Геополитика: Влияние географии на политику и международные отношения.

Введение

Изучение влияния географии Земли на политику и международные отношения. Геополитика – это изучение влияния географии Земли (человеческой и физической) на политику и международные отношения. Хотя геополитика обычно относится к странам и отношениям между ними, она также может быть сосредоточена на двух других типах государств: де-факто независимых государствах с ограниченным международным признанием и отношениях между поднациональными геополитическими образованиями, такими как государства, входящие в федерацию, конфедерацию или квазифедеративную систему. На уровне международных отношений геополитика является методом изучения внешней политики для понимания, объяснения и прогнозирования международного политического поведения посредством географических переменных. К ним относятся региональные исследования, климат, топография, демография, природные ресурсы и прикладная наука региона, подвергаемого оценке. Геополитика фокусируется на политической власти, связанной с географическим пространством, в частности, территориальными водами и сухопутной территорией в связи с дипломатической историей. Темы геополитики включают отношения между интересами международных политических акторов, сосредоточенных в определенной области, пространстве или географическом элементе, отношения, которые создают геополитическую систему. Критическая геополитика деконструирует классические геополитические теории, показывая их политические и идеологические функции для великих держав. Существуют работы, посвященные геополитике возобновляемой энергии. По словам Кристофера Гогвильта и других исследователей, этот термин в настоящее время используется для описания широкого спектра понятий, в общем смысле как «синоним международных политических отношений», но более конкретно – «для обозначения глобальной структуры этих отношений»; это использование опирается на «термины начала XX века для обозначения псевдонауки политической географии» и других псевдонаучных теорий исторического и географического детерминизма. Махан выделил ключевой регион мира в евразийском контексте, а именно Центральную зону Азии, расположенную между 30° и 40° северной широты и простирающуюся от Малой Азии до Японии. В этой зоне все еще существовали независимые страны – Турция, Персия, Афганистан, Китай и Япония. Махан рассматривал эти страны, расположенные между Британией и Россией, как находящиеся между «Сциллой и Харибдой». Из двух «монстров» – Британии и России – именно последнюю Махан считал более угрожающей судьбе Центральной Азии. Махан был впечатлен трансконтинентальными размерами России и ее стратегически выгодным положением для продвижения на юг. Поэтому он считал необходимым, чтобы англосаксонская «морская мощь» оказывала сопротивление России.

Study of the effects of Earth's geography on politics and international relations

Geopolitics is the study of the effects of Earth's geography (human and physical) on politics and international relations. While geopolitics usually refers to countries and relations between them, it may also focus on two other kinds of states: de facto independent states with limited international recognition and relations between sub national geopolitical entities, such as the federated states that make up a federation, confederation, or a quasi federal system. At the level of international relations, geopolitics is a method of studying foreign policy to understand, explain, and predict international political behavior through geographical variables. These include area studies, climate, topography, demography, natural resources, and applied science of the region being evaluated. Geopolitics focuses on political power linked to geographic space, in particular, territorial waters and land territory in correlation with diplomatic history. Topics of geopolitics include relations between the interests of international political actors focused within an area, a space, or a geographical element, relations which create a geopolitical system. Critical geopolitics deconstructs classical geopolitical theories, by showing their political/ideological functions for great powers. There are some works that discuss the geopolitics of renewable energy. According to Christopher Gogwilt and other researchers, the term is currently being used to describe a broad spectrum of concepts, in a general sense used as "a synonym for international political relations", but more specifically "to imply the global structure of such relations"; this usage builds on an "early twentieth century term for a pseudoscience of political geography" and other pseudoscientific theories of historical and geographic determinism. Mahan distinguished a key region of the world in the Eurasian context, namely, the Central Zone of Asia lying between 30° and 40° north and stretching from Asia Minor to Japan. In this zone independent countries still survived – Turkey, Persia, Afghanistan, China, and Japan. Mahan regarded those countries, located between Britain and Russia, as if between "Scylla and Charybdis". Of the two monsters – Britain and Russia – it was the latter that Mahan considered more threatening to the fate of Central Asia. Mahan was impressed by Russia's transcontinental size and strategically favorable position for southward expansion. Therefore, he found it necessary for the Anglo Saxon "sea power" to resist Russia.

Гомер Лиа

Гомер Лиа в книге "День саксона" (1912) утверждал, что вся англосаксонская раса столкнулась с угрозой со стороны немецкого (тевтонского), русского (славянского) и японского экспансионизма: "Роковая" связь России, Японии и Германии "теперь, под воздействием неотложных естественных сил, приняла форму коалиции, направленной против выживания саксонского господства". Это "ужасный Тройственный союз". Лиа полагал, что пока Япония движется к Дальнему Востоку, а Россия – к Индии, немцы нанесут удар по Англии, центру Британской империи. Он считал, что англосаксов ждет неминуемая катастрофа от их воинственных противников.

Киссинджер, Бжезинский и Великая шахматная доска

Два известных советника по национальной безопасности периода холодной войны, Генри Киссинджер и Збигнев Бжезинский, утверждали о необходимости сохранения геополитического фокуса Соединенных Штатов на Евразии и, в частности, на России, несмотря на распад Советского Союза и окончание холодной войны. Оба продолжали оказывать влияние на геополитику и после завершения холодной войны.

После России второй геополитической угрозой оставалась Германия, и, как опасался Маккиндер девяносто лет назад, её возможное партнерство с Россией. По мнению Киссинджера, во время холодной войны обе стороны Атлантики осознавали, что "если Америка не будет органично вовлечена в европейские дела, ей позднее придется вмешаться в обстоятельствах, которые будут гораздо менее благоприятными для обеих сторон Атлантики. Это актуально и сегодня. Германия стала настолько сильной, что существующие европейские институты не могут самостоятельно обеспечить баланс между Германией и её европейскими партнерами. И Европа, даже при поддержке Германии, не сможет самостоятельно справиться с Россией". Таким образом, Киссинджер полагал, что ничьи интересы не будут удовлетворены, если Германия и Россия сформируют партнерство, в котором каждая страна будет считать себя ведущей. Это вызовет опасения по поводу двоевластия. Без Америки Великобритания и Франция не смогут противостоять Германии и России, а "без Европы Америка рискует превратиться в остров у берегов Евразии". Пророчество Николаса Спайкмана об Евразии нашло полное подтверждение: "Геополитически Америка – это остров у берегов огромного евразийского континента, ресурсы и население которого значительно превосходят американские. Доминирование одной державы над одной из двух ключевых сфер Евразии – Европой и Азией – по-прежнему является четким определением стратегической опасности для Америки, независимо от того, идет ли холодная война или нет. Такая группировка потенциально сможет превзойти Америку экономически и, в конечном итоге, военно. Этому необходимо противостоять, даже если доминирующая держава кажется благожелательной, поскольку в случае изменения её намерений Америка окажется с резко ослабленной способностью к эффективному сопротивлению и растущей неспособностью влиять на события". Основная задача американских лидеров – поддержание баланса сил в Евразии. Превратившись из идеолога в геополитика, Киссинджер ретроспективно интерпретировал холодную войну в геополитических терминах – подход, не свойственный его работам в период холодной войны. Однако теперь он сосредоточился на её истоках: "Цель морального противостояния коммунизму объединилась с геополитической задачей сдерживания советской экспансии". Никсон, добавил он, был геополитическим, а не идеологическим борцом с холодной войной. Через три года после публикации "Дипломатии" Киссинджера, Збигнев Бжезинский последовал его примеру, выпустив книгу "Великая шахматная доска: американское первенство и его геостратегические императивы", а еще через три года – "Геостратегический триад: сосуществование с Китаем, Европой и Россией". В "Великой шахматной доске" американский триумф в холодной войне был описан с точки зрения контроля над Евразией: впервые в истории "неевразийская" держава стала ключевым арбитром в "евразийских" отношениях. Книга определяет свою цель: "Разработка всеобъемлющей и интегрированной евразийской геостратегии является, таким образом, целью данной книги". Как и Спайкман, Бжезинский признает, что: "Совокупная мощь Евразии значительно превосходит мощь Америки".

After Russia, the second geopolitical threat which remained was Germany and, as Mackinder had feared ninety years ago, its partnership with Russia. During the Cold War, Kissinger argues, both sides of the Atlantic recognized that, "unless America is organically involved in Europe, it would later be obliged to involve itself under circumstances which would be far less favorable to both sides of the Atlantic. That is even more true today. Germany has become so strong that existing European institutions cannot strike a balance between Germany and its European partners all by themselves. Nor can Europe, even with the assistance of Germany, manage [ ] Russia" all by itself. Thus Kissinger believed that no country's interests would ever be served if Germany and Russia were to ever form a partnership in which each country would consider itself the principal partner. They would raise fears of condominium. Without America, Britain and France cannot cope with Germany and Russia; and "without Europe, America could turn into an island off the shores of Eurasia." Nicholas J. Spykman's vision of Eurasia was strongly confirmed: "Geopolitically, America is an island off the shores of the large landmass of Eurasia, whose resources and population far exceed those of the United States. The domination by a single power of either of Eurasia's two principal spheres—Europe and Asia—remains a good definition of strategic danger for America. Cold War or no Cold War. For such a grouping would have the capacity to outstrip America economically and, in the end, militarily. That danger would have to be resisted even if the dominant power was apparently benevolent, for if its intentions ever changed, America would find itself with a grossly diminished capacity for effective resistance and a growing inability to shape events." The main interest of the American leaders is maintaining the balance of power in Eurasia. Having converted from an ideologist into a geopolitician, Kissinger retrospectively interpreted the Cold War in geopolitical terms—an approach which was not characteristic of his works during the Cold War. Now, however, he focused on the beginning of the Cold War: "The objective of moral opposition to Communism had merged with the geopolitical task of containing Soviet expansion." Nixon, he added, was a geopolitical rather than an ideological cold warrior. Three years after Kissinger's Diplomacy, Zbigniew Brzezinski followed suit, launching The Grand Chessboard: American Primacy and Its Geostrategic Imperatives and, after three more years, The Geostrategic Triad: Living with China, Europe, and Russia. The Grand Chessboard described the American triumph in the Cold War in terms of control over Eurasia: for the first time ever, a "non Eurasian" power had emerged as a key arbiter of "Eurasian" power relations. The book states its purpose: "The formulation of a comprehensive and integrated Eurasian geostrategy is therefore the purpose of this book." Like Spykman, Brzezinski acknowledges that: "Cumulatively, Eurasia's power vastly overshadows America's."

Маккиндер и теория "Хартленда"

Теория Сердца Сэра Халфорда Маккиндера изначально не привлекала большого внимания за пределами географического сообщества, но некоторые мыслители полагают, что впоследствии она оказала влияние на внешнюю политику ведущих мировых держав. Исследователи, рассматривающие работы Маккиндера критически, признают его органическим стратегом, стремившимся разработать видение внешней политики для Великобритании, опираясь на его европоцентричный анализ исторической географии. В Хартленде располагались зерновые запасы Украины и множество других природных ресурсов. Суть геополитической концепции Маккиндера заключалась в его утверждении:

Кто контролирует Центральную и Восточную Европу, тот господствует над Сердцем. Кто господствует над Сердцем, тот господствует над Мировым островом. Кто господствует над Мировым островом, тот господствует над миром. Николас Спайкман был одновременно последователем и критиком геостратегов Альфреда Махана и Халфорда Маккиндера. Его работы основывались на предпосылках, схожих с макиндеровскими.

Согласно теории Спайкмана, Римленд отделяет Хартленд от круглогодично доступных портов (то есть не замерзающих зимой). Спайкман полагал, что необходимо предотвращать попытки государств Хартленда (в особенности России) захватить порты в Римленде. Спайкман модифицировал формулу Маккиндера, описывающую взаимосвязь между Хартлендом и Римлендом (или внутренним полумесяцем), заявив: "Кто контролирует Римленд, тот правит Евразией. Кто правит Евразией, тот определяет судьбы мира". Эта теория прослеживается в истоках политики сдерживания – стратегии США, направленной на предотвращение распространения советского влияния после Второй мировой войны (см. также Доктрину Трумэна). Другим известным последователем Маккиндера был Карл Хаусхофер, который назвал "Географическую ось истории" Маккиндера "гениальным научным трактатом". Он отмечал: "Я никогда не встречал ничего более значительного, чем эти несколько страниц геополитического шедевра". Маккиндер, по словам Хаусхофера, разместил свою Ось на "одной из первых надежных, геополитически и географически безупречных карт, представленных на одном из первых научных форумов планеты – Королевском географическом обществе в Лондоне".

В 2004 году, к столетию публикации "Географической оси истории", известный историк Пол Кеннеди писал: "В настоящее время, когда сотни тысяч американских солдат дислоцированы на евразийских окраинах, а администрация постоянно объясняет необходимость придерживаться выбранного курса, похоже, что Вашингтон всерьез воспринимает наставление Маккиндера об обеспечении контроля над географической осью истории".

Фридрих Ратцель

Фридрих Ратцель (1844–1904), находясь под влиянием таких мыслителей, как Дарвин и зоолог Эрнст Генрих Геккель, внес вклад в развитие "Геополитики", расширив биологическое понимание географии и отвергнув статичное представление о границах. Ратцель полагал, что государства – это организмы, находящиеся в росте, а границы – лишь временные рубежи в их развитии. Он считал, что размер государственных границ отражает силу нации, и, следовательно, стагнация государства свидетельствует о его упадке. Ратцель опубликовал ряд работ, в том числе эссе "Lebensraum" (1901), посвященное биогеографии. Он заложил основу немецкой версии геополитики, geopolitik. Под влиянием американского геостратега Альфреда Тайера Махана, Ратцель писал о стремлении Германии к расширению военно-морского влияния, соглашаясь с тем, что морская мощь самодостаточна, поскольку доходы от торговли способны финансировать торговый флот, в отличие от сухопутных сил. Геополитическая теория Ратцеля подвергалась критике за чрезмерную обобщенность, а его интерпретация человеческой истории и географии – за упрощенность и механистичность. Кроме того, он недооценил значение социальной организации в формировании власти.

Связь немецкой геополитики с нацизмом

После Первой мировой войны идеи Рудольфа Кьеллена и Ратцеля были подхвачены и развиты рядом немецких авторов, таких как Карл Хаусхофер (1869–1946), Эрих Обст, Герман Лаутенсак и Отто Маулл. В 1923 году Карл Хаусхофер основал Zeitschrift für Geopolitik (Журнал геополитики), который впоследствии использовался в пропаганде нацистской Германии. Ключевыми понятиями Геополитики Хаусхофера были Lebensraum, автоархия, панрегионы и органические границы. Хаусхофер утверждал, что государства имеют несомненное право искать естественные границы, обеспечивающие автоархию. Влияние Хаусхофера в нацистской партии подвергалось сомнению, поскольку ему не удалось интегрировать расовую идеологию нацистов в свои работы. Тем не менее, немецкая Геополитика была дискредитирована её (ненадлежащим) использованием в экспансионистской политике нацистской Германии во время Второй мировой войны и больше не достигла того статуса, которым обладала в предвоенный период. В результате возникла негативная ассоциация, особенно в академических кругах США, между классической геополитикой и нацистской или империалистической идеологией, основанная на слабых основаниях. Это особенно отмечалось критиками современной академической географии и сторонниками «нео»классической геополитики. Среди них – Хаверлук и др., которые утверждают, что стигматизация геополитики в академической среде контрпродуктивна, поскольку геополитика как область позитивистского исследования сохраняет потенциал в изучении и решении актуальных, часто политизированных проблем, таких как разрешение и предотвращение конфликтов, а также смягчение последствий изменения климата.

Дисциплинарные различия в перспективах

Отрицательные ассоциации с термином "геополитика" и его практическое применение, обусловленные связью с деятельностью немецких ученых и студентов-геополитологов периода перед и во время Второй мировой войны, в основном характерны для академической географии, особенно для таких поддисциплин гуманитарной географии, как политическая география. Однако, в таких дисциплинах, как история или политология, где используются геополитические концепции, эта негативная ассоциация выражена слабее. Классическая геополитика представляет собой важный аналитический инструмент для военной истории, а также для поддисциплин политологии, таких как международные отношения и исследования безопасности. Это различие в дисциплинарных подходах рассматривается Бертом Чапманом в книге "Геополитика: руководство по ключевым вопросам", где он отмечает, что академические и профессиональные журналы по международным отношениям более открыты для изучения и анализа геополитики, и особенно классической геополитики, чем современные академические издания в области политической географии. В дисциплинах, отличных от географии, геополитика не воспринимается негативно (как это часто бывает среди академических географов, таких как Кэролин Галлахер или Клаус Доддс) как инструмент империализма или как явление, связанное с нацизмом, а скорее как обоснованный и последовательный метод оценки ключевых международных геополитических обстоятельств и событий, не обязательно связанных с вооруженными конфликтами или военными операциями.

Монтескье и теория климата

Французские геополитические доктрины в целом противопоставляются немецкой геополитике и отвергают идею фиксированной географии. Французская география фокусируется на эволюции полиморфных территорий, являющихся результатом деятельности человека. Она также опирается на рассмотрение длительных исторических периодов, отказываясь от учета конкретных событий. Этот метод был теоретизирован профессором Лакостом на основе трех принципов: репрезентация, диахрония и диатопия. В "Духе законов" Монтескье изложил представление о том, что на человека и общества оказывает влияние климат. Он полагал, что жаркий климат порождает вспыльчивых людей, а холодный – отчужденных, в то время как умеренный климат Франции идеален для политических систем. Элизе Реклю, считающийся одним из основателей французской геополитики, является автором книги, которая признана основополагающей в современной географии (Nouvelle Géographie universelle). Подобно Ратцелю, он рассматривает географию в глобальном контексте. Однако, в полной противоположности взглядам Ратцеля, Реклю считает географию не статичной; она должна эволюционировать по мере развития человеческого общества. Его радикальные политические взгляды привели к его отторжению академическим сообществом.

Анцель, Браудель и отказ от детерминизма

Французский географ и геополитик Жак Ансель (1879–1936) считается первым теоретиком геополитики во Франции, прочитал заметный цикл лекций в Европейском центре Фонда Карнеги за международный мир в Париже и опубликовал «Геополитику» в 1936 году. Подобно Реклюсу, Ансель отвергает немецкие детерминистские взгляды на геополитику (включая доктрины Хаусхофера). Широкий подход Брауделя опирался на идеи из других социальных наук, использовал концепцию «длительной продолжительности» и принижал значение конкретных событий. Этот метод был вдохновлен французским географом Полем Видалем де ла Блашем (который, в свою очередь, находился под влиянием немецкой мысли, в частности Фридриха Ратцеля, с которым он встречался в Германии). Метод Брауделя заключался в анализе взаимозависимости между человеком и окружающей средой. Геополитика Видаля де ла Блаша основана на разнообразных формах картографии и на принципах возможности (основанных на общественном подходе к географии, то есть на принципе многообразия пространств, зависящем от множества факторов, среди которых человечество, культура и идеи), в отличие от детерминизма.

Лакост и возрождение французской геополитики

Из-за влияния немецкой Geopolitik на французскую геополитику, последние долгое время были исключены из академических работ. В середине 1970-х годов Ив Лакост — французский географ, непосредственно вдохновленный Анселем, Брауделем и Видалем де ла Блашем, — написал в 1976 году книгу «La géographie, ça sert d'abord à faire la guerre» (География прежде всего служит для войны). Эта книга, широко известная во Франции, символизирует рождение этой новой школы геополитики (если не первой французской школы геополитики, поскольку Ансель был весьма изолирован в 1930–40-х годах). Изначально связанный с коммунистической партией, Лакост впоследствии пришел к менее либеральным взглядам. В конце 1980-х годов он основал Institut Français de Géopolitique (Французский институт геополитики), который издает журнал Hérodote. Отвергая обобщения и широкие абстракции, используемые немецкой и англо-американской традициями (а также новыми географами), эта школа фокусируется на пространственном измерении геополитических процессов на различных уровнях анализа. Этот подход подчеркивает важность многоуровневого (или многомасштабного) анализа и картографии, в отличие от критической геополитики, которая избегает подобных инструментов. Лакост предложил рассматривать любой конфликт (как локальный, так и глобальный) с точки зрения, основанной на трех предпосылках:
Представление: каждая группа или индивид является продуктом воспитания и характеризуется специфическим восприятием мира, других групп или индивидов. Таким образом, базовые общественные убеждения коренятся в их этнической принадлежности или конкретном местоположении. Изучение представлений является общим моментом с более современной критической геополитикой. Обе связаны с работой Анри Лефевра («La production de l'espace», впервые опубликованной в 1974 году).
Диахрония: проведение исторического анализа, сопоставляющего «длинные периоды» и короткие периоды, как предлагал выдающийся французский историк Фернан Браудель. Диатопия: проведение картографического анализа с использованием многомасштабного картографирования. В связи с этим направлением, и будучи бывшим членом редакционной коллегии Hérodote, французский географ Мишель Фучер разработал долгосрочный анализ международных границ. Он ввел различные неологизмы, среди которых: Горогенез: неологизм, описывающий концепцию изучения возникновения границ, Диада: граница, разделяющая два соседних государства (например, территория США имеет две сухопутные диады: одну с Канадой и одну с Мексикой). Основная работа этого исследователя «Fronts et frontières» (Фронты и границы), впервые опубликованная в 1991 году, не имеет аналогов и до сих пор не переведена на английский язык. Мишель Фучер является экспертом Африканского союза по вопросам границ. Более или менее связанный с этой школой, Стефан Розиер является главным редактором онлайн-журнала L'Espace politique, который, созданный в 2007 году, стал самым авторитетным французским журналом по политической географии и геополитике наряду с Hérodote. Концепция «dispositif», предложенная французским философом Мишелем Фуко для биополитических исследований, также была принята в области геополитической мысли, где она играет важную роль.

Due to the influence of German Geopolitik on French geopolitics, the latter were for a long time banished from academic works. In the mid 1970s, Yves Lacoste—a French geographer who was directly inspired by Ancel, Braudel and Vidal de la Blache—wrote La géographie, ça sert d'abord à faire la guerre (Geography first use is war) in 1976. This book—which is very famous in France—symbolizes the birth of this new school of geopolitics (if not so far the first French school of geopolitics as Ancel was very isolated in the 1930s–40s). Initially linked with communist party evolved to a less liberal approach. At the end of the 1980s he founded the Institut Français de Géopolitique (French Institute for Geopolitics) that publishes the Hérodote revue. While rejecting the generalizations and broad abstractions employed by the German and Anglo American traditions (and the new geographers), this school does focus on spatial dimension of geopolitics affairs on different levels of analysis. This approach emphasizes the importance of multi level (or multi scales) analysis and maps at the opposite of critical geopolitics which avoid such tools. Lacoste proposed that every conflict (both local or global) can be considered from a perspective grounded in three assumptions:
Representation: Each group or individuals is the product of an education and is characterized by specific representations of the world or others groups or individuals. Thus, basic societal beliefs are grounded in their ethnicity or specific location. The study of representation is a common point with the more contemporary critical geopolitics. Both are connected with the work of Henri Lefebvre (La production de l'espace, first published in 1974)
Diachronie. Conducting an historical analysis confronting "long periods" and short periods as the prominent French historian Fernand Braudel suggested. Diatopie: Conducting a cartographic survey through a multi scale mapping. Connected with this stream, and former member of Hérodote editorial board, the French geographer Michel Foucher developed a long term analysis of international borders. He coined various neologism among them: Horogenesis: Neologism that describes the concept of studying the birth of borders, Dyade: border shared by two neighbouring states (for instance US territory has two terrestrial dyades : one with Canada and one with Mexico). The main book of this searcher "Fronts et frontières" (Fronts and borders) first published in 1991, without equivalent remains untranslated in English. Michel Foucher is an expert of the African Union for borders affairs. More or less connected with this school, Stéphane Rosière can be quoted as the editor in Chief of the online journal L'Espace politique, this journal created in 2007 became the most prominent French journal of political geography and Geopolitics with Hérodote. French philosopher Michel Foucault's dispositif introduced for the purpose of biopolitical research was also adopted in the field of geopolitical thought where it now plays a role.

Россия

Геополитическая позиция, которую традиционно занимает Россия, формировалась с учетом евразийской перспективы, а географическое положение России обеспечивает преемственность между геостратегическим курсом, проводимым в царский и советский периоды, и местом России в международном порядке. В 1990-х годах старший научный сотрудник Института философии Российской академии наук Вадим Цимбурский (1957–2009) ввел термин "островная Россия" и разработал концепцию "Великого лимитрофа". Генерал-полковник Леонид Ивашов (в отставке), российский специалист по геополитике начала XXI века, возглавлял Академию геополитических проблем, которая анализирует международную и внутреннюю обстановку и разрабатывает геополитическую доктрину. Ранее он руководил Главным управлением по международному военному сотрудничеству Министерства обороны Российской Федерации. Владимир Карякин, ведущий научный сотрудник Российского института стратегических исследований, предложил термин "геополитика третьей волны". Александр Дугин, российский политолог, установивший тесные связи с Академией Генерального штаба России, в 1997 году написал книгу "Основы геополитики: геополитическое будущее России", которая оказала значительное влияние на российские военные, правоохранительные органы и внешнеполитические круги и использовалась в качестве учебного пособия в Академии Генерального штаба российской армии.

Китай

По словам Ли Линкуна, ключевой особенностью геополитики Китайской Народной Республики является стремление изменить международное морское право для продвижения своих притязаний в Южно-Китайском море. Другой геополитической проблемой являются претензии Китая на Тайвань, что приводит к геополитическому соперничеству между двумя независимыми государствами. Многие аналитики утверждают, что Китай создал инициативу «Один пояс, один путь» как геостратегическую попытку усилить свою роль в мировых делах и подорвать то, что Коммунистическая партия считает гегемонией либерализма. Также утверждается, что Китай стал одним из основателей Азиатского банка инфраструктурных инвестиций и Нового банка развития, чтобы конкурировать с Всемирным банком и Международным валютным фондом в сфере финансирования развития. По мнению Бобо Ло, Шанхайская организация сотрудничества позиционируется как «политическая организация нового типа», которая, как заявляется, выходит за рамки геополитики. Политолог Пак Нунг Вонг отмечает, что одна из основных форм геополитического противостояния между США и Китаем включает в себя конкуренцию в сфере кибербезопасности, регулирование политических аспектов технологических стандартов и социальных сетей, а также традиционные и нетрадиционные формы шпионажа. Одна из точек зрения на «Новую Великую Игру» заключается в переходе к геоэкономической конкуренции по сравнению с геополитической. Интерес к нефти и газу проявляется в строительстве трубопроводов для транспортировки энергоресурсов на восточное побережье Китая. Сянмин Чэнь полагает, что роль Китая в «Новой Великой Игре» больше напоминает роль Великобритании, чем России, где Россия играет роль, которую изначально играла Российская империя. Чэнь заявил: «Независимо от перспектив, Китай, посредством инициативы «Один пояс, один путь», активно участвует в «Новой Великой Игре» в Центральной Азии, которая значительно отличается от своего исторического предшественника, существовавшего около 150 лет назад, когда Великобритания и Россия соперничали на евразийских степях». В 2018 году Пол Стронски и Николь Нг из Фонда Карнеги написали, что Китай не ставит под фундаментальный вопрос российские интересы в Центральной Азии.