Закон о гербовом сборе 1765 года: причины и последствия

Введение

1765 Британский закон, облагавший налогом использование печатных материалов в американских колониях. Закон о штемпелях 1765 года, также известный как Закон о пошлинах в американских колониях 1765 года (5 Geo. 3 c. 12), был актом Парламента Великобритании, который ввел прямой налог на британские колонии в Америке и требовал, чтобы многие печатные материалы в колониях производились на штампованной бумаге из Лондона, включавшей рельефный гербовый знак для уплаты пошлины. Печатные материалы включали юридические документы, журналы, игральные карты, газеты и многие другие виды бумаги, используемые во всех колониях, и оплачивались они должны были в британской валюте, а не в колониальных бумажных деньгах. Целью налога было финансирование британских военных войск, размещенных в американских колониях после Франко-индейской войны, однако колонисты никогда не опасались французского вторжения и утверждали, что уже внесли свою долю в военные расходы. Колонисты предполагали, что налог был продиктован британским патронажем для избыточных британских офицеров и солдат, чье содержание должно было оплачиваться Лондоном. Закон о штемпелях был крайне непопулярен среди колонистов. Большинство считало его нарушением их прав как англичан – облагаться налогом без их согласия, которое могли дать только колониальные законодательные собрания. Их девизом было: «Нет налогов без представительства». Колониальные ассамблеи направляли петиции и протесты, а Конгресс по вопросу о штемпелях, созванный в Нью-Йорке, стал первым значительным совместным колониальным ответом на британскую меру, обратившись с петицией к Парламенту и королю. Один из членов британского парламента утверждал, что американские колонисты ничем не отличаются от 90 процентов населения Великобритании, не владеющих имуществом и, следовательно, лишенных права голоса, но тем не менее «виртуально» представленных землевладельцами-избирателями и их представителями, разделяющими с ними общие интересы. Дэниел Дулани, юрист и политик из Мэриленда, оспорил это утверждение в широко распространенной брошюре, заявив, что связь между американцами и английскими избирателями была «слишком хрупкой, чтобы на нее можно было положиться» для надлежащего представительства, будь оно «виртуальным» или каким-либо другим. Местные протестные группы создали Комитеты корреспонденции, образовавшие рыхлую коалицию от Новой Англии до Мэриленда. Протесты и демонстрации усиливались, часто инициируемые «Сынами свободы» и иногда включавшие публичное вывешивание чучел. Вскоре все сборщики гербового сбора были запуганы и вынуждены отказаться от своих должностей, и налог так и не был эффективно собран. Оппозиция Закону о штемпелях не ограничивалась колониями. Британские торговцы и промышленники оказывали давление на Парламент, поскольку их экспорт в колонии оказался под угрозой бойкота. Закон был отменен 18 марта 1766 года из соображений целесообразности, но Парламент подтвердил свою власть издавать законы для колоний «во всех случаях», приняв также Деклараторный акт. Затем последовала серия новых налогов и правил, против которых также выступали американцы. Этот эпизод сыграл важную роль в определении 27 колониальных претензий, четко сформулированных в тексте раздела «Обвинение против Георга III» Декларации независимости Соединенных Штатов, что позволило организовать колониальное сопротивление, приведшее к Американской революции в 1775 году.

1765 British statute which taxed its American colonies' use of printed materials

The Stamp Act 1765, also known as the Duties in American Colonies Act 1765 (5 Geo. 3. c. 12), was an Act of the Parliament of Great Britain which imposed a direct tax on the British colonies in America and required that many printed materials in the colonies be produced on stamped paper from London which included an embossed revenue stamp. Printed materials included legal documents, magazines, playing cards, newspapers, and many other types of paper used throughout the colonies, and it had to be paid in British currency, not in colonial paper money. The purpose of the tax was to pay for British military troops stationed in the American colonies after the French and Indian War, but the colonists had never feared a French invasion to begin with, and they contended that they had already paid their share of the war expenses. Colonists suggested that it was actually a matter of British patronage to surplus British officers and career soldiers who should be paid by London. The Stamp Act was very unpopular among colonists. A majority considered it a violation of their rights as Englishmen to be taxed without their consent—consent that only the colonial legislatures could grant. Their slogan was "No taxation without representation". Colonial assemblies sent petitions and protests, and the Stamp Act Congress held in New York City was the first significant joint colonial response to any British measure when it petitioned Parliament and the King. One member of the British Parliament argued that the American colonists were no different from the 90 percent of Great Britain who did not own property and thus could not vote, but who were nevertheless "virtually" represented by land owning electors and representatives who had common interests with them. Daniel Dulany, a Maryland attorney and politician, disputed this assertion in a widely read pamphlet, arguing that the relations between the Americans and the English electors were "a knot too infirm to be relied on" for proper representation, "virtual" or otherwise. Local protest groups established Committees of Correspondence which created a loose coalition from New England to Maryland. Protests and demonstrations increased, often initiated by the Sons of Liberty and occasionally involving hanging of effigies. Very soon, all stamp tax distributors were intimidated into resigning their commissions, and the tax was never effectively collected. Opposition to the Stamp Act was not limited to the colonies. British merchants and manufacturers pressured Parliament because their exports to the colonies were threatened by boycotts. The Act was repealed on 18 March 1766 as a matter of expedience, but Parliament affirmed its power to legislate for the colonies "in all cases whatsoever" by also passing the Declaratory Act. A series of new taxes and regulations then ensued—likewise opposed by the Americans. The episode played a major role in defining the 27 colonial grievances that were clearly stated within the text of the Indictment of George III section of the United States Declaration of Independence, enabling the organized colonial resistance which led to the American Revolution in 1775.

Предыстория

Британская победа в Семилетней войне (1756–1763), известной в Соединенных Штатах и других странах как Франко-индейская война, была одержана ценой значительных финансовых издержек. Во время войны британский государственный долг почти удвоился, увеличившись с 72 289 673 фунтов стерлингов в 1755 году до почти 129 586 789 фунтов стерлингов к 1764 году. Послевоенные расходы, как ожидалось, останутся высокими, поскольку министерство Бьюта в начале 1763 года решило оставить десять тысяч британских регулярных войск в американских колониях, что обходилось бы примерно в 225 000 фунтов стерлингов в год, что эквивалентно миллионам фунтов стерлингов сегодня. Основной причиной сохранения такого большого контингента войск было то, что расформирование армии лишило бы работы 1500 офицеров, многие из которых имели связи в парламенте. Это делало политически целесообразным сохранение крупного военного штата в мирное время, но британцы не желали содержать постоянную армию на родине, поэтому требовалось разместить большую часть войск в других местах. Вспышка войны Понтиака в мае 1763 года привела к изданию Королевской прокламации 1763 года и возложила на британских солдат дополнительную обязанность по предотвращению вспышек насилия между коренными американцами и американскими колонистами. В американские приграничные районы было отправлено 10 000 британских солдат, основной мотив чего заключался в предоставлении помещений для офицеров, входивших в систему британского патронажа. Джон Адамс критически отозвался об этом развертывании, написав, что «доходы по-прежнему требуются от Америки и расходуются на содержание полчищ офицеров и пенсионеров в праздности и роскоши». Джордж Гренвилл стал премьер-министром в апреле 1763 года после кратковременного провала министерства Бьюта, и ему пришлось найти способ оплатить эту большую армию в мирное время. Повышение налогов в Британии было исключено, поскольку в Англии были сильные протесты против налога на сидр, введенного министерством Бьюта в 1763 году, и Бьюта подвергся публичному осуждению. Поэтому министерство Гренвилла решило, что парламент будет собирать эти доходы, облагая американских колонистов налогами без их согласия. Это было нововведением; ранее парламент принимал меры по регулированию торговли в колониях, но никогда прежде не облагал колонии прямыми налогами для получения доходов. Политики в Лондоне всегда ожидали, что американские колонисты будут вносить вклад в расходы на свою оборону. Пока сохранялась французская угроза, было несложно убедить колониальные законодательные собрания оказать помощь. Эта помощь обычно оказывалась путем формирования колониальных ополчений, которые финансировались за счет налогов, собираемых колониальными законодательными собраниями. Кроме того, законодательные собрания иногда были готовы помогать в содержании регулярных британских частей, защищавших колонии. Пока такая помощь поступала, у британского парламента не было оснований вводить собственные налоги для колонистов. Но после заключения мира в 1763 году колониальные ополчения были быстро распущены. Офицеры ополчения устали от пренебрежительного отношения к ним со стороны регулярных британских офицеров и были разочарованы почти невозможностью получения регулярных британских званий; они не желали оставаться на службе после окончания войны. В любом случае, они не играли военной роли, поскольку индейская угроза была минимальной и внешней угрозы не было. Законодатели колоний не видели необходимости в британских войсках. Закон о сахаре 1764 года стал первым налогом в программе Гренвилла по увеличению доходов в Америке, который был модификацией Закона о патоке 1733 года. Закон о патоке вводил налог в размере 6 пенсов за галлон (что эквивалентно фунтам стерлингов сегодня) на иностранную патоку, импортируемую в британские колонии. Целью Закона о патоке на самом деле было не увеличение доходов, а сделать иностранную патоку настолько дорогой, чтобы фактически предоставить монополию на патоку, импортируемую из Британской Вест-Индии. Это не сработало; колониальные торговцы избегали уплаты налога путем контрабанды или, чаще, подкупа таможенных чиновников. Закон о сахаре снизил налог до 3 пенсов за галлон (что эквивалентно фунтам стерлингов сегодня) в надежде, что более низкая ставка увеличит соблюдение и, следовательно, увеличит сумму собранного налога. Закон также облагал налогом дополнительный импорт и включал меры по повышению эффективности таможенной службы. Американские колонисты первоначально возражали против Закона о сахаре по экономическим причинам, но вскоре они осознали, что существуют потенциальные конституционные проблемы. Британская конституция гарантировала, что налоги не могут взиматься без согласия парламента, но колонисты утверждали, что в силу своих теоретических прав как англичан они не могут облагаться налогами без своего согласия, которое выражалось в представительстве в парламенте. Колонисты не избирали членов парламента, и поэтому они считали, что взимание налогов парламентом с них является нарушением их прав. Не было времени поднять этот вопрос в ответ на Закон о сахаре, но он стал основным возражением против Закона о гербовом сборе в следующем году.

The British victory in the Seven Years' War (1756–1763), known in the United States and elsewhere as the French and Indian War, was won at great financial expense. During the war, the British national debt nearly doubled, rising from £72,289,673 in 1755 to almost £129,586,789 by 1764. Post war expenses were expected to remain high because the Bute ministry decided in early 1763 to keep ten thousand British regulars in the American colonies, which would cost about £225,000 per year, equal to £ million today. The primary reason for retaining such a large force was that demobilizing the army would put 1,500 officers out of work, many of whom were well connected in Parliament. This made it politically prudent to retain a large peacetime establishment, but Britons were averse to maintaining a standing army at home so it was necessary to garrison most of the troops elsewhere. The outbreak of Pontiac's War in May 1763 led to the Royal Proclamation of 1763 and the added duty of British soldiers to prevent outbreaks of violence between Native Americans and American colonists. 10,000 British troops were dispatched to the American frontier, with a primary motivation of the move being to provide billets for the officers who were part of the British patronage system. John Adams wrote disparagingly of the deployment, writing that "Revenue is still demanded from America, and appropriated to the maintenance of swarms of officers and pensioners in idleness and luxury". George Grenville became prime minister in April 1763 after the failure of the short lived Bute Ministry, and he had to find a way to pay for this large peacetime army. Raising taxes in Britain was out of the question, since there had been virulent protests in England against the Bute ministry's 1763 cider tax, with Bute being hanged in effigy. The Grenville ministry, therefore, decided that Parliament would raise this revenue by taxing the American colonists without their consent. This was something new; Parliament had previously passed measures to regulate trade in the colonies, but it had never before directly taxed the colonies to raise revenue. Politicians in London had always expected American colonists to contribute to the cost of their own defence. So long as a French threat existed, there was little trouble convincing colonial legislatures to provide assistance. Such help was normally provided through the raising of colonial militias, which were funded by taxes raised by colonial legislatures. Also, the legislatures were sometimes willing to help maintain regular British units defending the colonies. So long as this sort of help was forthcoming, there was little reason for the British Parliament to impose its own taxes on the colonists. But after the peace of 1763, colonial militias were quickly stood down. Militia officers were tired of the disdain shown to them by regular British officers, and were frustrated by the near impossibility of obtaining regular British commissions; they were unwilling to remain in service once the war was over. In any case, they had no military role, as the Indian threat was minimal and there was no foreign threat. Colonial legislators saw no need for the British troops. The Sugar Act of 1764 was the first tax in Grenville's program to raise a revenue in America, which was a modification of the Molasses Act of 1733. The Molasses Act had imposed a tax of 6 pence per gallon (equal to £ today) on foreign molasses imported into British colonies. The purpose of the Molasses Act was not actually to raise revenue, but instead to make foreign molasses so expensive that it effectively gave a monopoly to molasses imported from the British West Indies. It did not work; colonial merchants avoided the tax by smuggling or, more often, bribing customs officials. The Sugar Act reduced the tax to 3 pence per gallon (equal to £ today) in the hope that the lower rate would increase compliance and thus increase the amount of tax collected. The Act also taxed additional imports and included measures to make the customs service more effective. American colonists initially objected to the Sugar Act for economic reasons, but before long they recognized that there were potential constitutional issues involved. The British Constitution guaranteed that taxes could not be levied without the consent of Parliament, but the colonists argued that due to their theoretical Rights as Englishmen, they could not be taxed without their consent, which came in the form of representation in Parliament. The colonists elected no members of Parliament, and so it was seen as a violation of their Rights for Parliament to tax them. There was little time to raise this issue in response to the Sugar Act, but it came to be a major objection to the Stamp Act the following year.

Закон

Закон был принят британским парламентом 22 марта 1765 года с датой вступления в силу 1 ноября 1765 года. Он был одобрен 205 голосами против 49 в Палате общин и единогласно в Палате лордов. Историки Эдмунд и Хелен Морган описывают особенности налога:

Высокие налоги на юристов и студентов колледжей были направлены на ограничение роста профессионального класса в колониях. Марки требовалось приобретать за твердую валюту, которой было мало, а не за более распространенную колониальную бумажную валюту. Чтобы избежать оттока валюты из колоний, доходы должны были расходоваться в Америке, особенно на снабжение и заработную плату британских армейских подразделений, дислоцированных там. Особое внимание привлекли две особенности закона, касающиеся судов. Налог на судебные документы распространялся, в частности, на суды, "осуществляющие церковную юрисдикцию". Судов такого типа в колониях в настоящее время не существовало, и епископов, которые могли бы в них председательствовать, в колонии не назначалось. Многие колонисты или их предки бежали из Англии, чтобы избежать влияния и власти подобных религиозных институтов, санкционированных государством, и опасались, что это первый шаг к восстановлению старых порядков в колониях. Некоторые англиканцы в северных колониях уже открыто выступали за назначение таких епископов, но им противостояли как южные англиканцы, так и неангликанцы, составлявшие большинство в северных колониях. Закон разрешил адмиралтейским судам рассматривать дела о нарушениях, следуя примеру, установленному Законом о сахаре. Однако адмиралтейские суды традиционно занимались делами, связанными с открытым морем. Закон о сахаре, казалось, соответствовал этому прецеденту, но Закон о гербовом сборе – нет, и колонисты расценили это как очередную попытку заменить их местные суды судами, контролируемыми Англией.

Реакции

Поскольку Закон взимал налог со множества различных бумажных изделий, включая газеты, контракты, документы о праве собственности, завещания, иски, долговые обязательства и многие другие виды юридических документов, его влияние затронуло бы множество профессий и сфер деятельности, что привело к массовым протестам со стороны газет, граждан, а также к нападениям на должностных лиц, налоговых инспекторов и их учреждения и жилища.

Газеты колониальных времен

Джон Адамс жаловался, что лондонское министерство намеренно пытается «в значительной степени лишить нас средств познания, обременяя прессу, колледжи и даже альманах и газеты ограничениями и пошлинами». Пресса ответила. К 1760 году зарождающаяся американская газетная индустрия насчитывала 24 еженедельных газеты в крупных городах. Бенджамин Франклин создал неформальную сеть, благодаря которой каждая газета регулярно перепечатывала новости, редакционные статьи, письма и эссе из других, тем самым способствуя формированию общего американского голоса. Все редакторы были возмущены новым гербовым сбором, который им предстояло платить за каждый экземпляр. Информируя колонистов о том, что говорят другие колонии, пресса стала мощной оппозиционной силой Закону о гербовом сборе. Многие обходили его, а большинство приравнивало налогообложение без представительства к деспотизму и тирании, тем самым предоставив общий лексикон протеста для Тринадцати колоний. 1 августа 1768 года выпуск «Pennsylvania Chronicle», основанный Уильямом Годдардом, на первой странице опубликовал статью из четырех колонок с обращением, произнесенным в Государственном доме (Зале Независимости) против Закона о гербовом сборе и других чрезмерных налоговых законов, принятых без представительства колоний в британском парламенте. Газеты сообщали о повешениях чучел и речах об отставке чиновников, занимавшихся гербовым сбором. Некоторые газеты финансировались королевской казной и поддерживали Закон, но большая часть прессы была свободной и открытой. Таким образом, Уильям Брэдфорд, выдающийся типограф Филадельфии, стал лидером «Сынов свободы». Он добавил изображение черепа и скрещенных костей с надписью «Роковая марка» на мачту своего «Pennsylvania Journal and Weekly Advertiser». В этих публикациях в ответ на закон появились одни из первых форм американской пропаганды. Статьи, написанные в колониальных газетах, особенно критиковали Закон о гербовом сборе из-за его непропорционального воздействия на типографии. Дэвид Рамси, патриот и историк из Южной Каролины, вскоре после Американской революции написал об этом явлении: большинство типографов критиковали Закон о гербовом сборе, хотя существовало и несколько голосов лоялистов. Некоторые более тонкие лоялистские настроения можно увидеть в таких изданиях, как «The Boston Evening Post», которым руководили сторонники Британии Джон и Томас Флит. В статье подробно описывался насильственный протест, произошедший в Нью-Йорке в декабре 1765 года, а затем участники беспорядков были описаны как «несовершенные», а идеи группы – как «противоречащие общему мнению народа». Vindex Patriae уничижал колонистов как иностранных бродяг и неблагодарных шотландских ирландцев, решивших «выпендриваться и претендовать на независимое владение на свалке». Эти лоялистские убеждения можно увидеть в некоторых ранних газетных статьях о Законе о гербовом сборе, но антибританские публикации были более распространены и, по-видимому, оказали более сильное влияние. Многие газеты придерживались относительно консервативного тона до вступления закона в силу, подразумевая, что они могут закрыться, если он не будет отменен. Однако со временем, когда начались насильственные демонстрации, авторы стали более резкими. Несколько редакторов газет были связаны с «Сынами свободы», такие как Уильям Брэдфорд из «Pennsylvania Journal» и Бенджамин Эдес из «Boston Gazette», и они отражали настроения группы в своих публикациях. Закон о гербовом сборе вступил в силу в ноябре, и многие газеты печатали свои издания с черными рамками по краям и в колонках, которые иногда включали изображения надгробий и скелетов, подчеркивая, что их газеты были «мертвы» и больше не смогут печатать из-за Закона о гербовом сборе. Однако большинство из них вернулись в последующие месяцы, вызывающе появляясь без печати одобрения, которая считалась необходимой в соответствии с Законом о гербовом сборе. Типографы очень обрадовались, когда закон был отменен следующей весной, и отмена утвердила их позиции как мощного голоса (и компаса) общественного мнения.

John Adams complained that the London ministry was intentionally trying "to strip us in a great measure of the means of knowledge, by loading the Press, the colleges, and even an Almanack and a News Paper, with restraints and duties." The press fought back. By 1760 the fledgling American newspaper industry comprised 24 weekly papers in major cities. Benjamin Franklin had created an informal network so that each one routinely reprinted news, editorials, letters and essays from the others, thus helping form a common American voice. All the editors were annoyed at the new stamp tax they would have to pay on each copy. By informing colonists what the other colonies were saying the press became a powerful opposition force to the Stamp Act. Many circumvented it and most equated taxation without representation with despotism and tyranny, thus providing a common vocabulary of protest for the Thirteen Colonies. The August 1, 1768, issue of the Pennsylvania Chronicle, established by William Goddard, printed on the front page a four column article of an address made at the State House (Independence Hall) against the Stamp Act, and other excessive tax laws passed without colonial representation in the British Parliament. The newspapers reported effigy hangings and stamp master resignation speeches. Some newspapers were on the royal payroll and supported the Act, but most of the press was free and vocal. Thus William Bradford, the foremost printer in Philadelphia, became a leader of the Sons of Liberty. He added a skull and crossbones with the words, "the fatal Stamp," to the masthead of his Pennsylvania Journal and weekly Advertiser. Some of the earliest forms of American propaganda appeared in these printings in response to the law. The articles written in colonial newspapers were particularly critical of the act because of the Stamp Act's disproportionate effect on printers. David Ramsay, a patriot and historian from South Carolina, wrote of this phenomenon shortly after the American Revolution:

Most printers were critical of the Stamp Act, although a few Loyalist voices did exist. Some of the more subtle Loyalist sentiments can be seen in publications such as The Boston Evening Post, which was run by British sympathizers John and Thomas Fleet. The article detailed a violent protest that occurred in New York in December, 1765, then described the riot's participants as "imperfect" and labeled the group's ideas as "contrary to the general sense of the people." Vindex Patriae denigrated the colonists as foreign vagabonds and ungrateful Scots Irish subjects determined to "strut and claim an independent property to the dunghill". These Loyalists beliefs can be seen in some of the early newspaper articles about the Stamp Act, but the anti British writings were more prevalent and seem to have had a more powerful effect. Many papers assumed a relatively conservative tone before the act went into effect, implying that they might close if it wasn't repealed. However, as time passed and violent demonstrations ensued, the authors became more vitriolic. Several newspaper editors were involved with the Sons of Liberty, such as William Bradford of The Pennsylvania Journal and Benjamin Edes of The Boston Gazette, and they echoed the group's sentiments in their publications. The Stamp Act went into effect that November and many newspapers printed their editions with black borders about the edges and columns, which sometimes included imagery of tombstones and skeletons, emphasizing that their papers were "dead" and would no longer be able to print because of the Stamp Act. However, most of them returned in the upcoming months, defiantly appearing without the stamp of approval that was deemed necessary by the Stamp Act. Printers were greatly relieved when the law was nullified in the following spring, and the repeal asserted their positions as a powerful voice (and compass) for public opinion.

Протесты на улицах

Пока законодательные собрания колоний принимали решения, рядовые жители колоний также выражали свои обеспокоенности, не ограничиваясь этой формальной политической процедурой. Историк Гэри Б. Нэш писал:

Массачусетс

Ранние уличные протесты были наиболее заметны в Бостоне. Эндрю Оливер, распространитель марок для Массачусетса, был повешен в образе 14 августа 1765 года "на гигантском вязe на пересечении улиц Эссекс и Оранж в южной части города". Также был вывешен сапог, окрашенный зеленым снизу ("зелёная подошва Гринвилла"), игра слов, относящаяся как к Гренвиллю, так и к графу Бьюту, двум людям, которых колонисты больше всего винили в произошедшем. Лейтенант-губернатор Томас Хатчинсон приказал шерифу Стивену Гринлифу снять изображение, но толпа воспротивилась. Весь день толпа останавливала торговцев на Оранжевой улице, чтобы символически ставить штампы на их товарах под вязом, который позже стал известен как "Дерево Свободы". Эта дата была принята членами организации "Сыны Свободы" в Бостоне как дата её основания. Эбенезер Макинтош был ветераном Семилетней войны и сапожником. Однажды ночью он возглавил толпу, которая срубила изображение Эндрю Оливера и понесла его в похоронной процессии к Таун-Хаусу, где заседал законодательный орган. Оттуда они направились в офис Оливера, который разрушили и символически поставили штампы на бревнах. Затем они отнесли изображение к дому Оливера у подножия Форт-Хилла, где обезглавили его, а затем сожгли вместе с конюшней, коляской и экипажем Оливера. Гринлифа и Хатчинсона закидали камнями, когда они попытались остановить толпу, которая затем разграбила и уничтожила содержимое дома Оливера. Оливер попросил освободить его от обязанностей на следующий день. Однако этой отставки было недостаточно. Макинтош в конечном итоге вынудил Оливера пройти по улицам и публично подать в отставку под Деревом Свободы. По мере распространения новостей о причинах отставки Эндрю Оливера, насилие и угрозы агрессивных действий усилились по всем колониям, как и организованные группы сопротивления. В колониях представители среднего и высшего класса общества стали основой для этих групп сопротивления и вскоре назвали себя "Сынами Свободы". Эти колониальные группы сопротивления сжигали изображения королевских чиновников, заставляли сборщиков налога на марки подавать в отставку и добивались того, чтобы бизнесмены и судьи не использовали надлежащие марки, требуемые парламентом. 16 августа толпа повредила дом и официальные бумаги Уильяма Стори, заместителя регистратора вице-адмиралтейства, который затем переехал в Марблхед, штат Массачусетс. Бенджамин Халлоуэлл, контролер таможни, почти полностью лишился своего дома. 26 августа Макинтош возглавил атаку на особняк Хатчинсона. Толпа выселила семью, разрушила мебель, сбила внутренние стены, опустошила винный погреб, разбросала коллекцию исторических документов Хатчинсона о Массачусетсе и срубила купол здания. Хатчинсон занимал государственную должность три десятилетия; он оценил свой ущерб в 2218 фунтов стерлингов (в сегодняшних деньгах – почти 250 000 долларов). Нэш заключает, что эта атака была не просто реакцией на Закон о штампах: губернатор Фрэнсис Бернард предложил 300 фунтов стерлингов за информацию о лидерах толпы, но никакой информации не поступило. Макинтош и несколько других были арестованы, но были освобождены под давлением торговцев или в результате действий толпы. Уличные демонстрации возникли благодаря усилиям уважаемых общественных лидеров, таких как Джеймс Отис, руководивший "Бостонской газетой", и Сэмюэль Адамс из "Верной девятки" Бостонского кокуса, организации бостонских торговцев. Они пытались контролировать людей, находящихся ниже их по экономическому и социальному положению, но часто не могли поддерживать хрупкий баланс между массовыми демонстрациями и беспорядками. Эти люди нуждались в поддержке рабочего класса, но также должны были установить легитимность своих действий, чтобы их протесты в Англии были восприняты всерьез. В то время "Верная девятка" была скорее социальным клубом с политическими интересами, но к декабрю 1765 года она начала выпускать заявления как "Сыны Свободы".

Early street protests were most notable in Boston. Andrew Oliver was a distributor of stamps for Massachusetts who was hanged in effigy on 14 August 1765 "from a giant elm tree at the crossing of Essex and Orange Streets in the city's South End." Also hung was a jackboot painted green on the bottom ("a Green ville sole"), a pun on both Grenville and the Earl of Bute, the two people most blamed by the colonists. Lieutenant Governor Thomas Hutchinson ordered sheriff Stephen Greenleaf to take down the effigy, but he was opposed by a large crowd. All day the crowd detoured merchants on Orange Street to have their goods symbolically stamped under the elm tree, which later became known as the "Liberty Tree". This date became accepted by the members of the Sons of Liberty in Boston as the date of the founding of their organization. Ebenezer MacIntosh was a veteran of the Seven Years' War and a shoemaker. One night, he led a crowd which cut down the effigy of Andrew Oliver and took it in a funeral procession to the Town House where the legislature met. From there, they went to Oliver's officewhich they tore down and symbolically stamped the timbers. Next, they took the effigy to Oliver's home at the foot of Fort Hill, where they beheaded it and then burned italong with Oliver's stable house and coach and chaise. Greenleaf and Hutchinson were stoned when they tried to stop the mob, which then looted and destroyed the contents of Oliver's house. Oliver asked to be relieved of his duties the next day. This resignation, however, was not enough. Oliver was ultimately forced by MacIntosh to be paraded through the streets and to publicly resign under the Liberty Tree. As news spread of the reasons for Andrew Oliver's resignation, violence and threats of aggressive acts increased throughout the colonies, as did organized groups of resistance. Throughout the colonies, members of the middle and upper classes of society formed the foundation for these groups of resistance and soon called themselves the Sons of Liberty. These colonial groups of resistance burned effigies of royal officials, forced Stamp Act collectors to resign, and were able to get businessmen and judges to go about without using the proper stamps demanded by Parliament. On 16 August, a mob damaged the home and official papers of William Story, the deputy register of the Vice Admiralty, who then moved to Marblehead, Massachusetts. Benjamin Hallowell, the comptroller of customs, suffered the almost total loss of his home. On 26 August, MacIntosh led an attack on Hutchinson's mansion. The mob evicted the family, destroyed the furniture, tore down the interior walls, emptied the wine cellar, scattered Hutchinson's collection of Massachusetts historical papers, and pulled down the building's cupola. Hutchinson had been in public office for three decades; he estimated his loss at £2,218 (in today's money, at nearly $250,000). Nash concludes that this attack was more than just a reaction to the Stamp Act:

Governor Francis Bernard offered a £300 reward for information on the leaders of the mob, but no information was forthcoming. MacIntosh and several others were arrested, but were either freed by pressure from the merchants or released by mob action. The street demonstrations originated from the efforts of respectable public leaders such as James Otis, who commanded the Boston Gazette, and Samuel Adams of the "Loyal Nine" of the Boston Caucus, an organization of Boston merchants. They made efforts to control the people below them on the economic and social scale, but they were often unsuccessful in maintaining a delicate balance between mass demonstrations and riots. These men needed the support of the working class, but also had to establish the legitimacy of their actions to have their protests to England taken seriously. At the time of these protests, the Loyal Nine was more of a social club with political interests but, by December 1765, it began issuing statements as the Sons of Liberty.

Род-Айленд

На Род-Айленде также произошли уличные волнения. 27 августа толпа возвела виселицу возле здания городского совета в Ньюпорте, где выносили чучела трех чиновников, назначенных распространителями гербовых марок: Августа Джонсона, доктора Томаса Моффата и юриста Мартина Говарда. Первоначально толпой руководили купцы Уильям Эллери, Сэмюэль Вернон и Роберт Крук, но вскоре они утратили контроль. Той ночью толпу возглавил бедняк по имени Джон Вебер, и они напали на дома Моффата и Говарда, где уничтожили стены, заборы, предметы искусства, мебель и вино. Местные Сыны Свободы публично осуждали насилие и поначалу отказались поддержать Вебера после его ареста. Однако они были убеждены прийти ему на помощь, когда возникла угроза ответных мер против их собственных домов. Вебер был освобожден и ушел в забвение. Говард стал единственным известным американцем, публично поддержавшим Закон о гербовом сборе в своей памфлете "Защита колониста от налогообложения" (1765). После беспорядков Говарду пришлось покинуть колонию, но корона наградила его назначением главным судьей Северной Каролины с годовой зарплатой в 1000 фунтов стерлингов.

Нью-Йорк

В Нью-Йорке Джеймс МакЭверс отказался от своей дистрибьюторской сети через четыре дня после нападения на дом Хатчинсона. Первая партия марок для Нью-Йорка и Коннектикута прибыла в нью-йоркскую гавань 24 октября, где была встречена огромной толпой разъяренных колонистов, и была помещена в Форт-Джордж для обеспечения безопасности. По всему городу появились плакаты с предупреждением: "Пусть тот, кто распространяет или использует штампованную бумагу, позаботится о своем доме, своей личности и имуществе". 31 октября нью-йоркские купцы встретились и договорились не продавать английские товары до отмены закона. В течение четырех дней толпы выходили на улицы для проведения демонстраций, которые не контролировались местными лидерами, что вылилось в нападение двух тысяч человек на дом губернатора Кадуалладера Колдена и сожжение двух саней и кареты. Различные чиновники по штемпельной марке, включая Захарию Худа из Мэриленда, из опасения за свою безопасность, бежали в Форт-Джордж. Беспорядки в Нью-Йорке продолжались до конца года, и местным "Сынам Свободы" было трудно контролировать действия толпы. Сэр Генри Мур, сменивший Колдена на посту провинциального губернатора Нью-Йорка, встретился с влиятельным Айзеком Сирсом, лидером "Сынов Свободы", в попытке сохранить мир и восстановить порядок в городе. Вскоре после этого Мур открыл ворота форта в знак доброй воли и пригласил людей войти.

Вирджиния

Во время кризиса, вызванного Законом о гербовом сборе 1765 года, Арчибальд Макколл (1734–1814) выступил против сторонников независимости в округах Уэстморленд и Эссекс, штат Вирджиния. Он настаивал на взимании британского налога на гербовую бумагу и другие документы. В ответ на это сформировалась толпа, которая штурмом взяла его дом в Таппаханноке, штат Вирджиния. Они бросали камни в окна, и Макколла захватили, обмазали дегтем и обсыпали перьями. Этот закон стал примером "налогообложения без представительства" и одним из ключевых событий, приведших к войне против Великобритании.

Другие колонии

В Фредерике, штат Мэриленд, суд из 12 магистратов признал Закон о гербовом сборе недействительным 23 ноября 1765 года и предписал предприятиям и колониальным чиновникам вести все дела без использования гербовых марок. Неделю спустя толпа устроила в Фредерике пародийную похоронную процессию в знак протеста против закона. Магистратов прозвали «Двенадцатью бессмертными судьями», а 23 ноября законодательное собрание штата Мэриленд объявило «Днём отказа». 1 октября 2015 года сенатор Кардин (D MD) занес в протокол Конгресса заявление, отмечающее 2015 год как 250-ю годовщину этого события. Среди двенадцати магистратов был Уильям Лакетт, который впоследствии служил подполковником в милиции Мэриленда в битве при Джермантауне. Другие массовые демонстрации прошли в Портсмуте, Нью-Гэмпшир; Аннаполисе, Мэриленд; Уилмингтоне и Нью-Берне, Северная Каролина; и Чарльстоне, Южная Каролина. В Филадельфии, Пенсильвания, демонстрации были сдержанными, но даже были направлены против дома Бенджамина Франклина, хотя он и не подвергся вандализму. К 16 ноября двенадцать распространителей гербовых марок подали в отставку. Распространитель из Джорджии прибыл в Америку только в январе 1766 года, но его первым и единственным официальным действием было подать в отставку. Общий эффект этих протестов заключался в том, что они вызвали гнев и одновременно объединили американский народ, как никогда прежде. Противодействие закону вдохновило на создание политической и конституционной литературы по всем колониям, укрепило политическое сознание и вовлеченность колонистов и создало новые формы организованного сопротивления. Эти организованные группы быстро поняли, что могут добиться отставки королевских чиновников, прибегая к насильственным мерам и угрозам.

Квебек, Новая Шотландия, Ньюфаундленд и Карибский бассейн

Основным вопросом были конституционные права англичан, поэтому французы в Квебеке не отреагировали. Некоторые англоговорящие торговцы выступали против, но составляли лишь небольшое меньшинство. Газета Quebec Gazette прекратила публикацию до отмены закона, по всей видимости, из-за нежелания использовать штампованную бумагу. В соседней Новой Шотландии ряд бывших жителей Новой Англии выразили протест, однако более влиятельными были недавние британские иммигранты и бизнес-интересы, ориентированные на Лондон и базировавшиеся в Галифаксе, столице провинции. Единственным крупным публичным протестом стало сожжение чучел распространителя марок и лорда Бьюта. Закон был введен в действие в обеих провинциях, но в январе 1766 года распространитель марок в Новой Шотландии подал в отставку, опасаясь за свою безопасность. Власти получили указание разрешать судам с нештампованными бумагами заходить в порты, и торговля продолжалась без перебоев после того, как у распространителей закончились марки. Закон вызвал некоторые протесты в Ньюфаундленде, а также подготовку петиций, выступающих не только против Закона о штампах, но и против существования таможни в Сент-Джонсе, основываясь на законодательстве, датируемом правлением Эдуарда VI, которое запрещало любые пошлины на импорт товаров, связанных с рыболовством. Насильственные протесты были немногочисленны в карибских колониях. Политическая оппозиция была выражена во многих колониях, включая Барбадос и Антигуа, а также землевладельцами, проживающими в Великобритании. Наиболее серьезные политические беспорядки произошли на островах Сент-Китс и Невис. Беспорядки вспыхнули 31 октября 1765 года и вновь 5 ноября, нацеленные на дома и конторы распространителей марок; количество участников позволяет предположить, что процент белого населения Сент-Китса, участвовавшего в беспорядках, был сопоставим с процентом участия бостонцев. Доставка марок на Сент-Китс была успешно заблокирована, и они там так и не были использованы. Монтсеррат и Антигуа также сумели избежать использования марок; некоторые корреспонденты полагали, что беспорядки были предотвращены в Антигуа только благодаря значительному присутствию войск. Несмотря на активную политическую оппозицию, Барбадос использовал марки, что порадовало короля Георга. На Ямайке также была сильная оппозиция, сопровождавшаяся угрозами насилия. Часто уклонялись от использования марок, и судам, прибывавшим без штампованных бумаг, разрешалось заходить в порт. Тем не менее, Ямайка принесла больше доходов от марок (2000 фунтов стерлингов), чем любая другая колония.

The main issue was the constitutional rights of Englishmen, so the French in Quebec did not react. Some English speaking merchants were opposed but were in a fairly small minority. The Quebec Gazette ceased publication until the act was repealed, apparently over the unwillingness to use stamped paper. In neighboring Nova Scotia a number of former New England residents objected, but recent British immigrants and London oriented business interests based in Halifax, the provincial capital were more influential. The only major public protest was the hanging in effigy of the stamp distributor and Lord Bute. The act was implemented in both provinces, but Nova Scotia's stamp distributor resigned in January 1766, beset by ungrounded fears for his safety. Authorities there were ordered to allow ships bearing unstamped papers to enter its ports, and business continued unabated after the distributors ran out of stamps. The Act occasioned some protests in Newfoundland, and the drafting of petitions opposing not only the Stamp Act, but the existence of the customhouse at St. John's, based on legislation dating back to the reign of Edward VI forbidding any sort of duties on the importation of goods related to its fisheries. Violent protests were few in the Caribbean colonies. Political opposition was expressed in a number of colonies, including Barbados and Antigua, and by absentee landowners living in Britain. The worst political violence took place on St. Kitts and Nevis. Riots took place on 31 October 1765, and again on 5 November, targeting the homes and offices of stamp distributors; the number of participants suggests that the percentage of St. Kitts' white population involved matched that of Bostonian involvement in its riots. The delivery of stamps to St. Kitts was successfully blocked, and they were never used there. Montserrat and Antigua also succeeded in avoiding the use of stamps; some correspondents thought that rioting was prevented in Antigua only by the large troop presence. Despite vocal political opposition, Barbados used the stamps, to the pleasure of King George. In Jamaica there was also vocal opposition, which included threats of violence. There was much evasion of the stamps, and ships arriving without stamped papers were allowed to enter port. Despite this, Jamaica produced more stamp revenue (£2,000) than any other colony.

Сыны Свободы

Именно в период уличных демонстраций местные группы начали объединяться в межколониальную организацию, не имевшую прецедентов в колониях. Термин "сыны свободы" употреблялся в общем смысле задолго до 1765 года, но его влияние распространилось по всем колониям как организованная группа, официально именуемая "Сыны свободы", лишь примерно в феврале 1766 года, что заложило основу для будущего сопротивления британцам и в конечном итоге привело колонии к 1776 году. Историк Джон Миллер отметил, что название было принято в результате использования этого термина Барре в своей речи в феврале 1765 года. Организация распространялась месяц за месяцем, начиная с независимых инициатив в различных колониях. К 6 ноября в Нью-Йорке был создан комитет для переписки с другими колониями, а в декабре был заключен союз между группами в Нью-Йорке и Коннектикуте. В январе была установлена связь по переписке между Бостоном и Манхэттеном, а к марту Провиденс установил контакты с Нью-Йорком, Нью-Гэмпширом и Ньюпортом. К марту организации "Сыны свободы" были созданы в Нью-Джерси, Мэриленде и Норфолке (Вирджиния), а местная группа, основанная в Северной Каролине, вызывала интерес в Южной Каролине и Джорджии. Члены и лидеры "Сынов свободы" "почти полностью происходили из среднего и высшего слоев колониального общества", но они осознали необходимость расширения своей базы поддержки, включив в нее "все политическое общество, со всеми его социальными и экономическими подразделениями". Для этого "Сыны свободы" использовали крупные публичные демонстрации для расширения своего влияния. Они быстро поняли, что контролировать такие толпы проблематично, хотя и стремились сдерживать "возможное насилие на несанкционированных собраниях". Организация заявляла о своей лояльности как местным, так и британским властям, однако возможность военных действий в целях самообороны всегда учитывалась. На протяжении всего кризиса, связанного с Гербовым сбором, "Сыны свободы" продолжали выражать лояльность королю, поскольку сохраняли "глубокую уверенность" в том, что парламент примет правильное решение и отменит налог.

It was during this time of street demonstrations that locally organized groups started to merge into an inter colonial organization of a type not previously seen in the colonies. The term "sons of liberty" had been used in a generic fashion well before 1765, but it was only around February 1766 that its influence extended throughout the colonies as an organized group using the formal name "Sons of Liberty", leading to a pattern for future resistance to the British that carried the colonies towards 1776. Historian John C. Miller noted that the name was adopted as a result of Barre's use of the term in his February 1765 speech. The organization spread month by month after independent starts in several different colonies. By 6 November, a committee was set up in New York to correspond with other colonies, and in December an alliance was formed between groups in New York and Connecticut. In January, a correspondence link was established between Boston and Manhattan, and by March, Providence had initiated connections with New York, New Hampshire, and Newport. By March, Sons of Liberty organizations had been established in New Jersey, Maryland, and Norfolk, Virginia, and a local group established in North Carolina was attracting interest in South Carolina and Georgia. The officers and leaders of the Sons of Liberty "were drawn almost entirely from the middle and upper ranks of colonial society," but they recognized the need to expand their power base to include "the whole of political society, involving all of its social or economic subdivisions." To do this, the Sons of Liberty relied on large public demonstrations to expand their base. They learned early on that controlling such crowds was problematical, although they strived to control "the possible violence of extra legal gatherings". The organization professed its loyalty to both local and British established government, but possible military action as a defensive measure was always part of their considerations. Throughout the Stamp Act Crisis, the Sons of Liberty professed continued loyalty to the King because they maintained a "fundamental confidence" that Parliament would do the right thing and repeal the tax.

Конгресс по закону о штампе

Конгресс по Закону о штампах состоялся в Нью-Йорке в октябре 1765 года. Двадцать семь делегатов из девяти колоний были членами Конгресса, и их задачей было разработать набор официальных петиций, объясняющих, почему Парламент не имел права облагать их налогами. Среди делегатов было много видных деятелей колоний. Историк Джон Миллер отмечает: "Состав этого Конгресса по Закону о штампах должен был стать убедительным доказательством для британского правительства, что сопротивление парламентскому налогообложению вовсе не ограничивалось лишь представителями низов из колониальных портов". Самым молодым делегатом был 26-летний Джон Ратледж из Южной Каролины, а самым старшим – 65-летний Хендрик Фишер из Нью-Джерси. Десять делегатов были юристами, десять – торговцами, а семь – плантаторами или землевладельцами; все они занимали ту или иную выборную должность, и лишь трое из них родились не в колониях. Четыре делегата умерли до того, как колонии объявили о независимости, а четверо подписали Декларацию независимости; девять участвовали в работе Первого и Второго Континентального конгресса, а трое были лоялистами во время Революции. Нью-Гэмпшир отказался направлять делегатов, а Северная Каролина, Джорджия и Вирджиния не были представлены, поскольку их губернаторы не созывали законодательные собрания, что препятствовало избранию делегатов. Несмотря на состав Конгресса, каждая из Тринадцати колоний в конечном итоге одобрила его решения. Шесть из девяти колоний, представленных на Конгрессе, согласились подписать петиции королю и Парламенту, подготовленные Конгрессом. Делегациям из Нью-Йорка, Коннектикута и Южной Каролины было запрещено подписывать какие-либо документы без предварительного одобрения колониальных ассамблей, которые их назначили. Губернатор Массачусетса Фрэнсис Бернард полагал, что делегаты его колонии в Конгрессе будут поддерживать Парламент. Тимоти Рагглз был доверенным лицом Бернарда и был избран председателем Конгресса. Бернард поручил Рагглзу "рекомендовать подчинение Закону о штампах до тех пор, пока Парламент не будет убежден в необходимости его отмены". Многие делегаты считали, что окончательное решение вопроса о Законе о штампах фактически сблизит Британию и колонии. Роберт Ливингстон из Нью-Йорка подчеркнул важность исключения Закона о штампах из общественного обсуждения, написав агенту своей колонии в Англии: "Если бы я действительно хотел видеть Америку независимой, я бы считал одним из наиболее эффективных средств достижения этой цели введение в действие Закона о штампах". Конгресс заседал 12 дней подряд, включая воскресенья. Заседания проходили без зрителей, и никакой информации об обсуждениях не разглашалась. Итоговым документом встречи стала "Декларация прав и жалоб", составленная делегатом Джоном Дикинсоном из Пенсильвании. В этой Декларации было сформулировано четырнадцать пунктов колониального протеста. В ней утверждалось, что колонисты обладают всеми правами англичан, помимо протеста против Закона о штампах, и что Парламент не может представлять колонистов, поскольку они не имеют права голоса в Парламенте. Только колониальные ассамблеи имели право облагать колонии налогами. Они также утверждали, что расширение юрисдикции адмиралтейских судов на вопросы, не связанные с морским делом, является злоупотреблением властью. Помимо отстаивания своих прав как англичан, Конгресс также заявил о наличии у них определенных естественных прав, основанных исключительно на их человеческой природе. В резолюции 3 говорилось: "Неотъемлемой частью свободы народа и несомненным правом англичан является то, что налоги не могут взиматься с них без их собственного согласия, выраженного лично или через их представителей". И Массачусетс, и Пенсильвания еще более прямо сформулировали этот вопрос в отдельных резолюциях, упомянув соответственно о "естественных правах человека" и "общечеловеческих правах". Кристофер Гадсден из Южной Каролины предложил, чтобы петиция Конгресса направлялась только королю, поскольку права колоний не исходят от Парламента. Это радикальное предложение не нашло поддержки у большинства делегатов и было отклонено. "Декларация прав и жалоб" была направлена королю, а также петиции были отправлены в обе палаты Парламента.

The Stamp Act Congress was held in New York in October 1765. Twenty seven delegates from nine colonies were the members of the Congress, and their responsibility was to draft a set of formal petitions stating why Parliament had no right to tax them. Among the delegates were many important men in the colonies. Historian John Miller observes, "The composition of this Stamp Act Congress ought to have been convincing proof to the British government that resistance to parliamentary taxation was by no means confined to the riffraff of colonial seaports." The youngest delegate was 26 year old John Rutledge of South Carolina, and the oldest was 65 year old Hendrick Fisher of New Jersey. Ten of the delegates were lawyers, ten were merchants, and seven were planters or land owning farmers; all had served in some type of elective office, and all but three were born in the colonies. Four died before the colonies declared independence, and four signed the Declaration of Independence; nine attended the first and second Continental Congresses, and three were Loyalists during the Revolution. New Hampshire declined to send delegates, and North Carolina, Georgia, and Virginia were not represented because their governors did not call their legislatures into session, thus preventing the selection of delegates. Despite the composition of the congress, each of the Thirteen Colonies eventually affirmed its decisions. Six of the nine colonies represented at the Congress agreed to sign the petitions to the King and Parliament produced by the Congress. The delegations from New York, Connecticut, and South Carolina were prohibited from signing any documents without first receiving approval from the colonial assemblies that had appointed them. Massachusetts governor Francis Bernard believed that his colony's delegates to the Congress would be supportive of Parliament. Timothy Ruggles in particular was Bernard's man, and was elected chairman of the Congress. Ruggles' instructions from Bernard were to "recommend submission to the Stamp Act until Parliament could be persuaded to repeal it." Many delegates felt that a final resolution of the Stamp Act would actually bring Britain and the colonies closer together. Robert Livingston of New York stressed the importance of removing the Stamp Act from the public debate, writing to his colony's agent in England, "If I really wished to see America in a state of independence I should desire as one of the most effectual means to that end that the stamp act should be enforced." The Congress met for 12 consecutive days, including Sundays. There was no audience at the meetings, and no information was released about the deliberations. The meeting's final product was called "The Declaration of Rights and Grievances", and was drawn up by delegate John Dickinson of Pennsylvania. This Declaration raised fourteen points of colonial protest. It asserted that colonists possessed all the rights of Englishmen in addition to protesting the Stamp Act issue, and that Parliament could not represent the colonists since they had no voting rights over Parliament. Only the colonial assemblies had a right to tax the colonies. They also asserted that the extension of authority of the admiralty courts to non naval matters represented an abuse of power. In addition to simply arguing for their rights as Englishmen, the congress also asserted that they had certain natural rights solely because they were human beings. Resolution 3 stated, "That it is inseparably essential to the freedom of a people, and the undoubted right of Englishmen, that no taxes be imposed on them, but with their own consent, given personally, or by their representatives." Both Massachusetts and Pennsylvania brought forth the issue in separate resolutions even more directly when they respectively referred to "the Natural rights of Mankind" and "the common rights of mankind". Christopher Gadsden of South Carolina had proposed that the Congress' petition should go only to the king, since the rights of the colonies did not originate with Parliament. This radical proposal went too far for most delegates and was rejected. The "Declaration of Rights and Grievances" was duly sent to the king, and petitions were also sent to both Houses of Parliament.

Наследие

Некоторые аспекты сопротивления акту стали своего рода подготовкой к аналогичным актам протеста против актов Тауншенда 1767 года, особенно в части деятельности Сынов Свободы и торговцев по организации оппозиции. Конгресс по гербовому сбору был предшественником более поздних Континентальных конгрессов, в частности Второго Континентального конгресса, который руководил процессом обретения американской независимости. Комитеты переписки, использовавшиеся для координации действий, были возобновлены в 1772–1774 годах в ответ на ряд спорных и непопулярных событий, а колонии, собравшиеся на Первом Континентальном конгрессе 1774 года, заключили соглашение о неимпорте, известное как Континентальная ассоциация, в ответ на принятие парламентом «Невыносимых актов».

Библиография и дополнительные материалы

Хёффер, Питер Чарльз. Бенджамин Франклин объясняет протесты против Акта о гербовом сборе парламенту, 1766 (2015), с документами.