Возвращение утраченного искусства законным владельцам

Возврат похищенного искусства законным владельцам: репатриация культурных ценностей, включая произведения искусства и артефакты, утраченных в войнах и колониализме.

39 мин чтения

100%

Источник: Repatriation (cultural property) — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Возвращение похищенного искусства первоначальным владельцам или наследникам

Репатриация – это возвращение культурных ценностей, часто древнего или разграбленного искусства, в страну происхождения или бывшим владельцам (или их наследникам). Оспариваемые предметы культурного наследия – это материальные артефакты группы или общества, изъятые другой группой, как правило, в результате мародерства, будь то в контексте империализма, колониализма или войны. Предметы споров весьма разнообразны и включают скульптуры, картины, памятники, предметы, такие как инструменты или оружие, предназначенные для антропологических исследований, а также человеческие останки. Мародерство культурного наследия побежденных народов во время войны было распространенной практикой с древнейших времен. В современную эпоху, наполеоновские разграбления произведений искусства представляли собой конфискацию произведений искусства и ценных предметов французской армией или должностными лицами. После поражения Наполеона часть разграбленных произведений искусства была возвращена в страны их происхождения в соответствии с Парижским договором, среди них – кони Святого Марка, репатриированные в Венецию. В начале XXI века дебаты о колониальном контексте приобретений западными коллекциями сосредоточились как на аргументах против, так и в пользу репатриации. После публикации французского доклада о реституции африканского культурного наследия в 2018 году эти дебаты привлекли новое международное внимание и привели к изменениям в отношении общественной роли музеев и к реституциям на моральных, а не только на юридических основаниях.

Древний мир

Война и последовавшее разграбление побежденных народов были обычной практикой с древнейших времен. Стелла аккадского царя Нарам-Сина, ныне экспонирующаяся в Лувре в Париже, является одним из самых ранних известных произведений искусства, разграбленных во время войны. Стела, посвященная победе Нарам-Сина в битве против народа луллубеев в 2250 году до н.э., была взята в качестве военной добычи примерно через тысячу лет эламитами, которые переместили ее в свою столицу в Сузы, Иран. Там она была обнаружена в 1898 году французскими археологами. Палладий был самой ранней и, возможно, самой важной украденной статуей в западной литературе. Небольшая резная деревянная статуя вооруженной Афины служила защитным талисманом Трои, который, по преданию, был украден двумя греками, тайно вынесшими статую из храма Афины. В античности широко верили, что завоевание Трои стало возможным лишь потому, что город лишился своего защитного талисмана. Этот миф иллюстрирует сакральное значение статуй в Древней Греции как божественных проявлений богов, символизировавших власть и часто наделявшихся сверхъестественными способностями. Священный характер статуй дополнительно подчеркивается предполагаемыми страданиями победивших греков впоследствии, включая Одиссея, который был вдохновителем кражи. По мере распространения римской власти по Италии, где когда-то правили греческие города, греческое искусство разграблялось и демонстративно выставлялось в Риме как триумфальный символ подчиненных территорий. По словам Плиния Старшего, император Август настолько смутился историей римского разграбления греческого искусства, что вернул некоторые произведения на родину. Прецедент для репатриации произведений искусства был создан в римской античности, когда Цицерон преследовал Верреса, члена сената и незаконного присвоителя произведений искусства. Речь Цицерона оказала влияние на европейскую мысль эпохи Просвещения и косвенно повлияла на современные дебаты о репатриации искусства. В своей аргументации Цицерон использует эпизоды военных разграблений как «судебную практику» и выражает определенные стандарты в отношении присвоения культурного наследия другого народа. Цицерон проводит различие между общественным и частным использованием искусства и тем, что уместно в каждом случае, а также утверждает, что основное назначение искусства – религиозное выражение и почитание. Он также устанавливает стандарты ответственности имперской администрации за рубежом, определяющие этический кодекс, касающийся сбора произведений искусства из побежденной Греции и Рима во время войны. Позднее и Наполеон, и лорд Элгин сравнивались с Верресом в осуждениях их разграбления произведений искусства.

War and the subsequent looting of defeated peoples have been common practice since ancient times. The stele of King Naram Sin of Akkad, which is now displayed in the Louvre Museum in Paris, is one of the earliest works of art known to have been looted in war. The stele commemorating Naram Sin's victory in a battle against the Lullubi people in 2250 BCE was taken as war plunder about a thousand years later by the Elamites who relocated it to their capital in Susa, Iran. There, it was uncovered in 1898 by French archaeologists. The Palladion was the earliest and perhaps most important stolen statue in western literature. The small carved wooden statue of an armed Athena served as Troy's protective talisman, which is said to have been stolen by two Greeks who secretly smuggled the statue out of the Temple of Athena. It was widely believed in antiquity that the conquest of Troy was only possible because the city had lost its protective talisman. This myth illustrates the sacramental significance of statuary in Ancient Greece as divine manifestations of the gods that symbolized power and were often believed to possess supernatural abilities. The sacred nature of the statues is further illustrated in the supposed suffering of the victorious Greeks afterward, including Odysseus, who was the mastermind behind the robbery. As Roman power spread throughout Italy where Greek cities once reigned, Greek art was looted and ostentatiously displayed in Rome as a triumphal symbol of foreign territories brought under Roman rule. According to Pliny the Elder, the Emperor Augustus was sufficiently embarrassed by the history of Roman plunder of Greek art to return some pieces to their original homes. A precedent for art repatriation was set in Roman antiquity when Cicero prosecuted Verres, a senate member and illegal appropriator of art. Cicero's speech influenced Enlightenment European thought and had an indirect impact on the modern debate about art repatriation. Cicero's argument uses military episodes of plunder as "case law" and expresses certain standards when it comes to appropriating cultural property of another people. Cicero makes a distinction between public and private uses of art and what is appropriate for each and he also asserts that the primary purpose of art is religious expression and veneration. He also sets standards for the responsibilities of imperial administration abroad to the code of ethics surrounding the collection of art from defeated Greece and Rome in wartime. Later, both Napoleon and Lord Elgin would be likened to Verres in condemnations of their plundering of art.

Грабежи во времена империи Наполеона

Наполеоновская конфискация произведений искусства – это изъятие произведений искусства и ценных предметов французской армией или должностными лицами на территориях Первой Французской империи, включая Итальянский полуостров, Испанию, Португалию, Нижеземья и Центральную Европу. Масштаб разграбления был беспрецедентным в новейшей истории, сопоставимые грабительские экспедиции имели место лишь в Древнем Риме. Французские революционеры оправдывали масштабное и систематическое разграбление Италии в 1796 году, считая себя политическими преемниками Рима, подобно тому, как древние римляне видели себя наследниками греческой цивилизации. Они также обосновывали свои действия тем, что их изысканный художественный вкус позволит им по достоинству оценить разграбленное искусство. Среди наиболее известных изъятых произведений искусства – бронзовые кони Святого Марка в Венеции (сами по себе разграбленные при захвате Константинополя в 1204 году) и скульптурная группа «Лаокоон и его сыновья» в Риме (оба впоследствии возвращены), причем последняя в то время считалась самым впечатляющим произведением скульптуры. «Лаокоон» имел особое значение для французов, поскольку был связан с мифом об основании Рима. Когда произведения искусства доставлялись в Париж, они прибывали в форме триумфального шествия, по образцу обычной практики древних римлян. С основанием Лувра в Париже в 1793 году Наполеон стремился создать энциклопедическую экспозицию истории искусства, которой позже попытались подражать Иосиф Сталин и Адольф Гитлер в своих странах. К числу других открытий, сделанных в ходе экспедиций, относятся Розеттский камень и Долина царей близ Фив. Французская военная кампания была недолгой и безуспешной, и большая часть собранных артефактов (включая Розеттский камень) была захвачена британскими войсками и оказалась в Британском музее. Тем не менее, информация, собранная французской экспедицией, вскоре была опубликована в нескольких томах «Описания Египта», включавших 837 медных гравюр и более 3000 рисунков. В отличие от негативной реакции общественности на разграбление итальянских произведений искусства, присвоение египетского искусства вызвало широкий интерес и восхищение по всей Европе, породив явление, получившее название «Египтомания». Важным последствием разграбления является его способность затруднять современные требования о репатриации культурных ценностей в страну или общину происхождения. Процесс, требующий доказательств кражи или незаконной сделки, или подтверждения того, что предмет происходит из конкретной страны, может быть сложным, если разграбление и последующие перемещения или сделки не были задокументированы. Например, в 1994 году Британская библиотека приобрела фрагменты манускриптов на кхароштхи и с тех пор отказывается возвращать их, пока не будет установлено их происхождение (Афганистан, Пакистан или Таджикистан), в котором сама библиотека не уверена.

The Napoleonic looting of art was confiscations of artworks and precious objects by the French army, or officials, in the territories of the First French Empire, including the Italian peninsula, Spain, Portugal, the Low Countries, and Central Europe. The scale of plundering was unprecedented in modern history, the only comparable looting expeditions taking place in ancient Roman history. In fact, the French revolutionaries justified the large scale and systematic looting of Italy in 1796 by viewing themselves as the political successors of Rome, in the same way that ancient Romans saw themselves as the heirs of Greek civilization. They also supported their actions with the opinion that their sophisticated artistic taste would allow them to appreciate the plundered art. The most famous artworks plundered included the Bronze Horses of Saint Mark in Venice (itself looted from the Sack of Constantinople in 1204) and the Laocoön and His Sons in Rome (both since returned), with the latter then being considered the most impressive sculpture. The Laocoön had a particular meaning for the French because it was associated with a myth in connection to the founding of Rome. When the art was brought into Paris, the pieces arrived in the fashion of a triumphal procession modeled after the common practice of ancient Romans. With the founding of the Louvre museum in Paris in 1793, Napoleon's aim was to establish an encyclopedic exhibition of art history, which later both Joseph Stalin and Adolf Hitler attempted to emulate in their respective countries. Among other things, the expedition discoveries included the Rosetta Stone and the Valley of the Kings near Thebes. The French military campaign was short lived and unsuccessful and the majority of the collected artifacts (including the Rosetta Stone) were seized by British troops, ending up in the British Museum. Nonetheless, the information gathered by the French expedition was soon after published in the several volumes of Description de l'Égypte, which included 837 copperplate engravings and over 3,000 drawings. In contrast to the disapproving public reaction to the looting of Italian works of art, the appropriation of Egyptian art saw widespread interest and fascination throughout Europe, inciting a phenomenon which came to be called "Egyptomania". A notable consequence of looting is its ability to hinder contemporary repatriation claims of cultural property to a country or community of origin. A process that requires proof of theft of an illegal transaction, or that the object originated from a specific country, can be difficult to provide if the looting and subsequent movements or transactions were undocumented. For example, in 1994 the British Library acquired Kharosthi manuscript fragments and has since refused to return them unless their origin could be identified (Afghanistan, Pakistan, or Tajikistan), of which the library itself was unsure.

Репатриация после Наполеоновских войн

Искусство было репатриировано впервые в новейшей истории, когда Артур Уэлсли, 1-й герцог Веллингтонский, вернул в Италию произведения искусства, разграбленные Наполеоном, после того как его армия и армия маршала Блюхера разгромили французов в битве при Ватерлоо в 1815 году. Более того, британцы оплатили реституцию папской коллекции Риму, поскольку папа не имел средств на самостоятельную транспортировку. Когда британские войска начали изымать разграбленное искусство из Лувра, во Франции поднялась волна протеста. По сообщениям, толпы пытались помешать вывозу коней Святого Марка, а у стен Лувра собралась толпа плачущих дам. Несмотря на беспрецедентный характер этой репатриации, по оценкам, было возвращено лишь около 55% похищенного: директор Лувра того времени, Виван Денон, успел отправить многие важные произведения в другие регионы Франции, прежде чем это сделали британцы. Многие работы остались во французских музеях, таких как Лувр, Национальная библиотека в Париже и другие коллекции во Франции. Веллингтон считал себя представителем всех европейских наций и полагал, что морально правильным будет вернуть произведения искусства в их, казалось бы, законный контекст. В письме лорду Кастелере он писал:
"Союзники, законно обладая содержимым музея, не могли поступить иначе, как вернуть его тем странам, из которых оно было изъято вопреки законам цивилизованной войны в период Французской революции и тирании Бонапарта. По моему мнению, было бы несправедливо, если бы монархи удовлетворили требования французского народа в этом вопросе за счет собственных граждан, а такая жертва была бы неразумна, поскольку лишила бы их возможности преподать французскому народу важный моральный урок." – Из письма Веллингтона виконту Кастелере, K. G., Париж, 23 сентября 1815 года.

Огромный общественный интерес к репатриации произведений искусства способствовал расширению сети государственных музеев в Европе и финансированию археологических экспедиций, организованных музеями. Концепция репатриации искусства и культурных ценностей приобрела импульс в последние десятилетия XX века и начала приносить результаты к концу столетия, когда ключевые произведения были возвращены их законным владельцам.

Грабежи Германии в нацистскую эпоху

Одним из самых печально известных случаев разграбления произведений искусства во время войны стало присвоение нацистами произведений искусства как из государственных, так и из частных коллекций по всей Европе и России. Разграбление началось еще до Второй мировой войны с незаконных конфискаций, являвшихся частью систематического преследования евреев, которое было признано преступлением нацистов на Нюрнбергском процессе. Во время Второй мировой войны Германия разграбила 427 музеев в Советском Союзе и разорила или уничтожила 1670 русских православных церквей, 237 католических церквей и 532 синагоги.

Грабежи в Ираке после падения режима Саддама Хусейна

Известным недавним случаем военного мародерства стало разграбление древних артефактов из Национального музея Ирака в Багдаде в начале войны в 2003 году. Хотя это не был случай, когда победители грабили произведения искусства у своего побежденного врага, это стало результатом нестабильной и хаотичной обстановки, сложившейся во время войны, которая позволила мародерству произойти, и некоторые считают, что вина за это лежит на вторгшихся американских войсках. Археологи и ученые критиковали американскую армию за то, что она не приняла мер для обеспечения безопасности музея – хранилища бесчисленных ценных древних артефактов древней месопотамской цивилизации. За несколько месяцев до войны ученые, руководители музеев и коллекционеры встретились с представителями Пентагона, чтобы убедиться, что правительство США защитит важное археологическое наследие Ирака, причем Национальный музей в Багдаде был в списке главных опасений. С 8 апреля, когда музей был покинут, и 12 апреля, когда некоторые сотрудники вернулись, по оценкам, было украдено 15 000 экспонатов и дополнительно 5 000 цилиндрических печатей. Кроме того, из Национальной библиотеки были разграблены тысячи клинописных табличек, а здание было подожжено вместе с полумиллионом книг; к счастью, многие рукописи и книги были сохранены. Толпы мародеров вырыли огромные кратеры вокруг археологических памятников Ирака, иногда используя бульдозеры. По оценкам, было разграблено от 10 000 до 15 000 археологических памятников в Ираке. Кодекс Либера оказал далеко идущее влияние, поскольку он стал основой для Гаагских конвенций 1907 и 1954 годов и привел к разработке постоянных правил применения силы (ROE) для американских войск, действующих и сегодня. Некоторые пункты ROE предписывают американским войскам не нападать на «школы, музеи, национальные памятники и любые другие исторические или культурные объекты, если они не используются в военных целях и не представляют угрозы». В 2003 году Великобритания и Швейцария ввели в действие законодательные запреты на незаконный вывоз иракских артефактов. В Великобритании в 2003 году был принят закон о торговле культурными ценностями, запрещающий операции с незаконно вывезенными культурными ценностями.

A well known recent case of wartime looting was the plundering of ancient artifacts from the National Museum of Iraq in Baghdad at the outbreak of the war in 2003. Although this was not a case in which the victors plundered art from their defeated enemy, it was result of the unstable and chaotic conditions of war that allowed looting to happen and which some would argue was the fault of the invading US forces. Archaeologists and scholars criticized the US military for not taking the measures to secure the museum, a repository for a myriad of valuable ancient artifacts from the ancient Mesopotamian civilization. In the several months leading up to the war, scholars, art directors, and collector met with the Pentagon to ensure that the US government would protect Iraq's important archaeological heritage, with the National Museum in Baghdad being at the top of the list of concerns. Between 8 April, when the museum was vacated and 12 April, when some of the staff returned, an estimated 15,000 items and an additional 5,000 cylinder seals were stolen. Moreover, the National Library was plundered of thousands of cuneiform tablets and the building was set on fire with half a million books inside; fortunately, many of the manuscripts and books were preserved. Hordes of looters disinterred enormous craters around Iraq's archaeological sites, sometimes using bulldozers. It is estimated that between 10,000 and 15,000 archaeological sites in Iraq have been despoiled. The Lieber Code had far reaching results as it became the basis for the Hague Convention of 1907 and 1954 and has led to Standing Rules of Engagement (ROE) for US troops today. A portion of the ROE clauses instruct US troops not to attack "schools, museums, national monuments, and any other historical or cultural sites unless they are being used for a military purpose and pose a threat". In 2003, Britain and Switzerland put into effect statutory prohibitions against illegally exported Iraqi artifacts. In the UK, the Dealing in Cultural Objects Bill was established in 2003 that prohibited the handling of illegal cultural objects.

Великобритания

В последние годы репатриация в Великобритании активно обсуждается, однако до сих пор отсутствует формальное национальное законодательство, которое бы четко определяло общие основания для предъявления требований и процедуры репатриации. В результате, рекомендации по репатриации основываются на руководствах музейных органов и государственных указаниях, таких как руководство Группы музейных этнографов (1994) и Руководство Ассоциации музеев по реституции и репатриации (2000). Это означает, что политика отдельных музеев в отношении репатриации может существенно различаться в зависимости от позиции музея, состава его коллекций и других факторов. Репатриация человеческих останков регулируется Законом о человеческих тканях 2004 года. Однако сам закон не содержит руководящих принципов относительно процесса репатриации, а лишь констатирует законную возможность для музеев осуществлять ее.

Международные конвенции

Гаагская конвенция 1907 года была направлена на запрет мародёрства и стремилась сделать военное разграбление предметом судебного преследования, однако на практике проигравшие страны не получили никаких рычагов воздействия при своих требованиях о репатриации.

ЮНЕСКО

Конвенция ЮНЕСКО 1970 года о предотвращении незаконного ввоза и передачи права собственности на культурные ценности, в соответствии с законом о реализации конвенции (Закон о реализации культурных ценностей), позволяла изымать похищенные предметы, если их документация имелась в музее или учреждении государства-участника. Конвенция также призывала государства-члены включать положения конвенции в свое национальное законодательство. Последующее соглашение 1972 года способствовало сохранению всемирного культурного и природного наследия. Конвенция ЮНЕСКО 1978 года усилила существующие положения и учредила Межправительственный комитет по содействию возвращению культурных ценностей странам их происхождения или их реституции в случае незаконного присвоения. В его состав входят 22 члена, избираемые Генеральной конференцией ЮНЕСКО для облегчения двусторонних переговоров о возвращении "любого объекта культурного наследия, имеющего фундаментальное значение с точки зрения духовных ценностей и культурного наследия народа государства-члена или ассоциированного члена ЮНЕСКО, который был утрачен в результате колониальной или иностранной оккупации или незаконного присвоения". Также было постановлено "поощрять необходимые исследования и разработки для создания последовательных программ по формированию репрезентативных коллекций в странах, чье культурное наследие было рассеяно".

UNIDROIT

Конвенция ЮНИДРОИТ (Международный институт унификации частного права) о краденых или незаконно экспортированных культурных ценностях 1995 года предусматривала возврат незаконно экспортированных культурных ценностей.

Международное обычное право

Катарина Тити полагает, что отношение государств к репатриации культурных ценностей существенно изменилось за последние несколько лет, и что, как следствие, формируется новое правило международного права, требующее возвращения важных культурных ценностей в страну их происхождения, если они были вывезены незаконно или неэтично.

Колониализм и идентичность

С самого начала археология была тесно связана с политическими устремлениями и формированием национальной идентичности. Эта ранняя связь прослеживается в эпоху Возрождения и в протоитальянской реакции на готическое искусство, однако она стала более выраженной в Европе XIX века, когда археология институционализировалась как область исследований, опирающаяся на артефакты, полученные в эпоху нового империализма и европейского колониализма. Колониализм и археология взаимно поддерживали друг друга: потребность в знаниях о древних артефактах оправдывала дальнейшее колониальное господство. Более того, археологические открытия формировали восприятие европейскими колонизаторами самих себя в связи с артефактами и древними народами, их создавшими. В случае с Египтом, миссия колониальной Европы заключалась в том, чтобы приблизить славу и величие Древнего Египта к Европе и включить его в общемировую историю, а точнее – использовать европейскую историю для переосмысления значимости Древнего Египта. Благодаря археологическим открытиям Древний Египет был включен в западный исторический нарратив и приобрел значимость, ранее присущую лишь Древней Греции и Риму. Французские революционеры оправдывали масштабные и систематические разграбления Италии в 1796 году, считая себя политическими преемниками Рима, подобно тому, как древние римляне видели себя наследниками греческой цивилизации. Необходимо понимать парадоксальный характер музейных экспонатов, которые являются ощутимым напоминанием о власти тех, кто на них смотрит. Элиот Колла описывает структуру египетского скульптурного зала в Британском музее как ансамбль, формирующий "абстрактный образ земного шара с Лондоном в центре". Британский музей, по словам Коллы, представляет собой урок человеческого развития и прогресса: "неуклонное продвижение человеческой цивилизации от ее классических истоков в Греции и Риме, через Италию эпохи Возрождения, к современному Лондону". Кроме того, колониальные власти порой утверждали, что предки колонизированных народов не создавали эти артефакты. Например, египетские националисты использовали свою древнюю историю для создания политической и культурной идентичности "фараонизма" в ответ на европейскую "египтоманию". Некоторые утверждают, что в колонизированных странах националистическая археология использовалась для сопротивления колониализму и расизму под видом эволюционных исследований. Хотя верно, что и колониальный, и националистический дискурсы используют артефакты для поддержания своих политических целей, опасно приравнивать их, поскольку последний был реакцией и формой сопротивления первому. С другой стороны, важно осознавать, что, подражая механизмам колониального дискурса, националистический дискурс породил новые формы власти. В случае египетского националистического движения новые формы власти и значения, связанные с артефактами, способствовали достижению независимости Египта, но продолжали угнетать сельское население. Некоторые ученые, опираясь на идею о текучести и сконструированности идентичности, особенно национальной идентичности современных государств, утверждают, что постколониальные страны не имеют реальных прав на артефакты, вывезенные с их территорий, поскольку их культурная связь с ними является косвенной и неоднозначной. Эта точка зрения предполагает, что артефакты следует рассматривать как всемирное культурное наследие, которое не должно быть разделено между искусственно созданными национальными государствами. Более того, энциклопедические музеи являются свидетельством разнообразия, терпимости и уважения к различным культурам. Другие ученые, напротив, считают, что такая логика является продолжением колониального дискурса, стремящегося присвоить древнее искусство колонизированных стран и включить его в западную историческую перспективу.

From early on, the field of archaeology was deeply involved in political endeavors and in the construction of national identities. This early relationship can be seen during the Renaissance and the proto Italian reactions against the High Gothic movement, but the relationship became stronger during 19th century Europe when archaeology became institutionalized as a field of study furnished by artifacts acquired during the New Imperialism era of European colonialism. Colonialism and the field of archaeology mutually supported one another as the need to acquire knowledge of ancient artifacts justified further colonial dominance. As further justification for colonial rule, the archaeological discoveries also shaped the way European colonialists identified with the artifacts and the ancient people who made them. In the case of Egypt, colonial Europe's mission was to bring the glory and magnificence of ancient Egypt closer to Europe and incorporate it into knowledge of world history, or better yet, use European history to place ancient Egypt in a new spotlight. With the archaeological discoveries, ancient Egypt was adopted into the Western historical narrative and came to take on a significance that had up until that time been reserved for ancient Greek and Roman civilization. The French revolutionaries justified the large scale and systematic looting of Italy in 1796 by viewing themselves as the political successors of Rome, in the same way that ancient Romans saw themselves as the heirs of Greek civilization; It is necessary to understand the paradoxical way in which the objects on display at museums are tangible reminders of the power held by those who gaze at them. Eliot Colla describes the structure of the Egyptian sculpture room in the British Museum as an assemblage that "form[s] an abstract image of the globe with London at the center". The British Museum, as Colla describes, presents a lesson of human development and progress: "the forward march of human civilization from its classical origins in Greece and Rome, through Renaissance Italy, to modern day London". Furthermore, sometimes colonial rulers argued that the ancestors of the colonized people did not make the artifacts. For example, Egyptian Nationalists utilized its ancient history to invent the political and expressive culture of "Pharaonism" as a response to Europe's "Egyptomania". Some argue that in colonized states, nationalist archaeology was used to resist colonialism and racism under the guise of evolution. While it is true that both colonialist and nationalist discourse use the artifact to form mechanisms to sustain their contending political agendas, there is a danger in viewing them interchangeably since the latter was a reaction and form of resistance to the former. On the other hand, it is important to realize that in the process of emulating the mechanisms of colonial discourse, the nationalist discourse produced new forms of power. In the case of the Egyptian nationalist movement, the new form of power and meaning that surrounded the artifact furthered the Egyptian independence cause but continued to oppress the rural Egyptian population. Some scholars employ the idea that identity is fluid and constructed, especially national identity of modern nation states, to argue that the post colonial countries have no real claims to the artifacts plundered from their borders since their cultural connections to the artifacts are indirect and equivocal. This argument asserts that artifacts should be viewed as universal cultural property and should not be divided among artificially created nation states. Moreover, that encyclopedic museums are a testament to diversity, tolerance and the appreciation of many cultures. Other scholars would argue that this reasoning is a continuation of colonialist discourse attempting to appropriate the ancient art of colonized states and incorporate it into the narrative of Western history.

Культурное выживание и идентичность

В контекстах колонизации многие коренные народы, испытавшие культурное доминирование колониальных держав, стали обращаться с просьбой о репатриации предметов, уже находящихся в пределах одних и тех же границ. Объекты культурного наследия коренных народов, такие как церемониальные предметы, произведения искусства и т.п., оказались в публичных и частных коллекциях, часто полученные под экономическим давлением, изъятые в ходе ассимиляционных программ или просто украденные. Эти объекты часто имеют важное значение для мировоззрения коренных народов, обладая духом и родственными связями. Предметы, такие как уникальные музыкальные инструменты, текстиль, используемый в духовных практиках, или религиозные резные изделия, имеющие культовое значение, связаны с возрождением традиционных обрядов. Это означает, что репатриация этих объектов связана с культурным выживанием коренных народов, исторически угнетенных колониализмом. Колониальные нарративы об "открытии" нового мира исторически приводили к отклонению претензий коренных народов на культурное наследие. Вместо этого частные и государственные владельцы стремились экспонировать эти объекты в музеях как часть колониальной национальной истории. Музеи часто утверждают, что в случае репатриации объекты будут редко демонстрироваться и не будут должным образом охраняться. Международные соглашения, такие как Конвенция ЮНЕСКО 1970 года о запрете незаконного ввоза и вывоза культурных ценностей и Закон о ее реализации (Закон о реализации культурных ценностей), часто не рассматривают требования коренных народов о репатриации. Вместо этого эти конвенции сосредоточены на возвращении национального культурного наследия государствам. Это привело к принятию национального и международного законодательства, такого как Закон о защите и репатриации могил коренных американцев (NAGPRA) и Конвенция UNIDROIT 1995 года о краденых или незаконно вывезенных культурных ценностях, которые учитывают точку зрения коренных народов в процессе репатриации. В частности, статья 12 Декларации ООН о правах коренных народов гласит: «Коренные народы имеют право проявлять, практиковать, развивать и обучать своим духовным и религиозным традициям, обычаям и церемониям; право поддерживать, защищать и иметь частный доступ к своим религиозным и культурным местам; право на использование и контроль над своими церемониальными предметами; и право на репатриацию останков их предков. Государства должны стремиться обеспечить доступ и/или репатриацию церемониальных предметов и останков предков, находящихся в их собственности, посредством справедливых, прозрачных и эффективных механизмов, разработанных совместно с заинтересованными коренными народами». Однако процесс репатриации часто сопряжен с трудностями, приводящими к утрате или неправильной репатриации культурного наследия. Центральным противоречием в вопросе репатриации культурного наследия коренных народов является конфликт между общественными интересами, правами коренных народов и историческими несправедливостями колониализма. Предполагается, что многие аспекты этой дискуссии сосредоточены вокруг юридических вопросов, таких как кража и законность приобретения и экспорта. Утверждается также, что эта теория имеет сходство с теорией «универсальных музеев». В этой теории утверждается, что со временем объекты, приобретенные музеями, стали частью культурного наследия этой страны, и что музеи служат людям всех стран как «агенты развития культуры». Именно на этом основании многие просьбы о репатриации отклоняются. Ярким примером является мрамор Парфенона, хранящийся в Британском музее. Многие вопросы, связанные с отказом в репатриации, возникают в отношении предметов, изъятых в эпоху империализма (до Конвенции ЮНЕСКО 1970 года), поскольку среди музеев существует широкий спектр мнений. Их можно суммировать следующим образом:

In settler colonial contexts, many Indigenous people that have experienced cultural domination by colonial powers have begun to request the repatriation of objects that are already within the same borders. Objects of Indigenous cultural heritage, such as ceremonial objects, artistic objects, etc., have ended up in the hands of publicly and privately held collections which were often given up under economic duress, taken during assimilationist programs or simply stolen. The objects are often significant to the Indigenous ontologies possessing animacy and kinship ties. Objects such as particular instruments used in unique musical traditions, textiles used in spiritual practices or religious carvings have cult significance are connected to the revival of traditional practices. This means that the repatriation of these objects is connected to the cultural survival of Indigenous people historically oppressed by colonialism. Colonial narratives surrounding "discovery" of the new world have historically resulted in Indigenous people's claim to cultural heritage being rejected. Instead, private and public holders have worked towards displaying these objects in museums as a part of colonial national history. Museums often argue that if objects were to be repatriated they would be seldom seen and not properly taken care of. International agreements such as the 1970 UNESCO Convention against Illicit Export under the Act to implement the convention (the Cultural Property Implementation Act) often do not regard Indigenous repatriation claims. Instead, these conventions focus on returning national cultural heritage to states. This has resulted in local and international legislation such as the Native American Graves Protection and Repatriation Act (NAGPRA) and the 1995 UNIDROIT Convention on Stolen or Illegally Exported Cultural Objects which take Indigenous perspectives into consideration in the repatriation process. Notably, Article 12 of UNDRIP states:Indigenous peoples have the right to manifest, practise, develop and teach their spiritual and religious traditions, customs and ceremonies; the right to maintain, protect, and have access in privacy to their religious and cultural sites; the right to the use and control of their ceremonial objects; and the right to the repatriation of their human remains. States shall seek to enable the access and/or repatriation of ceremonial objects and human remains in their possession through fair, transparent and effective mechanisms developed in conjunction with indigenous peoples concerned. The process of repatriation has often been fraught with issues though, resulting in the loss or improper repatriation of cultural heritage. The debate between public interest, Indigenous claims and the wrongs of colonialism is the central tension around the repatriation of Indigenous cultural heritage. It is suggested that many points within this debate center around the legal issues involved such as theft and the legality of acquisitions and exports, etc. It is further argued that this theory has close resemblance to the 'universal museums' theory. The declaration argues that over time, objects acquired by the museums have become part of the heritage of that nation and that museums work to serve people from every country as "agents in the development of culture". It is on this justification that many repatriation requests are denied. A notable example includes the Greek Parthenon marbles housed at the British Museum. Many of the issues surrounding the denial of repatriation requests originate from items taken during the era of imperialism (pre 1970 UNESCO Convention) as a wide range of opinions remains among museums. They can be summarized as follows:

Аргументы против репатриации

Артефакты – часть человеческой истории, а всеобъемлющие музеи, такие как Британский музей, Лувр и Метрополитен-музей, способствуют распространению знаний, терпимости и широкому культурному пониманию. Джеймс Куно утверждает, что требования о репатриации противоречат этому всеобъемлющему принципу. Артефакты часто были раскопаны или обнаружены мародерами, которые выявили произведения искусства, которые иначе никогда не были бы найдены; иностранные археологические экспедиции обнаружили предметы, обогащающие культурные знания и понимание. Националистические законы о сохранении культурного наследия, заявляющие о праве собственности, основаны на искусственно установленных границах современных государств, имеющих слабую связь с культурой, духом и этнической принадлежностью древних народов, создавших эти произведения. Культурные идентичности динамичны, взаимосвязаны и пересекаются, поэтому ни одно современное национальное государство не может считать культурное наследие своей исключительной собственностью, не навязывая узкоконфессиональный взгляд на культуру.

Аргументы в пользу репатриации

Энциклопедические музеи, такие как Британский музей, Лувр и Музей Метрополитен, были созданы как хранилища награбленного искусства в период имперского и колониального господства и поэтому расположены в столичных городах, вне поля зрения и досягаемости культур, из которых оно было изъято. Прецедент возвращения культурных ценностей уже создан во многих случаях, однако музеи часто отказываются возвращать наиболее ценные и известные произведения. Иностранные археологические раскопки оправдывали колониальное правление и наоборот: в стремлении к знаниям об артефактах возникала необходимость установить контроль над ними и над странами, где они находились. Утверждение о том, что произведения искусства не будут защищены вне западного мира, лицемерно, поскольку значительная часть артефактов, вывезенных из колонизированных стран, была грубо изъята, часто повреждена и иногда терялась при транспортировке. Например, мраморы Элгина были повреждены в процессе очистки и «реставрации». Другой пример – корабль «Наприд», один из тех, что ди Чеснола использовал для перевозки около 35 000 античных предметов, собранных на Кипре; он затонул в море, перевозя около 5 000 экспонатов. Искусство лучше всего воспринимается и понимается в его первоначальном историческом и культурном контексте. Вывоз произведений искусства в качестве военной добычи, путем грабежа или как преднамеренный акт колониализма является неэтичным, даже если это прямо не отражено в законодательстве. Владение произведениями искусства, полученными таким образом, является формой продолжения колониализма. Искусство – это символ культурного наследия и самобытности, а незаконное присвоение произведений искусства – оскорбление национальной гордости. Мойра Симпсон утверждает, что репатриация помогает коренным общинам возродить утраченные традиционные практики, что является наиболее эффективным способом сохранения культуры. Сьюзан Дуглас и Мелани Хейс отмечают, что национальные коллекции часто придерживаются устоявшихся практик, таких как сбор и владение культурными объектами, на которые может влиять колониальная структура. После возвращения культурных ценностей и останков предков коренные общины могут начать процесс исцеления, восстанавливая связь между прошлым и настоящим.

Encyclopedic museums such as the British Museum, Musée du Louvre and Metropolitan Museum of Art were established as repositories for looted art during imperial and colonial rule, and thus are located in metropolitan cities out of view and reach of the cultures from which they were appropriated. Precedence of repatriated art has already been set in many cases, but the artworks that museums currently refuse to repatriate are often their most valuable and famous artworks. Foreign led excavations have justified colonial rule and vice versa; in the pursuit of obtaining knowledge about the artifacts, there was a need to establish control over the artifacts and the countries, where they were located. The argument that artwork will not be protected outside of the Western world is hypocritical, as much of the artwork transported out of colonized countries was crudely removed, often damaged and sometimes lost in transportation. The Elgin marbles for example, were damaged during the cleaning and "preservation" process. As another example, the Napried, one of the ships commissioned by di Cesnola to transport approximately 35,000 pieces of antiquities that he had collected from Cyprus, was lost at sea carrying about 5,000 pieces in its cargo. Art is best appreciated and understood in its original historical and cultural context. Art taken out of the country as a spoil of war, by looting, and as a deliberate act of colonialism, is unethical, even if this is not explicitly reflected in legislation. The possession of artwork taken under these conditions is a form of continued colonialism. Art is a symbol of cultural heritage and identity, and the unlawful appropriation of artworks is an affront to a nation's pride. Moira Simpson suggests that repatriation helps indigenous communities renew traditional practices that were previously lost, this is the best method of cultural preservation. Susan Douglas and Melanie Hayes note that national collections often have fixed practices, like collecting and owning cultural objects, which can be influenced by a colonial structure. Following the repatriation of cultural objects and ancestral remains, indigenous communities may begin to heal by connecting the past and the present.

Теория "нового потока" (неопределенность)

Пауно Соирила утверждает, что большая часть дебатов о репатриации застряла в "аргументативной петле" между культурным национализмом и культурным интернационализмом, о чем свидетельствует неразрешенный случай с мраморами Парфенона. Введение внешних факторов – единственный способ разорвать эту петлю. Обращение к правам человека общин привело к усилению защиты прав коренных народов и продуктивному сотрудничеству с музеями и культурными учреждениями. Хотя одного лишь учета прав человека недостаточно для разрешения дебатов, это необходимый шаг к устойчивой политике в отношении культурных ценностей. Более 100 000 артефактов коренных австралийцев хранятся в более чем 220 учреждениях по всему миру, из которых не менее 32 000 находятся в британских учреждениях, включая Британский музей и Музей Виктории и Альберта в Лондоне. Родни Келли из народа Гвегал и другие добиваются репатриации щита и копий Гвегал из Британского музея и Музея археологии и антропологии Кембриджского университета соответственно. Джейсон Гибсон, музейный антрополог, работающий в Центральной Австралии, отмечает отсутствие авторитета коренных австралийцев в отношении этих коллекций, поэтому протоколы разрабатываются специалистами, не являющимися коренными жителями. Вопрос о репатриации культурных артефактов, таких как щит Гвегал, был поднят в федеральном парламенте 9 декабря 2019 года и получил поддержку внефракционных депутатов. В преддверии 250-й годовщины высадки капитана Джеймса Кука в апреле 2020 года два депутата от Лейбористской партии призвали правительство "разработать процедуру возвращения соответствующих культурных и исторических артефактов их первоначальным хранителям и владельцам".

Возврат

Программа «Возвращение культурного наследия», реализуемая Австралийским институтом изучения аборигенов и жителей островов Торресова пролива (AIATSIS), началась в 2019 году, за год до 250-летия первого плавания капитана Джеймса Кука в Австралию. Программа работала над возвращением части из примерно 105 000 идентифицированных предметов, хранящихся в иностранных учреждениях. В ноябре 2019 года предметы были возвращены из Манчестерского музея, среди которых были священные артефакты, собранные 125 лет назад у народа Ньямал в регионе Пилбара (Западная Австралия). Манчестерский музей вернул 19 священных предметов народу Арренте во время пандемии COVID-19, что было отмечено только в мае 2021 года. Еще 17 предметов, находящихся в коллекции аборигенного искусства Клюге-Рухе при Университете Вирджинии, также подлежат возвращению ряду аборигенных народов. Четыре предмета из Оклендского института и музея в Новой Зеландии должны быть возвращены в AIATSIS к концу 2022 года. Они принадлежат народу варамунгу и были собраны Болдуином Спенсером в начале XX века. В сентябре 2023 года Манчестерский музей вернул 174 артефакта коренным народам Австралии. Директор ЮНЕСКО по вопросам культуры и чрезвычайных ситуаций заявил: «Пусть это событие послужит источником вдохновения, побуждая других к подобным начинаниям». В то время как общины отмечают положительное влияние возвращения останков предков на землю их происхождения, некоторые также отмечают, что это вызвало напряженность внутри общин, например, из-за требования юридического права собственности на землю для захоронения и определения лиц, имеющих право проводить традиционные церемонии. Хранилища – это места, управляемые аборигенными общинами для хранения культурных артефактов, часто включая репатриированные предметы культурного наследия, а также другие местные культурные ценности и знания.

Бельгия

В Бельгии Королевский музей Центральной Африки (также известный как Музей Африки) хранит самую большую коллекцию, насчитывающую более 180 000 культурных и естественно-исторических объектов, преимущественно из бывшего Бельгийского Конго, современной Демократической Республики Конго (ДРК). В рамках первой за более чем 100 лет масштабной реконструкции был реализован новый подход к "деколонизации" в экспозиции культурного наследия. С этой целью публичные коллекции Музея Африки были дополнены элементами современной жизни в ДРК. Кроме того, бельгийские скульптуры, изображающие африканцев в колониальном контексте, были перемещены в отдельную комнату, посвященную истории формирования коллекций. Дискуссия во Франции также привела к заявлениям об изменении соответствующего законодательства и усилении сотрудничества с представителями африканских стран.

Канада

Тотемный столб Хайсла из Китимата, Британская Колумбия, был первоначально изготовлен для вождя Г'псгоалукса в 1872 году. Этот артефакт коренных народов был подарен шведскому музею в 1929 году. По словам дарителя, он приобрел столб у народа Хайсла, проживая на западном побережье Канады и работая шведским консулом. После обращения со стороны народа Хайсла, правительство Швеции приняло решение в 1994 году вернуть столб, поскольку обстоятельства его приобретения оставались неясными. Столб был возвращен в Китимат в 2006 году после строительства здания для его сохранения. Во время зимних Олимпийских игр 1988 года в Калгари музей Гленбоу подвергся резкой критике за выставку «Дух поет: художественные традиции первых народов Канады». Первоначально критика была вызвана связью Олимпийских игр с компанией Shell Oil, которая вела разработку нефти и газа на территориях, оспариваемых народом Лубикон-Кри. Позже народ Мохок подал в суд на музей Гленбоу с требованием о репатриации Маски Лживого Лица, которую музей выставил, утверждая, что они считают ее предметом религиозного и церемониального значения. Ассоциация канадских музеев и Ассамблея первых народов создали рабочую группу по вопросам музеев и первых народов. В 1992 году рабочая группа опубликовала отчет «Перелистывая страницу», в котором представила ряд выводов, направленных на улучшение участия коренных народов в музейной деятельности. Среди них – акцент на создании партнерства между коренными народами и музейными кураторами, предполагающего вовлечение коренных народов в планирование, исследования и реализацию музейных коллекций. Музеям было рекомендовано также улучшить постоянный доступ к коллекциям и обеспечить обучение как для кураторов, так и для представителей коренных народов, желающих участвовать в этом процессе. Наконец, особое внимание было уделено требованиям о репатриации человеческих останков, предметов, находящихся в местном владении (в соответствии с обычаями коренных народов, к которым они принадлежат), и предметов, находящихся за рубежом. В 1998 году Университет Виннипега вернул более 80 церемониальных артефактов народа оджибве группе по возрождению культуры. Это вызвало споры, поскольку данная группа не была связана с общиной, из которой происходили эти предметы. Часть предметов была возвращена позднее, но многие до сих пор не найдены. Музей и художественная галерея Бакстона в Англии вернули предметы народам Хайда-Гвайи и нации Сиксика в рамках своей инициативы по возвращению артефактов коренных американцев и первых народов.

The Haisla totem Pole of Kitimat, British Columbia was originally prepared for chief G'psgoalux in 1872. This aboriginal artifact was donated to a Swedish museum in 1929. According to the donor, he had purchased the pole from the Haisla people while he lived on the Canadian west coast and served as Swedish consul. After being approached by the Haisla people, the Swedish government decided in 1994 to return the pole, as the exact circumstances around the acquisition were unclear. The pole was returned to Kitimat in 2006 after a building had been constructed in order to preserve the pole. During the 1988 Calgary Winter Olympics, the Glenbow museum received harsh criticism for their display “The Spirit Sings: Artistic Traditions of Canada's First People”. Initially, the criticism was due to the Olympic's association with Shell Oil who were exploring oil and gas in territories contested by Lubicon Cree. Later Mowhawk would sue the Glenbow museum for the repatriation of a False Face Mask they had displayed arguing that they considered it to be of religious ceremonial significance. The Canadian Museums Association and Assembly of First Nations led a Task Force on Museums and First Peoples. The task force would publish the report Turning the Page in 1992 that put forward a series of findings which would help improve Indigenous involvement in the museum process. Among these was a focus on creating a partnership between Indigenous people and the museum curators which involves allowing Indigenous people into the planning, research and implementation of collections. Museums were urged to also improve ongoing access to the collections and training for both curators and Indigenous people who want to be involved in the process. Finally, an emphasis was placed on repatriation claims of human remains, locally held objects (using practice customary to the Indigenous people in question) and foreign held objects. In 1998, over 80 Ojibwe ceremonial artifacts were repatriated to a cultural revitalization group by The University of Winnipeg. The controversy came as this group was not connected to the source community of the objects. Some of the objects were later returned but many are still missing. The Buxton Museum and Art Gallery in England repatriated items to Haida Gwaii and the Siksika Nation peoples. The Museum returned the items as part of its initiative to return Native American and First Nation artefacts.

Чили (Восточный остров)

На Рапа-Нуи (Остров Пасхи) из множества статуй моаи, которые были вывезены с острова начиная с 1868 года, когда первая из них была установлена в Британском музее, на сегодняшний день была возвращена только одна. Эта статуя моаи была вывезена с острова в 1929 году и возвращена в 2006 году.

Китай

Китай продолжает поиски статуй голов животных из Старого Летнего дворца. Семь статуй найдены, одна, возможно, была продана на аукционе, а четыре до сих пор не обнаружены.

Египет

В июле 2003 года египтяне обратились с просьбой о возвращении Розеттского камня из Британского музея. В 2019 году Захи Хавасс, египетский археолог и бывший министр по делам древностей, вновь активизировал кампанию за возвращение культурных ценностей, обратившись к Берлинским государственным музеям, Британскому музею и Лувру: "Как вы можете отказать в передаче экспонатов для нового Большого египетского музея, когда вы вывезли из Египта так много древностей?" Все три музея отклонили его просьбы о предоставлении экспонатов. В 2022 году была запущена новая петиция, призывающая Британский музей вернуть Розеттский камень, Нейус музей в Берлине – бюст Нефертити, а Лувр в Париже – потолок Дендерского зодиака в Египет.

Законодательство

В 2006 году Британский музей принял решение вернуть две тасманские пачки с кремированным прахом после принятия Закона о тканях человека в 2005 году, который предоставил Попечителям Британского музея (и других национальных музеев) право передавать человеческие останки из своих коллекций, а именно "передавать из своей коллекции любые человеческие останки, которые они обоснованно считают останками человека, умершего менее чем за тысячу лет до вступления в силу данной статьи". Утверждается, что Британский музей является крупнейшим получателем "украденных предметов" в мире, однако он последовательно отказывается возвращать объекты, ссылаясь на Закон о Британском музее 1963 года, который, за редкими исключениями, препятствует реституции. Яркими примерами запросов о реституции артефактов, находящихся в Британском музее, являются Бенинские бронзы и мраморы Парфенона. Согласно новому закону, по словам Александра Германа, эксперта в области искусства, музеи и галереи в Англии и Уэльсе получат беспрецедентные полномочия передавать свои коллекции, если для этого существует обоснованное моральное обязательство. Герман, автор книги «Реституция: возвращение культурных ценностей» и директор Института искусства и права, заявил: «В законные обязанности попечителей, особенно национальных учреждений, будет включено требование рассматривать моральные претензии сторон, требующих реституции. Кажется, музейный сектор еще не осознал всех последствий этого закона. Я был удивлен, когда мы впервые узнали об этом».

В ноябре 2022 года 72 нигерийских артефакта из Музея Хорнимана в Лондоне, Англия, были репатриированы в страну происхождения. Все предметы были переданы в собственность Нигерии, при этом 66 предметов остались в Англии. Другой английский музей, Британский музей, ранее заявлял, что Закон о Британском музее 1963 года и Закон о наследии 1983 года не позволяют ему возвращать какие-либо артефакты.

Возврат грузов в Шотландию и Уэльс

В июле 1996 года британское правительство согласилось вернуть камень Скона в Шотландию, который был вывезен в Лондон в 1296 году и помещен в специально изготовленное кресло для коронации, в связи с растущим недовольством шотландцев существующим конституционным строем. В Уэльсе звучат призывы вернуть из английских музеев некоторые из наиболее значимых артефактов, обнаруженных в Уэльсе. К этим артефактам относятся золотой плащ из Молда, «Красная дама» из Павиленда, а также Красная книга Гергеста, щит Rhyd y gors, щит Moel Hebog, корона Бардси, лунула Llanllyfni, танкард Trawsfynydd и валлийские щиты-баклеры.

Скотбис

В 1997 году журналистские расследования раскрыли торговлю Sotheby's нелегальными антиквариатами. С конца 1980-х до начала 1990-х годов отделом антиквариата Sotheby's в Лондоне руководили Брендан Линч и Оливер Фордж, которые вели торговлю с Ваманом Гией в Раджастане, Индия. Многие из приобретенных ими предметов оказались похищенными из храмов и других археологических объектов, и в результате этого разоблачения Sotheby's заказал собственное расследование по поводу незаконного оборота антиквариатов и заявил об обязательствах торговать в будущем только законными предметами с установленным и опубликованным происхождением.

Мраморные плиты из Эльгина или Парфенона

Более двухсот лет после установки фриза Парфенона в Британском музее Греция продолжает требовать от Великобритании так называемые мраморы Элгина. Несмотря на то, что Греция утверждает, что мраморы должны быть возвращены в Афины по моральным основаниям и хочет представить скульптуры в своем Национальном археологическом музее, британские власти продолжают настаивать на своем законном праве собственности. С 2009 года попечители Британского музея выразили согласие на "временную" передачу новому афинскому музею, но заявили, что это будет при условии признания Грецией прав Британского музея на владение.

Бронзовые изделия из Бенина

Коллекции в Великобритании также получили запросы на реституцию от бывших колоний, прежде всего в отношении всемирно известных Бенинских бронз из современной Нигерии. Однако директора Британского музея и Музея Виктории и Альберта, а также министр культуры Великобритании высказались против постоянной реституции. Как и некоторые другие культурные организации в Европе, они предпочитают сотрудничество и "циркуляцию предметов" из своих коллекций в форме временных выставок в Африке. Британский музей и музей Питт-Риверс присоединились к международной группе «Бенинский диалог», созданной для координации научных обменов, оказания помощи в создании нового музея в городе Бенин и возможной реституции артефактов. Первым британским учреждением, вернувшим статую после подтверждения факта её прямой кражи из королевского двора Бенина, стал колледж Иисуса при Кембриджском университете. После кампании, проведённой «Рабочей группой по изучению наследия рабства» (LSWP) колледжа, они объявили о передаче статуи нигерийской делегации 27 октября 2021 года. Другие коллекции в Соединённом Королевстве, например, в Абердине или Бристоле, объявили о собственных исследованиях происхождения подобных артефактов и своей готовности к реституции.

Новые указания

В контексте местных и международных дискуссий, музей Питт-Риверс Оксфордского университета начал более масштабную программу деколонизации и примирения, основанную на четырех ключевых принципах: происхождение, прозрачность, репатриация и восстановление справедливости. В связи с этим, музей пригласил специалистов из Восточной Африки поделиться своим видением культурных объектов в коллекции. В 2020 году Бенедикт Савой и другие искусствоведы из Технического университета Берлина и музея Питт-Риверс приступили к совместному исследовательскому проекту «Восстановление знаний» для изучения того, как предметы искусства и культурные ценности из других стран собирались в крупных европейских музеях.

Фиджи

10 октября 1874 года бывший король Фиджи Серу Эпениса Какобау передал свой боевой дубиной королеве Виктории при подписании Акта о передаче, по которому суверенитет Фиджи перешел к британской короне. Боевой дубина был доставлен в Великобританию и хранился в Виндзорском замке. В октябре 1932 года, по причудливому стечению обстоятельств, боевой дубина короля Какобау был возвращен на Фиджи от имени британского короля Георга V для использования в качестве церемониального скипетра Законодательного совета Фиджи.

Бюст Нефертити

Бюст Нефертити стал культурным символом Берлина, где он экспонируется в Новом музее, и всего Древнего Египта. С 1920-х годов вокруг него ведутся острые дискуссии в связи с требованиями Египта о его возвращении.

Этнологические музеи в Берлине и других городах

Несмотря на относительно короткую колониальную историю Германии, ограниченную несколькими африканскими странами, такими как современные Камерун, Намибия, Танзания и Того, а также частями Новой Гвинеи, очень большое количество африканских культурных ценностей находится в немецких государственных коллекциях. Ярким примером является Этнологический музей в Берлине, который в 2021 году был включен в состав Гумбольдтского форума. Аналогичные вопросы, поднятые Сарром и Савойе, вызвали интенсивные общественные дискуссии о колониальном прошлом Германии и ее колониальных коллекциях. Учитывая, что культурная политика в Германии находится в ведении различных федеральных земель (Länder), а многие музеи являются независимыми или полугосударственными учреждениями, директора музеев сталкиваются с меньшими юридическими препятствиями для реституции, чем во Франции, и в последнее время имели место несколько случаев реституции, например, в Намибию. Более того, в начале 2019 года Департамент международной культурной политики Федерального министерства иностранных дел, министры культуры земель и муниципальные культурные организации опубликовали совместное заявление об обращении с коллекциями из колониального контекста. Эти руководящие принципы заложили новые основы для исследований происхождения, международного сотрудничества и репатриации в немецких коллекциях. Немецкие музеи присоединились к группе «Бенинский диалог» и заявили о своей готовности вернуть бенинские бронзы. В целях дальнейшего сотрудничества с Танзанией и ее бывшей немецкой колониальной историей Этнологический музей Берлина и Университет Дар-эс-Салама начали танзано-германский исследовательский проект об общей истории культурных ценностей.

Греция

Греция добивается возвращения мраморов Элгина из Британского музея, вывезенных из Парфенона лордом Элгином. С 1816 года Британский музей владеет мраморами Парфенона, приобретя их у лорда Элгина. Приобретение мраморов вызвало споры в Великобритании: одни поддерживали это решение, другие осуждали его как вандализм. Несмотря на просьбы греческого правительства о репатриации, музей в основном не комментировал ситуацию с мраморами, хотя и отстаивал свое право собственности и экспонирования. Греция также добивается возвращения Крылатой Ники Самофракийской, вотивного памятника, первоначально найденного на острове Самофракия и отправленного во французский Лувр в 1863 году. "Если у Франции и Лувра возникнут проблемы, мы готовы сохранить и подчеркнуть значимость Ники Самофракийской, если они вернут ее нам", – заявил заместитель министра иностранных дел Акис Герондопулос в 2013 году. В 1997 году Греция запросила возвращение скульптурной группы "Лас Инкантадас", состоящей из четырех скульптур, вывезенных из Салоник в 1864 году Эммануэлем Миллером и помещенных в Лувр. Запрос был отклонен, поэтому вместо этого в 2015 году из Франции были привезены гипсовые слепки, которые сейчас экспонируются в Археологическом музее Салоник. Среди заметных артефактов, возвращенных в Грецию, – фрагмент из Палермо с Акрополя и статуэтка Терпсихоры.

Гватемала

В октябре 2021 года древний артефакт майя был возвращен Национальному музею археологии и этнологии Гватемалы частным коллекционером из Франции, после того как в 2019 году стало известно о планируемых торгах. Власти Гватемалы смогли доказать его происхождение, в результате чего французский владелец отказался от продажи и принял решение о возвращении произведения искусства.

Венгрия

Венгерские королевские регалии были вывезены из страны нацистами во время Второй мировой войны. Сокровища были обнаружены 4 мая 1945 года в Маттзее (Австрия) 18-й пехотной дивизией армии США и оставались на хранении у армии США в Форт-Ноксе (штат Кентукки) на протяжении всей холодной войны. Регалии были возвращены Венгрии 6 января 1978 года государственным секретарем Сайрусом Вэнсом по распоряжению президента Картера.

Индия и Пакистан

Британское правительство отклонило требования индийского правительства о возвращении артефактов, таких как "Кохинурский алмаз" и "Будда из Султанганджа", которые были вывезены с Индийского субконтинента в период британского колониального правления, ссылаясь на закон (Акт о Британском музее 1963 года), препятствующий возврату этих предметов. Археологическая служба Индии (ASI) планирует присоединиться к кампании, поддерживаемой ЮНЕСКО и другими странами, с целью возвращения артефактов. В свою очередь, Индия располагает значительным количеством предметов, происходящих из Пакистана, особенно относящихся к цивилизации долины Инда, которые были раскопаны в Пакистане в десятилетия, предшествовавшие разделу Индии, хотя часть из них была возвращена в то время. Периодически пакистанские политики выступают с призывами о возврате большего числа артефактов. В 1972 году, в ходе переговоров по Симльскому соглашению между Пакистаном и Индией, премьер-министр Индии Индира Ганди, по сообщениям, заявила Зульфикару Али Бхутто, президенту Пакистана, что он может забрать либо скульптуру "Царь-священник", либо другую, наиболее известную скульптуру цивилизации Инда – "Танцующая девушка", обе из которых были раскопаны в Мохенджо-Даро в 1920-х годах; Бхутто выбрал скульптуру "Царь-священник", которая сейчас находится в Исламабаде.

Ирландия

Ирландия занимает особое положение в вопросе репатриации культурных артефактов. Весь остров находился под британским правлением до 1922 года, когда его часть стала независимым Ирландским свободным государством (ныне Республика Ирландия). За столетия британского правления многие ирландские исторические артефакты оказались в британских коллекциях и музеях. Одновременно с этим, многие англо-ирландцы (и некоторые ирландцы-католики) служили в армиях и администрации Британской империи и уезжали за границу, а предметы, приобретенные в империи, сейчас находятся в нескольких ирландских музеях и коллекциях. Помимо этого, многие предметы, найденные в Северной Ирландии, в XIX веке отправлялись в Национальный музей Ирландии в Дублине, который тогда считался национальной коллекцией для всей Ирландии, и с тех пор не были возвращены в Северную Ирландию после раздела Ирландии в 1922 году; находка Бройтер – один из примеров.

Иностранные предметы в Ирландии

Национальный музей Ирландии хранит более 15 000 предметов в своих этнографических коллекциях; в 2021 году глава отдела коллекций Одри Уити объявила, что музейная группа проведет исследование своих коллекций с целью репатриации предметов, рассматриваемых как "добыча". В 2013 году Финтан О'Тул отметил, что значительная часть материалов в этнографической коллекции НМИ "находится в серой зоне между торговлей и принудительным приобретением: обширная область в контексте имперских отношений", но другие предметы были недвусмысленно разграблены, захвачены в ходе карательных экспедиций в Африке, Азии и Океании. В апреле 2021 года Национальный музей объявил о возвращении 21 бронзового изделия из Бенина в Африку. Аналогичные вопросы возникают и в отношении музея Ханта (Лимерик) и музея Ольстера (в Северной Ирландии, по-прежнему являющейся частью Соединенного Королевства). В 2017 году сенатор Финтан Уорфилд призвал ирландские музеи вернуть разграбленные предметы, заявив, что "такие материалы должны быть возвращены только после общенационального обсуждения, а также публичной демонстрации и независимой инвентаризации этих коллекций, и при условии, что их конечный пункт назначения будет безопасным и надежным. Мы не должны забывать, что эти коллекции являются и всегда будут наследием коренных народов по всему миру, в таких местах, как Бирма, Китай и Египет". Департамент искусств, наследия и Гельтхта возразил, ссылаясь на финансовые затраты, и отметил, что учреждения, такие как Национальный музей и Национальная библиотека, пользуются кураторской независимостью.

Ирландские артефакты за рубежом

Очень немногие старинные предметы из Ирландии покинули Британские острова, но многие находятся в Англии, особенно в Британском музее, который считался подходящим национальным музеем до основания Национального музея Ирландии в 1877 году, и иногда после этого. Доктор Лора МакАткни из Орхусского университета отметила, что "в дискуссиях о репатриации из колониальных музеев ирландские предметы почти не упоминаются, хотя большинство из них были переданы в Британский музей (и другие музеи) до обретения Ирландией независимости". Скелет "ирландского великана" Чарльза Бирна (1761–1783) выставлен на всеобщее обозрение в Музее Хантера, несмотря на выраженное желание Бирна быть похороненным в море. Писательница Хилари Мантел в 2020 году призвала похоронить его останки в Ирландии. Август Питт Риверс извлек три камня с надписями огамом V века из Роувсмора Рат, графство Корк; сейчас они находятся в Британском музее. Британский музей также хранит 200 рукописей на ирландском языке, многие из которых были завещаны землевладельцами, но некоторые были получены в результате конфликтов, например, Книга Лисмора, захваченная Льюисом Бойлом, 1-м виконтом Бойлом из Киналмеки во время ирландских Конфедеративных войн. В 2020 году Книга Лисмора была передана Университетскому колледжу Корка фондом Chatsworth Settlement Trust. Колледж планирует выставить ее в своей библиотеке Буля. Среди других известных ирландских артефактов в Британском музее – рака Святого Кулейна, брошь Лондесборо, мечи, половина клада Доурис, часть клада Мугаун-Норт, крюк для мяса из Дунаверни, келлский посох, торки, четыре крестообразные пластины, браслеты, печати, религиозные пластины и кольца. Музей Эшмолеана также содержит сотни ирландских артефактов, собранных во время британского правления, таких как Солнечный диск Баллишаннона, подаренный музею в 1696 году, вскоре после войны за наследство; и две золотые лунулы из графства Корк, собранные Джоном Эвансом.

В пределах Ирландии

Важные предметы, обнаруженные в результате раскопок в Северной Ирландии, в основном отправлялись в Лондон, затем в Дублин, а после обретения Ирландией независимости часто снова в Лондон, до 1962 года, когда был создан Музей Ольстера как национальный музей и получил часть экспонатов из Лондона, но не такие артефакты, как клад Бройтер, находившийся в Дублине. Викторианские антропологи из Тринити-колледжа в Дублине изымали черепа из монастырских комплексов на западе Ирландии. Также поступали запросы о возвращении этих останков, и в феврале 2023 года колледж объявил о возвращении 13 черепов, похищенных из Инишбофина, графство Голуэй, в XIX веке.

Израиль

Несмотря на то, что Турция начала активную кампанию по возвращению артефактов османской эпохи, которые, по её утверждению, были разграблены империалистическими державами, она отказалась вернуть надпись Силоам (и другие артефакты, обнаруженные в Палестине и перевезенные в Турцию) Израилю. Эту непоследовательную позицию отметил, в частности, Гершель Шенкс, основатель журнала Biblical Archaeology Review.

Италия

В феврале 2006 года Музей Метрополитен договорился о возвращении кратера Евфрония в Италию, откуда, как предполагается, он был вывезен нелегально в начале 1970-х годов.

Ливия

В 2008 году Италия вернула Ливии Венеру Киренскую, которая была вывезена в Италию почти 100 лет назад.

Южная Корея

В ноябре 2010 года Япония согласилась вернуть Южной Корее около 1000 культурных ценностей, которые были вывезены в период ее колониальной оккупации с 1910 по 1945 год. В коллекцию входит собрание королевских книг "Уйгве" династии Чосон (1392–1910).

Соединенные Штаты

Закон о защите и репатриации могил коренных американцев (NAGPRA), принятый в 1990 году, устанавливает процедуру для музеев и федеральных агентств по возвращению определенных культурных ценностей, таких как человеческие останки, погребальные предметы, сакральные объекты и т.д., законным наследникам и культурно связанным индейским племенам и организациям коренных гавайцев. Иракский еврейский архив – это коллекция из 2700 книг и десятков тысяч исторических документов еврейской общины Ирака, обнаруженных армией США в подвале штаб-квартиры разведки Саддама Хусейна во время вторжения США в Ирак в 2003 году. Эти материалы были оставлены во время операции «Эзра и Неемия» в 1950-х годах, когда почти все иракские евреи совершили алию в Израиль на условии (наложенном иракским правительством), что они оставят свое имущество. Архив находится под временным контролем США с 2003 года и должен быть окончательно передан Ираку в 2018 году. Этот план вызывает споры: некоторые специалисты по Ближнему Востоку и еврейские организации полагают, что, поскольку материалы были оставлены под давлением, и поскольку сегодня в Ираке практически не осталось евреев, архив следует разместить в Израиле или Соединенных Штатах. Еще до отчета Сарра и Савойя многие американские музеи уже изучали происхождение своих экспонатов, представляющих африканское или другое не западное искусство. В 2008 году Американская ассоциация директоров музеев приняла руководящие принципы приобретения артефактов. Таким образом, исследование происхождения и стремление к безупречности коллекций все чаще побуждают музейных кураторов положительно реагировать на требования о реституции. Однако, если судить по количеству объектов, то известно относительно немного предметов, которые были исключены из коллекций и возвращены, например, Нигерии. В 2015 году Художественный музей Кливленда добровольно вернул Камбодже скульптуру десятивековой эпохи, изображающую индуистского бога обезьян Ханумана, после того как куратор музея обнаружил доказательства ее разграбления. Тесс Дэвис, археолог и юрист Коалиции по сохранению древностей, похвалила решение музея, но отметила: «Хануман впервые появился на рынке, когда Камбоджа находилась в разгар войны и переживала геноцид. Как можно было не знать, что это украденное имущество? Единственный ответ – никто не хотел знать».

The Native American Graves Protection and Repatriation Act (NAGPRA), passed in 1990, provides a process for museums and federal agencies to return certain cultural items such as human remains, funerary objects, sacred objects, etc. to lineal descendants and culturally affiliated Indian tribes and Native Hawaiian organisations. The Iraqi Jewish Archive is a collection of 2,700 books and tens of thousands of historical documents from Iraq's Jewish community discovered by the United States Army in the basement of Saddam Hussein's intelligence headquarters during the US invasion of Iraq in 2003. These materials were abandoned during Operation Ezra and Nehemiah in the 1950s, when almost all Iraqi Jews made aliyah to Israel on the condition (imposed by the Iraqi government) that they leave their property behind. The archive has been in temporary US custody since 2003, and is scheduled to be transferred permanently to Iraq in 2018. This plan is controversial: some Middle East scholars and Jewish organizations have opined that because the materials were abandoned under duress, and because almost no Jews live in Iraq today, the archive should instead be housed in Israel or the United States. Even prior to the report by Sarr and Savoy, many collections in the US had already looked into the provenance of their objects representing African or other non Western art. In 2008, the American Association of Museum Directors adopted guidelines for the acquisition of artefacts. Thus, provenance research and awareness to keep their collections above reproach are increasingly prompting museum curators to favourably respond to demands for restitution. Looking at the numbers of objects, however, there are relatively few known items that have been “de accessed” and restituted, for example to Nigeria. In 2015, the Cleveland Museum of Art voluntarily returned to Cambodia a 10th century sculpture of the Hindu monkey god Hanuman, after a curator from the museum uncovered evidence that it had been looted. Tess Davis, an archaeologist and lawyer for the Antiquities Coalition, praised the museum's decision, but said, “The Hanuman first surfaced on the market, while Cambodia was in the midst of a war and facing genocide. How could anyone not know this was stolen property? The only answer is that no one wanted to know.”

Польша

В 2022 году министр культуры Польши Петр Глинский объявил об официальном запросе к музею Пушкина о возвращении семи картин, вывезенных Красной Армией во время Второй мировой войны. Запрос касается семи полотен итальянских художников XIV–XVIII веков, в том числе "Двух святых" работы Спинелло Аретино и "Поклонения младенцу" Лоренцо ди Креди.