Введение

Осада Авиньона была оспорена в 737 году. Франки во главе с Карлом Мартелем разгромили гарнизон Омейядов в Авиньоне и разрушили крепость.

Современный взгляд

Арабы заняли город Авиньон в 734 году, после того, как он был передан Юсуфу ибн Абд аль-Рахману аль-Фихри, губернатору Нарбоны от герцога Мауронта Прованса. Согласно "Продолжениям Фредегара", Мауронт, вероятно, пригласил Юсуфа в город после того, как сформировал с ним союз против Мартеля. Хроника Мойсака подтверждает, что войска Юсуфа мирно перешли из арабской Септимании в Прованс и вошли в Авиньон без боя. В ответ Мартель послал своего брата, герцога Хильдебранда, на юг в 736 году в сопровождении других герцогов и графов. Хильдебранд осадил Авиньон и удерживал его до тех пор, пока его брат не был готов штурмовать город. Войска Мартеля использовали веревочные лестницы и бараны для атаки на стены Авиньона, который был сожжен дотла после его захвата. Затем армия перешла реку Рону в Септиманию, чтобы осадить Нарбонну. Эта осада была частью кампаний 736-737 годов, во время которых Карл Мартель во второй раз вступил в бой с арабскими армиями из Аль-Андалуса за Пиренеями. В отличие от вторжения 732-733 годов, арабы пришли на этот раз по морю. Примечательно, что в этих сражениях, помимо знаменитой франкской пехоты, была использована тяжелая кавалерия. Хотя у него были некоторые катапульты, город Авиньон был в основном взят простой, жестокой, фронтальной атакой с использованием бараньев для прорыва ворот и лестниц для подъема на стены.

Современные критические точки зрения

Энтони Сантусосо, эксперт по темным векам и средневековой Европе, утверждает, что эти события были столь же важными с точки зрения макроистории, как победа Мартеля в битве при Турсе. Кампании, которые закончились полным уничтожением крупной арабской силы, пытавшейся освободить Нарбонну, в битве на реке Берре в 737 году, уничтожили любую надежду на расширение, пока Халифат Омейядов был все еще единым, до битвы при Забе, в которой омейяды были побеждены их аббасидскими соперниками. Однако в повествовании Пола Фуракра, как говорится, масштабы и значение побед Мартеля были сильно преувеличены Павлом Диаконом и продолжением Фредегара, в котором Мартель был изображен как прародитель более позднего франкского успеха, а франки как "народ Божий". Другие историки указывают на интересы Карла в регионе, который в 736 году только что оккупировал Лион и Среднюю Рона, и, возможно, видел, что его недавно завоеванная Бургундия находится в опасности. В любом случае, кажется очевидным, что местные магнаты Прованса, правившие полуавтономно, видели надвигающуюся опасность с севера и, возможно, в свою очередь, вызвали мусульманские силы с границы Септимании.