Введение

Английский флот, направленный против Испании в 1589 году, экспедиционная военно-морская группировка 1589 года из Англии против Испании.

Английская армада (lang es), также известная как Контр-армада или экспедиция Дрейка — Норриса, была ударным флотом, отправленным против Испании королевой Англии Елизаветой I, который отплыл 28 апреля 1589 года во время необъявленной англо-испанской войны (1585–1604) и Восьмидесятилетней войны. Возглавляемая сэром Фрэнсисом Дрейком в качестве адмирала и сэром Джоном Норрисом в качестве генерала, она не смогла закрепить преимущество, которое Англия получила после поражения Испанской армады в предыдущем году. Испанская победа ознаменовала возрождение военно-морской мощи Филиппа II в течение следующего десятилетия.

Португалия

Работы по укреплению укреплений Сан-Жулиан, Оэйраш, Трафарии и Капарики, защищавших вход в устье реки Тежу, были завершены к 20 мая. Вице-король Филиппа II в Португалии, эрцгерцог Альберт VII, поручил Жоау Гонсалвешу де Атаиде набрать местных жителей для обороны от надвигающегося вторжения и приказал капитану Педру Энрикесу де Гусману, графу Фуэнтесу, привести несколько испанских рот. Тем временем Дрейк боролся с ветром. Спустя три дня после выхода из Коруньи юго-западный ветер отнес часть флота к Эстаке-де-Барес и побережью Луго, рассеяв его. Лишь 24 мая основная часть флота смогла выйти за мыс Финистерре, где встретила Эссекса и «Свифтсюр», а затем, с попутным ветром, направилась к Лиссабону. На следующий день, 25 мая, у острова Берленгаш они заметили мыс Рока, указывающий на близость устья реки Тежу. К концу дня флот бросил якорь в бухте Пеньише, где состоялся военный совет. Следующим шагом в плане Елизаветы было поднятие португальского восстания против Филиппа II. Португальская аристократия признала его королем Португалии в 1580 году, присоединив Королевство Португалия к Испанской монархии. Претендент на престол, которого поддерживала Англия, приора Крато, не был лучшим кандидатом. У него не хватало поддержки даже для создания правительства в изгнании и харизмы, чтобы подкрепить его и без того сомнительные притязания. Несмотря на это, Елизавета согласилась помочь ему в надежде ослабить мощь Испанской империи в Европе и получить постоянную военную базу на стратегически важных Азорских островах для атаки на торговые суда и установления контроля над торговыми путями в Новый Свет. Дом Антониу триумфально вошел в Торреш-Ведраш 29 мая под восторженные возгласы народа, но английские командиры и знать заметили неладное. Они поняли, что среди ликующих нет португальской знати, ее вообще нигде не было видно. Именно эти люди вместе со своими новобранцами должны были подать пример населению, призвав его поддержать приора Крато. Англичане настояли на поставках, после чего Крато отправил солдат за адвокатом Гаспаром Кампелло, проживавшим неподалеку, и назначил его ответственным за снабжение армии. Кампелло не смог добиться большего успеха в сборе провизии, поскольку местное население уходило, забирая с собой имущество и запасы, оставляя дорогу в Лиссабон без продовольствия. Тем временем в Лиссабоне население покидало город, увозя большую часть своего движимого имущества в ожидании захвата англичанами, оставляя оборону города испанцам. 30 мая Дрейк достиг порта Кашкайш и бросил якорь своим флотом между его цитаделью и цитаделью Сан-Жулиан полумесяцем, максимально приближаясь к берегу. Он также приказал разведывательным судам обследовать прибрежные воды и острова Берленгаш в поисках вражеских кораблей. Тем временем английская армия, постоянно преследуемая испанцами во время трудного перехода, достигла Луреша, почти у стен Лиссабона. Хотя опасный путь был позади, испанцы не позволили им отдохнуть, продолжая атаковать лагерь и перекрывая поставки; армия Норриса с каждой минутой голодала. Англичане не знали, что за городскими стенами находятся огромные запасы продовольствия. Опасаясь, что враг нападет на следующий день и обнаружит склады, эрцгерцог приказал капитану Дону Хуану де Торресу занять их 31 мая, пока продовольствие не будет доставлено в город, а если де Торрес сможет нанести англичанам потери, тем лучше. Испанцы пытались уговорить англичан выйти из окопов, но те не двигались. Чтобы лишить англичан продовольствия, все, что осталось на складах после того, как они перенесли в Лиссабон все, что могли, было сожжено. Поскольку англичане не желали выходить и отвечать на испанские призывы к битве, капитаны Хуан де Торрес, Санчо Браво, Гаспар де Аларкон и Франсиско Мало отобрали 200 элитных аркебузиров, поддержанных кавалерией, и провели камисадо. Лагерь подполковника Джона Сэмпсона был выбран в качестве цели этой миссии. Испанцы подошли к лагерю на рассвете в четверг, 1 июня, в день Корпус Кристи, выкрикивая: «Viva el Rei Dom António!» (Да здравствует Дом Антониу!). Как только их впустили в лагерь, были убиты часовые, затем несколько солдат, спавших в своих палатках, прежде чем был поднят тревога. Англичане поспешно сформировали импровизированную оборонительную линию, пока их товарищей убивали. С обеих сторон раздались выстрелы из аркебуз, и Дон Хуан де Торрес был ранен в руку, от чего скончался три недели спустя. Испанцы отступили в спешке. Пока англичане продолжали отдыхать и голодать – люди находили погоду слишком жаркой и изнурительной, многие были слабы от голода, болезни и ран и нуждались в переноске на багажных мулах и носилках из пик, – эрцгерцог созвал военный совет. Португальские командиры указали на то, что, поскольку они ожидали прибытия подкреплений в любой день, городские стены были высокими и крепкими, и их можно было легко снабжать с реки Тежу, в то время как англичане страдали от голода и болезней, они решили ввести армию в городские стены и занять там оборону. К концу дня 1 июня англичане были в Алваладе, менее чем в часе пути, формируя пикенирские эскадроны. На высоком крутом холме в Лиссабоне возвышается внушительный и угрожающий замок Сан-Жорже, откуда открывается необыкновенный вид на город и его окрестности. Внутри были установлены новые большие усиленные бронзовые кулеврины со стволами особого размера, нацеленные на английский лагерь. Артиллеристам нужно было проверить дальность стрельбы своих новых орудий, и они сочли это подходящим моментом. Как только английский арьергард покидал Алваладе 2 июня, авангард приблизился к нему, и орудия были выстрелены, вызвав удивление и нанеся потери армии Норриса. Они быстро поняли, что будут сталкиваться с этой угрозой, пока находятся в пределах досягаемости, поэтому был выбран более подходящий маршрут с лучшим укрытием для подхода к городу. Тем временем испанцы подожгли дома, построенные вплотную к городским стенам, образовав импровизированный бастион, и Басану было приказано привести 12 галер из Сан-Жулиана в город. Англичане нашли пригород, который был достаточно защищен от артиллерии замка и галер, где они разбили лагерь на ночь. Их отдых был нарушен испанским вылазкой, оставившей на поле боя несколько английских потерь, прежде чем они были отброшены английской кавалерией и силами графа Эссекса. Пока войска пытались отдохнуть, разрабатывались планы для тайного проникновения в город. Одним из португальских дворян, все еще лояльных Дому Антониу, был Руи Диас Лобо, который передал сообщение аббату и монахам монастыря Святой Троицы, построенного у слабого участка городской стены, с просьбой разрешить использовать монастырь в качестве точки входа для английских солдат. Поскольку католические монахи были хорошо осведомлены об отношении протестантских англичан к католикам, они тайно передали этот план испанцам, которые, в свою очередь, арестовали и заключили в тюрьму Диаса Лобо. Другой план заключался в отвлекающем маневре и предательстве одного из капитанов португальского дворянина Матиаса де Албуркерке, который отвечал за одни из ворот; ничего не вышло. Третий и наименее правдоподобный план заключался в том, что население восстанет, как только Дом Антониу достигнет стен Лиссабона, удерживая испанцев внутри стен, пока англичане войдут без затруднений. Ни один из этих планов не увенчался успехом.

Нападение на Лиссабон

На рассвете 3 июня англичане приготовились к штурму западной стороны городской стены. В предвидении этого испанцы разместили лучших стрелков на крышах церквей, расположенных непосредственно за северо-западным сектором, для усиления обороны западной стены. Дома за воротами Санта-Каталины были подожжены, чтобы не дать возможности использовать их для подъема на стену. Затем англичане двинулись на юг, к морю, где для них были сделаны приготовления. Дома там также были сожжены, а галеры заняли позиции, чтобы обрушить на них огонь. Когда Норрис наконец-то смог хорошо рассмотреть обширные окрестности Лиссабона и внушительный размер города, он не мог не задуматься. У него не было артиллерии для прорыва стены, ни штурмовых лестниц для её преодоления, фактически, никакого осадного оборудования вообще. Более того, численность его армии сокращалась с каждым часом, а те, кто мог сражаться, были измождены голодом. Ожидаемого восстания португальцев, верных Крато, не произошло, и Норрис с неохотой признал, что эта кампания обречена на провал. Их единственным вариантом было перейти к обороне и отступить в траншеи. В этот момент инициатива перешла к испанцам, которые перешли в наступление. Испанцы предприняли три одновременные атаки: одну на ближайшие траншеи прямо на улицах пригородов, одну на арьергард и артиллерийский обстрел из замка Сан-Жорже. Англичане понесли сотни потерь, в то время как испанцы потеряли 25 человек. Испанцы ожидали прибытия нескольких тысяч подкреплений в любое время, и их постоянно снабжали по реке, в то время как у англичан закончились порох и фитили. Последние провели 4 июня, хороня своих погибших и планируя тайное ночное отступление в Кашкайш. Чтобы ввести противника в заблуждение, они зажгли несколько костров в лагере и поддерживали их горение, пока основная масса пехоты тихо пробиралась по маршруту вдали от воды и главных дорог, чтобы не быть обнаруженной. Тем временем эрцгерцог планировал демонстративную атаку на английский лагерь, поскольку ему показалось крайне странным, что англичане не предпринимали никаких наступательных действий в течение всего дня. Он приказал, чтобы в полночь люди на галерах отправили на шлюпках 2000 зажженных фитилей для высадки на берег возле английского лагеря. Обычно зажженные фитили ночью выдавали бы местоположение, но в данном случае это было сделано, чтобы заставить англичан поверить в неминуемую атаку. Чистой случайностью оказалось то, что этот обман привел к тому, что противник решил, будто их отступление раскрыто, и в панике бросился бежать.

Отступаем в Каскаис .

На рассвете 5 июня галеры Базана заметили передвижения противника и открыли огонь, который разбудил Лиссабон. Убедившись, что отступление врага завершено и не является обманом, испанцы отправились в погоню. Галеры преследовали английскую пехоту, непрерывно ведя огонь. При приближении к Кашкайшу Санчо Браво и Аларкон атаковали английскую колонну, нанеся сотни новых потерь. Когда англичане завершили марш из Лиссабона в Кашкайш, они потеряли около 500 убитых по пути. 6 июня граф Фуэнтес собрал армию в Лиссабоне для марша на Кашкайш с целью нанести максимальные потери противнику. Ночь они провели в Оэйраше. Утром 7 июня, достигнув английских укреплений, они встретили пушечный огонь флота Дрейка. На военном совете было решено, что прямая атака на англичан невозможна. По пути обратно в Лиссабон Фуэнтес остановился в замке Сан-Жулиан для консультаций с Базаном. Они договорились изолировать противника в Кашкайше, фактически осадив его. Утром 8 июня граф Эссекс, жаждущий славы и возмущенный отсутствием успеха медленной и нерешительной армии, приказал трубачу доставить испанцам послание с вызовом на открытый бой. В послании говорилось: text=Мы, генералы Дрейк и Норрис и графы [такого-то и такого], будучи уведомлены о том, что граф Фуэнтес, генерал Королевства Португалии, и другие на его стороне заявили, что мы отступили и бежали из Лиссабона тайно и не как армия, намеревающаяся сражаться, заявляем, что мы не бежали. Чтобы наши дела показали нашу готовность, мы посылаем вам этого трубача с нашим вызовом и сообщаем, что ждем вас на поле Оэйраша, чтобы дать сражение до конца дня. |source=Relación de lo subçedido del [sic] armada enemiga del rey de Ynglaterra a este de Portugal con la retirada a su tierra este año de 1589, Biblioteca Nacional, Madrid, mss 18579 (на испанском языке), p. 79. Посланнику были оказаны все почести в соответствии с правилами гостеприимства, после чего он был отправлен обратно с неоткрытым посланием. Вскоре после этого в Лиссабон прибыл важнейший португальский аристократ Дом Теодозиу II, герцог Браганский, с 20 дворянами, включая его брата Дом Дуарте Браганский, маркиза Фрехильи, личную охрану из 70 гальбердиров, 200 копейщиков и 1000 пехотинцев. Его прибытие не только укрепило оборону Лиссабона, но и закрепило католический союз, оставив Дом Антониу выглядящим не более чем беглецом от правосудия. Пока Дрейк стоял на якоре в Кашкайше, он захватил несколько урк, груженных пшеницей, обеспечив себе практически неисчерпаемый источник снабжения. Он задействовал близлежащие мельницы для переработки пшеницы в муку, из которой пекли хлеб. 9 июня Фуэнтес отправил капитана Франсиско де Веласко с небольшим отрядом пехоты и кавалерии для уничтожения этих мельниц, лишив противника возможности использовать пшеницу для выпечки хлеба. Чтобы съесть пшеницу, они стали ее варить. 10 июня Франсиско Колома насчитал 147 вражеских судов, стоящих на якоре в Кашкайше. Он добавил, что, хотя они продолжают угрожать атакой на устье реки, он не верит, что они действительно это сделают, поскольку за последние несколько дней у них была оптимальная погода и приливы для этого, если бы они захотели. Затем, 11 июня, капитан Франсиско де Карденас, командующий замком Кашкайш, получил визит от двух францисканских монахов из монастыря Сан-Антониу, которые торжественно поклялись, что Лиссабон сдался Дом Антониу три дня назад, и продолжать борьбу, когда вся надежда потеряна, будет смертным грехом. Несколько дней назад Карденас отправил двух солдат в Лиссабон за подкреплением и боеприпасами, от которых не было вестей, и он не получал никаких новостей из Лиссабона, поэтому у него не было оснований сомневаться в словах монахов. Он сдал замок без боя, получив почетные условия, и покинул его с примерно 50 людьми, знаменами и оружием, получив даже корабль для плавания в Сетубал. В замке было много припасов и боеприпасов, а также 14 пушек. По прибытии в Сетубал Карденас был арестован и затем казнен. С каждым днем испанская, португальская, или иберийская армия становилась сильнее, а английская – слабее. Наблюдая за странным пассивным поведением вражеского флота, Лиссабон все еще полагал, что англичане вернутся, чтобы начать совместную сухопутную и морскую атаку 13 июня, в день праздника святого Антония, покровителя города. Граф Вильядорта, генерал португальской кавалерии, разместил сильный отряд возле Кашкайша, а на следующий день герцог Браганский присоединился к его силам, завершив осаду с суши. Тем временем Аделантадо Кастилии, Мартин Падилья, прибыл в Сан-Жулиан с 15 хорошо оснащенных галер, чтобы усилить галеры Базана, завершив тем самым морскую осаду. Англичане завершили погрузку на корабли той же ночью.

В море

Все было готово к 16 июня, чтобы начать крупное наступление против англичан, при условии благоприятной погоды, но она не наступила, поэтому нападение было отложено. В тот же день из Англии прибыли два небольших судна, доставившие корреспонденцию королеве от 20 мая ст. ст. и известие о том, что 17 судов снабжения, но без войск, находятся в пути; большинство этих судов ранее покинули флот. 17 или 18 июня под командованием капитана Кросса прибыли суда с припасами. В своих письмах королева приказала немедленно вернуть ее любимца Эссекса и резко раскритиковала Дрейка и Норриса за неудачи экспедиции, особенно за то, что они не направились в Сантандер для уничтожения остатков Испанской Армады, несмотря на благоприятные ветры. Дрейк думал только о том, чтобы как можно быстрее покинуть Португалию и добиться хоть какой-то победы, но ветер был против него. И 17 июня он не изменился. За несколько дней, пока английская Армада стояла на якоре у Кашкайша, Дрейк собрал множество торговых судов, а накануне отплытия был захвачен флот из 20 французских и 60 ганзейских кораблей в устье реки Тежу. Этот захват, как отмечает Р. Б. Вернем, "нанес ощутимый удар по испанским приготовлениям", но позднее потребовал публичного обоснования, напечатанного типографом королевы 30 июня 1589 г. ст. ст., поскольку без добычи она и ее английские инвесторы понесли бы значительные убытки. Утром 18 июня, несмотря на неблагоприятный ветер, Дрейк наконец решил отплыть от побережья со своим флотом и захваченными торговыми судами, в общей сложности около 210 кораблей. В это время Эссекс сопроводил около 30 голландских торговых судов, которые были отпущены, завершив их участие в экспедиции. Чтобы умилостивить королеву, Дрейк решил попытаться захватить сокровищный флот на Азорских островах, но, не имея возможности идти на запад, ветры гнали его на юго-запад, вдоль португальского побережья. Тем временем иберийские войска, прибывшие в Кашкайш после отъезда англичан, обнаружили город в полном хаосе. Часть замка была взорвана, весь город разграблен, а церкви осквернены. Город был настолько грязным и запущенным, что Фуэнтес приказал гарнизону разместиться в соседних городах, пока его не очистят. 19 июня Аделантадо отправился в погоню за английской Армадой с 9 галерами, а в Лиссабоне готовились 15 каравел с дополнительными людьми и боеприпасами для подкрепления Азорских островов. Первое морское сражение произошло утром 20 июня, в результате которого было потеряно 9 английских кораблей, две небольшие лодки, и флот рассеялся. К концу дня Дрейку удалось собрать большую часть своего флота. Молодой Уильям Феннер, прибывший с 17 судами снабжения под командованием капитана Кросса, был отделен от флота после ночного шторма и направился к архипелагу Мадейры, в конечном итоге бросив якорь в Порту-Санту, где на следующий день к нему присоединились еще семь английских судов. Они захватили остров и пополнили запасы в течение следующих двух дней. Не найдя остальной флот, они отплыли в Англию. Английские пленники, захваченные иберийцами после битвы 20 июня, сообщили, что у флота нет провизии, что делает поход на Азорские острова маловероятным, поэтому иберийцы переключили свое внимание на 500-й гарнизон, оставленный Норрисом в Пенише 28 мая. Дрейк шел вдоль португальского побережья против ветра, чтобы забрать этих людей, в то время как Гусман и Браво спешили туда с кавалерией. Последние прибыли 22 июня и совершили внезапное нападение, как только гарнизон начал садиться на небольшой корабль, убив или захватив около 300 человек. Дрейк, лавируя вдоль португальского побережья на север, прибыл в Пенише на следующий день, надеясь забрать гарнизон, но был встречен огнем из крепости. Он ушел, и на следующий день, 24 июня, поднялся благоприятный северо-восточный ветер, и Дрейк вышел в открытое море, по-видимому, направляясь к Азорским островам.

Нападение на Виго

Дрейк боролся с ветром, пробираясь к Виго в течение следующих пяти дней, сбрасывая за борт сотни трупов, и наконец прибыл в поле зрения незащищенного небольшого рыбацкого городка утром 29 июня. К вечеру около 133 судов встали на якорь у Бузаса, Виго и Тейса, а 20 судов охраняли район вокруг островов Сиес. Поскольку начинать высадку было слишком поздно, они дождались следующего утра, что дало испанцам время эвакуировать город. Их стратегия заключалась в том, чтобы разделить и властвовать. Они ожидали, что англичане войдут в город сплоченными группами, но, увидев город пустым от людей и ценностей, они в конечном итоге рассредоточатся по окрестностям, где их ждали засады. На рассвете 30 июня англичане высадились в трех разных местах, примерно с 2000 человек, и были одновременно ошеломлены и разочарованы, обнаружив город совершенно пустым. Разъяренные поражениями в Корунье и Лиссабоне, они не проявили милосердия к Виго. Разрушение началось с огня армады, за которым последовало осквернение и сожжение церквей, а затем поджог остальной части города. Поддавшись жажде разрушения, они испытали опасное чувство уверенности, которое позволило их жадности взять верх и заставило их разбрестись в поисках еды, добычи и т.д. В тот день произошло несколько стычек, в которых погибло несколько сотен захватчиков, но основной целью высадки было пополнение запасов воды, что продолжалось во время хаоса. На следующий день, 1 июля, дон Луис Сармьенто прибыл со значительными испанскими силами, застав англичан врасплох, убив сотни и взяв пленных. Дрейк немедленно приказал своим людям вернуться на корабли и отправил депешу с обещанием покинуть устье, не причиняя дальнейшего вреда, при условии возвращения пленных. Когда испанский командующий увидел весь масштаб разрушений, он повесил пленных на виду у флота и вызвал Дрейка прислать больше англичан, чтобы он мог повесить их всех. На следующее утро Дрейк вышел из устья реки с большей частью флота, оставив Норриса с примерно 30 судами, поскольку он находился выше по течению и не мог выйти в море до начала шторма. В тот день было захвачено два корабля Дрейка, один сел на мель, а еще два разбились о скалы возле Кангуса. 3 июля Дрейк все еще боролся с ветром по пути к Финистерре, в то время как Норрис, все еще стоявший на якоре у островов Сиес, снял артиллерию с севшего на мель корабля и затем поджег его. Последние смогли покинуть Сиес 4 июля.

Возвращение в Англию

Испания в последний раз увидела английский флот 5 июля, когда он, борясь с ветром, проходил мимо Финистерре. Капитан Диего де Арамбуру был отправлен из Сантандера с флотилией за́бр, чтобы преследовать английский флот почти до его родных берегов. С этого момента проследить путь армады становится сложно, поскольку информация доступна лишь о небольшом количестве судов, но имеющиеся сведения ужасающе мрачны. 500-тонный корабль "Дредноут" Томаса Феннера вышел в море с почти 300 моряками, а вернулся в Плимут лишь с 18 способными к работе, остальные погибли или заболели, включая самого Феннера. Из экипажа любекского "Гриффина" лишь 5 или 6 человек были здоровы, но слишком слабы, чтобы поднимать паруса, остальные умерли, включая капитана, или заболели, а из 50 солдат, находившихся на борту, 32 или 33 были выброшены за борт. Еще двое умерли сразу после высадки в Сандвиче. Флагманский корабль Дрейка, "Revenge", получил течь из-за штормового повреждения и чуть не затонул, когда он повёл остатки флота домой в Плимут, где он пришвартовался 10 июля.

Последствия

Норрис высадился в Плимуте 13 июля и немедленно вступил в сговор с графом Эссексом и Энтони Эшли, чтобы скрыть масштаб катастрофы и даже попытаться представить ее как триумф. На следующий день Норрис отправил письмо Уолсингхему, признавая провал и вовлекая его в заговор, тем самым сделав его соучастником. 17 июля от Елизаветы пришел ответ на сфальсифицированные доклады, выражавший ее восторг «счастливым успехом» экспедиции. За первым докладом Норриса последовала волна пропаганды, наиболее подробный отчет (на английском языке), написанный в форме письма «анонимного» участника, опубликованный в 1589 году: «Истинная копия рассуждения, написанного джентльменом, состоявшим в недавнем плавании в Испанию и Португалию», который бесстыдно стремился восстановить репутацию участников, но не мог скрыть «полного провала кампании или поведения тех, кто в ней участвовал». Юм позже отметил: «Они написали из Кашкайша полный отчет обо всем произошедшем в наилучшем свете, который могли придумать». Однако английский нарратив оказался высокоэффективным средством сокрытия масштаба бедствия. Редко в истории Англии правительство или корона были столь плохо осведомлены. Непредвиденным последствием этой дезинформационной кампании стало быстрое распространение болезней, переносимых личным составом флота с возвращающихся судов на население портовых городов Англии. Поскольку подданным королевы сообщили об успехе экспедиции, возвращающиеся корабли причаливали без проверки. Только в Плимуте в течение первых нескольких недель умерли 400 местных жителей. Лорд Берли издал прокламацию, запрещавшую участникам экспедиции въезд в Лондон под страхом смерти. Ни одна из целей кампании не была достигнута, и в течение нескольких лет результаты экспедиции сдерживали дальнейшие совместные предприятия такого масштаба. Тем не менее, оба они потеряли расположение, Норрис не получил нового командования до 1591 года, а Дрейк ждал до 1595 года, чтобы наконец отправиться в свое следующее и последнее плавание. Несмотря на все это, королева так и не изменила свое триумфальное письмо от 7 июля 1589 года по старому стилю.

Несмотря на то, что 25 судов с 3000 человек покинули экспедицию и оказались в Англии и Ла-Рошели, 17 вернулись и присоединились к ней, таким образом, около 40 кораблей английского флота были потоплены, затоплены, захвачены или пропали без вести у Коруньи, Лиссабона и во время английского отступления. Четырнадцать кораблей были потеряны непосредственно в результате действий испанского флота: три у Коруньи; шесть были потоплены галерами под командованием Падиллы и три захвачены эскадрой другой галеры под командованием адмирала Алонсо де Базана, все у Лиссабона; два других были захвачены в Бискайском заливе флотилией забар из Сантандера под командованием капитана Диего де Арамбуру на обратном пути в Англию. Остальные были потеряны в штормовом море во время обратного плавания флота, преследуемого забарами Арамбуру до Английского канала. По словам современного историка Фрая Хуана де Витории, испанская флотилия подобрала значительное количество потерпевших кораблекрушение во время погони. Некоторые английские корабли прибыли в Британию с недостаточным экипажем, поскольку их численность сократилась из-за голода и болезней. Напротив, число выживших, по сообщениям, колебалось от 3000 до 5000. Химерическое «анонимное» рассуждение, на самом деле написанное Уингфилдом, утверждает, что из 13500, отправившихся в плавание, вернулись более 6000. Даже если принять более распространенную цифру в 23 375 человек, отправившихся в плавание, и 5000 выживших, это все равно более 18 000 погибших. Определение количества потерянных кораблей не менее проблематично. Начиная с 180 задокументированных кораблей и добавляя другие в дни после окончательной зарегистрированной инвентаризации, 200 нельзя считать преувеличением. Мы обнаруживаем, что 102 корабля были названы в платежной ведомости от 5 сентября 1589 года по старому стилю. Из 84 кораблей, включенных в список от 9 апреля по старому стилю, только 69 были включены в список от 5 сентября, поэтому, по словам Вернхема, было потеряно 15 кораблей. Но неизвестно, сколько из них не вернулось. Помимо 69, которые, как известно, отплыли и вернулись, с ними вернулись еще 33, большинство из которых были среднего размера. В любом случае, упустив возможность нанести решающий удар по ослабленному испанскому флоту, Филипп смог восстановить свой флот уже в следующем году, отправив 37 кораблей с 6420 людьми в Бретань, где они создали базу на реке Блаве. Англичане и голландцы в конечном итоге не смогли сорвать различные флоты Ост-Индии, несмотря на большое количество мобилизованных военных каждый год. Таким образом, Испания оставалась доминирующей державой в Европе на протяжении нескольких десятилетий. Провал экспедиции истощил финансовые ресурсы английской казны, которая тщательно восстанавливалась во время долгого правления Елизаветы I, и провал экспедиции был настолько унизителен, что Англия продолжает преуменьшать его значение. Война была финансово затратной для обеих сторон, и Испанская империя, которая одновременно воевала с Францией и Соединенными провинциями, была вынуждена в финансовом затруднении объявить дефолт по своим долговым обязательствам в 1596 году после захвата Кадиса англичанами. После успешного рейда на Корнуолл в 1595 году Испания отправила еще три Армады: в 1596 году (126-140 кораблей), которая была рассеяна штормом, в 1597 году (140 кораблей), где 7 кораблям удалось высадить 700 элитных войск на пляже в одной из бухт у реки Хелфорд возле Фалмута, и в 1601 году (33 корабля), где испанцы удерживали город Кинсейл в течение трех месяцев, но эти усилия в конечном итоге не увенчались успехом. Мир был наконец заключен при подписании Лондонского договора в 1604 году.