Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Третья ступень карбона
Third stage of the Carboniferous
Серпуховский ярус в геологической шкале ICS является верхним ярусом или самым молодым возрастом Миссисипской системы, нижней подсистемой карбона. Серпуховский возраст продолжался от миллионов лет назад до миллионов лет назад. Ему предшествует Визейский ярус, а за ним следует Башкирский ярус. Серпуховский ярус соотносится с нижней частью Намурийского этажа европейской стратиграфии и со средней и верхней частями Честерийского этажа североамериканской стратиграфии.
The Serpukhovian is in the ICS geologic timescale the uppermost stage or youngest age of the Mississippian, the lower subsystem of the Carboniferous. The Serpukhovian age lasted from Ma to Ma. It is preceded by the Visean and is followed by the Bashkirian. The Serpukhovian correlates with the lower part of the Namurian Stage of European stratigraphy and the middle and upper parts of the Chesterian Stage of North American stratigraphy.
Название и определение
Серпуховский ярус был предложен в 1890 году русским стратиграфом Сергеем Никитиным и введен в официальную стратиграфию Европейской России в 1974 году. Он был назван в честь города Серпухов, расположенного недалеко от Москвы. Позднее ICS использовал верхние российские подразделения каменноугольного периода в своей международной геологической шкале времени. Основание серпуховского яруса неофициально определяется по первому появлению конодонта Lochriea ziegleri, хотя надёжность и систематическая стабильность этого вида пока не установлены. Глобальная граница яруса (GSSP) для серпуховского яруса ещё не установлена. Предложено два кандидата на роль ГГЯ (GSSP): разрез Верхняя Кардайловка на Южном Урале в России и разрез Нацин (Нашуй) в провинции Гуйчжоу, Китай. Он также располагается чуть выше первого появления фораминиферы Globivalvulina bulloides, генозоны аммонита рода Homoceras и биозоны аммонита Isohomoceras subglobosum.
The Serpukhovian Stage was proposed in 1890 by Russian stratigrapher Sergei Nikitin and was introduced in the official stratigraphy of European Russia in 1974. It was named after the city of Serpukhov, near Moscow. The ICS later used the upper Russian subdivisions of the Carboniferous in its international geologic time scale. The base of the Serpukhovian is informally defined by the first appearance of the conodont Lochriea ziegleri, though the utility and systematic stability of this species is not yet certain. No lower GSSP has been assigned to the Serpukhovian Stage yet. Two candidate GSSPs have been proposed: the Verkhnyaya Kardailovka section in the South Urals of Russia, and the Naqing (Nashui) section in Guizhou, China. It is also slightly above the first appearance of the foram Globivalvulina bulloides, genozone of the ammonoid genus Homoceras and the ammonoid biozone of Isohomoceras subglobosum.
Биостратиграфия
В Европе, Серпуховский ярус включает в себя три биозоны конодонтов: Зона Gnathodus postbilineatus (самая молодая), Зона Gnathodus bollandensis и Зона Lochriea ziegleri (частично, самая древняя). Выделяются три биозоны форминифер: Зона Monotaxinoides transitorius (самая молодая), Зона Eostaffellina protvae и Зона Neoarchaediscus postrugosus (самая древняя). В Северной Америке ярус охватывает четыре биозоны конодонтов: Зона Rhachistognathus muricatus (самая молодая), Зона Adetognathus unicornis, Зона Cavusgnathus naviculus и Зона Gnathodus bilineatus (частично, самая древняя).
In Europe, the Serpukhovian Stage includes three conodont biozones: the Gnathodus postbilineatus Zone (youngest), Gnathodus bollandensis Zone, and Lochriea ziegleri Zone (in part, oldest). There are three foraminifera biozones: the Monotaxinoides transitorius Zone (youngest), Eostaffellina protvae Zone, and Neoarchaediscus postrugosus Zone (oldest). In North America, the stage encompassed four conodont biozones: the Rhachistognathus muricatus Zone (youngest), Adetognathus unicornis Zone, Cavusgnathus naviculus Zone, and Gnathodus bilineatus Zone (in part, oldest).
Региональные подразделения
В региональной стратиграфии России (и Восточной Европы в целом) серпуховский ярус подразделяется на четыре подяруса, от наиболее древнего до наиболее молодого: тарусский, стешевский, противский и запальтубский. Первые три распространены в Московской синеклизе и названы по местностям вблизи Серпухова (Таруса и Протва). Слои, относящиеся к запальтубскому ярусу, не вскрыты в Московской синеклизе, однако они встречаются в Донецком бассейне и на Урале. Аммоноиды, по-видимому, не пострадали от этого события, поскольку достигли пика разнообразия именно в это время. Долгосрочное экологическое воздействие серпуховского вымирания, возможно, превзошло вымирание ордовика-силура, когда таксономическое разнообразие резко сократилось, но быстро восстановилось до довымирающего уровня. Сепкоски (1996) оценил скорость вымирания примерно в 23–24% для всего серпуховского яруса, основываясь на морских родах, сохранившихся на протяжении нескольких ярусов. Бамбах (2006) установил, что в раннем серпуховском ярусе вымерло 31% всех морских родов. Используя процедуру оценки вероятности вымирания, полученную из базы данных палеобиологии, МакГи и др. (2013) оценили скорость вымирания морских родов в 39%. По сравнению с другими биологическими кризисами, серпуховское вымирание было гораздо более избирательным в отношении различных эволюционных фаун. Стэнли (2007) подсчитал, что в начале серпуховского яруса в палеозойской эволюционной фауне было утрачено 37,5% морских родов. В то же время, в современной эволюционной фауне было бы утрачено лишь 15,4% морских родов. Этот разрыв и общая серьезность вымирания напоминают события позднего девонского вымирания. Другим сходством является то, что серпуховское вымирание, по-видимому, было вызвано низкими темпами видообразования, а не особенно высокими темпами вымирания, при этом эта стагнация биологического разнообразия была обусловлена сокращением карбонатных платформ, которые в противном случае способствовали бы поддержанию высокого биоразнообразия. Более поздние исследования показали, что биоразнообразие резко возросло во время LPIA в рамках так называемого карбонско-пермского события биодиверсификации (CPBE). Особенно быстро диверсифицировались фораминиферы. Причиной CPBE могло стать резкое усиление морской провинциальности, вызванное падением уровня моря во время LPIA в сочетании с формированием Пангеи, что ограничило распространение таксонов из одного региона Мирового океана в другой.
In the regional stratigraphy of Russia (and Eastern Europe as a whole), the Serpukhovian is subdivided into four substages, from oldest to youngest: the Tarusian, Steshevian, Protvian, and Zapaltyubian. The former three are found in the Moscow Basin and are named after places near Serpukhov (Tarusa and Protva). Strata belonging to the Zapaltyubian are not exposed in the Moscow Basin, though they are found in the Donets Basin and the Urals. Ammonoids appear to have not been impacted by this event, as they reached a zenith in diversity at this time. The long term ecological impact of the Serpukhovian extinction may have exceeded that of the Ordovician Silurian extinction, where taxonomic diversity was abruptly devastated but quickly recovered to pre extinction levels. Sepkoski (1996) plotted an extinction rate of around 23 24% for the Serpukhovian as a whole, based on marine genera which persist through multiple stages. Bambach (2006) found an early Serpukhovian extinction rate of 31% among all marine genera. Using an extinction probability procedure generated from the Paleobiology Database, McGhee et al. (2013) estimated an extinction rate as high as 39% for marine genera. Relative to other biological crises, the Serpukhovian extinction was much more selective in its effects on different evolutionary faunas. Stanley (2007) estimated that the early Serpukhovian saw the loss of 37.5% of marine genera in the Paleozoic evolutionary fauna. Only 15.4% of marine genera in the modern evolutionary fauna would have been lost along the same time interval. This disconnect, and the severity of the extinction as a whole, is reminiscent of the Late Devonian extinction events. Another similarity is how the Serpukhovian extinction was seemingly driven by low rates of speciation, rather than particularly high rates of extinction. with this stagnation in biological diversity driven by a reduction of carbonate platforms, which otherwise would have helped to maintain high biodiversity. More recent studies have instead shown that biodiversity surged during the LPIA in what is known as the Carboniferous Earliest Permian Biodiversification Event (CPBE). Foraminifera especially saw extremely rapid diversification. The CPBE's cause may have been the dramatically increased marine provincialism caused by sea level fall during the LPIA combined with the assembly of Pangaea, which limited the spread of taxa from one region of the world ocean to another.