Мюррей «Горбун» Хамфрис: Чикагский криминальный авторитет

Введение

Чикагский гангстер (1899 – 1965)

Мюррей Хамфрис (урожденный Льюэллин Моррис Хамфрис; 20 апреля 1899 – 23 ноября 1965) (также известный как The Camel или The Hump), был чикагским гангстером валлийского происхождения, который являлся главным политическим посредником и рэкетиром в сфере труда, начиная с Чикагской группировки во времена Сухого закона. Считался жестоким, но при этом хорошо одетым, социально утонченным и умным человеком, Хамфрис верил в убийство лишь в крайнем случае. Он был известен тем, что гораздо больше доверял возможности подкупа представителей власти, казалось бы, респектабельных бизнесменов, лидеров профсоюзов и государственных чиновников. Одной из любимых максим Хамфриса было: "Разница между виновным и невиновным в любом суде заключается в том, кто первым доберется до судьи с большей суммой". Но, пожалуй, лучше всего философию жизни Хамфриса отражало следующее высказывание: "Как только ты становишься слабым, можешь считать себя мертвым". Аль Капоне однажды сказал о Хамфрисе: "Любой может использовать пистолет, но 'Горбун' использует голову. Он может стрелять, если потребуется, но предпочитает договариваться наличными, когда это возможно. Мне это нравится в человеке". Ценность Хамфриса для Чикагской группировки также заключалась в его способностях посредника: обеспечивать своим соратникам как можно меньше внимания со стороны общественности. В то время как некоторые влиятельные гангстеры, такие как Сэм Джанкана и Филиппо Сакко, приветствовали внимание прессы, другие брали пример с Хамфриса и действовали за кулисами, оставаясь в тени. Он владел скромным бунгало в районе Саут-Шор в Чикаго, но часто жил в различных высотных зданиях на набережной в центре Чикаго, например, в квартире на 51-м этаже восточной башни Marina City. Согласно данным ФБР, он также владел зимним домом стоимостью 80 000 долларов (примерно 800 000 долларов в сегодняшних ценах) в Ки-Бискейне, штат Флорида, оформленным на имя его жены.

Ранние годы

Льюэллин Моррис Хамфрис родился в Соединенных Штатах, третьим из пяти детей. Его родители, Брайан Хамфрис и Энн Вигли, были родом из Карно, небольшой деревни недалеко от Ньютауна в Поуисе, Уэльс. Они поженились в методистской часовне в Лландилле, Поуис. Однако, поскольку затяжная депрессия в конце XIX века вызвала большие лишения во многих уэльских фермерских общинах, молодой паре было трудно сводить концы с концами на своей изолированной ферме на вершине холма в Карно. В конечном итоге семья эмигрировала в Соединенные Штаты из деревни Лландинам. Положение семьи не улучшилось после прибытия в Америку. Хамфрис бросил начальную школу в возрасте семи лет, чтобы устроиться на работу продавцом газет из-за их бедственного положения. Однако юный "Керли" Хамфрис (так его прозвали из-за темных кудрявых волос) вскоре попробовал себя в мелких кражах и оказался втянутым в мир уличных банд Чикаго. К тому времени, когда ему исполнилось 13 лет, Хамфрис оказался под стражей чикагского судьи по имени Джек Мюррей, который, по всей видимости, пытался заинтересовать молодого хулигана юридической карьерой. Хотя уроки правосудия судьи Мюррея не вдохновили Керли пойти по его стопам, они оказались очень ценными для Хамфриса в дальнейшем. Именно тогда Льюэллин Хамфрис сменил имя на Мюррей Хамфрис. В течение следующих нескольких лет Хамфрис, по-видимому, был причастен к нескольким кражам драгоценностей и ограблениям, и к 16 годам он отбывал 60-дневный срок за мелкое хищение в чикагской тюрьме Брайдуэлл. Первоначально обвинение было в тяжком ограблении (что повлекло бы за собой гораздо более суровое наказание), но Хамфрису удалось убедить прокурора изменить обвинение. По словам одного из его поздних знакомых, в частном ультиматуме молодой преступник обратился к прокурору примерно так: "Попробуйте привлечь меня к ответственности за ограбление, и я буду плакать перед большим жюри. Они, вероятно, не предъявят мне обвинение, потому что мне всего 16 лет. Но даже если вы доведете меня до суда, благодетели скажут, что из-за моей крайней молодости меня не следует отправлять в тюрьму. Однако, если вы снимете обвинение до мелкого хищения, я признаю себя виновным. Я получу мягкий приговор. Вы получите обвинительный приговор, который будет хорошо выглядеть в вашем деле. Все будут довольны. Более того, вы получите подходящий подарок до того, как дело дойдет до суда". Затем Хамфрис продолжил свою преступную жизнь, в основном грабежи драгоценностей и ограбления. Мюррей покинул Чикаго в 1921 году после некоторых трудностей. Устроившись на временную работу продавцом с выездом на дом, Хамфрис познакомился с привлекательной молодой студенткой из Нормана по имени Мэри Брендл. Брак последовал за коротким ухаживанием, и, по прошествии положенного времени, Хамфрис взял свою молодую невесту с собой в Чикаго. Недолго пожив честной жизнью, Хамфрис устроился поваром в ресторан на Холстед-стрит, хотя "честность" Мюррея была недолгой после встречи с клиентом Фредом Эвансом. Образованный в колледже Эванс был мелким чикагским гангстером, искавшим партнера, который мог бы помочь ему войти в прибыльную сферу нелегального спиртного. Эванс нашел своего партнера в Хамфрисе, а проблема отсутствия собственного продукта была решена решением грабить чужой нелегальный спирт. Все шло гладко в течение нескольких лет, пока Мюррей не ограбил нелегальный спирт, принадлежащий мафии Капоне. Когда водитель грузовика опознал Хамфриса как грабителя, который приставил пистолет к его лицу, люди Капоне схватили Хамфриса и привели его к Капоне. Точный разговор между ними неизвестен, но, по-видимому, Капоне был достаточно впечатлен красноречивым молодым хулиганом, чтобы предложить ему работу в "Организации". Как признательный Капоне позже сказал о своем случайном открытии: "Никто не действует так быстро, как Хамп".

Llewellyn Morris Humphreys was born in the United States, the third of five children. His parents, Bryan Humphreys and Ann Wigley, were from Carno, a small village near Newtown in Powys, Wales. They had married at the Methodist chapel in Llanidloes, Powys. However, as the long depression at the end of the 19th century caused great hardship in many Welsh farming communities, the young couple found it difficult to make a living from their isolated hilltop farm in Carno. The family eventually emigrated to the United States from the village of Llandinam. The family's fortunes did not improve following arrival in America. Humphreys had to drop out of elementary school, aged seven, to get a job selling newspapers because of their impoverished condition. However, young "Curly" Humphreys (so nicknamed because of his dark curly hair) soon tried his hand at petty theft and became involved with the world of Chicago street gangs. By the time he had turned 13 years old, Humphreys was in the custody of a Chicago judge by the name of Jack Murray, who apparently attempted to interest the young hoodlum in a law career. While not inspiring Curly to follow in his footsteps, Judge Murray's judicial lessons proved of great value to Humphreys later on. It was at this time that Llewelyn Humphreys changed his name to Murray Humphreys. During the next few years, Humphreys appears to have been involved in several jewel thefts and burglaries and by age 16, he was serving a 60 day sentence for petty larceny in Chicago's Bridewell Jail. The original charge had been one of felony burglary (which would have carried a much stiffer sentence) but Humphreys had convinced the prosecutor to change the charge. According to a later acquaintance of Humphreys, the young criminal's private ultimatum to the prosecutor went something like this: "You try to get me indicted for burglary and I will weep in front of the grand jury. They probably won't indict me because I am only 16 years old. But even if you get me to court, the do gooders will say that because of my extreme youth I ought not to be sent to prison. However, if you reduce the charge to one of petty larceny, I will plead guilty. I will get a light sentence. You will get a conviction that looks good on your record. Everybody will be happy. What's more, you will receive a suitable gift before the case goes to court". Humphreys then continued his life of crime, primarily one of jewel heists and burglaries. Murray left Chicago for his brother's home in Little Axe, near Pink, Oklahoma in 1921 after some difficulties. Taking a temporary job as a door to door salesman, Humphreys met an attractive young college student from Norman, named Mary Brendle. Marriage followed a brief courtship, and after a suitable time had elapsed, Humphreys took his young bride back with him to Chicago. Briefly going legitimate, Humphreys got a job as a short order cook at a restaurant on Halsted Street, though Murray's "legitimacy" would be short lived after he met customer Fred Evans. The college educated Evans was a small time Chicago gangster in search of a partner who could help him break into the lucrative field of bootleg liquor. Evans found his partner in Humphreys, and the problem of having no product of their own was solved by the decision to hijack others' bootleg. All went smoothly for several years until Murray hijacked some bootleg belonging to the Capone mob. When Humphreys was identified by the truck's driver as the hijacker who had stuck a gun in his face, some Capone men picked Humphreys up and brought him before Capone. Exactly what conversation passed between the two is unknown, but apparently Capone was impressed enough by the smooth talking young hood to give him a job with the Outfit. As an appreciative Capone was later to say of his chance discovery: "Nobody hustles like the Hump."

Мафиозическая карьера

Он был худощав, элегантен и привлекателен в зловещем роде, представитель нового поколения рэкетиров, сочетающего в себе качества бандита и бизнесмена. И он пользовался расположением Капоне. — Капоне: Человек и эпоха, Лоуренс Бергрин. Двадцатисемилетний Хамфрис был вовлечен в рэкетную деятельность, но в то же время совершал убийства по заказу мафии в тот период. Его наиболее известные прозвища – «Верблюд» и «Горб». Предполагается, что прозвище «Верблюд» произошло от его любви к пальто из верблюжьей шерсти, однако более вероятным объяснением является то, что «Верблюд» развилось из другого его прозвища, «Горб», полученного от его фамилии. Тем не менее, друзья давали ему более показательные имена: «Мистер Эйнштейн», «Мозговитый бандит» и «Мистер Толстосум». С конца 1920-х до начала 1930-х годов Хамфрис, вместе с «Красным» Баркером, Уильямом «Трёхпалым Джеком» Уайтом и Уильямом «Клондайком» О’Доннеллом, был одним из гангстеров, организовавших захват ряда чикагских профсоюзов. Позже Хамфриса обвинили в похищении президента профсоюза Роберта Г. Фитча в декабре 1931 года, но ему удалось избежать осуждения. В 1933 году, когда Капоне находился в тюрьме за уклонение от уплаты налогов, главный следователь окружной прокуратуры описал Мюррея Хамфриса как «врага общества №1» и «царя рэкетов в Чикаго». Позже в том же году Хамфриса также обвинили в уклонении от уплаты налогов. Скрываясь в течение восемнадцати месяцев, он наконец сдался недалеко от Уайтинга, штат Индиана, и признал свою вину. Приговоренный федеральным судьей к восемнадцати месяцам тюремного заключения в Левенворте, Хамфрис отсидел всего тринадцать месяцев. Вероятно, Хамфрис был причастен к организации фальшивого похищения Джона «Джека-Парикмахера» Фактора в 1933 году, британского мошенника, разыскиваемого в Англии за махинации с акциями. Фактор, друг Капоне, столкнулся с процедурой экстрадиции, когда «Организация» инсценировала исчезновение и подставила соперника Капоне, Роджера «Ужасного» Тухи, в похищении Фактора. Тухи получил 99-летний срок, но был освобожден в 1959 году и вскоре после этого убит. Через шесть месяцев после смерти Тухи Хамфрис, предположительно, приобрел несколько акций страховой компании и через восемь месяцев выкупил их за 42 000 долларов. Расследование, проведенное Налоговой службой (IRS), вскоре установило, что эти акции первоначально принадлежали Джону Фактору. IRS утверждала, что 42 000 долларов были выплатой от Фактора Хамфрису за фальшивое похищение в 1933 году; они заставили Хамфриса задекларировать эти деньги как доход и уплатить налоги. Другие значимые события в карьере Хамфриса включают в себя его открытие и использование лазеек в правиле «двойной опасности» и Пятой поправке к Конституции США в интересах мафии. После смерти Джейка «Жирного пальца» Гузика в 1956 году Хамфрис стал главным политическим посредником и финансовым менеджером «Организации», или, по словам одного историка мафии, их «стратегом, советником и главным интриганом». Зная, что тело Гузика нельзя найти в ресторане без ущерба для ценных судебных ресурсов «Организации», Хамфрис тайно вывез тело из ресторана и доставил домой миссис Гузик, которой сухо сообщили, что ее муж скончался дома. К концу 1950-х годов стало общеизвестно, что Мюррей Хамфрис обедал с президентами и королями по всему миру, от Филиппин до Ирана. Но его настоящая слава заключалась в том, что он в одиночку подчинил себе некоторые из самых богатых профсоюзов страны, что принесло «Организации» миллиарды долларов, особенно в игорном бизнесе. С таким послужным списком можно понять, почему Сэм Джанкана сделал Мюррея Хамфриса одним из своих главных финансовых советников. Но привлекал мистера Джи не только его ум. У Хамфриса был и класс. Он мог свободно чувствовать себя как в загородном клубе, так и в компании политиков и руководителей. Он был также настолько хладнокровен, насколько это вообще возможно, что было весьма интересным сочетанием для человека в его положении. Это делало его еще более опасным. Джанкана и его ценный «советник» имели довольно разные стили, что иллюстрируется следующим: за обоими постоянно следили агенты ФБР, но когда Джанкана уставал от преследования, он нажимал на газ и устраивал гонку со своими преследователями. Хамфрис же, однажды, устав от слежки, вышел из машины, отправил своего водителя домой, подошел к машине преследователей и сказал: «Вы следили за мной весь день. Нет необходимости в двух машинах. Я поеду с вами». (И он действительно так сделал и, по-видимому, даже угостил офицеров обедом). Сэм Джанкана и Мюррей Хамфрис оба возглавляли список «Главных бандитов» ФБР, программа «Главный бандит» была запущена в 1957 году для борьбы с организованной преступностью и, в частности, с мафией. Когда агенты ФБР из Чикаго под руководством Уильяма Ф. Ромера наконец обнаружили, что магазин по пошиву одежды на втором этаже на Северной Мичиган-авеню, в самом сердце нынешней «Великолепной мили», является частым местом встреч таких известных членов «Организации», как Хамфрис, Тони Аккардо, Сэм Джанкана и Гас Алекс, ФБР тщательно установило скрытый микрофон в магазине после закрытия. «Один микрофон стоил тысячи агентов», — с теплотой вспоминал Ромер о жучке, который они назвали «Маленький Ал». «Маленький Ал» оставался незамеченным в течение пяти лет и предоставил ФБР бесценную информацию о внутренней работе мафии. Слушая подслушанные разговоры, агенты прониклись симпатией к Хамфрису, который часто говорил: «Доброе утро, господа, и всем, кто слушает. Это девятичасовая встреча чикагского преступного мира». В отличие от Джанканы, каждое второе слово которого было нецензурным, Хамфрис никогда не ругался. Помимо «возможно, самого блестящего ума в мафии Чикаго», как утверждал Уильям Брашлер, он также был замечательным рассказчиком.

He was skinny and dapper and handsome in a sinister sort of way, a representative of the new breed of racketeer, part thug and part businessman. And he enjoyed Capone's favor. —Capone: The Man and the Era, by Laurence BergreenThe 27 year old Humphreys was put into the racketeering side of the business but also carried out some killings for the mob around this time. His two most commonly known nicknames were "The Camel" and "The Hump". It has been suggested that the nickname, "The Camel", derived from his preference for wearing camel hair coats; however, a more likely explanation is that "The Camel," evolved from his other nickname, "The Hump", derived from his surname. The names given to him by his friends, however, were more revealing: "Mr. Einstein", "The Brainy Hood" and "Mr. Moneybags". From the late 1920s to the early 1930s, Humphreys, along with "Red" Barker, William "Three Fingered Jack" White and William "Klondike" O'Donnell, was one of the mobsters who orchestrated the Outfit's takeover of a number of Chicago labor unions. Humphreys was later indicted for the December 1931 kidnapping of a union president, Robert G. Fitche, but escaped conviction. In 1933, with Capone behind bars for income tax evasion, the chief investigator for the State Attorney's office described Murray Humphreys as "'public enemy No. 1' and 'the czar of business rackets in Chicago.'" Later that same year, Humphreys was indicted for income tax evasion himself. On the run for 18 months, he finally gave himself up near Whiting, Indiana and entered a plea of guilty. Sentenced by a federal judge to 18 months in Leavenworth Prison, Humphreys wound up serving only 13 months of his sentence. It is likely that Humphreys had a hand in arranging the 1933 fake kidnapping of John "Jake the Barber" Factor, a British con artist wanted in England for stock swindling. Factor, a Capone friend, was facing extradition proceedings when the Outfit staged a fake disappearance and framed Capone rival Roger "Terrible" Touhy for allegedly kidnapping Factor. Touhy received a 99 year prison sentence but was released in 1959, only to be murdered several weeks later. Six months after Touhy's death, Humphreys supposedly bought several shares of an insurance company and eight months later redeemed the shares for $42,000. An Internal Revenue Service (IRS) investigation soon determined that these shares had been originally owned by John Factor. The IRS claimed that the $42,000 was a payment from Factor to Humphreys for the fake 1933 kidnapping; they forced Humphreys to declare the money as income and pay taxes. Other career highlights for Humphreys include his discovering and exploiting the intricacies of the legal system's "double jeopardy" rule and the U. S. Constitution's Fifth Amendment for the Mob's benefit. When Jake "Greasy Thumb" Guzik died in 1956, Humphreys became the Outfit's chief political fixer and financial manager or, in the words of one Mafia historian, their "strategist, councilor, and master schemer". Knowing that Guzik's body could not be found at the restaurant without compromising some of the Outfit's most valuable judicial resources, Humphreys had the body surreptitiously removed from the restaurant and taken home to Mrs. Guzik, who was curtly informed that her husband had officially died at home. By the time the late fifties rolled around, it was pretty well understood that Murray Humphreys had dined with presidents and kings all over the world, from the Philippines to Iran. But his real claim to fame was the fact that he'd single handedly put some of the nation's richest labor unions in Chicago's pocket a move that was worth billions to the Outfit, particularly in the gambling industry. With a resume like that, you could understand why Sam Giancana made Murray Humphreys one of his top financial advisers. But it wasn't just his brains that attracted Mr. G.; Humphreys had class, too. He could fit into the country club set as well as politicians and executives. He was also about as cold blooded as a guy could get, which was a real interesting combination for a guy in his position. It made him even more dangerous.|Double Deal, by Michael Corbitt and Chuck Giancana. Giancana and his much valued "adviser" had rather dissimilar styles, illustrated by the following: both men were constantly tailed by Federal agents, but when Giancana grew impatient of a car tailing him, he put his foot to the gas and brought about a race between him and his pursuers. Humphreys, however, one day when he had had enough of being followed, got out of his car, sent his driver home, went up to the car that was following him and said: "You've been following me all day. There's no need for two cars. I'll ride with you." (He did just that, and apparently even bought the officers lunch.) Sam Giancana and Murray Humphreys both topped the FBI's Top Hoodlum list, "Top Hoodlum" being a program put into operation in 1957 for the purpose of combating organized crime and the Mafia in particular. When Chicago FBI agents under the leadership of William F. Roemer finally discovered that a second floor tailor shop on North Michigan Avenue, in the heart of what is now "Magnificent Mile", was a frequent meeting place for such Outfit notables as Humphreys, Tony Accardo, Sam Giancana and Gus Alex, the FBI painstakingly installed a hidden microphone in the shop after hours. "One microphone was worth a thousand agents", said Roemer, fondly remembering the bug they christened, "Little Al." "Little Al" remained in place undetected for five years, and gave the FBI invaluable knowledge about the inner workings of the Mafia. From listening to the bugged conversations, the agents developed a fondness for the Hump, who was often heard to say, "Good morning, gentlemen, and anyone listening. This is the 9 o'clock meeting of the Chicago underworld." Unlike Giancana, whose every other word was profane, Humphreys never swore. In addition to having "perhaps the most brilliant mob mind in Chicago," as William Brashler has put it, he was also a marvelous raconteur.|J. Edgar Hoover: The Man and the Secrets, by Curt Gentry

Арест и смерть

"Я так устал", - говорил он. "Мне так хочется уйти, но я принял решение, и мне придется с ним жить." |Льюэлла Хамфрис

В 1965 году чикагский босс Сэм Джанкана был заключен под стражу федеральным судьей Уильямом Кэмпбеллом за отказ отвечать на вопросы о деятельности синдиката. Кэмпбелл заблокировал план Джанканы "Призвать Пятую поправку", объявив в начале слушания, что Джанкане будет предоставлен автоматический иммунитет за любые уличающие заявления, которые главарь банды может сделать в своих показаниях. Когда Джанкана отказался что-либо говорить, его обвинили в "неуважении к суду" и приговорили к тюремному заключению "на время работы большого жюри или до тех пор, пока он не решит ответить". Через три недели после ареста Джанканы Хамфрису вручили повестку в суд, чтобы он предстал перед тем же большим жюри. Когда агент Федерального бюро расследований (ФБР) Уильям Ромер пришел в квартиру Хамфриса в Марина Тауэрс, чтобы доставить повестку, на пороге его встретил Эрнест Хамфрис, который сказал Ромеру, что его брат только что уехал в неизвестном направлении. Выходя из квартиры, Ромер заметил ярко-синий блейзер, висящий на стуле. Зная, что из-за ухудшающегося зрения на один глаз Хамфрис всегда посещал свою семью в Оклахоме на поезде, Ромер немедленно проверил железнодорожную станцию Санта-Фе на Дирборн-Стейшн и попросил агентов остановить поезд, направляющийся в Оклахому. Хамфриса встретили федеральные агенты в Нормане, которые сопроводили его обратно в Чикаго. В это время Ромер начал собирать доказательства того, что Хамфрис намеренно скрывался от повестки. Сотрудник железной дороги, продавший Хамфрису билет, вспомнил, что на нем было надето, и описал тот же синий блейзер, который видел Ромер, разговаривая с Эрнестом Хамфрисом. Кроме того, проводник вспомнил, что, находясь в поезде, Хамфрис читал газету, которую в конце концов отбросил. Подняв газету, проводник был удивлен увидеть на первой странице лицо читателя, сопровождаемое статьей о том, что его разыскивает большое жюри для допроса. Последующие показания Хамфриса перед большим жюри о том, что он не знал о повестке, когда покинул штат, были опровергнуты, и трем агентам было поручено арестовать Хамфриса по обвинению в лжесвидетельстве. Ромер, который проникся симпатией к Хамфрису в ходе их общения, намеренно не включил себя в число агентов, отправленных арестовать гангстера. Когда три агента постучали в дверь квартиры Хамфриса, ее открыл Хамфрис, держа в руке револьвер калибра .38. Один из агентов сказал: "Мюррей, ради Бога, ты знаешь, что мы агенты ФБР, опусти оружие". Агенты без особого труда обезоружили стареющего 66-летнего гангстера и надели на него наручники. В квартире был сейф, и агенты решили провести "обыск, связанный с арестом", о котором Хамфрис не знал. Они попросили Хамфриса отдать ключ, но он отказался. Завязалась борьба, в результате которой агенты силой вытащили ключ из кармана его брюк и открыли сейф. Содержимое сейфа и Хамфрис были доставлены в центр города, где друг Хамфриса, владелец ресторана Морри Норман, заплатил за его залог. Той ночью, примерно в 8:30 вечера, Эрнест Хамфрис обнаружил своего мертвого брата, полностью одетого, лежащего лицом вниз на полу в той же комнате, где он боролся с агентами. По-видимому, Хамфрис пылесосил комнату в момент смерти. Коронер округа Кук Эндрю Томан установил причиной смерти острую коронарную окклюзию. Семья Хамфриса из Оклахомы прилетела в Чикаго и посетила частную панихиду в похоронном бюро Доннеллана, где останки Хамфриса были кремированы, несмотря на его желание пожертвовать тело для медицинских исследований. После панихиды Морри Норман, будучи общим другом Ромера и Хамфриса, организовал встречу между семьей и Биллом Ромером в своем ресторане. "Я сказал им всем, как сильно я уважаю их мужа, отца и деда, - вспоминал Ромер, - и что глубоко сожалею о случившемся". Я определенно проникся симпатией к Хампу – гораздо больше, чем к кому-либо другому в мафии. Этот человек убивал в годы правления Капоне, поднимаясь по карьерной лестнице. Он много раз совершил мой главный грех – коррупцию. Но в его манере поведения был определенный стиль. Его слово было законом. Без сомнения, я предпочел бы работать против такого презренного противника, как Джанкана, чем против такого уважаемого противника, как Хамфрис. Каждый из них был вызовом, но я гораздо больше наслаждался плодами своего успеха против Джанканы, чем против "Верблюда". В Чикаго будет еще много гангстеров, которых можно выбрать в качестве целей. Но таких, как Хамп, больше не будет. Уильям Ф. Ромер-младший, "Ромер: Человек против мафии".

In 1965, Chicago boss Sam Giancana was jailed by Federal Judge William J. Campbell for his refusal to answer questions regarding the syndicate's activities. Campbell had blocked Giancana's plan to "Plead the Fifth" by announcing at the start of the hearing that Giancana would be granted automatic immunity for anything self incriminating the gang boss might reveal in his testimony. When Giancana refused to say anything, he was charged with "Contempt of Court" and sentenced to be jailed "for the duration of the grand jury or until he chooses to answer." Three weeks after Giancana's arrest Humphreys was issued a subpoena to appear before the same grand jury. When Federal Bureau of Investigation (FBI) Agent William Roemer came to Humphreys' Marina Towers apartment to deliver the subpoena he was met at the door by Ernest Humphreys, who told Roemer that his brother had just left for parts unknown. When leaving the apartment, Roemer noticed a distinctly colored blue blazer hung on a chair. Knowing that because of increasing blindness in one eye Humphreys always visited his family in Oklahoma by train, Roemer promptly checked the Santa Fe Railroad at Dearborn Station and called ahead for agents to stop the Oklahoma bound train. Humphreys was met by federal agents in Norman, who escorted him back to Chicago. At this time Roemer began to assemble proof that Humphreys had been intentionally fleeing the subpoena. The railroad employee who had sold Humphreys his ticket remembered what Humphreys had been wearing and described the same blue blazer that Roemer had seen while speaking to Ernest Humphreys. Also, a porter recalled how, while on the train, Humphreys was reading a newspaper, which he eventually threw aside. Picking up the paper, the porter had been surprised to see the reader's face displayed on page one, accompanied by an article about his being sought by the grand jury for questioning. Humphreys' subsequent testimony to the grand jury that he had not known about the subpoena when he left the state was thereby disproved, and three agents were sent to arrest Humphreys on the charge of perjury. Roemer, who had developed a liking for Humphreys in the course of his dealings with him, purposely did not include himself among the agents he sent to arrest the mobster. When the three selected agents knocked on the door of Humphreys' apartment it was opened by Humphreys, with a 38 caliber revolver in his hand. One of the agents is quoted as saying: "Murray, for Christ's sake, you know we're FBI agents, put down the gun". The agents overpowered the aging, 66 years old, mobster without much difficulty and handcuffed him. There was a safe in the apartment, and the agents decided to make a "search" "incident to the arrest", which was outside Humphreys' knowledge of law. They asked Humphreys to hand over the key, which Humphreys refused to do. Another struggle ensued, which ended in the agents forcibly taking the key from Humphreys' pants pocket and opening the safe. Its contents and Humphreys were taken downtown where Humphreys' restaurateur friend, Morrie Norman, posted bail for him. That night, at approximately 8:30 p. m., Ernest Humphreys found his dead brother lying fully clothed and face down on the floor of the same room where he and the agents had fought. Humphreys had apparently been vacuuming the room at the time of his death. The Cook County Coroner Andrew Toman attributed cause of death to an acute coronary occlusion. Humphreys' Oklahoma family took a plane to Chicago and attended a private service at the Donnellan Funeral Home, where Humphreys' remains were cremated despite the wish he had expressed for his body to be donated for medical research. After the service Morrie Norman, having been a mutual friend of both Roemer and Humphreys, arranged a meeting between the family and Bill Roemer at his restaurant. "I told them all how much I respected their husband, father, and grandfather," recalled Roemer, "and that I deeply regretted what had happened." I had clearly developed an affinity for Hump – more so by far than for anyone else in the mob. The man had killed in the Capone days on the way up. He had committed my cardinal sin, corruption, many times over. But there was a style about the way he conducted himself. His word was his bond Without question, I preferred working against a despised adversary such as a Giancana rather than a respected adversary such as a Humphreys. Each was a challenge – the difference being that I enjoyed the fruit of my success so much more against Giancana than I did against 'The Camel' in Chicago there would be plenty more mobsters to choose as targets. But none like Hump. Roemer: Man Against the Mob, by William F. Roemer Jr.

Сэнди Смит, ведущий криминальный журналист Chicago Tribune, сообщил о смерти Хамфриса в статье под названием "Его эпитафия: Нет гангстера смелее". Другой журналист, Майк Ройко, заметил следующее: "[Хамфрис] умер неестественной смертью – от сердечного приступа".

Цитаты

Когда Кортни была окружным прокурором, и всех нас обвинили, а Нитти орал что есть силы, мы вышли из положения, взяли под контроль помощника окружного прокурора и свидетеля, и поверьте, я тоже имел влияние на присяжных, на всякий случай. Вот к чему нам нужно вернуться в наши дни. "Если тебе когда-нибудь придется в упор навести пистолет на человека, убей его. Если ты опустишь оружие, не убив его, он убьет тебя на следующий день".

Разные

По чикагской традиции, политический совет "Голосуйте рано и голосуйте часто" возник благодаря Хамфри. Он назвал свою собаку "Снорки" в честь Аль Капоне. Сэм Джанкана описал его как "самого приятного парня в мафии". По сообщениям, он послужил вдохновением для персонажа Тома Хейгена в книгах "Крестный отец". В 2010 году Newsok.com в Оклахома-Сити опубликовал статью о паре, купившей поместье Хамфри в Нормане, Оклахома. На территории находится мавзолей, где покоятся останки Хамфри, его дочери и первой жены. Ссылка: http://ndepth.newsok.com/murray-humphreys

"Хамфри был исключительно талантливым скаутом. По мнению исследователей, он был главным вербовщиком молодых людей для преступного синдиката, если позволите такое выражение", – Майк Ройко.

Через свою мать, Энн Вигли, Хамфри был третьим кузеном валлийского националистического политика Даффида Вигли.