Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Введение
Чарльз Генри Кеффин (4 июня 1854 - 14 января 1918) - англо-американский писатель и искусствовед, родился в Ситттингборне, Кент, Англия. После окончания Оксфордского колледжа Магдалены в 1876 году, с широким опытом в области культуры и эстетики, он занимался школьной и театральной работой. В 1888 году он женился на Кэролайн Скарфилд, британской актрисе и писательнице. У них было двое детей, дочери Донна и Фреда Каффин. В 1892 году он переехал в Соединенные Штаты. Он работал в отделе декораций Чикагской выставки, а после переезда в Нью-Йорк в 1897 году был художественным критиком Harper's Weekly, New York Evening Post, New York Sun (1901-04), International Studio и New York American. Его публикации носили скорее популярный, чем научный характер, но он был важным ранним, хотя и неоднозначным сторонником современного искусства в Америке. Его труды были вдохновляющими и стимулирующими для мирян и поощряли интерес к многим областям искусства. Одна из его последних книг, "Искусство ради жизни" (1913), описывала его философию, в которой утверждалось, что искусство должно рассматриваться как "неотъемлемая часть жизни [не] орхидея, похожая на паразита на жизни" или специализированное или элитное удовольствие. Он также упорно выступал за художественное образование в американских начальных школах и средних школах и был частым лектором.
Charles Henry Caffin (June 4, 1854 – January 14, 1918) was an Anglo American writer and art critic, born in Sittingbourne, Kent, England. After graduating from Magdalen College, Oxford, in 1876, with a broad background in culture and aesthetics, he engaged in scholastic and theatrical work. In 1888, he married Caroline Scurfield, a British actress and writer. They had two children, daughters Donna and Freda Caffin. In 1892, he moved to the United States. He worked in the decoration department of the Chicago Exposition, and after moving to New York City in 1897, he was the art critic of Harper's Weekly, the New York Evening Post, the New York Sun (1901–04), the International Studio, and the New York American. His publications are of a popular rather than a scholarly character, but he was an important early if equivocal advocate of modern art in America. His writings were suggestive and stimulating to laymen and encouraged interest in many fields of art. One of his last books, Art for Life's Sake (1913), described his philosophy, which argued that the arts must be seen as "an integral part of life [not] an orchid like parasite on life" or a specialized or elite indulgence. He also argued strenuously for art education in American elementary schools and high schools and was a frequent lecturer.
Карьера
Самые ранние труды Кафина не предполагали, что он когда-либо будет сочувствовать модернистской атаке на традиционные эстетические ценности. Его многочисленные статьи и книги, которые были обзорами, предназначенными для широкой аудитории, были сосредоточены на основных именах в европейской живописи и скульптуре семнадцатого и восемнадцатого веков, а при рассмотрении искусства конца девятнадцатого века, он хвалил работу таких художников, как Эбботт Тайер и Джордж де Форест Браш, которые стали воплощением всего, что модернизм отверг. Он был поклонником тонализма и реализма Гари Мелхерса. Интерес Кафина к живописной фотографии привел к самой важной и плодотворной дружбе в его жизни с Альфредом Стиглицем. Стиглиц нанял Каффина в качестве автора для своего журнала Camera Work, для которого он написал оценки фотографий Стиглица, а также Эдварда Штайхена, Фрэнка Юджина, Джозефа Кейли и Гертруды Казебьер, среди других. Camera Work, основанная в 1902 году, продолжала издаваться до 1917 года, и, по словам биографа Стиглица, Каффин был "единственным крупным критиком, симпатизировавшим целям [Стиглица], который продержался в течение всего срока существования журнала". Отношения со Стиглицем также привели к большему знакомству с новым искусством. Оценивая выставки в галерее Стиглица, "291", Каффин имел возможность оценить таких художников, как Абрахам Уолковиц, Альфред Маурер, Джон Марин, Артур Доув и Марсден Хартли. Некоторые из новых видов искусства, которые он увидел (например, кубизм и синхромизм), были для него запутанными и дезориентирующими, но большая часть из них была откровением, которое он с удовольствием обсуждал в своих колонках в газетах и журналах. Хотя ему всегда было удобнее писать о старых мастерах или художниках из своей молодости, таких как Джеймс Эбботт Макнилл Уистлер, он приобрел репутацию писателя с открытым умом. Он также мог признать, что его собственный взгляд на вещи со временем изменился. Рассматривая портрет Томаса Вильмера Дьюинга на выставке 1916 года в галерее Нодлера, Каффин написал: "С любопытным размышлением изучается его мертвая гармония цвета, его инертные вибрации и вспоминается, что когда-то они, казалось, пробуждали ответ в своем воображении. Бедный старый fin de siècle экзистенциальность, как полностью все, кроме художника, выросли за пределы вас!" У Каффина были враги в модернистском лагере, которые не могли простить ему его более консервативные вкусы. Уиллард Хантингтон Райт, один из первых сторонников абстрактной живописи, счел растущий интерес Кэффина к современному искусству подозрительным и предположил, что гипноз должен быть ответственным за его переход к более широкому взгляду, поскольку "директор детского сада живописи" не был достаточно умен, чтобы увидеть свет самостоятельно. Другой писатель из круга Стиглица, Темпл Скотт, написал "историю ключа", которая предлагала особенно нелестный портрет Каффина, тонко замаскированного под "Чарльза Кокэйна", критика самодовольной уверенности в себе. В годы между выставкой 1913 года в Армории, которую он нашел впечатляющей, но опасно сенсационной, и его смертью в 1918 году, Кэффин энергично освещал меняющийся мир искусства Нью-Йорка и призывал своих читателей дать шанс трудным новым художникам. Он выступил с аргументами для скептических зрителей в пользу работ европейских модернистов, таких как Анри Матисс, Константин Бранкуси и Франсис Пикабия. Но он также разделял свои сомнения. Хотя он мог видеть инновационные качества Пола Сезанна и Жоржа Брэка, он отверг "пинограммативный юмор" Марселя Дюшана и нашел картины Джозефа Стеллы на Кони-Айленде агрессивно вульгарными. В 1915 году он написал об одной выставке Пикассо, где признал, что все художники должны следовать "неизбежному призыву своего гения", но Пикассо "достиг точки преднамеренной абстракции, которой я, например, не могу следовать". Чарльз Кеффин не был ни реакционером, противостоящим модернизму, ни бесстыдным сторонником авангарда. Он поделился своим энтузиазмом и скептицизмом, предоставив форум для аргументированных дебатов и приветствовал проверку эстетических границ и стандартов. Он понимал, что живёт в переменные времена.
Caffin's earliest writings did not suggest that he would ever be sympathetic to the modernist attack on traditional aesthetic values. His many articles and books, which were surveys intended for a general audience, focused on the major names in seventeenth and eighteenth century European painting and sculpture, and when considering art from the late nineteenth century, praised the work of artists like Abbott Thayer and George de Forest Brush, who came to epitomize everything Modernism would reject. He was an admirer of Tonalism and the realism of Gari Melchers. Caffin's interest in pictorial photography led to the most important and productive friendship of his life with Alfred Stieglitz. Stieglitz enlisted Caffin as a writer for his journal Camera Work, for which he wrote appreciations of Stieglitz's photographs as well as those of Edward Steichen, Frank Eugene, Joseph Keiley, and Gertrude Kasebier, among others. Camera Work, which was founded in 1902, continued publication until 1917 and, in the words of Stieglitz's biographer, Caffin was "the only major critic sympathetic to [Stieglitz's] goals to last the full life of the magazine." The relationship with Stieglitz also led to more exposure to new art. Reviewing exhibitions at Stieglitz's gallery, "291," Caffin had the opportunity to assess challenging artists as different as Abraham Walkowitz, Alfred Maurer, John Marin, Arthur Dove, and Marsden Hartley. Some of the new art he saw (e. g., Cubism and Synchromism) was confusing and disorienting to him, but much of it was a revelation which he was pleased to discuss in his newspaper and magazine columns. Though he was always more comfortable writing about the Old Masters or painters from his youth like James Abbott McNeill Whistler, he acquired a reputation as a writer with an open mind. He could also acknowledge that his own perspective had changed over time. Examining a portrait by Thomas Wilmer Dewing at a 1916 exhibition at the Knoedler gallery, Caffin wrote, "It is with curious reflection that one studies its dead harmonies of color, its inert vibrations and recalls that they once seemed to awaken a response in one's imagination Poor old fin de siècle exquistiveness, how completely everybody but the artist has grown beyond you!" Caffin had his enemies in the modernist camp, who could not forgive him his more conservative tastes. Willard Huntington Wright, an early advocate of abstract painting, found Caffin's growing interest in advanced art suspicious and suggested that hypnotism must be responsible for his conversion to a broader view, as "the headmaster in the kindergarten of painting" was not clever enough to see the light on his own. Another writer in the Stieglitz circle, Temple Scott, wrote an "histoire à clef" that offered a particularly unflattering portrait of Caffin, thinly disguised as "Charles Cockayne," a critic of complacent self assurance. In the years between the 1913 Armory Show, which he found impressive but dangerously sensationalistic, and his death in 1918, Caffin energetically covered the changing New York art world and urged his readers to give the difficult new painters a chance. He made a case to skeptical viewers for the work of European modernists like Henri Matisse, Constantin Brâncuși, and Francis Picabia. Yet he also shared his own doubts. While he could see the innovative qualities of Paul Cézanne and Georges Braque, he dismissed the "pinhead humor" of Marcel Duchamp and found the Coney Island paintings of Joseph Stella aggressively vulgar. Writing about a 1915 Picasso exhibition, he admitted that all artists must follow "the inevitable call of their own genius" but that Picasso "has reached a point of intentional abstraction which I, for one, cannot follow." Charles Caffin was neither a reactionary opposed to Modernism nor an unabashed avant garde supporter. Sharing his enthusiasm and his skepticism, he provided a forum for reasoned debate and applauded the testing of aesthetic boundaries and standards. He understood that he lived in changing times.