Журнал Г.К. Честертона: История и вклад

Введение

G. K.'s Weekly — британское издание, основанное в 1925 году (первый номер увидело свет в конце 1924 года) писателем Г. К. Честертоном и существовавшее до его смерти в 1936 году. В статьях обычно обсуждались актуальные культурные, политические и социально-экономические вопросы, однако в издании также публиковались стихи, карикатуры и другие материалы, вызывавшие интерес у Честертона. В нём была представлена значительная часть его журналистской работы, созданной в последние годы жизни, а отрывки из него были опубликованы в книге «Очерк здравомыслия». Изданию предшествовали публикации под названиями The Eye Witness и The New Witness, первая из которых представляла собой еженедельную газету, основанную Хиларом Беллоком в 1911 году, а вторую Беллок возглавил после Сесила Честертона, брата Гилберта, погибшего в Первой мировой войне. Обновлённая версия G. K.'s Weekly продолжала выходить в течение нескольких лет после смерти Честертона под названием The Weekly Review. Как альтернативное издание, не входившее в основное течение прессы того времени, G. K.'s Weekly не смогло завоевать широкую читательскую аудиторию, а его максимальный тираж составил около восьми тысяч экземпляров. Тем не менее, издание получило значительную поддержку от ряда меценатов, в том числе всемирно известного дирижёра сэра Томаса Бичема. Среди авторов, чьи работы публиковались в G. K.'s Weekly, были такие известные личности, как Э. С. Бентли, Альфред Нойс, Эзра Паунд и Джордж Бернард Шоу, а также (в начале карьеры) Джордж Оруэлл. В общей сложности в серии публикаций вышло несколько сотен статей, включая более ста стихотворений. Некоторые эссе из G. K.'s Weekly вошли в состав книг «Очерк здравомыслия», «Колодец и мелководье», «Конец перемирия», «Обычный человек» и «Цветные земли». Оригиналы еженедельника собраны в ряде учебных заведений, таких как Christendom College. Фактически, при основании The Eye Witness Беллок позаимствовал название из своей книги эссе, написанной за пару лет до этого, и первоначально привлёк к сотрудничеству группу писателей, тесно связанных с журналом The Speaker. Газеты, рассматриваемые в этой статье, фактически стали рупором дистрибутистского движения, которое оформилось в Лигу дистрибутистов в 1926 году, одновременно с выходом обновлённого G. K.'s Weekly. Организационное руководство Лигой осуществлял Титтертон, а с 1931 года Лига издавала собственный информационный бюллетень.

G. K.'s Weekly was a British publication founded in 1925 (with its pilot edition surfacing in late 1924) by writer G. K. Chesterton, continuing until his death in 1936. Its articles typically discussed topical cultural, political, and socio economic issues yet the publication also ran poems, cartoons, and other such material that piqued Chesterton's interest. It contained much of his journalistic work done in the latter part of his life, and extracts from it were published as the book The Outline of Sanity. Precursor publications existed by the names of The Eye Witness and The New Witness, the former being a weekly newspaper started by Hilaire Belloc in 1911, the latter Belloc took over from Cecil Chesterton, Gilbert's brother, who died in World War I: and a revamped version of G. K.'s Weekly continued some years after Chesterton's death by the name of The Weekly Review. As an alternative publication outside of the mainstream press of the time, G. K.'s Weekly never attained a particularly large readership, with its highest circulation being some eight thousand. However, it attracted significant support from several benefactors, which included notables such as the internationally famous conductor Sir Thomas Beecham. Individuals whose work appeared in G. K.'s Weekly include public figures such as E. C. Bentley, Alfred Noyes, Ezra Pound, and George Bernard Shaw as well as (at the very beginning of his career) George Orwell. In total, the series of publications featured hundreds of articles, including well over a hundred poems. Some essays from G. K.'s Weekly have appeared in the books The Outline of Sanity, The Well and the Shallows, The End of the Armistice, The Common Man, and The Coloured Lands. Some originals of the weekly have been collected by educational institutions such as Christendom College. In fact, in founding The Eye Witness, Belloc took a title of a book of essays of his own from a couple of years before, and drew initially on a group of writers more associated with The Speaker. The papers under discussion in this article became, in practical terms, the organs of the distributist group. This came together as the Distributist League in 1926, as G. K.'s Weekly appeared as a revamped publication. The main business of the League, organisationally, fell to Titterton. The League had its own newsletter from 1931.

Читательские данные с Честертоном в качестве редактора и активиста

Еженедельник Г. К. никогда не имел особо широкой читательской аудитории, поскольку считался отстоящим от основной прессы того времени. Его максимальный тираж составил всего около восьми тысяч экземпляров. Тем не менее, еженедельник пользовался значительной поддержкой нескольких меценатов, в том числе таких известных личностей, как всемирно известный дирижер сэр Томас Бичэм. Кроме того, в «Еженедельнике Г. К.» публиковались многие известные писатели, такие как Э. С. Бентли, Альфред Нойс, Эзра Паунд и Джордж Бернард Шоу. Еженедельник не приносил Честертону существенного дохода; он не рассматривал его как прибыльное предприятие, но продолжал издавать его в знак уважения к памяти Сесила. Финансовое положение издания означало, что авторы могли рассчитывать на незначительное или вовсе отсутствие вознаграждения. Одним из тех, кто впервые заявил о себе в журналистике благодаря этому изданию, был Джордж Оруэлл (тогда известный как Э. А. Блэр). Редакционная политика «Еженедельника Г. К.» в последние годы существования, касающаяся как внешней политики, так и внутриполитической борьбы, отличалась тонкостью и нюансированностью, при этом Гилберт Честертон оказывал, как правило, сдерживающее влияние. Например, Честертон придерживался неоднозначных и противоречивых взглядов на Италию в период фашизма. До 1929 года Лига дистрибутистов в целом поддерживала Лейбористскую партию и британское профсоюзное движение. Сэр Генри Слэссер, видный член парламента от Лейбористской партии, был одним из главных сторонников Лиги. Внимание привлекло отношение к Бенито Муссолини (с которым Г. К. Ч. брала интервью, см. биографию Мейзи Уорд) в 1930-х годах. Честертон сделал ряд положительных замечаний о современной Италии в своей автобиографии (1935). Однако вторжение в Абиссинию стало для Честертона и его Лиги деликатным вопросом.

Лига после смерти Честертона

Смерть Гилберта Честертона 14 июня 1936 года привела к изменениям в издании. Беллок вновь стал редактором, таким образом вернувшись на ту же должность, которую он занимал в 1911 году. После смерти Честертона в 1936 году Лига оказалась на грани распада, но продолжила свою деятельность в новой форме до закрытия в 1940 году. Манифест дистрибутизма Артура Пенти был опубликован в 1937 году; Беллок принял на себя обязанности президента, а среди вице-президентов были Эрик Гилл и Т. С. Элиот.

Гилберт Честертон в деталях

Часто высказываемые мысли об отношении Честертона к евреям относятся к известным трудам, как в малом, в обыденных случаях, так и в большом, когда он серьезно рассматривал этот вопрос. Бернард Левин, ведущий британский обозреватель, часто цитировавший Честертона, в книге «За Честертона» привел некоторые из его легких стихов и сказал: «Лучшее, что можно сказать об антисемитизме Честертона, – он был менее отвратителен, чем у Беллока; на этом и остановимся». Джозеф Пирс писал, что подобные стихи могут обидеть, но не менее очевидно, что они не были написаны с этой целью. Против Честертона также выступают его высказывания в книге «Новый Иерусалим» (1920). Честертон в определенном смысле был сионистом, однако не был сионистом безоговорочно. Вот что говорится во введении к этой книге:

«Я склонялся к мысли: пусть все либеральные законы останутся в силе, пусть сохранится полное и юридическое гражданское равенство; пусть еврей занимает любую политическую или социальную должность, которую он может получить в честной конкуренции; пусть мы ни на минуту не прислушиваемся к предложениям о реакционных ограничениях или расовых привилегиях. Пусть еврей станет Лордом Главным Судьей, если его исключительная правдивость и надежность явно выделяют его для этой должности. Пусть еврей станет архиепископом Кентерберийским, если наша национальная религия достигнет такой широты взглядов, что сделает такой переход естественным и даже незаметным. Но пусть будет принят один законопроект, один простой и всеобъемлющий закон о евреях, и никакой другой. Да будет постановлено Его Величеством Королем, с согласия Лордов Духовных и Светских и Палаты Общин, собравшихся в Парламенте, что каждый еврей должен одеваться как араб. Пусть он сидит на шерстяном мешке, но в арабском одеянии. Пусть он проповедует в соборе Святого Павла, но в арабском одеянии. Сейчас я не буду останавливаться на забавной, хотя и легкомысленной мысли о том, насколько это преобразит политическую сцену; о том, как элегантная фигура сэра Герберта Сэмюэля, облаченная в бедуинский костюм, или сэр Альфред Монд, приобретающий еще большее величие в роскошных и развевающихся одеждах Востока. Если мой образ причудлив, мои намерения вполне серьезны, и суть не в отношении к какому-либо конкретному еврею. Это относится ко всем евреям и к нашему возвращению к более здоровым отношениям с ними. Мы должны знать, где мы находимся, а он должен знать, где находится он – в чужой земле». Некоторые считают это неприемлемым утверждением, и этот вопрос до сих пор остается спорным. Честертон, склонный к драматизму, считал, что все народы должны сохранять и возвращаться к традиционной одежде, и сам любил носить одежду в классическом стиле, например, плащи и трости-мечи. Он дал полную волю этой идее в своем первом романе «Наполеон из Ноттингилла». В главе «О сионизме» также можно найти сдержанную оценку Честертоном патриотизма Бенджамина Дизраэли (который был крещен в англиканской церкви в возрасте 13 лет). Он фактически утверждает, что бывший премьер-министр, из-за своего еврейского происхождения, естественно, оставил бы Англию (христианскую страну) в критической ситуации:

"I have felt disposed to say: let all liberal legislation stand, let all literal and legal civic equality stand; let a Jew occupy any political or social position which he can gain in open competition; let us not listen for a moment to any suggestions of reactionary restrictions or racial privilege. Let a Jew be Lord Chief justice, if his exceptional veracity and reliability have clearly marked him out for that post. Let a Jew be Archbishop of Canterbury, if our national religion has attained to that receptive breadth that would render such a transition unobjectionable and even unconscious. But let there be one single clause bill; one simple and sweeping law about Jews, and no other. Be it enacted, by the King's Most Excellent Majesty, by and with the advice of the Lords Spiritual and Temporal and the Commons in Parliament assembled, that every Jew must be dressed like an Arab. Let him sit on the Woolsack, but let him sit there dressed as an Arab. Let him preach in St. Paul's Cathedral, but let him preach there dressed as an Arab. It is not my point at present to dwell on the pleasing if flippant fancy of how much this would transform the political scene; of the dapper figure of Sir Herbert Samuel swathed as a Bedouin, or Sir Alfred Mond gaining a yet greater grandeur from the gorgeous and trailing robes of the East. If my image is quaint my intention is quite serious; and the point of it is not personal to any particular Jew. The point applies to any Jew, and to our own recovery of healthier relations with him. The point is that we should know where we are; and he would know where he is, which is in a foreign land." This is seen by some as an unacceptable statement. The point is still contested. It was Chesterton's stated view, having a fondness for the dramatic, that all nations should maintain and return to traditional dress, and enjoyed wearing a classical form of dress himself in the manner of capes and swordsticks. He gave this idea free rein in his first novel The Napoleon of Notting Hill. In the chapter 'On Zionism', one also finds Chesterton's dim appraisal of the patriotism of Benjamin Disraeli (who had been baptised Anglican at age 13). He argues in effect that the former Prime Minister, due to his Jewish birth, would naturally have abandoned England (a Christian nation) in extremis:

«Патриотизм – это не только умереть за нацию, это умереть вместе с нацией. Это рассматривать родину не просто как место отдыха, подобное гостинице, а как последнее пристанище, как дом или даже могилу. Даже если мы поверим, что Дизраэли жил ради Англии, мы не можем думать, что он умер бы вместе с ней. Если бы Англия затонула в Атлантике, он не пошел бы на дно вместе с ней, а легко переплыл бы в Америку, чтобы баллотироваться в президенты. Когда еврей во Франции или в Англии говорит, что он хороший патриот, он имеет в виду лишь то, что он хороший гражданин, и он более точно выразился бы, сказав, что он хороший изгнанник. Иногда он, впрочем, отвратительный гражданин и крайне раздражающий изгнанник, но я говорю не об этом. Я предполагаю, что такой человек, как Дизраэли, действительно питал романтические чувства к Англии, [как Дёрнбург к Германии], и все же правда в том, что хотя это и был роман, они не позволили бы ему превратиться в трагедию. Они бы позаботились о том, чтобы история имела счастливый конец, особенно для себя. Эти евреи не погибли бы вместе с христианской нацией». Дальнейшее обсуждение связано с утверждениями о том, что евреи несут ответственность за коммунизм в СССР и за безудержный капитализм в США (1929). Джон Гросс в книге «Взлет и падение человека литературы» (1969) прокомментировал:

«Ненависть Честертона к капитализму и его страх перед монолитным государством были благородным ответом человека, который видел недуги своего общества гораздо яснее, чем обычный либерал, и чувствовал их глубже, чем самоуверенные фабианские социальные инженеры. К сожалению, однако, чувство возмущения часто оказывалось столь же плохим советчиком, как и у Карлейля. Его тирады против ростовщичества и коррупции были проявлениями человека на грани истерии; его антисемитизм – болезнь. Несмотря на это, его фундаментальная порядочность никогда не скрывается надолго. Он ненавидел угнетение; он принадлежал к миру до тоталитаризма. Но позитивная сторона его политики – дистрибутизм, мелкое крестьянское хозяйство, «Веселая Англия» – привела его в тупик». Тем не менее, Честертон выступал против всех форм преследования евреев и против любого насильственного антисемитизма. В 1934 году, после прихода к власти нацистской партии в Германии, он написал: