Кодекс самоцензуры Голливуда (1930–1967)

Введение

Правила самоцензуры киностудий США (1930–1967)

Кодекс кинопроизводства — это свод отраслевых руководящих принципов для самоцензуры контента, который применялся к большинству кинофильмов, выпускаемых крупными студиями в Соединенных Штатах с 1934 по 1968 год. Он также широко известен как Кодекс Хейса, по имени Уилла Х. Хейса, президента Американской ассоциации кинопроизводителей и дистрибьюторов (MPPDA) с 1922 по 1945 год. Под руководством Хейса MPPDA, позднее Motion Picture Association of America (MPAA) и Motion Picture Association (MPA), приняли Кодекс производства в 1930 году и начали строго его соблюдать в 1934 году. Кодекс кинопроизводства определял допустимый и недопустимый контент для кинофильмов, предназначенных для широкой публики в Соединенных Штатах. С 1934 по 1954 год кодекс тесно ассоциировался с Джозефом Брином, администратором, назначенным Хейсом для контроля за соблюдением кодекса в Голливуде. Киноиндустрия следовала принципам кодекса вплоть до конца 1950-х годов, но он начал ослабевать под влиянием совокупности факторов: развития телевидения, влияния зарубежного кино, провокационных режиссеров (таких как Отто Премингер), расширявших границы допустимого, и вмешательства судебных органов, включая Верховный суд США. В 1968 году, после нескольких лет слабого соблюдения, Кодекс кинопроизводства был заменен системой возрастных рейтингов фильмов MPAA.

Предыстория

В 1920-х годах Голливуд был потрясен рядом скандалов, таких как убийство Уильяма Десмонда Тейлора и предполагаемое изнасилование Вирджинии Рэпп популярной кинозвездой Роско "Толстяк" Арбакл, что вызвало широкое осуждение со стороны религиозных, общественных и политических организаций. Многие считали, что киноиндустрия всегда была морально сомнительной, и политическое давление возрастало: в 1921 году законодатели в 37 штатах представили почти сто законопроектов о цензуре фильмов. В 1922 году, столкнувшись с перспективой соблюдения сотен, а возможно и тысяч противоречивых и легко изменяемых законов о приличиях для показа своих фильмов, студии предпочли саморегулирование. Они привлекли пресвитерианского старейшину Уилла Х. Хейса, бывшего генерального почтмейстера при президенте Уоррене Г. Хардинге и бывшего главу Республиканского национального комитета, чтобы восстановить имидж Голливуда. Этот шаг напоминал решение, принятое Высшей лигой бейсбола годом ранее, когда был нанят судья Кенесоу Маунтин Лэндис в качестве комиссара лиги для урегулирования вопросов о честности бейсбола после скандала с азартными играми в Мировой серии 1919 года. The New York Times даже назвала Хейса "экранным Лэндисом". Хейсу платили внушительную сумму в 100 000 долларов в год, и он 25 лет занимал пост президента Ассоциации кинопродюсеров и дистрибьюторов Америки (MPPDA), где он "защищал индустрию от нападок, предлагал успокаивающие средства и вел переговоры о прекращении враждебных действий". В 1924 году Хейс представил ряд рекомендаций, получивших название "Формула", которым студиям рекомендовалось следовать, и попросил кинематографистов предоставлять в его офис описания сюжетов планируемых к производству фильмов. В 1915 году Верховный суд единогласно постановил в деле *Mutual Film Corporation против Индустриальной комиссии штата Огайо*, что свобода слова не распространяется на кинофильмы. Хотя ранее предпринимались попытки очистить фильмы (например, в 1916 году студии создали Национальную ассоциацию киноиндустрии (NAMPI)), эти усилия не принесли существенных результатов. Нью-Йорк стал первым штатом, воспользовавшимся решением Верховного суда, учредив в 1921 году совет по цензуре. Вирджиния последовала его примеру в следующем году, и к началу эпохи звукового кино восемь штатов имели собственные цензурные органы, однако многие из них были неэффективны. К 1920-м годам на нью-йоркской сцене, часто служившей источником материала для экранизаций, можно было увидеть топлесс-шоу, представления с обилием ненормативной лексики, откровенные темы и сексуально откровенные диалоги. В начале перехода к звуковой системе стало очевидно, что то, что приемлемо в Нью-Йорке, может быть неприемлемо в Канзасе. Однако, не существовало способа обеспечить соблюдение этих принципов.

In the 1920s, Hollywood was rocked by a number of notorious scandals, such as the murder of William Desmond Taylor and the alleged rape of Virginia Rappe by popular movie star Roscoe "Fatty" Arbuckle, which brought widespread condemnation from religious, civic and political organizations. Many felt that the film industry had always been morally questionable, and political pressure was increasing, with legislators in 37 states introducing almost one hundred film censorship bills in 1921. In 1922, as they were faced with the prospect of having to comply with hundreds and potentially thousands of inconsistent, easily changed decency laws in order to show their films, the studios chose self regulation as the preferable option, enlisting Presbyterian elder Will H. Hays, Postmaster General under former President Warren G. Harding and former head of the Republican National Committee, to rehabilitate Hollywood's image. The move mimicked the decision that Major League Baseball had made in hiring judge Kenesaw Mountain Landis as League Commissioner the previous year to quell questions about the integrity of baseball in the wake of the 1919 World Series gambling scandal; The New York Times even called Hays the "screen Landis". Hays was paid the lavish sum of $100,000 a year , and served for 25 years as president of the Motion Picture Producers and Distributors of America (MPPDA), where he "defended the industry from attacks, recited soothing nostrums, and negotiated treaties to cease hostilities". In 1924, Hays introduced a set of recommendations dubbed "the Formula", which the studios were advised to heed, and asked filmmakers to describe to his office the plots of films they were planning on producing. In 1915, the Supreme Court had decided unanimously in Mutual Film Corporation v. Industrial Commission of Ohio that free speech did not extend to motion pictures. While there had been token attempts to clean up the films before (such as when the studios formed the National Association of the Motion Picture Industry (NAMPI) in 1916), little had come of the efforts. New York became the first state to take advantage of the Supreme Court's decision by instituting a censorship board in 1921. Virginia followed suit the following year, with eight individual states having a board by the advent of sound film, but many of these were ineffectual. By the 1920s, the New York stage, a frequent source of subsequent screen material, had topless shows, performances filled with curse words, adult subject matter, and sexually suggestive dialog. Early in the sound system conversion process, it became apparent that what was acceptable in New York might not be so in Kansas. however, there was still no way to enforce tenets.

Предварительный код: "Не делай" и "Будь осторожен", как было предложено в 1927 году

В резолюции, принятой 29 июня 1927 года, MPPDA оформила списки того, что "нельзя делать" и к чему следует "относиться с осторожностью", в документ, который они в обиходе называли своей "Великой хартией вольностей". Многие из этих положений впоследствии стали ключевыми в Кодексе.

Не надо.

Все, что включено в следующий список, не должно появляться в фильмах, создаваемых членами этой Ассоциации, независимо от способа их изображения. Лорда особенно беспокоило влияние звукового кино на детей, которых он считал особенно уязвимыми к его очарованию. Ответственность за контроль над производством фильмов и консультирование студий по вопросам внесения изменений или сокращений возлагалась на СРК (во главе с полковником Джейсоном С. Джоем, бывшим исполнительным секретарем Американского Красного Креста). 31 марта MPPDA согласилась руководствоваться Кодексом. Кодекс производства был разработан для установления ограничений на фильмы, распространяемые на широкую аудиторию, что затрудняло их универсальную привлекательность.

Содержание

Код был разделен на две части. Первая состояла из набора «общих принципов», запрещавших изображениям «снижать моральные стандарты зрителей», чтобы не оказывать негативного влияния на определенную аудиторию, включая женщин, детей, представителей низших слоев общества и людей с «податливым» умом. Код призывал к изображению «правильных жизненных устоев» и, наконец, запрещал высмеивать закон или «вызывать сочувствие к его нарушению». Гомосексуалисты фактически подпадали под запрет на сексуальные извращения, а изображение межрасовых отношений (к 1934 году определявшихся исключительно как сексуальные связи между чернокожими и белыми) было запрещено. Также утверждалось, что политика «только для взрослых» будет сомнительной и неэффективной стратегией, которую будет трудно обеспечить, однако допускалось, что «зрелые умы могут легко понять и принять без вреда темы, которые могут нанести вред молодым людям». Если дети находились под присмотром, а события подразумевались, код допускал «возможность мысленного преступления, вдохновленного кинематографом». Сексуальные отношения вне брака, которые нельзя было изображать привлекательными или красивыми, должны были представляться таким образом, чтобы не возбуждать страсть и не казаться допустимыми. Любой сексуальный акт, считавшийся извращенным, включая любые намеки на однополые отношения, секс или романтику, был исключен. К представителям власти необходимо было относиться с уважением, а духовенство нельзя было изображать в виде комических персонажей или злодеев. В некоторых случаях политики, полицейские и судьи могли быть злодеями, если было ясно, что эти люди, изображенные как злодеи, являются исключением из правил. Весь документ был написан с католическим подтекстом и утверждал, что с искусством нужно обращаться осторожно, поскольку оно может быть «морально вредным в своих последствиях», а его «глубокое моральное значение» было неоспоримым. Повторяющейся темой было «постоянное ощущение у зрителя, что зло – это неправильно, а добро – правильно». 19 февраля 1930 года журнал Variety опубликовал полный текст Кодекса и предсказал скорое устаревание государственных органов цензуры, однако люди, ответственные за обеспечение соблюдения кодекса – Джейсон Джой (глава комитета до 1932 года) и его преемник Джеймс Уингейт – в целом проявляли нежелание и/или были неэффективны. «Голубой ангел», первый фильм, рассмотренный офисом, был одобрен Джоем без изменений, но калифорнийский цензор посчитал его непристойным. Джой должен был просматривать 500 фильмов в год с небольшим штатом и ограниченными полномочиями. В 1930 году офис Хейса не имел права приказывать студиям удалять материалы из фильмов, а вместо этого работал путем убеждения и иногда уговоров. Усложняло ситуацию то, что апелляционный процесс возлагал окончательную ответственность за принятие решения на студии. Однако в первой же картине, когда рождалось существо, его безумный ученый-создатель мог свободно провозгласить: «Теперь я знаю, каково это – быть Богом!» Одним из факторов игнорирования кодекса было то, что некоторые считали такую цензуру ханжеской, учитывая либертинские социальные настроения 1920-х и начала 1930-х годов. В этот период викторианскую эпоху иногда высмеивали как наивную и отсталую. Когда Кодекс был объявлен, либеральный журнал The Nation подверг его критике. Вскоре несоблюдение Кодекса стало общеизвестным фактом. В 1931 году The Hollywood Reporter высмеял Кодекс и процитировал анонимного сценариста, заявившего, что «моральный кодекс Хейса больше даже не является шуткой; это просто воспоминание», а два года спустя Variety последовал его примеру. Кодекс производства не был создан или введен в действие федеральным, государственным или городским правительством; голливудские студии приняли Кодекс в значительной степени в надежде избежать правительственной цензуры, предпочитая саморегулирование государственному регулированию. Отец Дэниел А. Лорд, иезуит, писал: «Скрытая непристойность была плоха. Откровенная непристойность взывала к цензорам за возмездием». Томас Доэрти, профессор американских исследований в Университете Брандейса, определил Кодекс как «не просто список запретов, а проповедь, которая стремилась связать католическую доктрину с голливудской формулой. Виновные наказываются, добродетельные вознаграждаются, авторитет церкви и государства легитимен, а узы брака священны». Джозеф И. Брин, видный католик-мирянин, работавший в сфере общественных связей, был назначен главой PCA. Под руководством Брина, которое продолжалось до его выхода на пенсию в 1954 году, обеспечение соблюдения Кодекса производства стало печально известным своей строгостью. Даже сексуальный символ мультфильмов Бетти Буп должна была изменить свою характерную личность и наряд флэппера, приняв старомодный, почти матронический облик. Однако к 1934 году запрет на межрасовые отношения определялся исключительно как сексуальные связи между чернокожими и белыми. Первым крупным случаем цензуры в соответствии с Кодексом производства стал фильм 1934 года «Тарзан и его пара», в котором короткие сцены обнаженного тела дублера актрисы Морин О’Салливан были вырезаны из мастер-негатива фильма. К тому времени, когда Кодекс полностью заработал в январе 1935 года, несколько фильмов эпохи до Кодекса и переходного периода, начавшегося в июле 1934 года, были сняты с проката (причем некоторые из них так и не были показаны публике), что привело к тому, что студии пересняли некоторые из своих фильмов начала 1930-х годов в последующие годы: в 1941 году вышли переснятые версии «Мальтийского сокола» и «Доктора Джекила и мистера Хайда», обе из которых имели совершенно разные версии до Кодекса, выпущенные десять лет назад. Кодекс Хейса также требовал изменений в отношении адаптаций других медиа. Например, в фильме Альфреда Хичкока «Ребекка» нельзя было сохранить важный элемент из романа Дафны дю Морье 1938 года, где рассказчица узнает, что ее муж (аристократический вдовец Максим де Винтер) убил свою первую жену (Ребекку), и она легкомысленно относится к этому, поскольку Ребекка сильно провоцировала и издевалась над ним. Поскольку позволить главному герою уйти от убийства и жить счастливо было бы явным нарушением Кодекса, версия Хичкока показала, что Ребекка погибла в результате несчастного случая, а Максим де Винтер виновен лишь в сокрытии фактов ее смерти. Ремейк 2020 года, не связанный Кодексом, восстановил оригинальный сюжетный элемент дю Морье. PCA также занималась политической цензурой. Когда Warner Bros. захотела снять фильм о нацистских концентрационных лагерях, производственный офис запретил это, ссылаясь на запрет на изображение «в негативном свете» «учреждений [и] видных деятелей» другой страны, с угрозами передать дело федеральному правительству, если студия продолжит. Эта политика помешала созданию ряда антинацистских фильмов. В 1938 году ФБР обнаружило и привлекло к ответственности шпионскую сеть нацистов, что впоследствии позволило Warner выпустить «Признания нацистского шпиона» (1939), а короткометражный фильм The Three Stooges «You Nazty Spy!» (1940) стал первым голливудским фильмом любого рода, открыто высмеивающим руководство Третьего рейха, за которым вскоре последовал «Великий диктатор». Власть Брина изменять сценарии и сцены возмущала многих сценаристов, режиссеров и голливудских магнатов. Брин повлиял на производство «Касабланки» (1942), возражая против каких-либо явных упоминаний о том, что Рик и Илза спали вместе в Париже, и о том, что капитан Рену вымогал сексуальные услуги у своих просителей; в конечном итоге оба момента остались сильно подразумеваемыми в окончательной версии. Соблюдение Кодекса также исключало возможность того, что фильм закончится тем, что Рик и Илза совершат прелюбодеяние, что сделало неизбежным финал с благородным отказом Рика, одной из самых известных сцен «Касабланки». На изображении (Notorious1946.jpg) некоторые режиссеры находили способы обойти правила Кодекса; примером этого является фильм Альфреда Хичкока 1946 года «Пресловутая», где он обходил правило о трехсекундных поцелуях, заставляя актеров прерывать поцелуй каждые три секунды. Вся последовательность длится две и…

The code was divided into two parts. The first was a set of "general principles" which prohibited a picture from "lowering the moral standards of those who see it", so as not to wrongly influence a specific audience of views including, women, children, lower class, and those of "susceptible" minds, called for depictions of the "correct standards of life", and lastly forbade a picture to show any sort of ridicule towards a law or "creating sympathy for its violation". Homosexuals were de facto included under the proscription of sex perversion, and the depiction of miscegenation (by 1934, defined only as sexual relationships between black and white races) was forbidden. It also stated that the notion of an "adults only policy" would be a dubious, ineffective strategy that would be difficult to enforce; however, it did allow that "maturer minds may easily understand and accept without harm subject matter in plots which does younger people positive harm". If children were supervised and the events implied elliptically, the code allowed "the possibility of a cinematically inspired thought crime". Sexual relations outside marriage, which were forbidden to be portrayed as attractive or beautiful, were to be presented in a way that would not arouse passion or make them seem permissible. Any sexual act considered perverted, including any suggestion of same sex relationships, sex or romance, was ruled out. Authority figures had to be treated with respect, and the clergy could not be portrayed as comic characters or villains. Under some circumstances, politicians, police officers, and judges could be villains, as long as it was clear that those individuals portrayed as villains were the exceptions to the rule. The entire document was written with Catholic undertones, and stated that art must be handled carefully because it could be "morally evil in its effects", and its "deep moral significance" was unquestionable. A recurring theme was "that throughout, the audience feels sure that evil is wrong, and good is right".]] On February 19, 1930, Variety published the entire content of the Code, and predicted that state film censorship boards would soon become obsolete; however, the men obliged to enforce the code—Jason Joy (head of the committee until 1932) and his successor, James Wingate—were generally unenthusiastic and/or ineffective. The Blue Angel, the first film the office reviewed, which was passed by Joy with no revisions, was considered indecent by a California censor. Joy had to review 500 films a year with a small staff and little power. In 1930, the Hays office did not have the authority to order studios to remove material from a film, and instead worked by reasoning and sometimes pleading with them. Complicating matters, the appeals process ultimately put the responsibility for making the final decision in the hands of the studios. In the first picture, however, when the creature was born, his mad scientist creator was free to proclaim "Now I know what it feels like to be God!"]] One factor in ignoring the code was the fact that some found such censorship prudish, owing to the libertine social attitudes of the 1920s and early 1930s. This was a period in which the Victorian era was sometimes ridiculed as being naïve and backward. When the Code was announced, the liberal periodical The Nation attacked it, Soon, the flouting of the code became an open secret. In 1931, The Hollywood Reporter mocked the code and quoted an anonymous screenwriter saying that "the Hays moral code is not even a joke any more; it's just a memory"; two years later Variety followed suit. The Production Code was not created or enforced by federal, state, or city government; the Hollywood studios adopted the code in large part in the hopes of avoiding government censorship, preferring self regulation to government regulation. Father Daniel A. Lord, a Jesuit, wrote: "Silent smut had been bad. Vocal smut cried to the censors for vengeance." Thomas Doherty, Professor of American studies at Brandeis University, has defined the code as "no mere list of Thou Shalt Nots, but a homily that sought to yoke Catholic doctrine to Hollywood formula. The guilty are punished, the virtuous rewarded, the authority of church and state is legitimate, and the bonds of matrimony are sacred." Joseph I. Breen, a prominent Catholic layman who had worked in public relations, was appointed head of the PCA. Under Breen's leadership, which lasted until his retirement in 1954, enforcement of the Production Code became notoriously rigid. Even cartoon sex symbol Betty Boop had to change her characteristic flapper personality and dress, adopting an old fashioned, near matronly appearance. However, by 1934, the prohibition against miscegenation was defined only as sexual relationships between black and white races. The first major instance of censorship under the Production Code involved the 1934 film Tarzan and His Mate, in which brief nude scenes involving a body double for actress Maureen O'Sullivan were edited out of the master negative of the film. By the time the Code became fully functional by January 1935, several films from the pre Code era and the transition period beginning in July 1934 were pulled from release exchanges (with some of them never seeing public release again), which led studios to remake some of its early 1930s era films in later years: 1941 saw the release of remakes of The Maltese Falcon and Dr. Jekyll and Mr. Hyde, both having had very different pre Code versions released ten years prior. The Hays Code also required changes regarding adaptations of other media. For instance, Alfred Hitchcock's Rebecca could not retain a major element from Daphne du Maurier's 1938 novel where the narrator discovers that her husband (the aristocratic widower Maxim de Winter) killed his first wife (the titular Rebecca) and she makes light of it, since it followed Rebecca having strongly provoked and taunted him. As having a major character get away with murder and living happily ever after would have been a flagrant violation of the Code, Hitchcock's version had Rebecca die in an accident with Maxim de Winter being only guilty for hiding the facts of her death. The 2020 remake, not bound by the Code, restored du Maurier's original plot element. The PCA also engaged in political censorship. When Warner Bros. wanted to make a film about Nazi concentration camps, the production office forbade it, citing the prohibition on depicting "in an unfavorable light" another country's "institutions [and] prominent people", with threats to take the matter to the federal government if the studio went ahead. This policy prevented a number of anti Nazi films being produced. In 1938, the FBI unearthed and prosecuted a Nazi spy ring, subsequently allowing Warner to produce Confessions of a Nazi Spy (1939), with The Three Stooges' short subject You Nazty Spy! (1940) being the first Hollywood film of any sort to openly spoof the Third Reich's leadership, followed soon after by The Great Dictator. Breen's power to change scripts and scenes angered many writers, directors and Hollywood moguls. Breen influenced the production of Casablanca (1942), objecting to any explicit reference to Rick and Ilsa having slept together in Paris, and to the film mentioning that Captain Renault extorted sexual favors from his supplicants; ultimately, both remained strongly implied in the finished version. Adherence to the Code also ruled out any possibility of the film ending with Rick and Ilsa consummating their adulterous love, making inevitable the ending with Rick's noble renunciation, one of Casablancas most famous scenes. [[File:Notorious1946. jpg|thumb|left|300px|Some directors found ways to get around the Code guidelines; an example of this was in Alfred Hitchcock's 1946 film Notorious, where he worked around the rule of three second kissing by having the two actors break off every three seconds. The whole sequence lasts two and a half minutes. Outside the mainstream studio system, the code was sometimes flouted by Poverty Row studios, while exploitation film presenters operating on the territorial (state rights) distribution system openly violated it through the use of loopholes, masquerading the films as morality tales or muckraking exposés. One example of this is Child Bride (1938), which featured a nude scene involving a twelve year old child actress (Shirley Mills). Newsreels were mostly exempt from the Code, although their content was mostly toned down by the end of 1934 as the result of public outrage over the coverage of the killings of John Dillinger in July, and of "Baby Face" Nelson and three girls in the Blue Ridge Mountains, the latter two occurring during the same week in November, not deviating much from the Code until World War II. However, the most famous defiance of the code was the case of The Outlaw, a western produced by Howard Hughes, which was denied a certificate of approval after it was completed in 1941 since the film's advertising focused particular attention on Jane Russell's breasts. When the film's initial 1943 release was shuttered by the MPPDA after a week, Hughes eventually persuaded Breen that this did not violate the code and the film could be shown, although without a seal of approval. The film eventually got a general release in 1946. The David O. Selznick production Duel in the Sun was also released in 1946 without the approval of the Hays Office, featuring several on screen deaths, adultery and displays of lust. The financial success of both films became deciding factors in the weakening of the Code in the late 1940s, when the formerly taboo subjects of rape and miscegenation were allowed in Johnny Belinda (1948) and Pinky (1949), respectively. In 1951, the MPAA revised the code to make it more rigid, spelling out more words and subjects that were prohibited. That same year however, MGM head Louis B. Mayer, one of Breen's foremost allies, was ousted after a series of disputes with the studio's production head, Dore Schary, whose preference for gritty "social realism" films was often at odds with the Hays Office. In 1954, Breen retired, largely because of ill health, and Geoffrey Shurlock was appointed as his successor.

Оставление

В 1963 году президент MPAA Эрик Джонстон, который ранее "либерализовал" Кодекс, умер. Следующие три года были отмечены борьбой за власть между двумя фракциями, что привело к непоследовательному применению Кодекса. Наконец, к 1966 году "либеральная" фракция одержала победу, назначив Джека Валенти новым главой Ассоциации. Хаос промежуточного периода сделал обеспечение соблюдения невозможным, и Валенти, противник Кодекса производства, начал работу над рейтинговой системой, при которой ограничения на фильмы должны были быть смягчены – идея, которая рассматривалась еще в 1960 году в ответ на успех не одобренных фильмов «В джазе только девушки» и «Анатомия убийства». В 1966 году Warner Bros. выпустила фильм «Кто боится Вирджинии Вульф?», который стал первым фильмом, получившим маркировку "Suggested for Mature Audiences" (SMA). Поскольку члены правления PCA разделились во мнениях относительно цензуры откровенного языка фильма, Валенти договорился о компромиссе: слово "screw" было удалено, но другая лексика осталась, включая фразу "hump the hostess". Фильм получил одобрение Кодекса производства, несмотря на ранее запрещенную лексику. Система рейтингов фильмов MPAA вступила в силу 1 ноября 1968 года и включала четыре символа рейтинга: "G" – рекомендуется для общего показа (допускаются лица всех возрастов), "M" – рекомендуется для зрелой аудитории, "R" – рекомендуется с ограничениями (лицам до 16 лет вход запрещен без сопровождения родителя или законного опекуна), и "X" – лицам до 16 лет вход запрещен. К концу 1968 года Джеффри Шурлок покинул свой пост, и PCA фактически прекратила свое существование, будучи заменена Администрацией кодекса и рейтингов (CARA) во главе с Юджином Доэрти. CARA заменила термин "Кодекс" на "Классификация" в 1978 году. В 1969 году шведский фильм «Я любопытен (Желтый)» режиссера Вильгота Шёмана был первоначально запрещен в США из-за откровенного изображения сексуальности, однако этот запрет был отменен Верховным судом. В 1970 году, из-за путаницы в толковании термина "зрелая аудитория", рейтинг "M" был изменен на "GP", что означало "для общего показа, но рекомендуется родительский контроль", а затем в 1972 году на текущий "PG" – "рекомендуется родительский контроль". В 1984 году, в ответ на жалобы общественности относительно жестокости хоррор-элементов в фильмах с рейтингом PG, таких как «Гремлины» и «Индиана Джонс и Храм судьбы», был создан рейтинг "PG-13" как промежуточный уровень между PG и R. В 1990 году рейтинг "X" был заменен на "NC-17" (до 17 лет не допускаются) из-за негативной коннотации первого, связанной с порнографией; поскольку MPAA не зарегистрировала рейтинг "X" в качестве товарного знака (и ожидала, что производители предпочтут самостоятельно оценивать подобную продукцию), вскоре он был присвоен книжными магазинами и кинотеатрами для взрослых, которые рекламировали свою продукцию с рейтингами X, XX и XXX. Поскольку Американское гуманное общество зависело от Hays Office для контроля за съемочными площадками, закрытие Hays Office в 1966 году также совпало с увеличением случаев жестокого обращения с животными на съемках. Общество не восстановило свой доступ до 1980 года.

In 1963, MPAA president Eric Johnston, who had previously "liberalized" the Code, died. The next three years were marked by a power struggle between two factions, which led to an erratic application of the Code. Finally, the "liberal" faction prevailed by 1966, installing Jack Valenti as the Association's new head. The chaos of the interim period had rendered enforcement impossible and Valenti, an opponent of the Production Code, began working on a rating system under which film restrictions would lessen, an idea that had been considered as early as 1960 in response to the success of the non approved Some Like It Hot and Anatomy of a Murder. In 1966, Warner Bros. released Who's Afraid of Virginia Woolf?, the first film to feature the "Suggested for Mature Audiences" (SMA) label. As the PCA board was divided about censoring the film's explicit language, Valenti negotiated a compromise: the word "screw" was removed, but other language remained, including the phrase "hump the hostess". The film received Production Code approval despite the previously prohibited language. The MPAA film rating system went into effect on November 1, 1968, with the four rating symbols: "G" meaning suggested for general exhibition (persons of all ages admitted), "M" meaning suggested for mature audiences, "R" meaning suggested as restricted (persons under 16 not admitted unless accompanied by a parent or adult guardian), and "X" meaning persons under 16 would not be admitted. By the end of 1968, Geoffrey Shurlock stepped down from his post, and the PCA effectively dissolved, being replaced by the Code and Rating Administration (CARA), headed by Eugene Dougherty. The CARA would replace "Code" with "Classification" in 1978. In 1969, the Swedish film I Am Curious (Yellow), directed by Vilgot Sjöman, was initially banned in the U. S. for its frank depiction of sexuality; however, this was overturned by the Supreme Court. In 1970, because of confusion over the meaning of "mature audiences", the M rating was changed to "GP" meaning "for general exhibition, but parental guidance is suggested", then in 1972 to the current "PG", for "parental guidance suggested". In 1984, in response to public complaints regarding the severity of horror elements in PG rated titles such as Gremlins and Indiana Jones and the Temple of Doom, the "PG 13" rating was created as a middle tier between PG and R. In 1990, the X rating was replaced by "NC 17" (under 17 not admitted) because of the former's stigma, being associated with pornography; as the X rating was not trademarked by the MPAA (which expected producers would prefer to self rate such product), it was soon appropriated by adult bookstores and theaters, which marketed their products as being rated X, XX and XXX. As the American Humane Association depended on the Hays Office for the right to monitor the sets used for production, the closure of the Hays Office in 1966 also corresponded with an increase in animal cruelty on sets. The association did not regain its access until 1980.