История еврейской общины литовского происхождения

Введение

История еврейской общины литовского происхождения. История евреев в Литве охватывает период с XIV века до наших дней. В стране до сих пор существует небольшая община, а также обширная литовская еврейская диаспора в Израиле, Соединенных Штатах и других странах.

Ранняя история

Происхождение евреев Литвы долгое время было предметом многочисленных спекуляций. Первым надежным документом, свидетельствующим о присутствии евреев в Великом княжестве Литовском, является хартия 1388 года, предоставляющая привилегии евреям в Траках. Объединение разрозненных еврейских поселенцев в достаточном количестве и с достаточной силой для формирования общин и получения привилегий от литовских правителей подразумевает, что прошло значительное время с момента первых переселений. Поэтому различные историки пытались доказать, что евреи мигрировали в Литву раньше. Например, Авраам Харкави (1835–1919) утверждал, что первые евреи переселились в 10 веке из Хазарского каганата (см. также хазарскую гипотезу об ашкеназском происхождении). В 14 веке Великое княжество Литовское расширилось, включив в себя Галицию и Волынь (см. Галицко-Волынские войны) и Киевское княжество (см. Битву на реке Ирпень и Битву на Синих Водах), территории, уже населенные евреями. После смерти Казимира III (1370), положение польских евреев ухудшилось. Влияние римско-католического духовенства при польском дворе возросло; Людовик Анжуйский был безразличен к благополучию своих подданных, а его стремление обратить евреев в христианство, наряду с усилением еврейской иммиграции из Германии, вызвало у польских евреев опасения за свое будущее.

Устав 1388 года

24 июня 1388 года князь Витовт предоставил привилегии евреям Тракая. Еврейский судья рассматривал все дела между христианами и евреями, а также все уголовные дела с участием евреев; однако в гражданских делах он действовал только по заявлению заинтересованных сторон. Любая сторона, не подчинившаяся повестке судьи, должна была заплатить ему штраф. Ему также принадлежали все штрафы, взимаемые с евреев за мелкие проступки. В его обязанности входило покровительство лицам, имуществу и свободе вероисповедания евреев. Он не имел права вызывать кого-либо в суд, кроме как по жалобе заинтересованной стороны. В религиозных вопросах евреи пользовались широкой автономией. Благодаря этим справедливым законам евреи Литвы достигли степени благосостояния, неведомой их польским и немецким единоверцам в то время. Общины Бреста, Гродно, Тракая, Луцка и Минска быстро росли в богатстве и влиянии. Во главе каждой общины стоял еврейский староста. Эти старосты представляли общины во всех внешних отношениях, добивались новых привилегий и регулировали вопросы налогообложения. Однако до конца XVI века эти должностные лица не именовались титулом "староста". До этого времени в документах просто указывалось, например, что "евреи Бреста смиренно просят", и т.д. При вступлении в должность старосты давали присягу, что будут добросовестно исполнять свои обязанности и покинут пост по истечении назначенного срока. Староста действовал совместно с раввином, чья юрисдикция охватывала все еврейские дела, за исключением судебных дел, переданных суду наместника, а затем – королю. Однако в религиозных вопросах решение раввина и старосты можно было обжаловать только в совет, состоящий из главных раввинов королевских городов. Кантор, привратник и шохет подчинялись указаниям раввина и старосты. Благосклонность и терпимость Витовта снискали ему любовь еврейских подданных, и долгое время среди них передавались предания о его щедрости и благородстве характера. Его двоюродный брат, король Польши Ягайло, не вмешивался в его управление при жизни Витовта.

Duke Vytautas granted privileges to the Jews of Trakai on June 24, 1388. The Jewish judge decided all cases between Christians and Jews and all criminal suits in which Jews were concerned; in civil suits, however, he acted only on the application of the interested parties. Either party who failed to obey the judge's summons had to pay him a fine. To him also belonged all fines collected from Jews for minor offenses. His duties included the guardianship of the persons, property, and freedom of worship of the Jews. He had no right to summon any one to his court except upon the complaint of an interested party. In matters of religion the Jews were given extensive autonomy. Under these equitable laws the Jews of Lithuania reached a degree of prosperity unknown to their Polish and German co religionists at that time. The communities of Brest, Grodno, Trakai, Lutsk, and Minsk rapidly grew in wealth and influence. Every community had at its head a Jewish elder. These elders represented the communities in all external relations, in securing new privileges, and in the regulation of taxes. Such officials are not, however, referred to by the title "elder" before the end of the 16th century. Up to that time the documents merely state, for instance, that the "Jews of Brest humbly apply," etc. On assuming office the elders declared under oath that they would discharge the duties of the position faithfully, and would relinquish the office at the expiration of the appointed term. The elder acted in conjunction with the rabbi, whose jurisdiction included all Jewish affairs with the exception of judicial cases assigned to the court of the deputy, and by the latter to the king. In religious affairs, however, an appeal from the decision of the rabbi and the elder was permitted only to a council consisting of the chief rabbis of the king's cities. The cantor, sexton, and shochet were subject to the orders of the rabbi and elder. The goodwill and tolerance of Vytautas endeared him to his Jewish subjects, and for a long time traditions concerning his generosity and nobility of character were current among them. His cousin, the king of Poland Jogaila, did not interfere with his administration during Vytautas's lifetime.

Ягилонское правило

В 1569 году Польша и Литва объединились (Люблинская уния). В целом, это было время процветания и относительной безопасности для евреев в обеих странах (за исключением восстания Хмельницкого в 17 веке). Однако некоторые события, такие как изгнание евреев из Великого княжества Литовского между 1495 и 1503 годами, происходили исключительно в Литве.

Изгнание евреев в 1495 году и возвращение в 1503 году

Казимир был преемником на польском престоле его сын Иоанн Альберт, а на литовском – его младший сын, Александр Ягеллон. Последний подтвердил хартию привилегий, дарованных евреям его предшественниками, и даже предоставил им дополнительные права. Еврейские кредиторы его отца получили часть причитающихся им сумм, остальная часть была удержана под различными предлогами. Благоприятное отношение к евреям, которое на протяжении поколений отличало литовских правителей, неожиданно и радикально изменилось указом, изданным Александром в апреле 1495 года. Согласно этому указу, всем евреям, проживавшим в собственно Литве и прилегающих землях, было предписано немедленно покинуть страну. Изгнание, по-видимому, не сопровождалось обычными жестокостями, поскольку в народе не было враждебности к литовским евреям, и указ рассматривался как проявление произвола со стороны абсолютного правителя. Однако некоторые представители дворянства одобрили указ Александра, рассчитывая извлечь выгоду из отъезда своих еврейских кредиторов, что подтверждается многочисленными судебными исками о возвращении изгнанников в Литву в 1503 году. Из еврейских источников известно, что часть изгнанников переселилась в Крым, а подавляющее большинство обосновалось в Польше, где, с разрешения короля Иоанна I Альберта, они поселились в городах, расположенных вблизи литовской границы. Это разрешение, первоначально данное на два года, было продлено «ввиду крайней бедности евреев, вызванной значительными потерями, которые они понесли». Продление, распространившееся на все города королевства, предоставило им все свободы, которыми пользовались их собратья в Польше (Краков, 29 июня 1498 года). Изгнанные караимы поселились в польском городе Ратно, ныне известном как Ратне, Украина. Причины неожиданного изгнания, вероятно, были многочисленны, включая религиозные мотивы, необходимость пополнить истощенную казну за счет конфискации имущества евреев, личную неприязнь и другие факторы. Вскоре после восшествия Александра на польский престол он разрешил еврейским изгнанникам вернуться в Литву. Начиная с марта 1503 года, как показывают сохранившиеся документы, им были возвращены дома, земли, синагоги и кладбища, а также предоставлено право взыскивать старые долги. Новая хартия привилегий разрешала им проживать по всей Литве, как и прежде. Возвращение евреев и их попытки вернуть утраченное имущество привели к многочисленным трудностям и судебным разбирательствам. Александр посчитал необходимым издать дополнительный указ (апрель 1503 года), предписывающий вице-регенту обеспечить исполнение закона. Тем не менее, часть имущества евреям так и не была возвращена в течение многих лет.

Casimir was succeeded as king of Poland by his son John Albert, and on the Lithuanian throne by his younger son, Alexander Jagiellon. The latter confirmed the charter of privileges granted to the Jews by his predecessors, and even gave them additional rights. His father's Jewish creditors received part of the sums due to them, the rest being withheld under various pretexts. The favorable attitude toward the Jews which had characterized the Lithuanian rulers for generations was unexpectedly and radically changed by a decree promulgated by Alexander in April 1495. By this decree all Jews living in Lithuania proper and the adjacent territories were summarily ordered to leave the country. The expulsion was evidently not accompanied by the usual cruelties; for there was no popular animosity toward the Lithuanian Jews, and the decree was regarded as an act of mere willfulness on the part of an absolute ruler. Some of the nobility, however, approved Alexander's decree, expecting to profit by the departure of their Jewish creditors, as is indicated by numerous lawsuits on the return of the exiles to Lithuania in 1503. It is known from the Hebrew sources that some of the exiles migrated to Crimea, and that by far the greater number settled in Poland, where, by permission of King John I Albert, they established themselves in towns situated near the Lithuanian boundary. This permission, given at first for a period of two years, was extended "because of the extreme poverty of the Jews on account of the great losses sustained by them." The extension, which applied to all the towns of the kingdom, accorded the enjoyment of all the liberties that had been granted to their Polish brethren (Kraków, June 29, 1498). The expelled Karaites settled in the Polish town of Ratno, now known as Ratne, Ukraine. The causes of the unexpected expulsion were probably many, including religious reasons, the need to fill a depleted treasury by confiscating the Jews' money, personal animosity, and other causes. Soon after Alexander's accession to the throne of Poland he permitted the Jewish exiles to return to Lithuania. Beginning in March 1503, as is shown by documents still extant, their houses, lands, synagogues, and cemeteries were returned to them, and permission was granted them to collect their old debts. The new charter of privileges permitted them to live throughout Lithuania as before. The return of the Jews and their attempt to regain their old possessions led to many difficulties and lawsuits. Alexander found it necessary to issue an additional decree (April 1503), directing his vice regent to enforce the law. In spite of this some of the property was not recovered by the Jews for years.

Акт 1566 года

В то же время, в середине XVI века наблюдалось нарастание антагонизма между мелким дворянством и евреями. Их отношения стали напряженными, и враждебность христиан начала нарушать жизнь литовских евреев. Антиеврейские настроения, возникшие поначалу из-за экономических причин, порожденных конкуренцией, подогревались духовенством, которое в то время вело крестовый поход против еретиков, в особенности лютеран, кальвинистов и евреев. Реформация, распространившаяся из Германии, ослабляла верность Римско-католической церкви. Часто встречались случаи браков католических женщин с евреями, турками или татарами. Вильнюсский епископ пожаловался Сигизмунду Августу (в декабре 1548 года) на частоту таких смешанных браков и воспитание потомства в вере отцов. Шляхта также видела в евреях опасных конкурентов в коммерческих и финансовых делах. В отношениях с крестьянством господа предпочитали евреев в качестве посредников, тем самым вызывая чувство обиды у шляхты. Освобождение евреев от военной службы, а также власть и богатство еврейских арендаторов налогов усиливали недовольство шляхты. Представители дворянства, такие как Борзобогатый, Загоровский и другие, пытались конкурировать с евреями за аренду таможенных доходов, но не преуспели. Поскольку евреи жили в городах и на землях короля, дворяне не могли ни обладать над ними властью, ни извлекать из них выгоду. Они даже не имели права поселять евреев на своих землях без разрешения короля; но, с другой стороны, их часто раздражало возведение на их землях корчем и сборов еврейскими арендаторами. Поэтому, когда представился благоприятный момент, литовское дворянство стремилось получить большую власть над евреями. На Виленском сейме в 1551 году дворяне настаивали на введении специальной подушной подати в размере одного дуката с человека, а волынские шляхтичи требовали запретить еврейским сборщикам налогов возводить корчмы или размещать стражу в тавернах на своих землях. Противостояние евреям, наконец, кристаллизовалось и нашло определенное выражение в репрессивном Литовском статуте 1566 года, когда литовскому дворянству впервые было разрешено участвовать в национальном законодательстве. Параграф двенадцатый этого статута содержит следующие статьи:

At the same time, the middle of the 16th century witnessed a growing antagonism between the lesser nobility and the Jews. Their relations became strained, and the enmity of the Christians began to disturb the life of the Lithuanian Jews. The anti Jewish feeling, due at first to economic causes engendered by competition, was fostered by the clergy, who were then engaged in a crusade against heretics, notably the Lutherans, Calvinists, and Jews. The Reformation, which had spread from Germany, tended to weaken the allegiance to the Roman Catholic Church. Frequent instances occurred of the marriage of Catholic women to Jews, Turks, or Tatars. The Bishop of Vilnius complained to Sigismund August (Dec., 1548) of the frequency of such mixed marriages and of the education of the offspring in their fathers' faiths. The shlyakhta also saw in the Jews dangerous competitors in commercial and financial undertakings. In their dealings with the agricultural classes the lords preferred the Jews as middlemen, thus creating a feeling of injury on the part of the shlyakhta. The exemption of the Jews from military service and the power and wealth of the Jewish tax farmers intensified the resentment of the shlyakhta. Members of the nobility, like Borzobogaty, Zagorovski, and others, attempted to compete with the Jews as leaseholders of customs revenues, but were never successful. Since the Jews lived in the towns and on the lands of the king, the nobility could not wield any authority over them nor derive profit from them. They had not even the right to settle Jews on their estates without the permission of the king; but, on the other hand, they were often annoyed by the erection on their estates of the toll houses of the Jewish tax collectors. Hence when the favorable moment arrived, the Lithuanian nobility endeavored to secure greater power over the Jews. At the Diet of Vilna in 1551 the nobility urged the imposition of a special poll tax of one ducat per head, and the Volhynian nobles demanded that the Jewish tax collectors be forbidden to erect tollhouses or place guards at the taverns on their estates. The opposition to the Jews was finally crystallized and found definite expression in the repressive Lithuanian statute of 1566, when the Lithuanian nobles were first allowed to take part in the national legislation. Paragraph Twelve of this statute contains the following articles:

"Евреи не должны носить дорогую одежду, ни золотые цепи, и их жены не должны носить золотые или серебряные украшения. У евреев не должно быть серебряной оправы на саблях и кинжалах; они должны отличаться характерной одеждой; они должны носить жёлтые шапки, а их жены – жёлтые льняные платки, чтобы все могли отличать евреев от христиан". Другие ограничения аналогичного характера содержатся в том же параграфе. Однако король воспрепятствовал стремлению дворянства существенно изменить старые привилегии евреев.

Влияние восстания казаков на Литву

Гнев этого восстания разрушил организацию литовских еврейских общин. Выжившие, вернувшиеся в свои дома во второй половине XVII века, были практически без средств к существованию. Войны, непрерывно бушевавшие на территории Литвы, разорили всю страну и лишили евреев возможности зарабатывать больше, чем на самое необходимое. Интенсивная борьба за выживание не оставила им времени на восстановление условий, существовавших до 1648 года. Ян Казимир (1648–1668) стремился улучшить их положение, предоставляя различные льготы еврейским общинам Литвы. Попытки вернуться к прежнему порядку в общинной организации не прекращались, что подтверждается современными документами. Так, в 1672 году еврейские старейшины из различных городов и сел Великого княжества Литовского получили хартию от короля Михаила Вишневецкого (1669–1673), в которой предписывалось, что "ввиду растущего числа евреев, виновных в преступлениях против шляхты и других христиан, что вызывает враждебность христиан к евреям, и в связи с неспособностью еврейских старейшин наказывать таких преступников, пользующихся покровительством знати, король разрешает кагалам привлекать преступников к еврейскому суду для наказания и, при необходимости, исключения из общины". Однако попытки возродить прежнюю власть кагалов не увенчались успехом. Обедневшие еврейские купцы, не имея собственного капитала, были вынуждены занимать деньги у дворянства, церквей, общин, монастырей и различных религиозных орденов. Кредиты от последних обычно предоставлялись на неопределенный срок и были обеспечены ипотекой на недвижимость кагала. Таким образом, кагалы оказались в безнадежной задолженности перед духовенством и дворянством. В 1792 году численность еврейского населения Литвы оценивалась в 250 000 человек (по сравнению с 80 100 000 в 1648 году во всей Польше и Литве). Вся торговля и промышленность Литвы, находившаяся в упадке, находилась в руках евреев. Дворянство в основном жило в своих поместьях и на фермах, некоторые из которых арендовали евреи. Городская недвижимость была сосредоточена в руках монастырей, церквей и мелкого дворянства. Христианские купцы были бедны. Таково было положение дел в Литве во время второго раздела Польши (1793 год), когда евреи стали подданными России.

The fury of this uprising destroyed the organization of the Lithuanian Jewish communities. The survivors who returned to their old homes in the latter half of the 17th century were practically destitute. The wars which raged constantly in the Lithuanian territory brought ruin to the entire country and deprived the Jews of the opportunity to earn more than a bare livelihood. The intensity of their struggle for existence left them no time to reestablish the conditions which had existed up to 1648. John Casimir (1648–1668) sought to ameliorate their condition by granting various concessions to the Jewish communities of Lithuania. Attempts to return to the old order in the communal organization were not wanting, as is evident from contemporary documents. Thus in 1672, Jewish elders from various towns and villages in the grand duchy of Lithuania secured a charter from King Michael Wiśniowiecki (1669–1673), decreeing "that on account of the increasing number of Jews guilty of offenses against the Shlyakhta and other Christians, which result in the enmity of the Christians toward the Jews, and because of the inability of the Jewish elders to punish such offenders, who are protected by the lords, the king permits the kahals to summon the criminals before the Jewish courts for punishment and exclusion from the community when necessary." The efforts to resurrect the old power of the kahals were not successful. The impoverished Jewish merchants, having no capital of their own, were compelled to borrow money from the nobility, from churches, congregations, monasteries, and various religious orders. Loans from the latter were usually for an unlimited period and were secured by mortgages on the real estate of the kahal. The kahals thus became hopelessly indebted to the clergy and the nobility. In 1792 the Jewish population of Lithuania was estimated at 250,000 (as compared with 80 100,000 in 1648, in the whole of Poland and Lithuania). The whole of the commerce and industries of Lithuania, now rapidly declining, was in the hands of the Jews. The nobility lived for the most part on their estates and farms, some of which were managed by Jewish leaseholders. The city properties were concentrated in the possession of monasteries, churches, and the lesser nobility. The Christian merchants were poor. Such was the condition of affairs in Lithuania at the time of the second partition of Poland (1793), when the Jews became subjects of Russia.

Еврейская культура в Литве

Этот раздел скопирован из «Еврейской энциклопедии». Основание йешив в Литве было связано с литовскими польскими евреями, учившимися на западе, и с немецкими евреями, переселившимися в то время в Литву и Польшу. О ранних йешивах известно очень мало. В еврейских писаниях до XVI века нет упоминаний о них или о выдающихся литовских раввинах. Первым известным раввинским авторитетом и главой йешивы был Ицхак Безалель из Владимира-Волынского, который был уже старцем, когда Соломон Лурия отправился в Острог в четвертом десятилетии XVI века. В 1559 году умер другой раввинский авторитет – Кальман Хаберкастер, раввин Острога и предшественник Лурии. В трудах современников – Соломона Лурии (умер в 1585 году), Моисея Иссерлеса (умер в 1572 году) и Давида Ганса (умер в 1613 году) – встречаются эпизодические упоминания о брестской йешиве, где они рассказывают о её деятельности. Известно, что йешивы Острога и Владимира-Волынского процветали в середине XVI века, и их главы соревновали друг с другом в талмудических знаниях. Ганс также упоминает главу кременской йешивы Ицхака Коэна (умер в 1573 году), о котором иначе известно немного. Во времена Люблинской унии Соломон Лурия был раввином Острога и считался одним из величайших талмудических авторитетов Польши и Литвы. В 1568 году король Сигизмунд повелел передать на решение раввину Соломону Лурии и двум помощникам раввинов из Пинска и Тиктина судебное дело между Ицхаком Бородавкой и Менделем Исаковичем, являвшимися партнерами по сбору некоторых таможенных пошлин в Литве. О широком влиянии ведущих раввинов Польши и Литвы и их глубоких знаниях практической жизни свидетельствуют многочисленные решения, приводимые в респонсах. В книге «Эйтан ха-Эзрахи» (Острог, 1796) Авраама Рапопорта (известного также как Авраам Шренцель; умер в 1650 году) рабби Меир Сак цитируется следующим образом: «Я решительно протестую против обычая наших общинных лидеров выкупать свободу еврейских преступников. Такая политика поощряет преступность среди нашего народа. Меня особенно беспокоит то, что благодаря духовенству такие преступники могут избежать наказания, приняв христианство. Ложное благочестие побуждает наших лидеров подкупать чиновников, чтобы предотвратить такие обращения. Мы должны стремиться лишить преступников возможности избежать правосудия». Ту же мысль высказал в XVI веке Махарам Люблин (Responsa, § 138). Другой случай, приведенный Кацем из того же сборника респонсов, также показывает, что еврейские преступники взывали к помощи священников против власти еврейских судов, обещая перейти в христианство. Решения польско-литовских раввинов часто отличаются широтой взглядов, что подтверждается решением Йоэля Сиркеса (Bayis Hadash, § 127) о том, что евреи могут использовать в своих богослужениях мелодии, используемые в христианских церквях, «поскольку музыка не является ни еврейской, ни христианской и подчиняется универсальным законам». Решения Лурии, Меира Каца и Мордехая Яффе свидетельствуют о том, что раввины были знакомы с русским языком и его филологией. Например, в деле о разводе, где оспаривалось написание женского имени – Лупка или Любка, Яффе решил, что слово правильно пишется с «б», а не с «п», поскольку происхождение имени связано с русским глаголом *любить*, а не *лупить* (Levush ha Butz we Argaman, § 129). Меир Кац (Geburat Anashim, § 1) объясняет, что название Брест-Литовск в делах о разводе пишется «Брест», а не «Бриск», «потому что большинство литовских евреев используют русский язык». В отличие от Бриска, расположенного в районе Куявы, название этого города всегда пишется «Бриск». Кац (немец) в заключение своего ответа выражает надежду, что когда Литва станет более просвещенной, люди будут говорить только на одном языке – немецком, и что тогда Брест-Литовск также будет писаться как «Бриск».

This section is copied from The Jewish Encyclopedia. The founding of the yeshivot in Lithuania was due to the Lithuanian Polish Jews who studied in the west, and to the German Jews who migrated about that time to Lithuania and Poland. Very little is known of these early yeshivot. No mention is made of them or of prominent Lithuanian rabbis in Jewish writings until the 16th century. The first known rabbinical authority and head of a yeshivah was Isaac Bezaleel of Vladimir, Volhynia, who was already an old man when Solomon Luria went to Ostroh in the fourth decade of the 16th century. Another rabbinical authority, Kalman Haberkaster, rabbi of Ostrog and predecessor of Luria, died in 1559. Occasional references to the yeshivah of Brest are found in the writings of the contemporary rabbis Solomon Luria (died 1585), Moses Isserles (died 1572), and David Gans (died 1613), who speak of its activity. Of the yeshivot of Ostrog and Vladimir in Volhynia it is known that they were flourishing in the middle of the 16th century, and that their heads vied with one another in Talmudic scholarship. Mention is also made by Gans of the head of the Kremenetz yeshivah, Isaac Cohen (died 1573), of whom but little is known otherwise. At the time of the Lublin Union, Solomon Luria was rabbi of Ostrog, and was regarded as one of the greatest Talmudic authorities in Poland and Lithuania. In 1568 King Sigismund ordered that the suits between Isaac Borodavka and Mendel Isakovich, who were partners in the farming of certain customs taxes in Lithuania, be carried for decision to Rabbi Solomon Luria and two auxiliary rabbis from Pinsk and Tiktin. The far reaching authority of the leading rabbis of Poland and Lithuania, and their wide knowledge of practical life, are apparent from numerous decisions cited in the responsa. In the Eitan ha Ezrachi (Ostrog, 1796) of Abraham Rapoport (known also as Abraham Schrenzel; died 1650), Rabbi Meïr Sack is cited as follows: "I emphatically protest against the custom of our communal leaders of purchasing the freedom of Jewish criminals. Such a policy encourages crime among our people. I am especially troubled by the fact that, thanks to the clergy, such criminals may escape punishment by adopting Christianity. Mistaken piety impels our leaders to bribe the officials, in order to prevent such conversions. We should endeavor to deprive criminals of opportunities to escape justice." The same sentiment was expressed in the 16th century by Maharam Lublin (Responsa, § 138). Another instance, cited by Katz from the same responsa, likewise shows that Jewish criminals invoked the aid of priests against the authority of Jewish courts by promising to become converts to Christianity. The decisions of the Polish Lithuanian rabbis are frequently marked by breadth of view also, as is instanced by a decision of Joel Sirkes (Bayis Hadash, § 127) to the effect that Jews may employ in their religious services the melodies used in Christian churches, "since music is neither Jewish nor Christian, and is governed by universal laws." Decisions by Luria, Meïr Katz, and Mordecai Jaffe show that the rabbis were acquainted with the Russian language and its philology. Jaffe, for instance, in a divorce case where the spelling of the woman's name as Lupka or Lubka was in question, decided that the word is correctly spelled with a "b," and not with a "p," since the origin of the name was the Russian verb lubit = "to love," and not lupit = "to beat" (Levush ha Butz we Argaman, § 129). Meïr Katz (Geburat Anashim, § 1) explains that the name of Brest Litovsk is written in divorce cases "Brest" and not "Brisk," "because the majority of the Lithuanian Jews use the Russian language." It is not so with Brisk, in the district of Kujawa, the name of that town being always spelled "Brisk." Katz (a German) at the conclusion of his responsum expresses the hope that when Lithuania shall have become more enlightened, the people will speak one language only—German—and that also Brest Litovsk will be written "Brisk."

Предметы от Responsa

Этот раздел скопирован из Еврейской энциклопедии. Религиозные обряды во многом обязаны Илье бен Соломону (1720–1797), Вильненскому Гаону, жившему в крупнейшем городе Литвы, Вильнюсе. Его стиль изучения Торы и Талмуда сформировал аналитическую форму обучения, известную как "литовский стиль", которая до сих пор практикуется в большинстве йешив. Само движение йешив является типичным литовским явлением, начатым главным учеником Вильненского Гаона, раввином Хаимом Воложиным. Миснагдим были ранними противниками хасидизма, во главе с Вильненским Гаоном, который резко критиковал нововведения хасидов. Несмотря на это, несколько выдающихся хасидских ученых и династий происходили из Литвы, таких как Карлин-Столин, основанный Аароном из Карлина, Копуст, основанный Иехудой Лейбом Шнеерсоном, и Койданов. Некоторые польские хасидские династии также поселились в Литве, например, династия Ильи Винограда.

Литовские евреи в Российской империи

В 1795 году окончательный Третий раздел положил конец существованию Речи Посполитой Польской и Литовской, а бывшие земли Великого княжества Литовского вошли в состав Российской империи. К концу XIX века многие евреи Литвы бежали из Восточной Европы, спасаясь от антиеврейских погромов и антисемитизма в Российской империи. Десятки тысяч литовских евреев эмигрировали в Соединенные Штаты Америки и Южную Африку. Незначительное число эмигрировало в Османскую империю, в регион Палестины, который впоследствии стал Британским мандатом Палестины.

Литовская Республика (1918-1940)

Литовские евреи принимали активное участие в Войнах за независимость Литвы. 29 декабря 1918 года правительство Литвы обратилось с призывом к добровольцам для защиты литовского государства; из 10 000 добровольцев более 500 были евреями. В период с 1918 по 1923 год в литовской армии служили более 3000 евреев. Первоначально еврейской общине была предоставлена широкая автономия в вопросах образования и налогообложения через общинные советы, или кехилот. В 1923 году по всей Литве надписи и вывески на нелитовских языках были замазаны дегтем, а фашистские группы размещали отречения от веры на стенах домов. Премьер-министр Литвы Августинас Волдемарас официально осудил антисемитские акты, заключавшиеся в замазывании вывесок дегтем, заявив, что "каждый литовец, проходящий мимо этих замазанных дегтем вывесок, должен опустить глаза в стыде". Президент Литвы Антанас Сметона был известен своей толерантной позицией по отношению к евреям, и его радикальные противники не раз прозвали его "еврейским королем". При правлении Сметоны в Литве не был принят ни один антиеврейский закон, и высокопоставленные литовские чиновники, включая министров, не делали публичных антиеврейских заявлений. Другие евреи, особенно религиозные евреи и сионисты, подвергались жестокому обращению со стороны советского коммунистического правительства в Литве до немецкого вторжения.

Вторая мировая война и Холокост

Литовская Республика была оккупирована Советским Союзом в июне 1940 года, а через год, в июне 1941 года, – немцами. Во время Второй мировой войны погибло 91–95% еврейского населения Литвы – почти все евреи, которым не удалось покинуть Литву и её окрестности. Это был самый высокий процент погибших евреев среди всех стран, пострадавших в Холокосте. Единственной европейской ешивой, пережившей Холокост, была ешива Мир. Благодаря помощи японского консула в Каунасе, Тиунэ Сугихары, её руководителям и студентам удалось бежать в гетто Шанхая.

Советская эпоха (19441990)

После изгнания нацистских немецких войск в 1944 году Советский Союз вновь аннексировал Литву в качестве советской республики и преследовал ряд литовцев за сотрудничество с нацистами. Места массовых убийств времен войны, такие как Девятый форт близ Каунаса, стали памятниками. Чтобы избежать националистической интерпретации, мемориалы были объявлены в память обо всех жертвах, хотя подавляющее большинство из них были евреями. Большинство выживших не вернулись, предпочтя переехать в Израиль. На протяжении всего советского правления существовала напряженность между еврейской общиной и властями по вопросу о праве на эмиграцию в Израиль и о надлежащем увековечивании памяти Холокоста. Большинство евреев в Советской Литве прибыли после войны, русским и идишем владели как основным языком. Несмотря на отсутствие намерения поддерживать проект, еврейской общине было разрешено открыть Еврейский музей в 1944 году, который располагался в квартире его первого директора, Шмерла Качергинского. Это учреждение служило общественным центром, получавшим сотни запросов со всего мира о судьбе отдельных евреев в Литве. Интерес потомков литовских евреев стимулировал развитие туризма и возобновление исследований и сохранения исторического наследия и имущества общины. Все больше литовских евреев проявляют интерес к изучению и использованию идиша. В 2000 году численность еврейского населения страны составляла 3600 человек. Начало XXI века ознаменовалось конфликтами между членами Хабад-Любавича и светскими лидерами. В 2005 году главного раввина Шолом Бера Кринского силой удалили из синагоги двое мужчин, нанятых светским лидером общины, господином Альперовичем, который затем объявил о назначении нового главного раввина. Подробности см. в статье о спорах, связанных с Хабадом-Любавичем: Литва. В обществе развернулись дебаты вокруг мемориалов в честь коллаборационистов с нацистами. В 2019 году мемориальная доска в центре Вильнюса была разбита молотком литовского политика-еврея Станисловаса Томаса. Литовские власти также демонтировали несколько памятников другим коллаборационистам. Демонтаж этих памятников вызвал антисемитскую реакцию, приведшую к угрозам в адрес Хоровой синагоги, единственной сохранившейся синагоги Вильнюса, а также штаб-квартиры еврейской общины, которые были временно закрыты из-за этих угроз.

Following the expulsion of Nazi German forces in 1944, The Soviets reannexed Lithuania as a Soviet republic, and prosecuted a number of Lithuanians for collaborating with the Nazis. Sites of wartime massacres, such as the Ninth Fort near Kaunas became monuments. To avoid nationalist themes, the memorials were declared in the name of all victims, though the clear majority of them were Jewish. Most survivors never returned, moving to Israel instead. Throughout Soviet rule, there was tension between the Jewish community and the authorities over the right to emigrate to Israel, and how to properly commemorate the Holocaust. The majority of Jews in Soviet Lithuania arrived after the war, with Russian and Yiddish as their primary language. Despite of lack of any intent to support the project, Jewish community was allowed to open the Jewish Museum in 1944 which was located in the apartment of its first director, Shmerl Kaczerginski. The institution served as a community center which received hundreds of inquiries from all across the world about the fate of individual Jews in Lithuania. Interest among descendants of Lithuanian Jews has spurred tourism and a renewal in research and preservation of the community's historic resources and possessions. Increasing numbers of Lithuanian Jews are interested in learning and practising the use of Yiddish. In 2000, the Jewish population of the country was 3,600. The beginning of the 21st century was marked by conflicts between members of Chabad Lubavitch and secular leaders. In 2005, Chief Rabbi Sholom Ber Krinsky was physically removed from the Synagogue by two men hired by the community's secular leader Mr. Alperovich, who then declared a new Chief Rabbi. For more detail, see Chabad Lubavitch related controversies: Lithuania. Public debate has ensued over memorials to Nazi collaborators. In 2019, a memorial plaque in central Vilnius was smashed with a sledgehammer by Jewish Lithuanian politician Stanislovas Tomas. Lithuanian authorities also removed several memorials of other collaborators. The removal of these memorials sparked antisemitic backlash, leading to threats against the Choral Synagogue, Vilnius's only remaining synagogue, along with the Jewish community headquarters, both of which were temporarily shuttered due to the threats.