Милдред Харнак: Американка в Сопротивлении нацизму

Введение

Американский литературный историк немецкого происхождения и участница антинацистского сопротивления (1902–1943)

Милдред Элизабет Харнак (Фиш; 16 сентября 1902 – 16 февраля 1943) была американским литературным историком, переводчиком и членом немецкого сопротивления нацистскому режиму. После замужества с Арвидом Харнаком она переехала в Германию в 1929 году, где начала академическую карьеру. Милдред Харнак провела год в университетах Йены и Гиссена, работая над докторской диссертацией. В Гиссене она стала свидетельницей зарождения нацизма. В 1931 году Милдред Харнак стала ассистентом преподавателя английской и американской литературы в Берлинском университете. В 1932 году Милдред и её муж Арвид начали сопротивление нацизму. Милдред дала прозвище "Круг" группе подпольного сопротивления, которую они организовали. Милдред и Арвид подружились с Луизой и Дональдом Хитом, первым секретарём посольства США в Берлине, которым Милдред и Арвид передавали разведывательную информацию, полученную Арвидом по месту работы в министерстве экономики Рейха. В период с 1935 по 1940 год группа супругов взаимодействовала с тремя другими антифашистскими группами сопротивления. Наиболее важной из них руководил лейтенант Люфтваффе Харро Шульце-Бойзен. Подобно многим группам в других странах мира, подпольные политические фракции во главе с Харнак и Шульце-Бойзеном впоследствии превратились в шпионскую сеть, сотрудничавшую с советской разведкой для победы над Гитлером. Эта берлинская антифашистская шпионская группа "Круг" позже была названа "Красным оркестром" (Rote Kapelle) Абвером. Супруги были арестованы в сентябре 1942 года и вскоре после этого казнены.

Жизнь

Милдред Элизабет Фиш родилась и выросла на западе Милуоки, штат Висконсин. Ее родителями были Уильям Кук Фиш, который часто оставался без работы между случайными заработками страховым агентом, мясником и торговцем лошадьми, и Джорджина Фиш (Хескет), самоучка-стенографистка и машинистка. У Милдред было трое братьев и сестер: Харриет (старшая), и близнецы Марбо (также известный как "Боб") и Марион. Она училась в средней школе Вест-Дивизион (ныне Милуокиская средняя школа искусств). После смерти отца Милдред и ее мать переехали в Шеви Чейз, штат Мэриленд, где жила старшая сестра Милдред. Там она училась в Западной средней школе на последнем курсе. Она играла в баскетбольной и бейсбольной командах, была редактором школьного журнала The Trailblazer и исполнила роль принцессы Анжелики в пьесе Уильяма Мейкписа Теккерея "Роза и кольцо", поставленной выпускным классом. В 1919 году она начала обучение в Университете Джорджа Вашингтона. Ее дипломная работа была посвящена теме "Сравнение переводов "Илиады" Чапмана и Поупа с оригинальным текстом". Она осталась для продолжения обучения и 6 августа 1925 года получила степень магистра искусств по английскому языку. Позже Лорк вышла замуж за Адама Кукхоффа, что позволило ей работать ассистентом лектора и преподавать английскую и американскую литературу. Она читала курсы по творчеству Эмерсона, Уитмена, Теодора Драйзера, Синклера Льюиса, Томаса Харди и Джорджа Бернарда Шоу. Милдред Харнак пользовалась популярностью у студентов, и за три семестра количество желающих посещать ее курс утроилось. Харнаки общались с американскими журналистами и дипломатами в американской церкви на площади Ноллендорфплац, популярном месте встреч для американских экспатов.

Карьера

Во время пребывания в Берлине Харнаки стали свидетелями зака́та Веймарской республики. Они заинтересовались Советским Союзом и коммунизмом, видя в них решение проблемы бедности и безработицы, охвативших Германию во время Великой депрессии. Особый интерес это вызывало у Арвида Харнака, чья мать пережила трудности во время гиперинфляции 1920-х годов после потери мужа, когда он был подростком. Их интерес к капитализму ослабел, и они оба считали, что экономическая система идеологически несостоятельна; они смотрели на новые экспериментальные пятилетние планы Советского Союза, полагая, что система может обеспечить работой широкие массы. В 1931 году Арвид основал Wissenschaftliche Arbeitsgemeinschaft zum Studium der sowjetischen Planwirtschaft (ARPLAN, «Научное рабочее сообщество по изучению советской плановой экономики»), группу писателей и ученых, которые встречались раз в месяц для обсуждения советской плановой экономики. В 1932 году Фиш Харнак потеряла должность преподавателя американской литературы в Берлинском университете. В то время немецкий американист и убежденный нацист Фридрих Шёнеманн вернулся из отпуска в Америке, чтобы работать в английском отделе. Фиш Харнак никогда не скрывала своих левых политических взглядов во время лекций. В мае 1932 года финансирование, позволявшее Милдред преподавать в Университете Фридриха Вильгельма, было отменено. Из-за присутствия нацистов супруги были вынуждены переехать в 61 Hasenheide в Нойкёльне. Квартиру они арендовали у родственника писателя Стефана Хейма; в своем послевоенном романе «Нахруф» Хейм отметил, что считал Харнаков гениальной академической парой с решительным отношением к нацистам. В том же году советский экономист и дипломат Сергей Бессонов при помощи советского посольства организовал трехнедельную учебную поездку (с 20 августа по 12 сентября 1932 года) в Советский Союз для 23 членов ARPLAN, включая Арвида. Милдред надеялась поехать, но из-за конфликта в расписании решила добраться туда самостоятельно, забронировав поездку через Intourist и вернувшись раньше. Карьера Фиш Харнак как ученого была спасена, когда друг семьи, также президент Американского студенческого союза, Уоррен Томлинсон, предложил ей занять его должность преподавателя в Берлинской муниципальной вечерней школе для взрослых, готовящихся к сдаче абитура. Он подружился с Харнаками и в итоге стал одним из их самых активных сторонников. В 1930-е годы Харнаки поддерживали тесные контакты с семьей Бонхофферов. Фиш Харнак, стремясь к дополнительному доходу, организовала серию лекций, которые проводились в доме Клауса и Эмми Бонхоффер. 13 июня 1933 года Фиш Харнак встретила Марту Додд, когда она и другие члены Американского женского клуба встретились на железнодорожной станции Лертер, чтобы приветствовать отца Додд и американского посла Уильяма. Додд подружилась с Фиш Харнак в Берлине, и в её рукописи «В памяти», найденной в её пражской квартире в 1957 году, говорится: «Годы нашего знакомства были самыми значительными в моей жизни. Наша работа, наш опыт в эти смелые и трагические годы достижений и разочарований тесно переплетены. Все, о чем мы думали. То, что мы любили. Ненавиде́ли. За что мы боролись. Мы делились друг с другом. Мы, все мы, мой муж, были в немецком подполье с 1933 по 1943 год. Я осталась единственная». Харнаки начали проводить по субботам литературные салоны на Хазенхайде, где свободно выражались политические взгляды редакторов, издателей и авторов; среди участников были издатели Самуэль Фишер, Эрнст Роухольт и сын Роухольта Генрих Мари Ледиг Роухольт; переводчик Франц Фрейн; врач и писатель Макс Мор; авторы и драматурги Адам Кукгоф, Макс Тау, Отто Зофф и Эрнст фон Заломон; журналист Маргрет Бовери; критик Эрих Францен; и студенты Милдред, такие как писатель Фридрих Шлёзингер. В книге Додд «Через глаза посольства» она упоминает отчет американского издателя, посетившего Харнаков в 1934 году, который заявил: «Он ожидал оживленного обмена мнениями и увлекательных бесед в тот вечер, безусловно, более привлекательных, чем те, к которым мы привыкли в дипломатических кругах. Вместо этого я увидел только страдания и нужду. Людей с разбитыми душами. Я увидел жалкую трусость. Ожидание и напряжение, вызванное визитами тайной полиции. Последние скудные остатки свободной мысли». Дом был разрушен во время войны и теперь известен как Genthiner Straße, 14.

During their time in Berlin, the Harnacks witnessed the Weimardämmerung, the unraveling of the German republic. They became interested in the Soviet Union and communism, seeing them as a solution to the rampant poverty and unemployment that Germany suffered during the Great Depression. They were of particular interest for Harnack, whose mother had struggled during the hyperinflation of the 1920s after the loss of her husband when he was a teenager. Their interest in capitalism waned, and they both believed that the economic system was ideologically bankrupt; they looked to the Soviet Union's new experimental five year plans, believing the system could provide work for the masses. In 1931, Arvid established the Wissenschaftliche Arbeitsgemeinschaft zum Studium der sowjetischen Planwirtschaft (ARPLAN, "Scientific Working Community for the Study of the Soviet Planned Economy"), a group of writers and academics that met once a month to discuss the Soviet planned economy. In 1932, Fish Harnack lost her position as a lecturer in American literature at the University of Berlin. At the time, the German Americanist and ardent Nazi Friedrich Schönemann had returned from leave in America to work in the English department. Fish Harnack never hid her leftist political views during lectures. In May 1932, the funding that enabled Mildred to teach at Friedrich Wilhelm University was canceled. The couple was forced to move to 61 Hasenheide in Neukölln due to the Nazis' presence. The couple had leased the apartment from a relative of the writer Stefan Heym; in his postwar novel Nachruf, Heym stated he found the Harnacks to be a genial academic couple with a determined outlook on the Nazis. In the same year, Soviet economist and diplomat Sergei Bessonov, with the help of the Soviet embassy, organized a three week study trip (from August 20 to September 12, 1932) to the Soviet Union for 23 members of ARPLAN including Arvid. Mildred hoped to go, but due to a scheduling conflict decided to make her own way there by booking the trip using Intourist and flying back early. Fish Harnack's career as a scholar was saved when a family friend who was also president of American Student Union, Warren Tomlinson, suggested she take over his position as lecturer at the Berlin municipal evening high school. an evening high school for adults to prepare for the Abitur. became friends with the Harnacks and eventually one of their most ardent recruits. During the 1930s, the Harnacks kept in close contact with the Bonhoeffer family. Fish Harnack, seeking additional income, launched a lecture series that was held in Klaus and Emmi Bonhoeffer's home. On June 13, 1933, Fish Harnack met Martha Dodd when she and other members of the American Women's Club met at the Lehrter train station to welcome Dodd's father and American ambassador, William. Dodd became Fish Harnack's friend in Berlin, and her manuscript, In Memory, found in her Prague apartment attic in 1957, stated:<blockquote>The years of our acquaintance were the most significant of my life. Our work, our experiences, in these courageous tragic years of fulfillment and disappointment are closely interwoven. Everything we thought about. What we loved. Hated. What we fought for. We shared with each other. We, all of us, my husband were in the German underground from 1933 to 1943. I'm the only one left. The Harnacks began to host a Saturday literary salon on Hasenheide where political views among editors, publishers, and authors were freely expressed; the attendees included publishers Samuel Fischer, Ernst Rowohlt, and Rowohlt's son Heinrich Marie Ledig Rowohlt; translator Franz Frein; physician and writer Max Mohr; authors and playwrights Adam Kuckhoff, Max Tau, Otto Zoff, and Ernst von Salomon; journalist Margret Boveri; critic Erich Franzen; and Mildred's students, such as writer Friedrich Schlösinger. In Dodd's book Through Embassy Eyes, she mentioned a report by an American publisher who had visited the Fish Harnacks in 1934, who stated:<blockquote>He was expecting a lively exchange of views and engaging conversations that evening—definitely more appealing than that to which we were used in diplomatic circles. Instead, I only saw suffering and need. People whose spirit was broken. I saw pathetic cowardice. A lying in wait and tension, which was triggered by the visits by the secret police. The last of the meager remnants of free thought. The house was destroyed in the war and is now known as 14 Genthiner Straße.

Литературный деятель

Важным писателем в жизни Фиша Харнака был Томас Вулф. Она обнаружила, что его способность формировать воспоминания о ранней жизни для создания автобиографического романа отразилась в ее собственных стремлениях к написанию собственного романа. Она прочитала первый роман Вулфа, «Взгляни в сторону дома, ангел», в 1933 году, выступила с лекцией о писателе в Американском женском клубе в 1933 году и подготовила еще одну лекцию в 1934 году, которая была представлена у Бонхофферов. 5 августа 1934 года Фиш Харнак опубликовала эссе «Drei junge Dichter aus USA. Тортон Уайлдер, Томас Вулф, Уильям Фолкнер» в «Берлинском дневнике». 8 мая 1935 года Харнаки вместе с Кукхофами посетили американское посольство в Берлине на чаепитие. У Фиш Харнак была редкая возможность встретиться с Вулфом, который приехал в Германию для продвижения своей книги вместе со своим издателем, Ледигом Роухольтом. На чаепитии также присутствовал Джон Сиг. Тау, еврейский немецкий норвежский писатель и близкий друг Харнаксов, присутствовавший на чаепитии, был вынужден покинуть Германию после «Кристальной ночи»; неясно, кто из Харнаксов организовал его побег. В середине 1930-х годов работы Фиш Харнак стали привлекать внимание, и она стала публикующимся писателем. В 1934 году Фиш Харнак написала эссе «Эпос Юга», опубликованное в Berliner Tageblatt. В 1935 году она написала эссе «Американский поэт из великой традиции» о Уильяме Фолкнере для журнала Die Literatur. Этот вид критического анализа больше не допускался и мог положить конец ее преподавательской карьере. 27 мая 1934 года Фиш Харнак приняла приглашение от Ледига Роухольта, Додда и Бориса Виноградова посетить немецкого писателя Ханса Фалладу в Карвице, чья книга «Маленький человек, что теперь?» была опубликована в США в прошлом году и стала бестселлером. Фаллада был одним из немногих немецких писателей, которые отказались подчиниться нацистскому государству. После 1935 года Фиш Харнак больше не публиковала литературную критику, эссе или газетные статьи, поскольку растущее влияние нацистского режима превращало любое письмо в «штамп одобрения официальной точки зрения». В 1936 году был опубликован ее немецкий перевод биографии Винсента ван Гога Ирвинга Стоуна «Страсть к жизни». Она продолжала работать переводчиком в издательствах. В январе 1937 года Фиш Харнак посетила Соединенные Штаты и провела две недели с Лейзером в Нью-Йорке, что было последней встречей Лейзера с Фиш Харнак. Лейзер заметила, что Фиш Харнак изменилась, превратившись из открытого и доверчивого человека, которого она знала, в кого-то отстраненного и надменного – побочный эффект обмана, необходимого для сокрытия ее истинных чувств в Германии. Друг Фиш Харнак по школе, Мэди Эммерлинг, обнаружила, что Фиш Харнак стала чрезмерно осторожной, испуганной и сдержанной, что указывало на четыре года жизни в нацистском государстве. Фиш Харнак привыкла играть роль, чтобы обмануть нацистское государство. Многие ее друзья, судя по ее поведению, полагали, что она стала нацисткой. Сразу после визита к Лейзеру Фиш Харнак отправилась в лекционный тур по университетским городкам, включавший колледж Хаверфорд, Нью-Йоркский университет, Чикагский университет и Университет Висконсина, темой которого было «Немецкое отношение к современной американской литературе». Леонард посетил лекцию в Мэдисоне и отказался поддерживать выступление Фиш Харнак, когда она попросила письменную рекомендацию. Однако в Хаверфорде Дуглас Стир, который не знал ее, нашел ее выступление «ярким и очаровательным». Во время тура она посетила родственников и весной вернулась в Берлин. Позднее, в 1938 году, Фиш Харнак работала над докторской диссертацией под названием «Die Entwicklung der amerikanischen Literatur der Gegenwart in einigen Hauptvertretern des Romans und der Kurzgeschicht» и 20 ноября 1941 года получила докторскую степень в Университете Гиссена. В 1938 году она получила предложение о работе в издательстве Rütten & Loening в Берлине в качестве консультанта по американским романам. В том же году Фиш Харнак вступила в Дочерей американской революции и стала местным представителем в Берлине. К нему в качестве первого секретаря и финансового атташе в посольстве США присоединился Дональд Хит. В 1937 году Фиш Харнак познакомилась с Луизой Хит, женой Дональда Хита, в Американском женском клубе на улице Беллевуэ. Когда началась война, Хиты бежали в Норвегию, но по возвращении Луиза попросила Фиш Харнак обучать ее сына Дональда Хита-младшего американской литературе. Но она вновь познакомилась с ним где-то в конце 1939 или начале 1940 года через Грету Кукхофф; Кукхоффы знали Шульц-Бойзенов с 1938 года и начали общаться с ними в конце 1939 или начале 1940 года, сводя Фиш Харнак и Либертас Шульц-Бойзен во время отдыха в Саксонии. О встрече Грета Кукхофф написала: «Я ясно видела это своими глазами. С этого момента наша работа подразумевала не только риск потери свободы, но и возможность смерти». Гарро и Либертас были частью богемной группы друзей, которые встречались два раза в месяц на веселых собраниях, в отличие от строгих учебных встреч Харнаков. Первоначальная встреча женщин породила распутную репутацию группы, которая сохранялась десятилетиями после войны, основанную главным образом на отчетах гестапо и Абвера. В своей книге 1967 года «L'orchestre rouge» Жиль Перро утверждал, что Фиш Харнак и Либертас были лесбиянками. Однако промышленник Хуго Бушманн, который был информатором и близким другом Гарро, заявил, что группа жила опасно, но не было никаких доказательств утверждения Перро. 17 сентября 1940 года Харнаки встретились с третьим секретарем советского посольства Александром Коротковым, и Арвид Харнак решил возобновить передачу секретной информации о режиме Гитлера в Советский Союз с целью его подрыва. По словам юриста Вольфганга Хавеманна, с этого момента Фиш Харнак испытывала постоянный страх разоблачения.

An important writer in Fish Harnack's life was Thomas Wolfe. She found that his ability to shape memories from his early life to produce an autobiographical novel was reflected in her own desires for her own novel. She had read Wolfe's first book, Look Homeward, Angel, in 1933, lectured on the writer at the American Women's Club in 1933, and produced a further lecture in 1934 that was presented at the Bonhoeffers'. On August 5, 1934, Fish Harnack published the essay "Drei junge Dichter aus USA. Thorton Wilder, Thomas Wolfe, William Faulkner" in the Berliner Tageblatt. On May 8, 1935, the Harnacks attended the American embassy in Berlin for tea, along with the Kuckhoffs. Fish Harnack had a rare chance to meet Wolfe, who came to Germany to promote his book with his publisher, Ledig Rowohlt. The tea party was also attended by John Sieg. Tau, a Jewish German Norwegian writer and close friend of the Harnacks who attended the tea party, had to leave Germany after Kristallnacht; it is unclear which of the Harnacks organised his escape. In the mid 1930s, Fish Harnack's work began to be noticed and she became a published writer. In 1934, Fish Harnack wrote an essay, "The Epic of the South", which was published in Berliner Tageblatt. In 1935, she wrote an essay, "Ein amerikanischer Dichter aus großer Tradition" , on William Faulkner for the magazine Die Literatur. This type of critical analysis was no longer tolerated and could have ended her teaching career. On May 27, 1934, Fish Harnack accepted an invitation from Ledig Rowohlt, Dodd, and Dodd's boyfriend Boris Vinogradov to visit the German writer Hans Fallada in Carwitz, whose book Little Man, What Now? was published the previous year in the USA and had been a bestseller. Fallada was one of the few German writers who failed to obey the Nazi state. After 1935, Fish Harnack did not publish any literary criticisms, essays, or newspaper articles, as the increasing presence of the Nazi regime made any writings a "rubber stamp for official views". In 1936, her German translation of Irving Stone's biography of Vincent van Gogh, Lust for Life, was published. She continued to work as a translator for publishing houses. In January 1937, Fish Harnack visited the United States, and stayed with Leiser in New York for two weeks, which was the last time that Leiser saw Fish Harnack. Leiser found Fish Harnack changed, from the open and trusting person she had known into someone who seemed distant and superior, a side effect of the deceit necessary to hide her true feelings in Germany. Fish Harnack's high school friend Mady Emmerling found Fish Harnack to be overly cautious, frightened, and reserved, all indicative of having lived in the Nazi state for four years. Fish Harnack had become used to assuming a persona, or passing, to fool the Nazi state. Many of her friends assumed from her bearing that she had become a Nazi. Immediately after staying with Leiser, Fish Harnack went on a campus lecture tour that included Haverford College, New York University, University of Chicago, and University of Wisconsin, whose theme was "The German Relation to Current American Literature". Leonard attended the lecture at Madison and was unwilling to endorse Fish Harnack's lecture when she asked for a written recommendation. However, at Haverford, Douglas V. Steere, who did not know her, found her presentation to be "vivid and full of charm". She visited her relatives during the tour and left in the spring to return to Berlin. Later in 1938, Fish Harnack worked on her doctoral dissertation, entitled "Die Entwicklung der amerikanischen Literatur der Gegenwart in einigen Hauptvertretern des Romans und der Kurzgeschicht" , and was awarded her doctorate at the University of Giessen on November 20, 1941. In 1938 she received a job offer from the Rütten & Loening publishing house in Berlin as a consultant for American novels. The same year, Fish Harnack joined the Daughters of the American Revolution and became a local representative in Berlin. Joining him as First Secretary and monetary attaché at the U. S. Embassy was Donald Heath. In 1937, Fish Harnack met Louise Heath, Donald Heath's wife, at the American Women's Club in Bellevuestraße. When the war started the Heaths fled to Norway, but when they returned, Louise requested that Fish Harnack tutor her son, Donald Heath, Jr., in American literature. but was reintroduced to him sometime in late 1939 or early 1940 through Greta Kuckhoff; the Kuckhoffs had known the Schulz Boysens since 1938 and started to engage them socially in late 1939 or early 1940 by bringing Fish Harnack and Libertas Schulze Boysen together while on holiday in Saxony. Of the meeting Greta Kuckhoff wrote,I saw it clearly before my eyes. From then on our work not only implies the risk of losing our freedom, from now on death was a possibility. Harro and Libertas were part of a bohemian group of friends that met twice a month in fun meetings in contrast to the Harnacks' austere study meetings. The initial meeting of the women gave rise to a licentious image of the group that persisted for decades after the war, based primarily on Gestapo and Abwehr reports. In his 1967 book, L'orchestre rouge, Gilles Perrault states that Fish Harnack and Libertas were lesbians. However, industrialist Hugo Buschmann, who was an informant and Harro's close friend, stated that the group lived dangerously, but there was no evidence for Perrault's conclusion. On September 17, 1940, the Harnacks met the third secretary member of the Soviet embassy, Alexander Korotkov, and Arvid Harnack decided to resume passing classified information about Hitler's regime to the Soviet Union in order to undermine it. According to lawyer Wolfgang Havemann, from that point forward Fish Harnack endured a persistent fear of being discovered.

Открытие

Открытие нелегальных радиопередач немецкой радиоконтрразведывательной организацией Funkabwehr в 1942 году в конечном итоге привело к раскрытию членов группы и аресту Харнаксов. Расшифровка радиокодов позволила Referat 12, шифровальному бюро Функабвера, которое с июня 1941 года отслеживало радиопередачи «Красного оркестра», дешифровать сообщения этой организации. В квартире Венцеля в Брюсселе было обнаружено большое количество зашифрованных сообщений. Получив шифры от Венцеля, Вильгельм Ваук, главный криптограф Функабвера, смог расшифровать часть старых сообщений. 19 декабря, после четырехдневного судебного процесса перед Рейхскригсгерхитом («Райхским военным трибуналом»), Милдред Харнак была первоначально приговорена к шести годам тюрьмы, но Адольф Гитлер отклонил этот приговор и распорядился о новом суде, который 16 января 1943 года вынес смертный приговор. 16 февраля 1943 года она была обезглавлена на гильотине. Находясь в заключении, Фиш Харнак перевела стихотворение «Vermächtnis» Иоганна Вольфганга фон Гете. Её последними словами, по утверждениям, были: «Und ich habe Deutschland auch so geliebt» («И я тоже так любила Германию»). Она была единственной американкой, казненной по прямому приказу Адольфа Гитлера. После казни её тело было передано Институту анатомии Шарите, профессору анатомии Университета Гумбольдта Герману Стиве для исследований воздействия стресса, вызванного ожиданием казни, на менструальный цикл. Завершив исследования, он передал останки подруге Милдред, которая похоронила их на кладбище Целендорф в Берлине. Милдред Харнак – единственный член берлинской антифашистской организации, место захоронения которого известно. Узнав о казни, Клара Лейзер написала незавершенное стихотворение «К гильотине и обратно» в память о своей подруге. Брат Арвида, Фальк Харнак, также участник сопротивления, сумел бежать и выжить во Второй мировой войне в качестве партизана ELAS в Греции. Канадская писательница Ребекка Доннер, праправнучка Милдред Харнак, опубликовала в 2021 году книгу о её жизни, основанную в основном на письмах, которые ей передала бабушка, когда ей было шестнадцать лет, с целью создать из них книгу.

The discovery of illegal radio transmissions by the German radio counterintelligence organization Funkabwehr in 1942 eventually revealed the members of the group and led to the Harnacks' arrest. The exposure of the radio codes enabled Referat 12, the cipher bureau of the Funkabwehr that had been tracking Red Orchestra radio transmissions since June 1941, to decipher Red Orchestra message traffic. Wenzel's apartment in Brussels was found to contain a large number of coded messages. When Wilhelm Vauck, principal cryptographer of the Funkabwehr, received the ciphers from Wenzel, he was able to decipher some of the older messages. On December 19, after a four day trial before the Reichskriegsgericht ("Reich Military Tribunal"), Mildred Harnack was initially sentenced to six years in prison, but Adolf Hitler refused to endorse the sentence and ordered a new trial, which resulted in a death sentence on January 16, 1943. She was beheaded by guillotine on February 16, 1943. While she was imprisoned, Fish Harnack translated the poem Vermächtnis by Johann Wolfgang von Goethe. Her last words were purported to have been "Und ich habe Deutschland auch so geliebt" ("And I, too, so loved Germany"). She was the only American executed on the direct orders of Adolf Hitler. After her execution, her body was released to of Charité Anatomical Institute, Humboldt University anatomy professor Hermann Stieve to be dissected for his research into the effects of stress, caused by awaiting execution, on the menstrual cycle. After he was finished, he gave what was left to a friend of hers, who had the remains buried in Berlin's Zehlendorf Cemetery. She is the only member of the Berlin based anti fascists whose burial site is known. When she learned of the execution, Clara Leiser wrote the unfinished poem "To and from the guillotine" in remembrance of her friend. Arvid's brother Falk Harnack, also a resistance fighter, was able to escape and survived the Second World War as an ELAS partisan in Greece. Canadian born writer Rebecca Donner is the great niece of Mildred Harnack, and published in 2021 a book on her life, largely taken from the letters that her grandmother had given her when she was sixteen, with the aim of making a book out of them.

Ответ правительства США

В то время как газеты узнали о казни вскоре после войны, правительство США скрыло дополнительную информацию об истории Харнак. Контрразведывательный корпус (CIC) армии США начал расследование её казни как возможного военного преступления. Они признали её деятельность по руководству крупной группой, тайно боровшейся с нацистским режимом. Однако, несмотря на то, что следователи описывали её действия как "достойные похвалы", они пришли к выводу, что её казнь можно было считать юридически оправданной, поскольку она была шпионом и предстала перед судом. Дело было закрыто.

Переводы

Да. — Да. — Да. — Да.