Введение

Каспийская кобра (Naja oxiana), также известная как среднеазиатская или русская кобра, — вид очень ядовитой змеи из семейства элапидовых. Этот вид является эндемиком Центральной Азии. Впервые описанный немецким врачом Карлом Эйхвальдом в 1831 году, он на протяжении многих лет считался подвидом Naja naja, пока генетический анализ не выявил его как самостоятельный вид.

Таксономия

Карл Эйхвальд, балтийский немец, родившийся в современном Санкт-Петербурге, Россия, был врачом и натуралистом, впервые описавшим каспийскую кобру первоначально как *Tomyris oxiana* в 1831 году. Русский натуралист Александр Штраух отнес её к роду *Naja* в 1868 году. Родовое название *naja* является латинизацией санскритского слова *nāgá* (наг), означающего «кобра». Видовой эпитет *oxiana* происходит от слова *Ōxus* на латыни или Ὦξος (Ôxos) в греческом языке и относится к древнему названию реки Амударья, протекающей вдоль северной границы Афганистана, отделяя его от Таджикистана и Узбекистана, прежде чем повернуть на северо-запад в Туркменистан и далее впадать в южные остатки Аральского моря в Центральной Азии (Трансоксиане), где и обитает этот вид. На протяжении большей части XX века все азиатские кобры считались подвидами индийской кобры (*Naja naja*); в этот период к обыкновенным кобрам (*N. naja*) из северной Индии, а также к популяциям, соответствующим каспийской кобре, применялись подвидовые названия *N. naja oxiana* и *N. naja caeca*. Высокая изменчивость окраски и размеров внутри отдельных видов затрудняла классификацию до появления генетического анализа. Исследование митохондриальной ДНК азиатских кобр из подрода *Naja* показало, что каспийская кобра отделилась от линии, давшей начало очковой кобре (*Naja kaouthia*) и андаманской кобре (*Naja sagittifera*) около 3,21 миллиона лет назад. Сам вид, по-видимому, генетически однороден, несмотря на разделение популяций, вызванное горами Гиндукуш, что указывает на недавнее быстрое расширение ареала.

Поведение

Наджа оксиана стремится избегать людей, но может стать ожесточенно защитной, если ей угрожают или загоняют в угол, и даже молодые особи склонны к агрессивному поведению. Когда её загоняют в угол и провоцируют, она может расправить капюшон, шипеть, раскачиваться из стороны в сторону и наносить удары многократно; однако, она не способна плеваться ядом. Этот наземный вид преимущественно дневной, но в некоторых частях своего ареала в самый жаркий месяц (июль) может проявлять активность в сумерках и ночью. Каспийские кобры хорошо лазают по деревьям и умело плавают. Каспийскую кобру часто можно встретить в воде, и она редко удаляется от неё на большое расстояние. Исследование токсических фракций яда Naja oxiana из Ирана показало, что токсические фракции составляют 78% массы сырого яда этого вида, что аналогично показателям для Naja naja. Токсические фракции состояли из трех семейств белков, среди которых доминирующее положение занимали 3FTs, как и у всех других видов Naja. Яд N. oxiana богат короткими нейротоксинами, составляющими основную часть сырого яда, которые, как было показано, вызывают гибель клеток посредством повреждения лизосом. Помимо неферментативных белков, яд также содержит нуклеазы, вызывающие повреждение тканей в месте укуса и способные усиливать системную токсичность за счет высвобождения свободных пуринов непосредственно в месте укуса. Рибонуклеаза, выделенная и очищенная из яда каспийской кобры – рибонуклеаза V1 – обычно используется в качестве лабораторного реагента в экспериментах по молекулярной биологии благодаря своей необычной способности расщеплять структурированную РНК. N. oxiana – одна из самых опасных змей семейства элапид. Из сырого яда этого вида были выделены два основных токсина, а также ряд второстепенных компонентов и три основных полипептида, сходных по структуре с кардиотоксинами (CTX) и цитотоксинами, оказывающими острое воздействие на сердечную систему в течение первых нескольких часов после отравления. Имеются отдельные сообщения о случаях острого инфаркта миокарда (ИМ) после укусов элапид. Зафиксирован как минимум один случай инфаркта миокарда после укуса каспийской кобры.

Токсические эффекты

Наджа оксианская считается самой опасной змеей в Центральной Азии и входит в число ядовитых змей с высокой летальностью. Это один из самых опасных видов элапидов в мире. В более раннем исследовании, проведенном Зугом и соавторами, значение LD50 составляло 0,2 мг/кг для пакистанских и индийских особей. Средняя доза яда при укусе для этого вида варьируется от 75 до 125 мг (абсолютной массы) и достигает 784 мг (абсолютной массы). В период с 1979 по 1987 год в бывшем Советском Союзе было зарегистрировано 136 подтвержденных случаев укусов этим видом. Из 136 пострадавших 121 получили противоядие, и только 8 человек умерли (6,6%). Из 15, не получивших противоядие, 11 скончались (летальность при отсутствии лечения составила 73%). В Иране, где широко распространена каспийская кобра, она является причиной наибольшего числа смертей от укусов змей в стране. Левантийская гадюка, песчаная эфа и персидская рогатая гадюка вызывают больше случаев укусов змей, но имеют более низкую летальность по сравнению с N. oxiana. Перемножение моделей пригодности среды обитания этих четырех змей показало, что северо-восток Ирана (к западу от провинции Хорасан-э-Раззави) имеет самый высокий риск укусов змей в стране. Кроме того, были определены деревни, находящиеся под угрозой отравления ядом этих четырех змей. Результаты показали, что 51 112 деревень подвержены риску отравления ядом M. lebetinus (левантийской гадюки), 30 339 – E. carinatus (песчаной эфы), 51 657 – P. persicus (персидской рогатой гадюки) и 12 124 – N. oxiana (каспийской кобры). Исследование зафиксировало 53 787 случаев укусов ядовитыми змеями в Иране в период с 2002 по 2011 год, при этом наибольшее количество инцидентов с укусами змей наблюдалось в провинциях на юге и юго-западе Ирана. Из 53 787 случаев укусов змей, о которых сообщалось в медицинские учреждения Ирана, только 118 были правильно идентифицированы как укусы этим видом. Всего было зарегистрировано 67 смертей, 51 из которых была вызвана N. oxiana. Из 51 укуса 46 не получили медицинской помощи. Десятилетний мальчик умер по дороге в ближайшую больницу примерно через 35 минут после укуса. Пятерым пострадавшим ввели противоядие, но они все равно умерли от яда (~7% смертность, несмотря на лечение). Летальность при отсутствии лечения, по-видимому, особенно высока для видов рода Naja, составляя около 80%. В Пакистане этот вид является причиной высокого уровня укусов змей, приводящих к смертельному исходу. Женщина, укушенная этим видом на северо-западе Пакистана, страдала от выраженной нейротоксичности и умерла по дороге в ближайшую больницу почти через 50 минут после укуса (смерть наступила через 45–50 минут после укуса). Противоядие менее эффективно при отравлении этим видом, чем при отравлении другими азиатскими кобрами в этом регионе, например, индийской коброй (N. naja), и из-за высокой токсичности яда этого вида пациентам часто требуются большие дозы противоядия. В связи с этим в Иране в Институте вакцин и сывороток Рази разрабатывается моновалентная противоядийная сыворотка. Ответ на лечение противоядием у пациентов обычно неудовлетворительный, поэтому требуется искусственная вентиляция легких и эндотрахеальная интубация. В результате смертность среди пациентов, получавших лечение от отравления N. oxiana, остается относительно высокой (до 30%) по сравнению со всеми другими видами кобр (<1%).