Джеймс Харкин: Отец национальных парков Канады и противоречия его наследия.

Введение

Джеймс Б. Харкин (30 января 1875 – 27 января 1955), также известный как Отец национальных парков, был канадским журналистом, ставшим бюрократом, страстно увлеченным сохранением природы, но также широко известным коммерциализацией канадских ландшафтов. Харкин начал свою карьеру журналистом в газетах Ottawa Journal и Montreal Herald, которые в то время были консервативными изданиями, но вскоре, благодаря настойчивости и умению, в середине двадцатых годов поступил на государственную службу. Под руководством влиятельных деятелей Либеральной партии Канады, в особенности Клиффорда Сифтона и Фрэнка Оливера, Харкин получил назначение первым комиссаром Отдела доминионских парков в 1911 году. За время своей карьеры Харкин руководил созданием национальных парков, включая Елк-Айленд, Маунт-Ревелсток, Пойнт-Пели, Кутенаи, Вуд-Баффало, Принц-Альберт, Райдинг-Маунтин, острова залива Джорджиан и высокогорье Кейп-Бретон. В основе философии Харкина лежали два основных компонента: экономический, рассматривавший парковые земли с коммерческой точки зрения, и гуманитарный, видевший в парках неотъемлемую часть благополучия человеческого духа на физическом, ментальном и моральном уровнях. Успешно объединив эти два принципа в симбиотическом взаимодействии, Харкин способствовал значительному росту канадского туризма и одновременно оправдывал свои цели в области охраны природы. Придерживаясь экономической философии развития парков, Харкин превратил Отдел парков в предприятие по продаже канадских пейзажей туристам. Харкин определил появление автомобилей как ключевой фактор развития туризма в национальных парках Канады. Среди заметных коммерческих достижений Харкина – законодательство, разрешающее въезд автотранспорта в парки, улучшение существующих дорог и строительство крупных автомагистралей, соединяющих парки с большим количеством посетителей. Его стратегия продвижения парков, благоприятные правила для автотранспорта и повышение доступности значительно увеличили туристический поток в национальные парки Канады с 100 000 человек в 1921 году до 550 000 в 1928 году. В 1935 году, после прихода к власти Либеральной партии, Отдел парков был объединен с другими ведомствами, и карьера Харкина на посту комиссара завершилась. Начиная с 1970-х годов, спустя много лет после смерти Харкина, стали появляться критические оценки его деятельности, представляющие его в негативном свете. В частности, критиковались его недостаточные знания в области обязанностей комиссара, предполагаемая чрезмерная зависимость от сотрудников и стремление нанимать работников с заработной платой ниже рыночной. Кроме того, создание Национального парка Вуд-Баффало вызвало острые дебаты с местными коренными общинами, последствия которых ощущаются и сегодня.

James B. Harkin (30 January 1875 – 27 January 1955), also known as the Father of National Parks, was a Canadian journalist turned bureaucrat with a passion for conservation but also widely renowned for his commodification of the Canadian landscape. Harkin began his career as a journalist under the umbrella of the Ottawa Journal and Montreal Herald, two conservative newspapers at the time, but soon through his persistence and prowess gained entry into civil service during his mid twenties. Under the tutelage of some influential figures working for the Liberal Party of Canada, most notably Clifford Sifton and Frank Oliver, Harkin was able to acquire an appointment to be the first commissioner of the Dominion Parks Branch in 1911. During his career, Harkin oversaw the establishment of national parks that include Elk Island, Mount Revelstoke, Point Pelee, Kootenay, Wood Buffalo, Prince Albert, Riding Mountain, Georgian Bay Islands and Cape Breton Highlands. On a fundamental level, Harkin's philosophy had two dominant components: the economic, which saw park lands in commercial terms, and the humanitarian which saw parks as being integral to the well being of the human spirit on a physical, mental and moral level. In successfully bringing these two principles together in a symbiotic way, Harkin was able to facilitate the incredible growth of Canadian tourism and, at the same time, justify his conservationist goals. With an economic philosophy on parks development, Harkin led the Parks Branch into the business of selling Canadian scenery to tourists. Harkin identified the emergence of the automobile as a key component in driving tourism to Canada's national parks. Some notable commercial achievements Harkin made included motor vehicle legislation that permitted vehicles to enter parks, improvements of existing roads through parks, and major highway projects that connected more visitors to parks. His parks promotion strategy, favourable motor vehicle regulations, and improvements in accessibility notably increased tourism to Canada's national parks from 100,000 in 1921 to 550,000 in 1928. In 1935, following the rise of the Liberal Party, Parks Branch became consolidated with other departments and Harkin's career as commissioner came to an eventual end. Starting in the 1970s, some years after Harkin's death, many critiques of Harkin that cast him in an unfavourable light started surfacing. In particular, Harkin's lack of knowledge of his duties as commissioner, his alleged over dependence on his staff, and his desire to employ men under the market minimum wage were quite controversial. Moreover, the creation of the Wood Buffalo National Park sparked huge debate with local indigenous groups and the rippling effects of that debate are still being dealt with today.

Ранние годы

Джеймс Бернард Харкин, прозванный "Банни", родился 30 января 1875 года в городе Ванклик-Хилл в восточной части провинции Онтарио. Его родителями были доктор Уильям Харкин и Элизабет (МакДоннелл). Он был четвёртым из пяти детей, росших в глубоко религиозной католической семье, однако вместе со своим братом Уильямом Харкин не проявлял интереса к религиозным вопросам. Их отец, доктор Уильям Харкин, был набожным католиком, родившимся в 1831 году в Ванклик-Хилле в семье ирландских протестантских иммигрантов. Он начал свою карьеру как школьный учитель, а затем поступил в Университет Макгилла для изучения медицины. Отец Харкина умер от сердечного приступа во время выступления в Законодательной ассамблее Онтарио в 1881 году. Он был ярым сторонником консерваторов и представлял округ Прескотт в Законодательном собрании. После смерти отца Харкин оставался с матерью и сестрой до окончания средней школы, после чего переехал жить к брату, который стал врачом в Маркетте, штат Мичиган. Харкин родился в состоятельной и политически влиятельной семье. Несмотря на раннюю смерть отца, его воспитание способствовало началу его карьеры в качестве начинающего репортёра в Montreal Herald в возрасте семнадцати лет.

Политическая карьера

Путь Харкина в политическую карьеру был во многом предопределен его семьей, в которой его отец был консерватором, занимавшим место в Законодательном собрании, а его брат – известным журналистом, работавшим в Ottawa Journal. Эти ранние семейные влияния оказали значительное влияние на развитие политической карьеры Харкина и сформировали его первые политические связи. Благодаря наставничеству брата, Уильяма Харкина, он получил работу в Montreal Herald, а вскоре после этого – в Ottawa Journal под руководством П. Д. Росса. П. Д. Росс был владельцем Ottawa Journal. Он стал влиятельной фигурой в карьере Харкина, заметив его талант к ясной и лаконичной журналистике. Росс рекомендовал Харкина министру внутренних дел и суперинтенданту по делам индейцев от Либеральной партии, Клиффорду Сифтону. Эта рекомендация позволила Харкину поступить на государственную службу в 1896 году в возрасте двадцати шести лет. Принятие Харкином этого назначения от Клиффорда Сифтона удивило многих консерваторов, видевших, как их лидер, сэр Чарльз Таппер, потерпел поражение от Уилфрида Лорье в том же году, когда Харкин был назначен на должность. Успех Либеральной партии и работа Харкина под ее руководством во многом определили его дальнейшие назначения, в рамках которых он неустанно работал на Сифтона до 1905 года, когда Сифтон утратил расположение Уилфрида Лорье из-за вопроса об образовании. Фрэнк Оливер был назначен новым министром внутренних дел и стремился поддерживать развитие парков и охрану дикой природы. Несмотря на неприязнь Оливера к Сифтону, Харкин сохранил свою должность при Оливере и еще шесть лет работал его секретарем, пока в 1911 году не получил назначение первым комиссаром Отдела парков Доминиона.

Философия

С одной стороны, успех и долголетие Харкина на посту комиссара по паркам можно оценить в экономических терминах, а именно по доходам от туризма. Однако философия Харкина, заключающаяся в сохранении канадских ландшафтов ради патриотической гордости, а также физического, морального и духовного благополучия, также очевидна и хорошо задокументирована в его работах и отчетах ведомства. Фактически, некоторые историки утверждают, что его успех как комиссара во многом обусловлен способностью объединять и использовать как коммерческие, так и природоохранные цели, взаимно усиливая их. Но использовал ли Харкин коммерческие соображения при создании национальных парков для оправдания гуманитарных целей или наоборот – это открытый вопрос, который до сих пор обсуждается биографами Харкина.

Экономическая ценность парков

Успех Харкина в получении ассигнований на финансирование строительства и расширения национальных парков во многом объяснялся его умением убедить парламент в коммерческой выгоде от парков доминиона. В начале своей карьеры в Управлении парками Харкин и его сотрудники стремились выяснить, какой доход генерирует туризм в американских штатах и европейских странах. Его результаты, включавшие десятки миллионов долларов только для американского штата Мэн, оказались впечатляющими, и он опубликовал сводный отчет о доходах от туризма для распространения среди членов Палаты общин и Сената в 1913 году. Именно в этом контексте, как считал Харкин, была установлена экономическая ценность национальных парков Канады, что впоследствии оправдало его многочисленные крупные расходы на развитие парковой системы.

Гуманитарная ценность парков

В дополнение к философии Харкина об экономической ценности парков, он также рассматривал парки как способ для канадцев приобщиться к красоте канадских пейзажей доступным образом – будь то на автомобиле или поезде, чтобы добраться до парковых территорий. Однако, как показывают его ежегодные отчеты в качестве комиссара, он считал, что существует и более высокая цель – познакомить больше людей с живописной красотой Канады, чем просто предоставить эстетическое наслаждение. В первые годы работы Харкина в качестве комиссара по паркам, он неоднократно утверждал, что парки способствуют развитию того, что он называл «духом игры» – возрождению человеческого духа, избавленному от повседневного стресса посредством отдыха на природе. Это не обязательно должна быть физическая активность; однако, вдыхание свежего воздуха и близость к природе являются важной частью этого процесса возрождения. Этот аспект философии Харкина, рассматривающего парки как национальные рекреационные зоны с терапевтическим и восстанавливающим эффектом, был отчасти обусловлен влиянием американских защитников дикой природы Джона Мьюра и Генри Дэвида Торо, которых Харкин цитировал в своих ведомственных докладах. С началом Первой мировой войны теория возрождения Харкина приобрела более актуальное значение. В те годы Харкин писал, что парки служили средством, посредством которого канадцы могли ощущать свои патриотические чувства, и что парки способствовали формированию «здоровой и эффективной мужественности, столь заметной в канадских военных тренировочных лагерях». Кроме того, в послевоенные годы философия Харкина вновь адаптировалась к контексту, в котором, по его мнению, национальные парки были наиболее востребованы. Для многих в то время жизнь состояла из долгих часов тяжелой работы на фабриках и проживания в больших городах, что, по мнению Харкина, пробуждало в человеке животное начало и приводило к деградации как тела, так и разума современного канадского гражданина. Но, как писал Харкин, осуществимым способом противодействия этим угнетающим факторам было почти мистическое возрождение, которое земли национальных парков предлагали на физическом, умственном и даже моральном уровне. Несмотря на это, философия Харкина не являлась критикой промышленной жизни и урбанизма. Скорее, он верил, что национальные парки – это способ для цивилизации и экономического роста в Канаде продолжаться, позволяя рабочему периодически уходить на природу для восстановления сил, но с полным намерением вернуться в качестве продуктивного члена общества.

In addition to Harkin's philosophy on the economic value of parks, Harkin also saw parks as being a way for Canadians to imbue the beauty of Canadian scenery in an accessible manner, be it by car or train to reach park grounds. But, as his annual reports as commissioner show, he also felt there was a higher purpose to exposing more individuals to Canada's scenic beauty beyond mere aesthetics. In Harkin's earlier years as Parks Commissioner, he expressed on many occasions that parks allowed for the fostering of what he coins the "play spirit", which is the rejuvenation of the human spirit from the daily stresses of life through outdoor recreation. This need not be physical recreational activity; however, breathing in fresh air and being within close proximity of nature is an important part of this rejuvenation process. This aspect of Harkin's philosophy in viewing parks as national recreational grounds for therapeutic and rejuvenating effects was in part due to the influence of American wilderness preservationists, John Muir and Henry David Thoreau, both of whom Harkin had quoted in his departmental reports. With the onset of the First World War, Harkin's rejuvenation theory took on a more relevant form. In those years, Harkin wrote that parks were a medium through which Canadians could be in touch with their patriotic feelings, and that parks promoted the "virile and efficient manhood so noticeable in Canadian military training camps." Also, in post war years, Harkin's philosophy again adapted to the context in which he felt national parks were most needed. For many at the time, life consisted of long hours of laborious work in factories and living in big cities, which according to Harkin brought out the animal in man and deteriorated both the body and mind of the modern Canadian subject. But a feasible way to counteract these oppressive effects, Harkin wrote, was through the almost mystical rejuvenation that national park lands offered on a physical, mental, and even moral level. Despite appearing so though, Harkin's philosophy was not a critique of industrial life and urbanism. Rather, it was his belief that national parks were a way for civilization and economic growth in Canada to continue "with the worker escaping periodically to nature to be recharged" but with every intention of returning as a productive member of society.

Туризм

Харкин осознал, что канадские пейзажи – это природный ресурс, который невозможно экспортировать. Он возглавил управление парками, которое, по мнению некоторых критиков, занялось бизнесом по продаже пейзажей, привлекая иностранных туристов для знакомства с природными богатствами Канады. Харкин часто описывал парки в экономических категориях. В первом ежегодном отчете управления парками он оценил стоимость канадских пейзажей в 13,88 доллара за акр, в то время как стоимость земли, пригодной для выращивания пшеницы, составляла 4,91 доллара за акр. Он понимал, что, в отличие от большинства природных ресурсов, большие объемы пейзажей можно продавать бессрочно, не опасаясь снижения их стоимости или истощения запасов. Национальные парки Канады были созданы в значительной степени для стимулирования пассажиропотока на Канадской тихоокеанской железной дороге. Железная дорога привлекала туристов в Национальный парк Скалистых гор. Харкин продолжал развивать национальные парки с целью достижения экономического процветания. Парки должны были увеличить туристический поток и прибыльность для правительства, железных дорог и малого бизнеса. Чтобы заручиться политической поддержкой развития парков, Харкин доносил до сведения общественности выгодные возможности, которые они могли бы предоставить Канаде. Первоначально управление парками сосредоточилось на привлечении иностранных посетителей. Канадские национальные парки были в основном доступны состоятельным американским туристам, которые останавливались в отелях и путешествовали на поезде: 95% всех посетителей Канады были американцами. Таким образом, первоначальной целью Харкина было расширение этого потока американских туристов в Канаду. К 1920-м годам управление парками изменило свою стратегию и начало ориентироваться на канадцев. Ранее критики утверждали, что правительство субсидирует парки для богатых иностранцев. Харкин предположил, что автомобиль теперь сделал посещение национальных парков логистически и финансово доступным для большего числа канадских туристов со средним достатком. Парки, расположенные вблизи городов, стали легкодоступными, позволяя рабочим проводить выходные в кемпингах или на рыбалке. Управление парками начало продвигать парки как привлекательный вид туризма, способствующий восстановлению сил и укреплению здоровья трудолюбивых людей. В ответ на растущую популярность автомобилей Харкин пересмотрел цели управления, отказавшись от обслуживания иностранных и местных "любителей отдыха" в пользу более широкой аудитории – "канадцев". Харкин полагался на бесплатную рекламу для продвижения туризма. Ежегодный отчет управления парками освещал коммерческие и гуманитарные преимущества парков. Эти обязательные публикации рассылались депутатам парламента и газетам по всей Канаде и стали первым маркетинговым инструментом управления парками. В 1920-х годах Харкин назначил Мейбл Уильямс автором путеводителей и литературы, которая представляла парки как неотъемлемое право канадцев, способное сделать человека физически сильнее, психологически обновленным и духовно обогащенным. С увеличением туристического потока управление смогло позволить себе печать путеводителей. Их расходы на государственную типографию выросли за год с 2000 до почти 13 000 долларов. Управление парками создало отдел по связям с общественностью для продвижения канадских парков с помощью путеводителей, лекций, слайд-шоу и кинофильмов. Это успешное подразделение впоследствии стало основой для создания Канадского государственного бюро по туризму и Национального совета по кино Канады.

Harkin recognized that Canadian scenery was a natural resource that could not be exported. He led the Parks Branch into what some critics call the business of selling scenery, where foreign tourists were to be imported to enjoy Canada's natural resource. Harkin often described parks in economic terms. In the Parks Branch's first Annual Report, he stated the value of Canadian scenery at $13.88/acre, while wheat land was worth $4.91/acre. He recognized that unlike most natural resources, large sales of scenery could be sold in perpetuity without any decline in value or capital stock. The National Parks of Canada were established largely to stimulate traffic on the Canadian Pacific Railway. The railway attracted tourists to Rocky Mountain National Park. Harkin further developed national parks with the goal of economic prosperity. Parks would increase tourism and profitability for the government, railroads, and small businesses. In order to garner political support for parks development, Harkin communicated the profitable opportunities they could provide Canada. Initially, the Parks Branch focused on enticing foreign visitors to Canada. Canadian national parks were largely accessible by wealthy American tourists who stayed at hotels and travelled by railway: 95% of people travelling to Canada were American. Thus, Harkin's initial goal was to extend this flow of American tourists into Canada. By the 1920s, the Parks Branch shifted their focus and began targeting Canadians. Formerly, critics argued that the government was subsidizing parks for wealthy foreigners. Harkin suggested that the automobile now made it logistically and financially possible for more middle class Canadian tourists to access the national parks. Parks located near cities were now widely accessible, allowing workers to spend weekends camping or fishing. The Parks Branch began promoting parks as attractive tourism that heals and invigorates the hardworking business man. Responding to the increased use of automobiles, Harkin redefined the Branch's goals from servicing a foreign and local "recreationist" to the broader "Canadian". Harkin relied on free publicity to promote tourism. The Parks Branch Annual Report outlined the commercial and humanitarian benefits of parks. These mandatory publications were sent to Members of Parliament and newspapers across Canada. They became the Parks Branch's initial marketing tool. In the 1920s, Harkin appointed Mabel Williams to author guidebooks and literature that promoted parks as a Canadian birthright that made one physically stronger, psychologically renewed, and spiritually fulfilled. With increased tourism, the Branch could afford printing the guidebooks. Their spending in the government printing department jumped from $2000 to almost $13,000 in one year. The Parks Branch created a Publicity Division to promote Canada's parks through guidebooks, lectures, slide presentations, and motion pictures. This successful division would later form the Canadian Government Travel Bureau and National Film Board of Canada.

Вызовы

Харкин столкнулся с проблемами, которые сдерживали потенциал успеха Управления парков. В 1914 году бюджет национальных парков составлял 0,5% от общего федерального бюджета. Рост популярности автомобилей привел к уменьшению поддержки развития парков со стороны железных дорог. С 1915 по 1947 год средние годовые расходы снизились до 0,28% федерального бюджета, что демонстрирует последствия утраты поддержки железных дорог. Харкин убедил политиков в том, что создание парков обеспечит поддержку избирателей благодаря увеличению возможностей для отдыха в парках. Поэтому он попытался увеличить бюджет Управления парков, заручившись поддержкой двух союзников: политиков, заинтересованных в развитии парков и дорог для своих избирателей, и малого бизнеса, который выиграет от туризма. Однако этого оказалось недостаточно для поддержания бюджета.

Автомобили и развитие дорог

Харкин оказал значительное влияние на канадский туризм, изменив правила дорожного движения и увеличив развитие дорожной сети в национальных парках. В 1905 году федеральное правительство приняло закон, запрещающий использование автомобилей на дорогах вблизи или на территории Национального парка Банфф. Ранее парки предназначались исключительно для путешественников, пользующихся железнодорожным транспортом, с целью защиты железнодорожной монополии и связанных с ней интересов. Харкин не имел связей с железнодорожной отраслью или предприятиями, извлекавшими выгоду из ее защиты. Он рассматривал широкое использование автомобилей как возможность для национальных парков добиться коммерческого успеха. В 1911 году Харкин отменил запрет на автомобили в парках и ввел правила для автотранспорта: регистрационный сбор в размере 25 центов и ограничения скорости (8 миль в час в населенных пунктах и 15 миль в час на других участках). Это не означало полной свободы для автомобилистов, поскольку действовали строгие ограничения: автомобили должны были прибывать из Калгари по дороге Калгари-Банфф Коуч Роуд и следовать по Банфф-авеню и Спрей-авеню до отеля Banff Springs, принадлежащего CPR. В 1913 году Харкин разрешил посещение полей для гольфа и частных домов на автомобилях. Он ввел годовую лицензию стоимостью 5 долларов и разовый сбор в размере 1 доллара за использование автомобилей в парках. К 1915 году эти правила распространились на все национальные парки. В 1919 году он повысил ограничение скорости до 25 миль в час. Харкин рассматривал развитие дорожной сети как еще одну меру для повышения прибыльности туризма и национальных парков. Его целью было сделать пейзажи Канадских Скалистых гор доступными для автомобильного транспорта по первоклассным дорогам, ведущим в парки и через них. Наличие качественных дорог в горах должно было увеличить поток туристов и, соответственно, расходы автотуристов. Дорога Калгари-Банфф Коуч Роуд, завершенная в 1911 году, на протяжении многих лет поглощала значительную часть бюджета парков. Не будучи связанным обязательствами перед железной дорогой и ее зависимыми компаниями, Харкин увеличил развитие дорожной сети и продолжал расширять доступность автомобилей в парки. В период пребывания Харкина на посту комиссара были построены крупные дороги, такие как шоссе Банфф-Виндермир, шоссе Эдмонтон-Джаспер-Банфф и тропа Kicking Horse. К 1930 году было построено около 640 километров дорог в парках, из которых 233 километра обслуживали парки Скалистых гор. После Первой мировой войны более доступные по цене автомобили и качественные дороги сделали парки более доступными. Автомобили увеличили посещаемость национальных парков канадцами: 160 900 человек в 1921 году, 250 000 в 1925 году и 550 000 в 1928 году. Это стимулировало развитие малого бизнеса, такого как туристические магазины, автозаправочные станции, продуктовые магазины и мотели вдоль канадских шоссе. Сектор малого бизнеса в Канаде рос вместе с увеличением туризма в национальные парки.

Harkin made an impact on Canadian tourism through changing automobile regulations and increasing road development to parks. In 1905, the Federal Government passed legislation banning the use of automobiles on any road near or within prescribed limits of Banff National Park. Parks had previously been reserved for the exclusive use of railway travelers to protect the railroad monopoly and interests. Harkin held no ties to the railroad industry or those businesses that benefited from their protection. He viewed the predominant usage of automobiles as an opportunity for national park's to gain commercial success. In 1911, Harkin cancelled the prohibition on automobiles in parks and introduced motor vehicle legislation: 25 cent registration and speed limits (8 MPH in townsites; 15 MPH elsewhere). This was not an open invitation to motorists as strict limitations still existed: cars had to travel from Calgary on the Calgary Banff Coach Road and strictly follow Banff Avenue and Spray Avenue to the CPR's Banff Springs Hotel. In 1913, Harkin allowed automobiles to visit golf courses and private homes. He introduced a $5 annual license and a $1 single trip fee for using cars within parks. By 1915, these regulations extended to include all national parks. In 1919, he increased the speed limit to 25 MPH. Harkin identified road development as another measure to increase the profitability of tourism and national parks. His goal was to make the scenery of the Canadian Rockies accessible to automobile traffic through first class motor roads into and through parks. With adequate roads through mountains, there would be increased traffic and significant spending from auto tourists. The Calgary Banff Coach Road, completed in 1911, absorbed a significant portion of the Parks budget for years. With no allegiance to the railroad and its dependants, Harkin increased road development and continued to increase accessibility of automobiles into parks. Under Harkin's tenure as commissioner, major roads such as the Banff Windermere Highway, Edmonton Jasper Banff Highway, and the Kicking Horse Trail were built. By 1930, around 400 miles of parks roads were built, with 145 miles servicing the Rocky Mountain Parks. After World War I, low priced automobiles and suitable roads made parks more accessible. Automobiles increased Canadian attendance to national parks: 100,000 in 1921, 250,000 in 1925, and 550,000 in 1928. This stimulated business for small tourist shops, service stations, grocery stores, and motels along Canadian highways. The small business sector in Canada grew with the increased tourism to national parks.

Национальный парк "Вуд Буффало"

В результате вклада Харкина 18 декабря 1922 года был основан Национальный парк Вуд-Баффало. Парк был создан для защиты последних сохранившихся стад бизонов на севере Канады в начале 1900-х годов. Сегодня парк известен своей работой по сохранению бизонов, обитающих на его территории. Первоначально парк был создан Харкином и членами его подразделения для защиты среды обитания примерно 1500 лесных бизонов. В начале 1830-х годов численность бизонов исчислялась миллионами. Однако прогресс цивилизации и модернизации привел к сокращению популяции бизонов с примерно 40 миллионов в 1830 году до менее чем 1000 к 1900 году. Журавль-трубач официально классифицирован как находящийся под угрозой исчезновения вид. В 1941 году их насчитывалось всего 15 особей, но благодаря усилиям парка к 1994 году их численность возросла до 133. Журавль-трубач – самая высокая птица в Северной Америке, его высота достигает около 1,5 метра. У журавлей-трубачей белое оперение с черными кончиками крыльев, черной головой и ногами. Ландшафт этого природного парка можно разделить на четыре основных участка, каждый из которых характеризуется уникальными геологическими особенностями, средой обитания диких животных и растительностью. К ним относятся Карибу, Бирч-Уплендс, Альбертское плато, низины реки Слейв и дельта мира Атабаска.

Закон о Конвенции о перелетных птицах

Закон о перелетных птицах 1918 года был впервые представлен в 1916 году и был направлен на сохранение перелетных птиц от вымирания из-за истребления их поставщиками для шляпного промысла, охотниками, поставлявшими дичь на рынок, и весенней охоты. В ответ канадское правительство предложило разработать аналогичный законопроект для защиты и сохранения птиц. В августе 1917 года закон был принят Харкином и правительством. Это стало важной вехой в развитии роли канадского правительства в области охраны дикой природы. Он уточнил ответственность правительства за дикую природу и заложил основу для формирования политики охраны дикой природы в Канаде. Целью этого нового закона о сохранении было защитить и регулировать чрезмерную охоту на птиц. Благодаря Закону о перелетных птицах Харкин добился своей цели – получения полной власти в области охраны дичи в Канаде. Закон привел к пересмотру границ Национального парка Скалистые горы и повторному включению в его состав долины Кананаскис, что Харкин считал необходимым для защиты диких животных.

Проект "Пронгхорн"

Еще одним крупным канадским млекопитающим, находившимся, как считалось, на грани исчезновения, была антилопа-вилорог. В 1910 году антилопа-вилорог была перемещена из Банфского загона в Национальный парк Вуд-Буффало. Харкин полагал, что животное получит пользу в новой охраняемой территории парка. В марте 1912 года в парке было зарегистрировано присутствие четырнадцати антилоп. Однако эта попытка оказалась безуспешной, поскольку популяция антилоп-вилорогов сократилась из-за недостатка подходящего корма. В 1915 году Харкин продолжал играть важную роль в сохранении антилоп вблизи деревни Немискам, провинция Альберта, где около 200 истощенных антилоп были обнаружены на ранчо недалеко от деревни Формост. Антилоп переместили и отправили в заповедную зону Мепл-Крик, где было достаточно пищи и ресурсов. 18 декабря 1915 года министр Уильям Джеймс Рош утвердил официальное резервирование семи квадратных миль земли и учредил Национальный резерват антилоп Немискам. В 1917 году Американский фонд постоянной защиты дикой природы признал Канаду первой страной, создавшей огороженный заповедник для антилоп. В 2012 году антилопу-вилорога можно встретить в южной части Саскачевана и Альберты.

Противоречия

До 1970-х годов Харкин считался провидцем в области охраны природы и создателем системы национальных парков Канады. С тех пор многие критики представили его в менее благоприятном свете. Когда Харкин был назначен комиссаром Управления национальных парков в 1911 году, ему приходилось совмещать две противоречивые задачи: отстаивать политику сохранения природы и одновременно поощрять туризм в парках, что вызвало споры вокруг его роли комиссара. Принимая эту должность, Харкин признался, что мало что знал о парках в целом и о своих обязанностях как комиссара. Многие биографы писали о работе Харкина, однако его биография основана на очень скудных источниках, что порождает скептицизм относительно его обязанностей и достижений на посту комиссара. Личные архивные документы Харкина содержат мало информации о его деятельности в сфере национальных парков; они почти полностью посвящены его заметкам и переписке об арктической экспедиции Вильхьяльмура Стефанссона в 1921 году. Недостаток информации о жизни Харкина привел биографов к ряду значительных предположений о нем, в частности, к тому, что авторство всего, что подписано Харкином, принадлежит исключительно ему. Однако материалы Управления национальных парков показывают, что многие документы, приписываемые Харкину, на самом деле были первоначально подготовлены другими, особенно его помощником Ф. Х. Х. Уильямсоном. Харкин также заимствовал многие свои принципы из американской Службы национальных парков, благодаря знакомству с географическими особенностями и общей целью улучшения развития парков посредством туризма.

Национальный парк Вуд-Быффало

Одним из первых споров, в которые был вовлечен Харкин, стала первая попытка управления парками создать заповедник для лесных бизонов. Это разногласие привело к напряженности в федеральном правительстве и породило теорию о том, что местные коренные народы виноваты в сокращении популяции бизонов. Напряженность между Департаментом по делам коренных народов и защитниками дикой природы была особенно заметна на Национальной конференции по сохранению дичи, пушных зверей и другой дикой природы, проходившей в феврале 1919 года. Конференция началась с выступления Артура Мигена, тогдашнего генерального суперинтенданта по делам коренных народов, который подчеркнул полную зависимость северных коренных народов от дикой природы и то, как запрет на охоту на бизонов серьезно и негативно скажется на их средствах к существованию. Харкин изложил свою точку зрения и обсудил, насколько важно для сохранения дикой природы создание заповедников, запрещающих коренным народам охотиться. Он утверждал, что коренные народы должны уважать это, поскольку они с уважением относятся к границам парков. Национальный парк Вуд-Буффало был создан в 1922 году для сохранения пятисот бизонов, обнаруженных к югу от Большого Невольничьего озера в Северной Альберте. Коренные народы, проживавшие в этом районе, протестовали против создания Национального парка Вуд-Буффало как до его учреждения, так и после него, надеясь вернуть свой суверенитет и право охотиться на своих традиционных территориях. Создание парка привело к резкому увеличению числа сотрудников правоохранительных органов и административного персонала на землях коренных народов, что позволило федеральному правительству внедрить систему правил охраны дикой природы, предусматривающую наказания в виде штрафов, тюремного заключения и принудительных работ в случае нарушения закона коренными жителями.

Дешевая рабочая сила

Развитие парков по всей Канаде стало возможным лишь благодаря тому, что рабочим-мужчинам платили заработную плату ниже рыночной, и у них не было других возможностей трудоустройства. Тысячи мужчин работали в Управлении парками с 1914 по 1915 год. Среди них были работники, получавшие пособие по безработице во время Великой депрессии, и военнопленные обеих мировых войн. Харкин был доволен своей новой рабочей силой, поскольку мог платить им двадцать пять центов в день, в то время как дневная заработная плата в отдаленном лагере составляла два доллара. Эта разница в оплате труда вызвала протест в парке Йохо, где мужчины отказались работать, так как рыночная заработная плата выросла до двенадцати долларов в день, а они продолжали получать двадцать пять центов. Ситуация вышла из-под контроля Харкина, и он обратился к Министерству обороны с просьбой взять ситуацию под контроль; в ответ мужчины предприняли неудачную попытку выкопаться из парка и сбежать. В конечном итоге лагерь был закрыт, а мужчины освобождены. В 1924 году шахта в Брюле в национальном парке Джаспер была закрыта. Альберта обратилась к Оттаве и Управлению парков с просьбой о помощи для новоиспеченных безработных. Харкин ответил, приказав смотрителю парка предоставлять продукты питания в случае крайней нужды, но не деньги, так как он не хотел поощрять дальнейшие требования. К 1929 году смотритель парка Джаспер отчаянно нуждался в финансовой поддержке и попросил Харкина выделить 20 000 долларов на работы по оказанию помощи, но Харкин отказал. Ухудшающиеся условия в Джаспере предвещали крах фондового рынка в 1929 году. Урожайность начала снижаться, и к 1933 году пятая часть рабочей силы оказалась безработной, а 15% канадцев получали пособие. Кроме того, в 1932 году Харкин ввел шестидневную рабочую неделю, полагая, что работники парков будут более покорными, если будут заняты. Он лишил своих рабочих гражданских прав, включая ограничения на употребление алкоголя. Ограничения привели к протестам со стороны его работников. Харкину нужно было взять под контроль протесты. Он сделал это, введя закон, запрещающий коллективные организации и увольняя любого, кто бастует.

The development of parks across Canada was only possible because the male labourers were paid below market wage and had no other job opportunities. Thousands of men worked for the Parks Department from 1914 to 1915. These men included relief workers during the Great Depression and prisoners of both World Wars. Harkin was satisfied with his new work force because he was able to pay them twenty five cents a day, while the daily wage in an isolated camp was two dollars. This labour wage differential caused a protest at Yoho Park, where the men refused to work as market wages had increased to twelve dollars a day while they continued to receive twenty five cents. The situation escalated beyond Harkin's control and caused him to ask the Department of Defense to take over; the men responded by a failed attempt to dig their way out of the park and escape. Eventually, the camp was closed and the men were released. In 1924, the mine at Brule in Jasper National Park was closed. Alberta asked Ottawa and the Parks Branch for aid to go towards the newly unemployed. Harkin responded by telling the park superintendent to provide groceries if conditions were desperate, but not cash as he did not want to encourage further demands. By 1929, the Jasper Parks superintendent was desperately seeking financial support and asked Harkin for $20,000 to go towards work for relief projects, but Harkin refused. The declining conditions in Jasper presaged the stock market crash in 1929. Crops began to fall and by 1933, one fifth of the work force was unemployed while 15% of Canadians were on relief. Also, in 1932, Harkin enforced the six day work week because he felt the parks' workers would be more compliant when occupied. He stripped his workers of civil liberties including restrictions on alcohol consumption. Restrictions lead to protests from his workers. Harkin needed to gain control of the protests. He did this by enforcing a law that prohibited collective organizations and would fire any individual on strike.