Каба-и Зартошт: Древняя структура в Накш-е Рустам, Иран.

Введение

Кааба йе Зартошт (کعبه زرتشت), также называемая Кубом Зороастра, — это прямоугольная ступенчатая каменная структура в комплексе Накш-э-Рустам рядом с деревней Зангиабад в округе Марвдашт провинции Фарс, Иран. Комплекс Накш-э-Рустам включает в себя также памятники эламитов, ахеменидов и сасанидов. Кааба йе Зартошт высечена в скале и расположена прямо напротив мавзолея Дария II. Она имеет прямоугольную форму и только один вход. Структура построена из белого известняка. Её высота составляет около метров, или, если учитывать тройную лестницу, метров, а длина каждой стороны основания — около метров. Входная дверь ведет во внутреннюю камеру по тридцатиступенчатой каменной лестнице. Каменные блоки прямоугольной формы просто уложены друг на друга, без использования раствора; их размеры варьируются от до метров, а соединяются они между собой шпоночными соединениями.

Этимология

Структура была построена в эпоху Ахеменидов, и информации о её названии в ту эпоху не сохранилось. В эпоху Сасанидов её называли Бон-Ханак; местное название сооружения – Наггарехане (наггар – «хранить» + е – «принадлежащий» + хане – «дом»). Фраза «Кааба-йе Зартошт» используется для обозначения этого сооружения с четырнадцатого века и до наших дней. Было предложено множество различных точек зрения и интерпретаций относительно назначения этого строения, но ни одна из них не может быть принята с уверенностью. Некоторые считают башню храмом огня и очагом, полагая, что она использовалась для разжигания и поклонения священному огню. Другая теория предполагает, что это мавзолей одного из ахеменидских шахов или вельмож, учитывая его сходство с гробницей Кира и некоторыми мавзолеями Ликии и Карии. Другие иранские ученые полагают, что каменная камера служила для хранения царских документов и священных или религиозных книг, однако камера Кааба-йе Зартошт слишком мала для этой цели. Также упоминались и менее известные теории, например, о том, что это храм богини Анахиты или солнечный календарь. В эпоху Сасанидов на северной, южной и восточной стенах башни были высечены три надписи на трех языках: среднеперсидском сасанидском, среднеперсидском арсакидском и греческом. Одна из них принадлежит Шапуру I Сасаниду, а другая – жрецу Картиру. По словам Вальтера Хеннинга, «эти надписи – наиболее важные исторические документы эпохи Сасанидов». В настоящее время сооружение входит в состав комплекса Накш-э-Рустам и находится в ведении Организации культурного наследия, ремесел и туризма Ирана.

Имя

Алиреза Шапур Шахбази считает, что фраза «Кааба йе Зартошт» относительно нова и неточна, возникнув примерно в четырнадцатом веке. Когда сооружение было обнаружено европейцами, его местное название было Карнайхане или Наггарехане; европейцы считали его особым местом для поклонения огню, поскольку внутренняя часть сооружения была почернела от дыма, и, ошибочно принимая зороастрийцев за поклонников огня, приписали это место им и назвали храмом огня зороастрийцев. Поскольку форма сооружения была кубической, а черные камни, размещенные на белом фоне стен, напоминали Черный камень мусульманской Каабы, оно стало известно как Кааба йе Зартошт, Кааба Зороастра. В энциклопедии «Iranica» об этом названии говорится: «Кааба йе Зартошт, вероятно, приобрела свое название в XIV веке, в период, когда руины древних памятников по всему Ирану приписывались персонажам из Корана или «Шахнаме». Это не означает, что место было мавзолеем Зороастра, и нет свидетельств о паломнических поездках туда». Обнаружение надписи Картира на стенах сооружения показало, что в эпоху Сасанидов оно называлось Бон Хаанак, что означает «Холодный фундамент», как указано в надписи: «Этот Холодный фундамент будет принадлежать вам. Поступайте так, как сочтете лучшим для богов и нас». Название сооружения в более ранние периоды неизвестно. Возможно, для Каабы йе Зартошт также использовались слова Дежнебешт или Дежкатибех. Камень, использованный при строительстве, – белый мраморный известняк, а на стенах расположены зубчатые полки из черного камня. Известняковые блоки были доставлены с горы Сиванд, где их добывали в месте под названием На’л Шекан («ломающая подковы»), в Накш-э-Рустам для строительства Каабы. Размеры камней варьируются от 1 до 5 см, однако в западной стене есть плоский камень длиной . Вход ведет в единственное внутреннее помещение. Это пространство имеет четырехугольную форму, площадью , и высотой , при толщине стен между . Джейн Диулафой, посетившая Иран в 1881 году, также сообщает в своем путевом дневнике: «…и затем мы увидели четырехугольное сооружение, расположенное напротив скальных стен. Каждая из его поверхностей напоминала разрушенные строения, которые мы видели в пустыне Палвар».

Alireza Shapur Shahbazi believes that the phrase Ka'ba ye Zartosht is relatively new and inaccurate, originating around the fourteenth century. When the structure was discovered by the Europeans, its local name was Karnaykhaneh or Naggarekhaneh; the Europeans considered it a special site for worshiping fire, since the inside of the structure was blackened by smoke, and because they mistook the Zoroastrians for fire worshipers, they attributed the place to them and named it the Zoroastrians' fire temple. As the shape of the structure was cuboid and the black stones that were placed on the white background of its walls resembled the Black Stone, the Muslims' Kaaba, it became famous as Ka'ba ye Zartosht, the Kaaba of Zoroaster. The Encyclopedia Iranica explains about the name of the structure: "Ka'ba ye Zartosht has probably acquired its name in the fourteenth century, the time that the ruined ancient sites in the whole Iran were attributed to characters in the Quran or Shahnameh. This does not mean that the place has been Zoroaster's mausoleum and there is also no report of the pilgrims' travels there for pilgrimage." Due to the discovery of Kartir's inscription on its walls, it is revealed that the name of the structure in the Sasanian era was Bon Khaanak, meaning the Cold Foundation, as the inscription reads: "This Cold Foundation will belong to you. Act as the best way you see suitable that will delight our gods and purpose (implying Shapur I)." There is no knowledge of the name of the structure in any earlier periods. The word Dezhnebesht or Dezhkatibehs might have also been used for the Ka'ba ye Zartosht. The stone used is white marbly limestone, and there are dentate shelves of black stone on its walls. The limestone blocks were brought from Mount Sivand, where they were quarried in a place called Na'l Shekan ("horseshoe breaker"), to Naqsh e Rustam to build the Ka'ba. The size of the stones varies from to ; however in the west wall, there is a flat stone that is long. The doorway leads to a single interior room. This space is quadrangular, has an area of , and is high, with the thickness of its walls being between Jane Dieulafoy, who visited Iran in 1881, also reports in her travel journal: " and then we saw a quadrilateral structure that was placed opposite the walls of the cliff. Each of its surfaces was like those of the ruined structure that we had seen in the Palvar desert "

Комплекс Накш-э-Рустам, вместе со структурой Кааба йе Зартошт, впервые был исследован и обследован Эрнстом Герцфельдом в 1923 году. Некоторые археологи полагают, что сооружение было мавзолеем, другие, включая Генри Роулинсона и Уолтера Хеннинга, считают, что оно служило сокровищницей и местом хранения религиозных документов и Авесты. Хелен Санциси-Верденбург полагает, что здание было построено Дарием I для коронации. В последующие годы Фердинанд Юсти, Гиршман, Шмидт и другие поддержали гипотезу о том, что Кааба йе Зартошт была очагом. Одна из причин, по которой эта группа придерживается такого мнения, заключается в том, что Дарий I в Бехистунской надписи (первая колонна, 63) говорит: «Я восстановил храмы, которые разрушил Гаумата. Я вернул пастбища, стада, рабов и дома, которые Гаумата отнял у народа». Таким образом, в периоды правления Кира II и Камбиса II существовали «храмы», которые были разрушены Гауматой и восстановлены Дарием тем же образом. Поскольку «Тюрьма Соломона» в Пасаргадах относится к раннему периоду Ахеменидов и была разрушена, а ее точная копия была построена в Накш-э-Рустаме в период Дария, следует заключить, что эти два сооружения и есть упомянутые храмы в Бехистунской надписи. И поскольку любой храм в Персии в период Дария не мог быть чем-то иным, кроме священного огня, то все они были очагами.

Однако эти доводы несостоятельны, поскольку «Аядана» означает лишь «место поклонения», а место поклонения не обязательно является храмом. Кроме того, если утверждать, что люди поклонялись в этом месте, это неверно, поскольку Кааба настолько мала, что внутри нее может поместиться не более двух человек. Кроме того, на ахеменидских печатях и на их мавзолеях видно, что огненные ящики с царским огнем размещались в свободном пространстве, а царский огонь выносили перед царем в переносном огненном ящике. Замечательный момент, на который обратили внимание Герцфельд, Сами и Мэри Бойс, заключается в том, что тратить столько средств и усилий на сохранение огня в темной и без отверстий комнате, для которой необходимо было открывать дверь, чтобы он разгорелся, кажется маловероятным. Аристобул, один из сподвижников Александра III Македонского, описывая Пасаргады, упоминает сооружение, известное как «Тюрьма Соломона», как «башню, похожую на мавзолей». Если предположить, что это сооружение является мавзолеем одного из ахеменидских царей, учитывая его сходство со структурой Кааба йе Зартошт, то, как объяснили Франц Генрих Вайсбах и Александр Демант, сооружение неизбежно следует считать принадлежащим другому ахеменидскому царю. Кроме того, Кааба йе Зартошт расположена вблизи мавзолеев, построенных в то же время, и все они впоследствии были отделены от других частей Накш-э-Рустама цепью укреплений, что указывает на то, что изначально они были одного типа и имели схожее назначение. Другими словами, все они, включая саму Кааба йе Зартошт, были мавзолеями ахеменидской знати. В надписи говорится во второй строке: «Этот «бон ханак» будет принадлежать вам; поступайте с ним так, как считаете лучшим для богов и нас». Некоторые историки заключают, что это означает, что место использовалось для хранения религиозных счетов, флагов и документов. Хеннинг полагал, что Ибн аль-Балхи имел в виду именно Кааба йе Зартошт. Однако на сегодняшний день нет единого мнения среди ученых. Некоторые утверждают, что камера Кааба йе Зартошт слишком мала для хранения Авесты и других религиозных книг, а также царских флагов, для этого потребовалось бы более широкое и просторное место. Кроме того, некоторые указывают на относительно удаленное расположение сооружения, что указывает на другое назначение, поскольку различные дворцы ахеменидских шаханшахов, а также другие официальные и правительственные здания лучше подходили бы для хранения Авесты и царских флагов.

However, these reasons can not be true, for "Ayadana" only means "worshiping place" and a worshiping place is not necessarily a temple; and on the other hand, if you want to say that the people worshiped in this place, it is not true, for the Ka'ba is so small that the compound within can not fit more than two persons. Additionally, in Achaemenid seals and on their mausoleums, it is seen that the fireboxes containing the royal fire were placed in the free space; and the royal fire was taken before the king in a portable firebox. A remarkable point that Herzfeld, Sami and Mary Boyce have made is that it seems improbable to have spent all that price and effort to keep the fire in a dark and holeless room that needed the door open for the fire to ignite. Aristobulus, one of the retainers of Alexander III of Macedon, mentions the structure known as "Solomon's Prison" as "the tower like mausoleum" while describing Pasargadae; and if the mentioned structure is presumed the mausoleum of one of the Achaemenid shahs, due to its similarity to the structure Ka'ba ye Zartosht, and as Franz Heinrich Weißbach and Alexander Demandt have explained, the structure should inevitably be considered belonging to another one of the Achaemenid shahs. Besides that, Ka'ba ye Zartosht is a near to the mausoleums that were built at the same time; and all of them were later separated from the other parts of Naqsh e Rustam by a chain of fortifications, indicating that they were all originally the same type and had similar applications. In other words, all of them, including they very Ka'ba ye Zartosht, were mausoleums of Achaemenid grandees. that states in its second line: "This "bon khanak" will be yours; do with it as you believe is better for the gods and us." Some historians conclude that it means the place was used for keeping religious bills, flags and documents. Henning believed that Ibn al Balkhi meant the very Ka'ba ye Zartosht. However, there is to date no scholarly consensus. Some argue that the chamber of Ka'ba ye Zartosht is too small to keep the Avesta and other religious books and royal flags; a wider and larger site was necessary for such an intention. In addition, some point out the relatively remote location of the structure suggests another use, as the various palaces of the Achaemenid shahanshahs as well as other official and governmental buildings would be better suited for keeping the Avesta and royal flags.

Боковой вид

В последние годы Реза Моради Гиясабади предложил новую интерпретацию сооружения, основываясь на результатах полевых исследований, и считает его обсерваторией и солнечным календарем. Он полагает, что световые бойницы, лестница напротив входной двери и сама конструкция служили своеобразным таймером или солнечным индикатором для измерения движения солнца, а также для ведения счета лет, составления календарей, определения первых дней каждого солнечного месяца, дней летнего и зимнего солнцестояния, а также весеннего и осеннего равноденствия. Он заключает, что начало каждого солнечного месяца можно было определять по тени, образующейся на световых бойницах. Однако данная теория не может быть признана полностью верной, и одним из аргументов, опровергающих её, является то, что направление истинного (географического) севера в разных регионах может отличаться от направления магнитного севера. Угол между направлением магнитного и истинного севера в комплексе Накш-и Рустам составляет около 2,5 градусов, а магнитное отклонение сооружения, согласно расчетам Шмидта, составляет 18 градусов к западу от магнитного севера. Следовательно, угол наклона сооружения относительно истинного севера составляет приблизительно 15,5 градусов, в то время как Гиясабади считает, что наклон сооружения относительно истинного севера составляет 18 градусов.

Надписи Шапура I и Картира

1 июня 1936 года, после разведочных работ, проведенных отделом раскопок Восточного института Чикагского университета, на сооружении Кааба-йе Зартошт были обнаружены надписи, принадлежащие Шапуру I и жрецу Картиру. Надпись Шапура выполнена на трех языках: греческом (70 строк), арсакидском среднеперсидском (30 строк) и сасанидском среднеперсидском (35 строк) на трех сторонах сооружения, а надпись Картира, состоящая из 19 строк на сасанидском среднеперсидском языке, расположена ниже надписи Шапура. Он начинает с представления себя и перечисления областей, которыми правил, затем описывает персидо-римские войны, указывая на поражение и смерть Марка Антония Гордиана, после чего римские войска провозгласили императором Марка Юлия Филиппа, который выплатил Шапуру компенсацию в размере полумиллиона золотых динаров за пощаду и вернулся в свою страну. Далее Шапур описывает свою битву с римлянами, приводя подробный список римских государств, из которых он собрал войска. Эта битва за Армению стала крупнейшим поражением, которое сасаниды нанесли римлянам. Шапур добавляет: «Я сам захватил Цезаря Валериана своими руками», и упоминает названия земель, завоеванных в этой битве. Затем он выражает благодарность Богу за силу, дарованную ему для победы, и возводит множество огнепоклоннических храмов в знак своей признательности, чтобы увековечить имена тех, кто участвовал в установлении сасанидского правления, и в заключение призывает своих преемников стремиться к богоугодным делам и благотворительности. Кроме того, эта надпись является последним случаем использования греческого алфавита и языка в персидских надписях.