Введение

Набор анархистских практик, направленных на борьбу с государственным контролем над личностью.

Культура безопасности – это набор практик, используемых активистами, в особенности современными анархистами, для избежания или смягчения последствий полицейской слежки и преследований, а также государственного контроля.

Обзор

Культура безопасности признает возможность того, что анархистские пространства и движения находятся под наблюдением и/или подвергаются инфильтрации информаторами или тайными оперативниками. Культура безопасности состоит из трех компонентов: определение времени и способов осуществления наблюдения, защита анархистских сообществ в случае проникновения и реагирование на нарушения безопасности. Ее происхождение неясно, хотя некоторые анархисты связывают ее возникновение с новыми социальными движениями 1960-х годов, которые были объектом проектов COINTELPRO Федерального бюро расследований. Социолог Кристин М. Робинсон определила культуру безопасности как реакцию на клеймение анархистов как террористов после терактов 11 сентября. Географ Нейтан Л. Клауф описывает культуру безопасности как «технику формирования новой аффективной структуры». Политолог Шон Парсон дает следующее определение: «'Культура безопасности' включает в себя такие правила, как неразглашение полного имени, истории активизма или любой другой информации, которая может быть использована для идентификации себя или других лиц властями. Цель культуры безопасности – ослабить влияние инфильтраторов и «стукачей», что позволяет группам легче совершать незаконные действия, опасаясь меньшего риска ареста». Исследователь медиа Лаура Портвуд Стейсер определяет культуру безопасности как «нормы конфиденциальности и контроля информации, разработанные анархистами в ответ на регулярную инфильтрацию их групп и наблюдение со стороны сотрудников правоохранительных органов». Культура безопасности не подразумевает отказа от конфронтационной политической тактики, но избегает хвастовства такими действиями, поскольку это облегчает выявление и осуждение анархистских активистов. Сторонники культуры безопасности стремятся сделать ее практику инстинктивной, автоматической или бессознательной. Участники анархистских движений считают культуру безопасности жизненно важной для их способности функционировать, особенно в контексте войны с террором. Портвуд Стейсер отмечает, что культура безопасности оказывает влияние на исследования анархистских субкультур и что, хотя субкультуры часто сопротивляются наблюдению, «ставки для анархистских активистов часто намного выше, поскольку они являются частой целью государственного наблюдения и репрессий».

Особенности

Культура безопасности регулирует, какие темы можно обсуждать, в каком контексте и с кем. Она запрещает общение с правоохранительными органами, а определенные средства массовой информации и места идентифицируются как угрозы безопасности: Интернет, телефон и почта, частные дома и транспортные средства, а также места общественных собраний считаются потенциально оснащенными скрытыми устройствами прослушивания. Культура безопасности запрещает или не одобряет обсуждение участия в незаконной или тайной деятельности. Однако существуют три исключения: обсуждение планов с другими участниками, обсуждение преступлений, за которые человек был осужден, и анонимное обсуждение прошлых действий в самиздате или с доверенными СМИ. Робинсон определяет тактику "черного блока", когда анархисты скрывают лица и носят черную одежду, как часть культуры безопасности. Другие практики включают использование псевдонимов и "[и]зучение чужого тела, чтобы оценить его". Нарушения культуры безопасности могут привести к избеганию, изоляции или остракизму нарушителей.

Национальный съезд Республиканской партии 2008 года

В своем обсуждении культуры безопасности во время протестов, связанных с Республиканским национальным съездом 2008 года (РНС), Клоу отмечает, что "страх слежки и внедрения" подрывал доверие между активистами и приводил к тому, что энергия тратилась на контрмеры. Он также полагает, что практики культуры безопасности могут вызывать у новых участников движений чувство неприязни или недоверия, и, следовательно, снижать их готовность к активному участию, а в контексте РНС 2008 года – не позволяли тем, кто не соответствовал анархистским нормам, занимать заметные позиции в Приемной комиссии РНС. Оценивая роль культуры безопасности в анти-РНС мобилизации, в которую внедрились четыре полицейских агента, Клоу приходит к выводу, что ее результаты были "неоднозначными": удалось сорвать планы краткосрочным внедренцам, действовавшим на периферии движения, но не удалось предотвратить завоевание доверия долгосрочными внедренцами.