Сэр Роберт Ганнинг: британский дипломат на службе России и Дании

Введение

Британский дипломат сэр Роберт Ганнинг, 1-й баронет (8 июня 1731 года – 22 сентября 1816 года) был британским дипломатом. Он занимал должность британского посланника в Дании в 1765–1771 годах, в Пруссии в 1771 году и в России в 1772–1776 годах. 9 июля 1773 года Ганнинг был удостоен звания рыцаря-компаньона Ордена Бани.

Семья

Гуннинги были ирландской семьей. Их поместье находилось в Хортоне, Нортгемптоншир, Англия, которое было приобретено в 1782 году; он был старшим сыном Роберта Ганнинга, а его матерью была Кэтрин, дочь Джона Эдвардса. Семья происходила от Ричарда Ганнинга, который приходился дядей Питеру Ганнингу, епископу Эли, поселившемуся в Ирландии во времена Якова I. Семья Ганнингов проживала в Хортон-холле до 1888 года, когда поместье было продано Пикерингу Фиппсу, пивовару из Нортгемптона. Впоследствии оно было продано Джорджу Уинтерботтому.

Дипломатическая служба

Гуннинг поступил на дипломатическую службу, и 23 ноября 1765 года был назначен министром-резидентом при датском дворе, куда он прибыл в апреле следующего года. Его инструкция состояла в том, чтобы оказывать содействие чрезвычайному посланнику и полномочному министру Уолтеру Титли и информировать британское правительство о происходящих событиях. Он, по-видимому, исполнял свои обязанности с регулярностью, тактом и умением, и после смерти Титли (27 февраля 1768 года) занял должность чрезвычайного посланника и полномочного министра. 13 апреля 1771 года он был назначен чрезвычайным посланником и полномочным министром при прусском дворе, но покинул Копенгаген лишь в конце июня, прибыв в Берлин в следующем месяце. 13 декабря он был переведен с тем же рангом ко двору России, куда прибыл в начале следующего июня и был принят императрицей с большим отличием. Его инструкции от 28 мая 1772 года предписывали ему предложить услуги британского правительства в качестве посредника между Россией и Османской Портой с целью заключения мирного договора, поддержать политику императрицы в Польше и попытаться добиться терпимости к греческой церкви и другим диссидентским религиозным течениям. Позже Гуннингу было поручено также ходатайствовать перед императрицей об интервенции в пользу города Данцига в его споре с королем Пруссии, обвинявшимся в установлении непомерных сборов за пользование гаванью Данцига, которая после раздела Польши была передана ему без согласия города. Гуннинг неоднократно обращался к российским министрам иностранных дел по этому вопросу, но получал лишь уклончивые ответы. Императрица неизменно оказывала Гуннингу особое внимание. Во время обедов она посвящала большую часть беседы ему и часто допускала к частным аудиенциям. Однажды она снизошла до того, чтобы через него заказать четыре экземпляра издания Ветхого Завета на иврите, выпущенного Кенникоттом, за которые он оплатил чек своим банкирам. То, как Гуннинг исполнял свои обязанности, было высоко оценено королем Георгом III, который, без просьбы с его стороны, назначил его рыцарем-компаньоном ордена Бани 2 июня 1773 года и попросил императрицу вручить ему знаки ордена. Она согласилась и выбрала 9 июля, годовщину своего восшествия на престол, для церемонии. По ее окончании она подарила ему золотой меч с золотой рукоятью, украшенный бриллиантами, которым она посвятила его в рыцари. Летом 1775 года ему было поручено зондировать почву у российского министра иностранных дел Панина относительно возможности получения русских войск в случае необходимости для службы в Северной Америке. Гуннинг получил ободряющие ответы от Панина, а затем и от самой императрицы. Вскоре после этого начались регулярные переговоры о предоставлении контингента в двадцать тысяч дисциплинированных русских пехотинцев, полностью оснащенных (за исключением полевой артиллерии), которые должны были быть предоставлены императрицей и поставлены под командование английского генерала, а затем перевезены на английских кораблях в Канаду для борьбы с восставшими колониями. Претекстом для срыва переговоров послужило требование британского правительства о том, чтобы главные офицеры контингента принесли присягу на верность британской короне. Поведение Гуннинга в этом деле было высоко оценено лордом Саффолком. В ноябре следующего года он добился отзыва по состоянию здоровья. Он умер в своем поместье Хортон, недалеко от Нортгемптона, 22 сентября 1816 года.

Gunning entered the diplomatic service, and on 23 November 1765 was appointed minister resident at the court of Denmark, where he arrived in April of the following year. His instructions were to assist the envoy extraordinary and minister plenipotentiary, Walter Titley, and to keep the British government well informed of passing events. He seems to have performed his duties with regularity, tact, and ability, and on the death of Titley (27 February 1768) he succeeded to the post of envoy extraordinary and minister plenipotentiary. On 13 April 1771 he was appointed envoy extraordinary and minister plenipotentiary to the court of Prussia, but did not leave Copenhagen until the end of June, reaching Berlin in the following month. On 13 Dec. he was transferred with the same rank to the court of Russia, where he arrived early in the following June, and was received in the most distinguished manner by the empress. His instructions, dated 28 May 1772, directed him to offer the services of the British government as mediator between Russia and the Porte, with a view to effecting a treaty of peace, and to support the policy of the empress in Poland, but to attempt to secure toleration for the Greek church and other dissident religious bodies. Gunning was also instructed at a later date to solicit the intervention of the empress on behalf of the city of Dantzig in its quarrel with the king of Prussia, who was accused of levying exorbitant dues for the use of Dantzig harbour, which, on the partition of Poland, had been ceded to him without the city's. Gunning made repeated representations to the Russian foreign ministers on the subject, but met with none but evasive answers. By the empress herself Gunning was uniformly treated with marked distinction. When he dined with her she would address the greater part of her conversation to him, and she frequently admitted him to private audiences. On one occasion she condescended to order through him four copies of Kennicott's edition of the Old Testament in Hebrew, for which he gave his cheque on his bankers. The way in which Gunning discharged his duties were much appreciated by the King George III, who, unsolicited, nominated him as a Knight Companion of the Order of the Bath on 2 June 1773, and requested the empress to invest him with the insignia of the order. She consented, and selected 9 July, the anniversary of her own accession, for the ceremony, and when it was over gave him the gold hilted sword set with diamonds with which she had knighted him. In the summer of 1775 he was instructed to sound out the Russian foreign minister, Panin, as to the possibility of obtaining Russian troops in case of necessity for service in North America. Gunning received encouraging replies from Panin, and afterwards from the empress herself. A regular negotiation was soon afterwards opened for a contingent of twenty thousand disciplined Russian infantry completely equipped (except their field pieces), to be furnished by the empress, and placed under the command of an English General, and transported in English ships to Canada, for service against the revolted states. A pretext for rupturing the negotiation was found in the demand of the British Government that the principal officers of the contingent should take the oath of allegiance to the British crown. Gunning's conduct in the affair was much praised by Lord Suffolk. In the following November he sought and obtained his recall on account of ill health. He died at his seat at Horton, near Northampton, on 22 September 1816.