Якобо Тимерман: Журналист против диктатуры

Введение

Аргентинский издатель, журналист и писатель

Якобо Тимерман (6 января 1923 – 11 ноября 1999) – аргентинский издатель, журналист и писатель, родившийся в СССР, наиболее известен своим мужественным противостоянием и освещением зверств аргентинской военной диктатуры в период «Грязной войны» и массовых репрессий, в ходе которых, по оценкам, исчезло около 30 000 политических заключенных. Чтобы избежать преследований евреев и погромов, семья эмигрировала в Аргентину в 1928 году, когда ему было пять лет, а его брату Иосифу – семь. Семья поселилась в еврейском районе Буэнос-Айреса, где из-за бедности им пришлось жить в одной комнате. После смерти отца Тимерман в возрасте 12 лет начал работать, а также участвовал в сионистской конференции в Мендосе. (Его фамилия также упоминается как Мидлин.)

Журналист и издатель

Тимерман получил работу журналиста и сделал карьеру, публикуясь в различных изданиях, включая Agence France Presse, Mail, What, News Charts, New Zion и Commentary. В 1964 году Тимерман ушел в отставку с поста редактора Primera Plana на фоне слухов об официальных угрозах из-за его оппозиционной позиции по отношению к правительству. Журнал объявил об отставке Тимермана через неделю после публикации репортажа об угрозах правительства в отношении изданий, не желающих сотрудничать. В 1965 году он основал еще один еженедельник – Confirmado (Журнал). В следующем году издание возобновилось, но так и не смогло восстановить прежний авторитет. В 1970 году изгнанный из Испании бывший президент Хуан Перон выкупил газету Тимермана, планируя контролировать ее и влиять на политическую дискуссию в стране. В 1971 году Тимерман основал La Opinión, которую многие считали вершиной его карьеры. В 1973 году Перон вернулся в Аргентину из Испании после того, как его кандидат Гектор Кампора от Партии справедливости был избран президентом. Перон общепризнанно являлся реальным центром власти в стране, и в следующем году был избран президентом после того, как Кампора уступил ему место. Его третья жена, Изабель Перон, была избрана вице-президентом. Его смерть в 1974 году вызвала неопределенность и политическую напряженность. Изабель Перон сменила его на посту президента, став первой женщиной-президентом в Западном полушарии. В период политических беспорядков в том же году Тимерман получил угрозы взрыва от Аргентинского антикоммунистического альянса (также известного как "Тройная А").

"Обсуждение"

С 1971 по 1977 год Тимерман редактировал и издавал левоцентристскую ежедневную газету La Opinión. Под его руководством газета освещала новости и критиковала нарушения прав человека аргентинским правительством в первые годы «Грязной войны». Одним из богатых спонсоров газеты был Дэвид Грейвер, еврейский бизнесмен, предположительно связанный с левой партизанской группировкой «Монтонерос», которая была запрещена. Грейвер одолжил газете деньги в 1974 году. Тимерман считал, что его газета – единственная, которая осмеливалась точно сообщать о текущих событиях, не скрывая их за эвфемизмами. И Изабель Перон, и военный режим, свергнувший её правительство, приостанавливали издание газеты на короткие сроки до ареста Тимермана. Позже Тимерман написал в книге «Президент без имени» (1981): «В течение моей журналистской карьеры, особенно в качестве издателя и редактора La Opinión, я получал бесчисленные угрозы». Например: однажды утром в одной почтовой отправке пришло два письма: одно – от правой террористической организации (поддерживаемой и используемой военизированными группировками), приговаривающее меня к смерти из-за убеждения, что моя деятельность в защиту права на суд для любого арестованного и моя борьба за права человека препятствуют свержению коммунизма; другое письмо – от троцкистской террористической группировки «Ejército Revolucionario Popular» (ERP) – Народной революционной армии, – в котором говорилось, что если я продолжу обвинять левых революционеров в фашизме и называть их «левым безумием», меня будут судить и, скорее всего, приговорят к смерти. Тимерман неизменно поддерживал Израиль. В 1975 году в ответ на резолюцию 3379 Генеральной Ассамблеи ООН, осуждавшую сионизм как расизм (а также осуждавшую апартеид в Южной Африке), он написал статью «Почему я – сионист». (Резолюция была первоначально принята в основном странами, не присоединившимися к блокам, после их конференции в том же году и была отменена в 1991 году резолюцией 46/86 Генеральной Ассамблеи ООН.)

1976 военный переворот

В результате переворота в 1976 году к власти пришел генерал Хорхе Рафаэль Видела, и началось военное правление "эль Просесо", включавшее в себя широкомасштабные преследования, получившие название "грязной войны" в Аргентине. Тимерман, как и многие другие, первоначально поддержал военный переворот, полагая, что он может обуздать всепроникающее насилие в стране. Тимерман продолжал издавать La Opinión в течение года после переворота. Позже он предположил, что умеренные в армии сохранили газету, потому что "продолжающееся существование La Opinión было авторитетом за рубежом; оно поддерживало философию будущей национальной реконструкции, отстаивало тезис о национальном единстве и ежедневно было направлено на сдерживание экстремистских проявлений". Точная позиция (и разногласия внутри) нового правительства в отношении Тимермана и его газеты остается неизвестной. Антисемитизм усилился в 1970-х годах по мере усиления влияния правых фракций. Евреи подвергались нападкам в средствах массовой информации, в том числе на правительственных телеканалах. Книга под названием "План Андиния", опубликованная анонимно в 1977 году, предупреждала о международном сионистском заговоре с целью установления контроля над частью Аргентины. Антисемитские взрывы также участились, достигнув десяти в месяц к 1976 году. Полиция обезвредила бомбы, установленные у штаб-квартиры La Opinión во время волны антисемитского насилия в августе того же года. В начале 1977 года произошел взрыв огромной бомбы во время показа фильма "Победа в Энтеббе" (фильма, поддерживающего Израиль) в Кордове, в результате чего было повреждено около 80 предприятий. Армия объявила, что Тимерман и Хара находятся под стражей вместе с 13 другими лицами "в связи с расследованием дела Грейвера". В тот же день Федеральное бюро расследований США объявило о своем участии в деле и о розыске Грейвера по подозрению в инсценировке его смерти. Военные распространяли историю о заговоре Грейвера в национальной и международной прессе. Например, в колонке La Nación от 17 апреля было обещано масштабное судебное преследование и наказание для всех причастных. 25 мая 1977 года правительство назначило генерала Хосе Теофило Гойре интервентором (военным куратором) La Opinión. Позже Гойрет позволил газете, оценивавшейся в 5 миллионов долларов, тихо закрыться. После моего ареста в моем доме в федеральной столице меня доставили в штаб-квартиру полиции провинции Буэнос-Айрес, где меня допрашивали Кампс и Эчеколац; оттуда меня перевели в Кампо-де-Майо, где заставили подписать заявление. Затем меня оставили в Пуэсто-Васко, где меня пытали, после чего снова передали в Центральный отдел федеральной полиции, где через 25 дней я смог связаться с семьей. Оттуда меня доставили в COT I Мартинес для повторных пыток, а затем снова в Центральный отдел федеральной полиции. В конечном итоге меня официально заключили в тюрьму Магдалены. И Рамон Кампс, и Мигель Эчеколац впоследствии были обвинены и осуждены за участие в широкомасштабных пытках и "исчезновениях" во время "грязной войны". Похищение и задержание Тимермана было отдано генералом Гильермо Суаресом Мейсоном и его батальоном 601 "Интеллигенция". Тимерман полагал, что эти тюремщики пощадили его жизнь, поскольку видели в нем потенциально важный источник информации о плане. Тимермана подвергали пыткам электрическим током, избиениям и одиночному заключению.

A coup in 1976 installed General Jorge Rafael Videla and began "el Proceso"— military rule, including widespread persecution that came to be known as Argentina's "Dirty War". Timerman like many others had initially supported a military takeover, on the grounds that it might curb the country's pervasive violence. Timerman continued to publish La Opinión for a year after the coup. He later speculated that moderates within the military had kept the paper alive because "the continued existence of La Opinión was a credit abroad; it backed the philosophy of future national reconstruction, it upheld the thesis of national unity, and was committed on a daily basis to curbing extremist excesses." The precise position of (and divisions within) the new government regarding Timerman and his paper, remains unknown. Anti semitism increased during the 1970s as right wing factions became more powerful. Jews were targeted in the media, including television stations operated by the government. A book called Plan Andinia, published anonymously in 1977, warned of an international Zionist conspiracy to control part of Argentina. Anti semitic bombings also increased, to a frequency of ten per month in 1976. Police defused bombs placed outside of La Opinión headquarters during a wave of antisemitic violence in August of that year. An enormous bomb detonated in early 1977, at a screening of Victory at Entebbe (a pro Israel film) in Córdoba, which damaged almost 80 businesses. The Army announced that Timerman and Jara were being held, with 13 others, "in relation to the investigation of the Graiver case". The same day, the US Federal Bureau of Investigation announced that it had become involved in the case, and was hunting for Graiver under suspicion that his death had been faked. The military promoted the story of a Graiver conspiracy in the national and international press. For instance, a 17 April column in La Nación promised sweeping prosecution and punishment for all those involved. On 25 May 1977, the government appointed General José Teófilo Goyret as the interventor (military supervisor) of La Opinión. Goyret later allowed the paper, worth $5,000,000, to quietly fold. After arresting me at my home in the federal capital, they took me to the police headquarters of Buenos Aires Province where I was interrogated by Camps and Etchecolatz; from there they transferred me to Campo de Mayo, where they made me sign a statement. Then they left me at Puesto Vasco, where I was tortured, after which I was again turned over to the Central Department of the Federal Police, where after 25 days I was able to get in touch with my family. From there they took me to COT I Martínez to be tortured again, then again to the Central Department of the Federal Police. Ultimately, I was legally interned at the Magdalena penitentiary. Both Ramón Camps and Miguel Etchecolatz were later indicted and convicted for their involvement in widespread torture and "disappearances" during the Dirty War. The kidnapping and detention of Timerman were found to have been ordered by General Guillermo Suárez Mason and his Batallón de Inteligencia 601. Timerman believed that these jailers spared his life because they saw him as a potentially crucial source of information about the plan. Timerman was subjected to electric shock torture, beatings, and solitary confinement.

Освобождение и домашний арест

Тимерман был оправдан военным судом в октябре 1977 года. Военные продолжали обвинять его в "несоблюдении основных моральных принципов при исполнении государственных, политических или профсоюзных должностей". 30 марта 1978 года появились слухи о том, что хунта решила изменить статус Тимермана. Вскоре после того, как Пат Дерян (секретарь США по правам человека) настоятельно рекомендовала Виделе разобраться в этом деле, Тимермана вызвали на допрос к министру внутренних дел. Он спросил, за что его держат под стражей. Министр ответил: "Вы признались в том, что являетесь сионистом, и это было озвучено на совещании всех генералов". Тимерман сказал: "Но быть сионистом не запрещено". Министр ответил: "Нет, не запрещено, но это не совсем однозначно. К тому же, вы сами в этом признались. И генералы об этом знают". Его жена Риша помогла привлечь международное внимание к его заключению.

Израиль

Нежелание еврейского истеблишмента в Аргентине защищать Тимермана усугубило трудности Израиля в выборе способа реагирования на политический кризис в стране. Как написал после этого израильский посол, «лидеры возмущены тем, что Тиммерман обвиняет их в поведении, подобном Юденрату, и публикация объявления [о награде] кажется подтверждением такого обвинения, поэтому им это крайне не нравится». Израильское правительство поддерживало дипломатические связи и продажи оружия аргентинскому режиму в этот период, несмотря на прекращение поставок американского оружия администрацией Картера в соответствии с поправкой Кеннеди-Хамфри. Обращения аргентинской еврейской общины, непропорционально пострадавшей в «Грязной войне», в основном игнорировались израильским правительством. Кнессет запретил обсуждение этой темы. Тем не менее, громкий арест Тимермана, особенно с учетом его известных сионистских связей, вызвал дипломатическую реакцию со стороны Израиля. По словам историка Раанана Рейна и журналиста Эфраима Давиди, «официальную политику Израиля можно охарактеризовать как стремление показать хунте, что она допустила серьезную ошибку, арестовав журналиста, но избежать поднятия международной общественной волны протеста против режима и, что еще важнее, избежать приписывания антисемитских наклонностей лидерам диктатуры». Израильское правительство тайно оказывало давление на Аргентину с целью освобождения Тимермана, но не выдвигало публичных требований, как это делалось в отношении евреев в Советском Союзе. В рамках этого подхода израильские дипломаты стремились преуменьшить освещение в прессе заключения Тимермана под стражу. Согласно отчету 2001 года, составленному сыном Тимермана, Гектором, израильский посол Рам Ниргад и американский аргентинский раввин Маршалл Мейер посетили дом Тимермана. Ниргад попросил Тимермана подписать письмо, в котором говорилось бы, что с ним хорошо обращаются и у него нет проблем с правительством. Журналист отказался и заявил, что предпочтет оставаться в заключении. После провала первоначальных усилий Ниргада по освобождению Тимермана в ходе бесед с Виделой и другими, Израиль попытался оказать дополнительное давление через посредников. Новый план Ануга предусматривал скрытую помощь антикоммунистических дипломатов и писателей из других стран. До освобождения Тимермана в 1979 году существенного прогресса достигнуто не было.

The reluctance of the Jewish establishment in Argentina to defend Timerman added to Israel's difficulties in choosing a way to respond to the political crisis in the country. As an Israeli ambassador wrote after the fact, "the leaders are offended because Timmerman is accusing them of behaving like the Judenrat, and the publication of the announcement [of an award] seems to lend credence to an accusation of this kind, so they do not like it at all". The Israeli government maintained diplomatic ties and arms sales to the Argentine regime during this period, despite the Carter Administration's end to US weapons transfers under the Kennedy Humphrey Amendment. Appeals from the Argentine Jewish community, which was disproportionately targeted in the Dirty War, were generally ignored by the Israeli government. The Knesset prohibited discussion on this topic. Yet Timerman's high profile arrest, particularly in light of his known Zionist affiliations, elicited a diplomatic response from Israel. According to historian Raanan Rein and journalist Efraim Davidi,
"Israel's official policy can be described as an effort to show the junta that it had committed a serious error in arresting the journalist but to avoid rousing international public opinion against the regime and, even more important, to avoid attributing antisemitic proclivities to the leaders of the dictatorship." The Israeli government secretly pressured Argentina to free Timerman, but did not make public demands as it did on behalf of Jews in the Soviet Union.</blockquote>As part of this approach, Israeli diplomats sought to downplay press coverage of Timerman's imprisonment. According to a 2001 account by Timerman's son Héctor, Israeli Ambassador Ram Nirgad and the American Argentine rabbi Marshall Meyer visited the Timerman house. Nirgad asked Timerman to sign a letter saying that he was well treated and had no problems with the government. The journalist refused and said he'd rather remain in detention. After the failure of Nirgad's initial efforts to achieve Timerman's release, through conversations with Videla and others, Israel sought to add pressure by proxy. Anug's new plan solicited the quiet assistance of anti communist diplomats and authors in other nations. Not much progress had been made before Timerman was released in 1979.

Соединенные Штаты

Тимерман осудил Генри Киссинджера (советника по национальной безопасности Никсона) за поддержку военного режима, даже после того, как президент Джимми Картер вступил в должность. Представитель Сильвио О. Конте из штата Массачусетс посетил Тимермана в начале 1978 года и впоследствии призвал к его освобождению, назвав его заключение под стражу вопросом прав человека. В рамках масштабных изменений во внешней политике, ориентированных на права человека, администрация Картера в 1978 году осудила действия Аргентины. Таким образом, она изменила позицию предыдущей администрации Никсона, которая поддержала военный переворот 1976 года. Пока Тимерман все еще находился под домашним арестом в 1979 году, Патриция Дериан, помощник госсекретаря США по правам человека, сообщила об улучшении ситуации с правами человека в Аргентине.

Другие полномочия

Советский Союз также поддерживал связи с правительством Аргентины в этот период и имел с ней торговые отношения. Дипломатические отношения не были особенно прочными, так как Видела был противником коммунизма и рассматривал Аргентину как часть общего альянса с Израилем против СССР.

Кубок мира 1978 года

Чемпионат мира по футболу 1978 года проходил в Аргентине, обеспечив широкую огласку как военному режиму, так и его оппонентам. Правительство стремилось обеспечить победу своей команде любыми способами. Позже Тимерман заявил, что аргентинские диссиденты болели за сборную Нидерландов, выражая благодарность за усилия Нидерландов по противодействию самопродвижению режима.

Освобождение и ссылка

19 сентября 1979 года Верховный суд Аргентины удовлетворил ходатайство о выдаче habeas corpus и распорядился немедленно освободить Тимермана. 20 сентября правительство провело крупное секретное совещание, чтобы определить ответную реакцию. Некоторые военные руководители хотели проигнорировать решение суда, но президент Видела и другие пригрозили уйти в отставку, настаивая на освобождении Тимермана. 25 сентября Министерство иностранных дел подтвердило, что Израиль согласится принять Тимермана. Его лишили аргентинского гражданства, и его отправили рейсом в Мадрид, транзитом через который он направлялся в Израиль. Один из сопровождавших его израильтян, Пинхас Авиви, посоветовал Тимерману не рассказывать о своем заключении. Он не последовал этому совету и сразу после приземления в Мадриде дал пресс-конференцию по телефону. Его жена и трое сыновей также переехали в Израиль.

Израиль

Прибыв в Израиль, Тимерман поселился в Рамат-Авиве (район Тель-Авива). Ему было предоставлено израильское гражданство. Военные конфисковали все его активы в Аргентине, но он все еще владел летним домом в Уругвае, который он продал. Стремясь поддерживать хорошие отношения с Аргентиной, чтобы избежать репрессий против политических заключенных, израильское правительство смягчило освещение тюремного заключения Тимермана. Министерство иностранных дел настоятельно рекомендовало перенести церемонию награждения премии "Золотое перо свободы", запланированную на 25 мая 1980 года, из Кнессета в помещение Еврейского университета. Министр иностранных дел Ицхак Шамир предпочел церемонию праздничному приему в посольстве Аргентины. Премьер-министр Менахем Бегин также не присутствовал, хотя организаторы изначально рассчитывали на его участие.

Пресс

Через две недели после освобождения Тимермана Ниссим Эльнекаве опубликовал редакционную статью в газете La Luz (консервативной аргентинской еврейской газете), в которой назвал журналиста подрывным элементом. Он заявил, что издателя освободили благодаря (а не вопреки) его еврейскому происхождению. Эта редакционная статья была перепечатана в La Prensa, другой консервативной газете, поддерживающей режим, 14 октября. Два дня спустя аргентинский посол Хорхе Аха Эспил направил её каждому члену Конгресса США.

Неизвестный заключенный

В Тель-Авиве Тимерман написал и опубликовал «Президент без имени, камера без номера» (1981), мемуары о своем опыте в Аргентине, в которых также рассматривались более широкие политические вопросы. Книга мгновенно приобрела международную популярность. Тимермана пригласили читать лекции о своем опыте в Израиле, Европе, Канаде и Соединенных Штатах, что повысило его международную известность и привлекло внимание к ситуации с правами человека в Аргентине. Издательство Ma'ariv планировало издать еврейскую версию в Израиле, но отказалось от проекта. Вместо этого ее опубликовало Domino. Амос Илон в редакционной статье в Ha'aretz отметил, что «один из основных акционеров Ma'ariv имеет тесные деловые связи с Аргентиной [ ]. Тимерман поставил многих людей в этой стране и в Ma'ariv в сложное положение, критикуя внутреннюю и внешнюю политику правительства Бегина. Высокопоставленные лица и общественные деятели, приветствовавшие его в аэропорту, от него отстранились. Можно догадаться, почему». Канадский писатель Патрик Мартин положительно сравнил «Президента без имени, камеру без номера» с произведениями Артура Кестлера, Александра Солженицына и Эли Визеля, написав: «Но эта книга важна, потому что написана лирично, даже в самых ужасных деталях; потому что автор умело предоставляет исторические передышки, пока читатель движется по краю отвращения. Она важна и потому, что события произошли недавно, в этом полушарии. Она никогда не казалась такой реальной». Президент Видела в 1980 году пожаловался новоназначенному израильскому послу на то, что Тимерман «организует кампанию по дискредитации Аргентины во всем мире». Правительство Аргентины утверждало, что Тимерман был арестован главным образом из-за его связей с Дэвидом Грайвером. В 1982 году полковник Рамон Кампс (начальник полиции Буэнос-Айреса, непосредственно участвовавший в пытках Тимермана) написал, при содействии издателя La Prensa Максимо Гайнсы, книгу Caso Timerman: Punto final, как ответ на «Президента без имени, камеру без номера». Он писал, что Тимерман «разрушает основы общества» с помощью La Opinión, особенно ее «культурных приложений и раздела о международной политике». Он назвал Тимермана «чемпионом» марксизма, «ересью современности». Когда Тимерман присутствовал на слушаниях Комитета Сената по международным отношениям, касающихся Лефевера, его присутствие привлекло дополнительное внимание к проблеме прав человека в Аргентине. Тимерман высоко оценил Пэт Дерриан, занимавшую должность по правам человека во время его заключения. Во время слушаний сенатор Клейборн Пелл спросил, будет ли Лефевер выступать против «исчезновений», как это сделала Дерриан; Лефевер ответил: «Я считаю, что моя задача – помочь повысить осведомленность всего внешнеполитического истеблишмента о проблеме прав человека, а не играть роль сэра Галахада, путешествующего по миру с личными миссиями». Как иностранцу, Тимерману не разрешили давать показания на слушаниях. Он разговаривал с журналистами в зале снаружи, комментируя, что «тихая дипломатия – это молчаливая дипломатия [ ]. Нации поддерживали молчаливую дипломатию с Гитлером, и вы видите, что произошло». Он продолжил, обсуждая права человека и внешнюю политику США: консервативные американские критики, такие как Уильям Бакли, Норман Подгорец и Ирвинг Кристол, раскритиковали комментарии Тимермана и отметили, что он поддерживал отношения с обвиняемым, покойным банкиром Дэвидом Грайвером, обвиняемым в отмывании денег для левых партизан. Кристол использовал связь с Грайвером, чтобы объяснить бездействие еврейской общины в Аргентине, предположив, что она «косвенно оправдала разумную политику администрации Рейгана в области прав человека». Провал кандидатуры Лефевера разочаровал правительство Аргентины. Ая Эспил, аргентинский посол в Вашингтоне, написал своему правительству, что «это следует рассматривать не как изолированный инцидент, а в связи с возобновлением кампании против аргентинского правительства, усугубленной оглаской вокруг Тимермана и его книги». Тимерман стал объектом растущих политических споров в США. Его высокая известность встревожила аргентинское военное правительство, которое ответило публикацией стенограмм допросов, указывающих на связь между Тимерманом и дискредитированным Грайвером.

In Tel Aviv, Timerman wrote and published Prisoner Without a Name, Cell Without a Number (1981), a memoir about his experience in Argentina, which also covered the larger political issues. The book gained instant international popularity. Timerman was invited to lecture about his experience in Israel, Europe, Canada, and the United States, which increased his international recognition and publicized the human rights situation in Argentina. Ma'ariv was slated to publish a Hebrew version in Israel but pulled out of the project. Domino published it instead. Amos Elon noted in an editorial in Ha'aretz that "one of the main shareholders of Ma'ariv has close business ties with Argentina [ ] Timerman put many people in a bind in this country and at Ma'ariv by criticizing the Begin government's internal and external policy. The dignitaries and public figures who welcomed him at the airport have distanced themselves from him. We can guess why". The Canadian Patrick Martin compared Prisoner Without a Name favorably to works by Arthur Koestler, Alexander Solzhenitsyn, and Elie Wiesel, writing: "But this book is important because the writing is lyrical, even in its horrific detail; because the author is skilful in providing historical respites as the reader travels along the edge of revulsion. It is important also because the events happened today, in this hemisphere. It has never seemed so real". President Videla complained to a newly appointed Israeli ambassador in 1980 that Timerman was "orchestrating a campaign to defame Argentina around the world". The Argentine government maintained that Timerman had been arrested mostly because of his involvement with David Graiver. In 1982, Colonel Ramón Camps (the Buenos Aires Police Chief who had been directly involved in torturing Timerman) wrote, with assistance from La Prensa publisher Máximo Gainza, Caso Timerman: Punto final, a response to Prisoner Without a Name. He wrote that Timerman "was destroying the bases of society" with La Opinión, particularly its "cultural supplements and section on international politics". He called Timerman a "champion" of Marxism, "the heresy of modern times". When Timerman attended a hearing of the Senate Foreign Relations Committee pertaining to Lefever, his presence brought additional attention to the issue of human rights in Argentina. Timerman had praised Patt Derian, who had held the Human Rights position during his imprisonment. During the hearing, Senator Claiborne Pell asked if Lefever would speak against "disappearances" as Derian had done; Lefever responded, "I believe my job is to help sensitize the entire foreign policy establishment to the concern for human rights rather than play a Sir Galahad role going around the world on personal missions". As a foreigner, Timerman was not allowed to testify at the hearing. He spoke to reporters in the hall outside, commenting that "a quiet diplomacy is a silent diplomacy [ ] Nations maintained a silent diplomacy with Hitler, and you see what happened". He continued, discussing human rights and US foreign policy:

Conservative US critics, such as William Buckley, Norman Podhoretz, and Irving Kristol, criticized Timerman's comments and noted that he had a relationship with the indicted, late banker David Graiver, accused of laundering funds for leftist guerrillas. Kristol used the Graiver connection to explain the inaction of the Jewish community in Argentina, suggesting that it had "implicitly vindicat[ed] the Reagan administration's prudent policy on human rights". The failure of the Lefever nomination disappointed the Argentine government. Aja Espil, the Argentine ambassador in Washington, wrote to his government that "it must be analyzed not as an isolated incident, but in conjunction with a resurgence in the campaign against the Argentinian government, exacerbated by the publicity over Timerman and his book". Timerman became the object of increasing political controversy in the US. As his high profile alarmed the Argentine military government, it responded by releasing interrogation transcripts suggesting a connection between Timerman and the discredited Graiver.

Самая длинная война

Вскоре после завершения работы над своими тюремными мемуарами Тимермана и других журналистов отправили в Ливан, чтобы увидеть израильскую войну 1982 года воочию. Консервативный раввин Артур Герцберг считал критику [Тимермана] израильской армии преувеличенной. Однако его позиция не пользовалась популярностью среди израильтян, которые оправдывали войну сами себе. "Якобо Тимерман наживает себе неприятности", – писал канадский журналист Патрик Мартин, в то время ближневосточный корреспондент газеты The Globe and Mail. "Он находится в Израиле менее трех лет и написал книгу, в которой пытается избавить еврейское государство от ненависти к палестинцам". Кроме того, его книга получила мало внимания в еврейской прессе и других средствах массовой информации в Соединенных Штатах. После его критики некоторые израильтяне и американские евреи стали избегать Тимермана. Он переехал в Мадрид, а затем в Нью-Йорк. Тимерман высоко оценил избрание Рауля Альфонсина, заявив: "Победа Альфонсина открыла эру демократии, которая является совершенно новым явлением в Аргентине". 7 января 1984 года он и Риша вернулись в Буэнос-Айрес. Один сын остался в Израиле, другой поселился в Нью-Йорке, а третий вернулся в Аргентину. Тимерман сохранил израильское гражданство и вскоре после возвращения в Буэнос-Айрес прокомментировал: "Я гражданин Израиля. Если аргентинское правительство добровольно решит вернуть мне аргентинское гражданство, я приму его только при условии сохранения израильского гражданства". По возвращении в Аргентину Тимерман дал показания в Национальной комиссии по делам исчезнувших (Comisión Nacional sobre la Desaparición de Personas, CONADEP) о своем опыте пребывания в тюрьме. Вместе с раввином Маршаллом Мейером (сопредседателем комиссии вместе с Эрнесто Сабато) он вновь посетил тюрьмы, где подвергался пыткам. В 1985 году правительство привлекло к ответственности многочисленных лиц за преступления, совершенные во время "Грязной войны" на процессе над хунтой, и ключевые фигуры были осуждены и приговорены к тюремному заключению. В 1986 году Конгресс принял закон Ley de Punto Final, положив конец судебным преследованиям и "проводя черту" под этими событиями. Тимерман стал директором газеты La Razón (The Reason), но также публиковал статьи в других изданиях. Он отметил, что израильтяне и некоторые американцы, ранее награждавшие его, были недовольны его критикой Израиля. В этот период он сказал в интервью журналисту Ричарду Кертису:
<blockquote>"Как меня принимают сейчас те американские организации, которые несколько лет назад вручили мне награды? Мои старые друзья встречаются со мной, и когда я приезжаю в США, меня все еще приглашают выступать перед еврейскими группами с обсуждением проблем Израиля. В частном порядке многие из них согласны с тем, что Израиль не совсем такой, каким мы его представляли. Они не понимают, что если мы хотим изменить ситуацию, мы должны об этом говорить. Пока американское еврейское сообщество не осознает этого, в Израиле нет места таким, как я".</blockquote>
Тимерман утверждал, что чилийские центристы и правые должны быть готовы прийти к власти и заменить военных. Он также предположил, что католическая церковь сыграет важную роль в возрождении страны. Книга была переведена на английский язык Робертом Коксом и опубликована в Соединенных Штатах и Лондоне.

Soon after completing his prison memoir, Timerman and other journalists were taken to Lebanon to see Israel's 1982 war up close. Conservative Rabbi Arthur Hertzberg "found [Timerman's] criticism of the Israel Army exaggerated." But his position was not popular among Israelis, who justified the war to themselves. "Jacobo Timerman is asking for trouble", wrote Canadian journalist Patrick Martin, then the Middle East correspondent for The Globe and Mail. "He has been in Israel for less than three years and has written a book which attempts to purge the Jewish state of its hatred for Palestinians". In addition, his book received little coverage by the Jewish press and others in the United States. Timerman was shunned by some Israelis and American Jews after his criticism. He moved to Madrid and then to New York. Timerman praised the election of Raúl Alfonsín, saying: "Alfonsín's victory has opened an era of democracy that is a completely new phenomenon in Argentina." On 7 January 1984, he and Risha returned to Buenos Aires. One son stayed in Israel and another settled in New York. A third returned to Argentina. Timerman retained his Israeli citizenship, commenting soon after his return to Buenos Aires: "I am an Israeli citizen. If the Argentine government voluntarily decides to give me my Argentine citizenship back, I will accept it only as long as I can keep my Israeli nationality." Upon returning to Argentina, Timerman testified to the National Commission on the Disappearance of Persons (Comisión Nacional sobre la Desaparición de Personas, CONADEP) about his experience in prison. With Rabbi Marshall Meyer (co chair of the commission along with Ernesto Sabato), he re visited the prisons where he underwent torture. In 1985 the government prosecuted numerous people for crimes committed during the Dirty War in the Trial of the Juntas, and major figures were convicted and sentenced to prison. In 1986 Congress passed Ley de Punto Final, stopping the prosecutions and "putting a line" under the events. Timerman became director of La Razón (The Reason), but also published articles in other papers. He noted that Israelis and some Americans who had formerly given him awards were unhappy with his criticism of Israel. During this period, he said in an interview with the journalist Richard Curtiss,
<blockquote>"How am I received now by those American organizations that gave me awards a few years ago? My old friends meet with me and whenever I visit the States I'm still invited to speak to some Jewish groups about the problems with Israel. Privately many of them agree that Israel isn't everything we wanted it to be. What they don't realize is that if we want it to change, we have to say so. Until the American Jewish community realizes this, there's no role in Israel for people like me." Timerman argues that Chilean centrists and right wing must be prepared to step in and govern in place of the military. He also suggested that the Catholic Church would play an important role in renewal of the country. The book was translated into English by Robert Cox and published in the United States and London.

Куба: путешествие

В книге Тимермана 1990 года, посвященной Кубе, содержится критика как коммунистического правительства, так и негативного влияния американского эмбарго на Кубу. Он полагал, что существенных политических перемен в стране не добиться, пока не завершится правление Кастро.

Диссидент снова

Тимерман был одним из первых критиков Карлоса Сауля Менэма из Партии справедливости, который стал кандидатом в президенты после работы губернатором провинции Ла-Риоха. В 1988 году, во время президентской кампании, Тимерман раскритиковал план Менэма по созданию свободного порта на острове Мартин-Гарсия, заявив, что это будет способствовать незаконному обороту наркотиков и отмыванию денег. В том же году Менем подал на журналиста иск о клевете. Тимерман был оправдан в суде, а также в апелляционном суде. Тимерман выступал против Менэма во время его предвыборной кампании в 1988 году. Менем был избран с 47,5% голосов, победив кандидата Радикального гражданского союза. В 1991 году он помиловал крупных деятелей, которые были осуждены за похищения, исчезновения и пытки, совершенные во время «Грязной войны», и приговорены к тюремному заключению. Тимерман осудил Менэма за помилование. В 1991 году он написал в редакционной статье:

«В апреле 1977 года генерал Карлос Гильермо Суарес Мейсон приказал похитить меня в Буэнос-Айресе. Несколько дней назад этот человек, самый жестокий лидер «Грязной войны», был освобожден из тюрьмы, помилованный президентом Карлосом Саулом Менэмом. Аргентина добилась его экстрадиции из США, ему предъявили обвинения в 43 убийствах и похищении 24 человек, которые с тех пор исчезли. В те месяцы 1977 года полковник Рамон Кэмпс, самый жестокий пыточник «Грязной войны», отвечал за пытки, которым я подвергался во время допроса. Несколько дней назад он тоже был освобожден, помилованный господином Менэмом. Его обвинили в 214 похищениях с целью вымогательства; 120 случаях пыток, 32 убийствах; двух изнасилованиях; двух абортах, вызванных пытками; 18 кражах; и похищении 10 несовершеннолетних, которые исчезли. Тимерман предупредил, что Аргентина скатывается обратно к тоталитаризму, и написал: «Я едва ли живу в Аргентине», из-за страха встретить бывшего пытчика. Журналист стал больше времени проводить за границей. Его здоровье ухудшалось; он перенес сердечный приступ, а позднее перенес операцию после инсульта. В марте 1996 года Верховный суд распорядился о новом судебном разбирательстве по делу о клевете, впервые возбужденному в 1988 году Менэмом и дважды выигранному Тимерманом. Адвокаты Менэма утверждали о наличии процессуальных ошибок. Тимерман написал в Суд, отказавшись от дальнейшей защиты дела, из Уругвая, где он вышел на пенсию. Тимерман заявил, что ордера на его арест нет, и что он подвергался преследованиям и был приговорен ко «второй ссылке». Он сказал, что не писал уже много лет, не выступал по телевидению или с лекциями и был болен. Он отметил, что президент Верховного суда был партнером Менэма в их юридической практике в Ла-Риохе. Periodistas, Ассоциация защиты независимой журналистики, выступила с протестом против решения о проведении судебного разбирательства. 9 октября 2007 года католический священник Кристиан фон Верних, личный исповедник начальника провинциальной полиции Рамона Кэмпса и имевший звание инспектора при Эчеколаце, был осужден за участие в похищении и пытках Тимермана и многочисленных других политических заключенных в 1970-х годах. Он был приговорен к пожизненному заключению.

In April 1977, General Carlos Guillermo Suárez Mason ordered my kidnapping in Buenos Aires. A few days ago this man, the cruelest leader of the dirty war, was released from prison, pardoned by President Carlos Saúl Menem. Argentina had obtained his extradition from the US, charged with 43 murders and the kidnapping of 24 people who have since disappeared. During those months of 1977, Colonel Ramon Camps, the most brutal torturer of the dirty war, was in charge of the torture I suffered during interrogation. A few days ago he too was set free, pardoned by Mr. Menem. He had been accused of 214 extortionist kidnappings; 120 cases of torture, 32 homicides; two rapes; two abortions resulting from torture; 18 thefts; and the kidnappings of 10 minors who have disappeared. Timerman warned that Argentina was slipping back into totalitarianism, and wrote "I hardly live in Argentina anymore" due to fear of meeting a former torturer. The journalist began spending more time outside the country. His health was failing; he had a heart attack and later surgery after a stroke. In March 1996, the Supreme Court ordered a new trial in the libel case first opened in 1988 by Menem and twice won by Timerman. Menem's attorneys had alleged procedural errors. Timerman had written to the Court, declining to defend the case again, from Uruguay, where he had retired. Timerman said there was no arrest warrant against him and that he had been persecuted and condemned to "a second exile." He said he had not written for years, nor appeared on TV or in lectures, and had been ill. He noted that the President of the Supreme Court was an associate of Menem's in their law practice in La Rioja. Periodistas, the Association for the Defense of Independent Journalism, protested the order for the trial. On 9 October 2007, the Catholic priest Christian Von Wernich, personal confessor of provincial chief of police Ramón Camps and holding rank of inspector under Etchecolatz, was convicted of involvement in the abduction and torture of Timerman and numerous other political prisoners in the 1970s. He was sentenced to life imprisonment.

Семья

У Якобо и Риши Тимерман было трое сыновей. Когда они эмигрировали в Израиль, их сыновья сопровождали их. Семья Тимерман вернулась в Аргентину в 1984 году, после отъезда из Израиля в 1982 году и непродолжительного проживания в Мадриде и Нью-Йорке. Даниэль Тимерман поселился в Израиле, где у него и его жены родилось трое детей. В юности он был приговорен к нескольким тюремным срокам за отказ от службы в Ливанской войне 1982 года. Гектор Тимерман также вернулся в Аргентину и стал писателем и журналистом. В XXI веке он занимал пост министра иностранных дел Аргентины. Ранее он был консулом в Нью-Йорке и в декабре 2007 года был назначен послом в Соединенные Штаты Америки. Хавьер Тимерман поселился в Нью-Йорке с женой и тремя детьми.