию (например, освобождение от оплаты учреждений государственного сектора) и назначения на высшие руководящие должности лиц, связанных политическими связями. На Эль-Кахон также возникли дорогостоящие структурные проблемы, потребовавшие масштабного обслуживания и ремонта. По оценкам официальных лиц, решение правительства предоставлять бесплатные услуги учреждениям государственного сектора привело к увеличению потребления в государственном секторе на 23 процента в 1990 году. Эксперты полагали, что для удовлетворения растущего спроса потребуется дополнительная генерирующая мощность. Конгресс Гондураса получил полномочия по установлению цен на электроэнергию с 1986 года, но затем стал неохотно повышать тарифы. Под давлением Всемирного банка он согласился на повышение цен на 60 процентов в 1990 году, с дальнейшим повышением в 1991 году. Чтобы компенсировать рост тарифов для населения, Национальный конгресс внедрил систему прямых субсидий, действовавшую до 1992 года.

Производство

Производственный сектор страны был небольшим, составляя лишь 15 процентов от общего ВВП в 1992 году. Экспорт текстиля, преимущественно в США, лидировал в гондурасском обрабатывающем секторе. Макиладора, или сборочная промышленность, являлась растущей отраслью в общей непростой экономической ситуации. В секторе доминировали предприятия, принадлежащие азиатским компаниям, при этом в 1991 году в экспортных перерабатывающих зонах, расположенных в долине Рио-Сула, действовало двадцать одно предприятие, принадлежащее южнокорейским компаниям. В 1991 году на макиладора работало около 16 000 человек, а в 1992 году открылось еще девять предприятий. Создание рабочих мест, по сути, рассматривается как основной вклад сборочных операций в национальную экономику. Экспортная текстильная промышленность практически уничтожила мелких гондурасских производителей, а также негативно повлияла на предприятия пищевой промышленности, продукция которых исторически ориентировалась на внутренний рынок. Малые гондурасские предприятия не могли конкурировать со сборочной промышленностью за рабочую силу из-за относительно высокой заработной платы на макиладора, составлявшей около 4 долларов в день. Малым предприятиям также становилось все труднее справляться с высокими затратами на преимущественно импортное сырье и материалы. Членство в Гондурасской ассоциации малых и средних предприятий (Asociación Hondureña de Empresas Pequeñas y Medianas) к 1991 году сократилось на 70 процентов по сравнению с периодом до появления макиладора, что предвещало вероятное закрытие большинства небольших предприятий. Гондурасские отечественные производители также пострадали от усиления конкуренции в Центральной Америке, вызванной соглашением о либерализации торговли, подписанным в мае 1991 года Гондурасом, Сальвадором и Гватемалой. В целом, производственный сектор Гондураса повторяет тенденции других секторов экономики – он в основном неконкурентоспособен, даже в региональном масштабе, из-за недостатка кредитных ресурсов и высоких затрат на сырье и материалы. Относительно высокие процентные ставки и сложное инвестиционное законодательство также препятствовали развитию производственного сектора, в котором доминируют иностранные компании. Правительственная свободная экономическая зона Пуэрто-Кортес была открыта в 1976 году. К 1990 году в Омоа, Коломе, Теле, Ла-Сейбе и Амапале действовали еще пять свободных экономических зон. В конкуренции с правительственными свободными экономическими зонами были созданы частные экспортные перерабатывающие зоны. Эти частные зоны предлагали те же стандартные льготы по импорту и экспорту, что и правительственные зоны. Большинство государственных и частных зон располагались вдоль Карибского побережья в недавно развивающемся промышленном поясе. Предприятия, работающие за пределами специальных «предпринимательских зон» (частных экспортных перерабатывающих зон или правительственных свободных экономических зон), пользуются многими из тех же преимуществ, что и предприятия, работающие в этих зонах. Закон Гондураса о временном импорте позволяет компаниям, экспортирующим 100 процентов своей продукции в страны, не входящие в страны ЦААС (CACM), пользоваться десятилетними освобождениями от корпоративного подоходного налога и беспошлинным импортом промышленного сырья и материалов. Аналитики продолжают обсуждать реальные преимущества отказа от политики импортозамещения (ISI) 1960-х и 1970-х годов в пользу нового акцента на свободные экономические зоны и сборочную промышленность в 1990-х годах. Критики указывают на очевидную неготовность иностранных производителей инвестировать в конкретную страну или создавать постоянную инфраструктуру и рабочие места. Они сомневаются, что создание новых рабочих мест будет достаточным для компенсации потери рабочих мест в более традиционном производственном секторе. Однако объем инвестиций в сборочную промышленность в 1991 году, составивший 195 миллионов долларов США (при этом стоимость экспорта одежды превышала стоимость экспорта кофе), стал убедительным аргументом в пользу этого перехода.

The country's manufacturing sector was small, contributing only 15 percent to the total GDP in 1992. Textile exports, primarily to the US, led the Honduran manufacturing sector. The maquiladora, or assembly industry, was a growth industry in the generally bleak economy. Asian owned firms dominated the sector, with twenty one South Korean owned companies in export processing zones located in the Río Sula valley in 1991. The maquiladoras employed approximately 16,000 workers in 1991; another nine firms opened in 1992. Job creation, in fact, is considered to be the primary contribution of the assembly operations to the domestic economy. The export textile manufacturing industry all but wiped out small, Honduran manufacturers, and food processors, whose goods were historically aimed at the domestic market, were also adversely affected. The small Honduran firms could not begin to compete with the assembly industry for labor because of the maquiladoras' relatively high wage scale of close to $4 per day. Small firms also found it increasingly difficult to meet the high cost of mostly imported inputs. Membership in the Honduran Association of Small and Medium Industry (Asociación Hondureña de Empresas Pequeñas y Medianas) declined by 70 percent by 1991, compared to pre maquiladora days, foreshadowing the likely demise of most of the small shops. Honduran domestic manufacturers also suffered from increased Central American competition resulting from a trade liberalization pact signed in May 1991 by Honduras, El Salvador, and Guatemala. Overall, the Honduran manufacturing sector has mimicked other sectors of the economy—it is mostly noncompetitive, even in a regional context, because of insufficient credit and the high cost of inputs. Relatively high interest rates and a complicated investment law have also inhibited the foreign dominated manufacturing sector from taking off. The government sponsored Puerto Cortés Free Zone was opened in 1976. By 1990 an additional five free zones were in operation in Omoa, Coloma, Tela, La Ceiba, and Amapala. A series of privately run Export Processing Zones were also established in competition with the government sponsored free zones. These privately run zones offered the same standard import export incentives as the government zones. Most of the government and privately run zones were located along the Caribbean coast in a newly developing industrial belt. Firms operating outside of the special "enterprise zones" (either privately run, export processing zones or government sponsored free zones) enjoy many of the same benefits as those operating within the zones. The Honduran Temporary Import Law permits companies that export 100 percent of their production to countries outside the CACM countries to hold ten year exemptions on corporate income taxes and duty free import of industrial inputs. Analysts continue to debate the actual benefits of the shift away from the import substitution industrialization (ISI) policies of the 1960s and 1970s toward a new focus on free zones and assembly industries in the 1990s. Critics point to the apparent lack of commitment by foreign manufactures to any one country site or to the creation of permanent infrastructure and employment. They question whether new employment will be enough to offset the loss of jobs in the more traditional manufacturing sector. A value of $195 million to the Honduran economy from assembly industries in 1991—when the value of clothing exports was greater than that of coffee—was a compelling argument in favor of the shift, however.

Строительство

Высокие процентные ставки, особенно по жилищным кредитам, продолжали негативно сказываться на гондурасской строительной отрасли в 1993 году, однако опасность, исходящая от высоких ставок, была частично смягчена за счет некоторых государственных инвестиций. Приватизация бывших государственных предприятий посредством конвертации долгов также оказала негативное влияние на строительство, поскольку цены на базовые материалы, такие как цемент, возросли, а доступ к кредитам ухудшился. Значительная девальвация лемпиры увеличила и без того высокую стоимость импорта строительных материалов. В 1992 году вклад строительства в ВВП составил 6,0 процента.

Банковская деятельность

Финансовый сектор Гондураса невелик по сравнению с банковскими системами соседних стран. Однако после 1985 года сектор начал быстро расти. Среднегодовой темп роста добавленной стоимости в экономике, создаваемой финансовым сектором, в 1980-х годах был вторым по величине в Латинской Америке, в среднем 4 процента. К 1985 году в Гондурасе насчитывалось двадцать пять финансовых учреждений с 300 филиалами. В 1985 году коммерческие банки Гондураса владели 60 процентами активов финансовой системы и почти 75 процентами всех депозитов. За исключением Института социального обеспечения Вооруженных сил, все коммерческие банки были частными, и большинство принадлежали гондурасским семьям. В 1985 году в Гондурасе действовало два государственных банка развития, один из которых специализировался на сельскохозяйственных кредитах, а другой – на финансировании муниципальных органов власти. По просьбе Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка Гондурас начал процесс финансовой либерализации в 1990 году. Процесс начался с отмены регулирования процентных ставок по сельскохозяйственным кредитам, за которой быстро последовала отмена регулирования ставок по кредитам в других секторах. Начиная с конца 1991 года, гондурасским банкам было разрешено взимать рыночные ставки по сельскохозяйственным кредитам при использовании собственных средств. По закону банки должны были сообщать о своих ставках в органы денежно-кредитного регулирования и могли устанавливать ставки в пределах двух процентных пунктов от объявленной ставки. В 1991 году коммерческие банки оказали давление на правительство с целью снижения минимальной нормы резервирования в 35 процентов. Эта ставка оставалась стандартной до июня 1993 года, когда минимальный уровень был временно повышен до 42 процентов. Через три месяца этот показатель был снижен до 36 процентов. Банки располагали избыточными резервами, а процентные ставки по кредитам составляли от 26 до 29 процентов, при этом число заемщиков было невелико. До принятия мер по либерализации Центральный банк Гондураса (Banco Central de Honduras) поддерживал контроль над процентными ставками, устанавливая потолок в 19 процентов, при этом рыночная ставка кредитования в конце 1991 года колебалась около 26 процентов. В 1990 году инфляция достигла 33 процентов, что фактически привело к отрицательной реальной процентной ставке, но ситуация изменилась в 1991 году, когда ставки были высокими по отношению к инфляции. В 1993 году ставки в размере 35-43 процентов значительно превышали уровень инфляции в 13-14 процентов. Банкиры выступали за дальнейшую либерализацию, включая ослабление контроля в жилищном и неэкспортном сельскохозяйственном секторах. В августе 1990 года была создана фондовая биржа Гондураса, операции на которой ограничивались торговлей долговыми инструментами. В 1991 году на бирже было зарегистрировано девять компаний, а в 1993 году – восемнадцать. Однако, учитывая нежелание семейных предприятий раскрывать свою финансовую информацию для публичного контроля, маловероятно, что рынок получит полноценное развитие.

The Honduran financial sector is small in comparison to the banking systems of its neighbors. After 1985, however, the sector began to grow rapidly. The average annual growth rate of value added to the economy from the financial sector for the 1980s was the second highest in Latin America, averaging 4 percent. By 1985 Honduras had twenty five financial institutions with 300 branch offices. Honduran commercial banks held 60 percent of the financial system's assets in 1985 and nearly 75 percent of all deposits. With the exception of the Armed Forces Social Security Institute, all commercial banks were privately owned, and most were owned by Honduran families. In 1985 there were two government owned development banks in Honduras, one specializing in agricultural credit and the other providing financing to municipal governments. At the behest of the International Monetary Fund (IMF) and World Bank, Honduras began a process of financial liberalization in 1990. The process began with the freeing of agricultural loan rates and was quickly followed by the freeing of loan rates in other sectors. Beginning in late 1991, Honduran banks were allowed to charge market rates for agricultural loans if they were using their own funds. By law, the banks had to report their rates to monetary authorities and could fix rates within two points of the announced rate. In 1991 commercial banks pressured the government to reduce their 35 percent minimum reserve ratio. This rate remained standard until June 1993 when the minimum requirement was temporarily lifted to 42 percent. The rate was dropped to 36 percent three months later. The banks had excess reserves, and lending rates were in the area of 26 to 29 percent, with few borrowers. Prior to liberalization measures, the Central Bank of Honduras (Banco Central de Honduras) maintained interest rate controls, setting a 19 percent ceiling, with the market lending rate hovering around 26 percent in late 1991. With inflation hitting 33 percent in 1990, there was, in fact, a negative real interest rate, but this situation reversed in 1991 when rates were high relative to inflation. Rates of 35 to 43 percent in 1993 were well above the inflation rate of 13 to 14 percent. Bankers argued for further liberalization, including easing of controls in the housing and nonexport agricultural sectors. A Honduran stock exchange was established in August 1990 with transactions confined to trading debt. Nine companies were registered with the exchange in 1991; in 1993 this number had grown to eighteen. It appears doubtful, however, that the market will develop fully, given the reluctance of family held firms to open their books to public scrutiny.

Туризм

Иностранных туристов в Гондурас привлекают руины майя в Копане и дайвинг на коралловых рифах у островов Баия (Заливные острова). Однако слабо развитая инфраструктура сдерживает развитие масштабного международного туризма. Несмотря на эти проблемы, количество туристов, посетивших Гондурас, возросло с менее чем 200 000 в 1987 году до почти 250 000 в 1989 году. Особенно значительный потенциал имеют небольшие проекты в сфере экотуризма.

Торговля

В начале 1990-х годов Соединенные Штаты являлись безусловным лидером среди торговых партнеров Гондураса, а Япония значительно отставала. Экспорт США в Гондурас в 1992 году оценивался в 533 миллиона долларов США, что составляло около 54 процентов от общего импорта страны в размере 983 миллиона долларов. Большая часть остального импорта Гондураса поступает от его соседей по Центральной Америке. Несмотря на то, что Гондурас являлся бенефициаром как Инициативы по бассейну Карибского моря (CBI), так и Общей системы преференций (GSP) – программ, предоставляющих беспошлинный режим для гондурасского импорта в Соединенные Штаты – Гондурас на протяжении длительного времени испытывал торговый дефицит по отношению к США. Общий объем экспорта товаров и услуг из Гондураса в 1992 году составил 843 миллиона долларов, из которых около 52 процентов пришлось на Соединенные Штаты. По состоянию на 2017 год общий объем экспорта Гондураса достиг 8,675 миллиарда долларов США, при этом 34,5% этого экспорта направляется в Соединенные Штаты.

Связи с Соединенными Штатами

Как и в большинстве стран Латинской Америки, экономика Гондураса тесно связана с США. США являются основным торговым партнером Гондураса и источником примерно двух третей прямых иностранных инвестиций в страну. Американские транснациональные корпорации Dole Food Company и Chiquita контролируют значительную часть сельскохозяйственного экспорта Гондураса. В настоящее время Гондурас сотрудничает с Rainforest Alliance в экспорте сельскохозяйственной продукции в США. Гондурасцы, работающие в США, ежегодно отправляют своим семьям в Гондурас более 2 миллиардов долларов; эти денежные переводы составляют 28,2% ВВП Гондураса (данные за 2007 год).

Иностранные инвестиции

За исключением относительно недавних азиатских инвестиций в сборочные предприятия вдоль северного побережья Гондураса, страна оставалась в значительной степени зависимой от многонациональных корпораций, базирующихся в Соединенных Штатах, для удовлетворения большинства своих инвестиционных потребностей в начале 1990-х годов. Общий объем инвестиций в процентах от ВВП резко сократился в 1980-х годах – с примерно 25% в 1980 году до незначительных 15% в 1990 году. Dole Food Company и Chiquita Brands International совместно инвестировали значительные средства в различные отрасли гондурасской промышленности, включая производство пива, пластмасс, цемента, мыла, консервных банок и обуви. Вступая в 1990-е годы, Гондурас сталкивается с серьезными экономическими проблемами. Решения, которые использовались в прошлом – традиционные экспортные культуры, макиладорская сборочная промышленность и программы развития 1980-х годов – вряд ли смогут обеспечить достаточное количество новых рабочих мест для быстро растущего населения. Главной экономической задачей Гондураса на следующее десятилетие станет поиск надежных источников устойчивого экономического роста.

Мировые показатели развития

Текст заголовка 2008 2009 2010 2011 2012 2013 ВНД на душу населения, ППС (текущий международный $) 4 100 3 990 4 000 4 110 4 190 4 270 Население, всего 7 322 368 7 469 844 7 621 204 7 776 669 7 935 846 8 097 688 ВВП (текущий доллар США) 13 789 720 387 14 587 485 644 15 839 344 592 17 710 325 578 18 564 264 545 18 550 011 298 Рост ВВП (в год, %) 4,231864123 −2,431875015 3,731270148 3,835560728 3,863139114 2,563736624 Продолжительность жизни при рождении, общая (лет) 72,23434146 72,5342439 72,85031707 73,17319512 73,49343902

Приведенный выше график отражает динамику показателей развития Гондураса в период с 2008 по 2013 год. Информация взята со страницы данных Всемирного банка.