Австралийские кролики: история инвазии и борьбы с вредителями.

Введение

Европейские кролики (Oryctolagus cuniculus) были впервые завезены в Австралию в 18 веке с Первым флотом, а затем получили широкое распространение благодаря Томасу Остину. Эти популяции диких кроликов представляют собой серьезного вредителя среди млекопитающих и инвазивный вид в Австралии, причиняя миллионные убытки сельскому хозяйству. Их распространению могло способствовать появление жизнеспособных гибридов. В течение 20-го века предпринимались различные попытки контролировать популяцию австралийских кроликов. Традиционные методы включают отстрел кроликов и уничтожение их нор, однако они имели лишь ограниченный успех. В период с 1901 по 1907 год в Западной Австралии было построено кроличье ограждение в безуспешной попытке остановить распространение кроликов. Вирус миксомы, вызывающий миксоматоз, был введен в популяцию кроликов в 1950-х годах, что привело к значительному сокращению их численности. Однако выжившие особи впоследствии адаптировались и частично восстановили свою прежнюю популяцию. Содержание домашних кроликов в качестве домашних животных запрещено в штате Квинсленд.

История

Кроликов впервые привезли в Австралию с Первым флотом в 1788 году. Их разводили как пищевых животных, вероятно, в клетках. В первые десятилетия они, по-видимому, не были многочисленны, судя по их отсутствию в археологических коллекциях остатков пищи ранних колонистов. Однако к 1827 году в тасманийской газете отмечалось, что "обыкновенный кролик становится настолько многочисленным по всей колонии, что их бегают по некоторым крупным поместьям тысячами. Нам известно, что в старой колонии, то есть в Новом Южном Уэльсе (НЮУ), кроликов нет вовсе". Это ясно показывает, что в начале XIX века в Тасмании наблюдался локальный взрыв популяции кроликов. В то же время в Новом Южном Уэльсе Каннингем отметил: "Кроликов разводят возле домов, но диких в загонах у нас пока нет". Он также отметил, что каменистая песчаная почва между Сиднеем и Ботани-Бей идеально подходит для разведения кроликов. Под загонами, по-видимому, подразумеваются более обширные кроличьи фермы, а не клетки. Первый из таких объектов, по крайней мере в Сиднее, был построен Александром Маклеем в доме Элизабет-Бэй – "заповедник или кроличья нора, окруженная внушительной каменной стеной и хорошо заселенная этой ценной дичью". В 1840-х годах разведение кроликов стало еще более распространенным, о кражах кроликов из домов обычных людей сообщалось в судебных протоколах, а кролик вошел в рацион простых людей. В 1857–1858 годах Александр Бьюкенен, управляющий поместьем Ф. Х. Даттона Анлаби в Северной Южной Австралии, выпустил несколько кроликов для охоты. Их популяция оставалась относительно стабильной до 1866 года, предположительно, благодаря контролю со стороны местных хищников и защите по закону, но к 1867 году вышла из-под контроля. Взрыв популяции связывали с исчезновением местных хищников, но впоследствии появление более выносливой породы объяснили естественным отбором. Нынешнее нашествие, по всей видимости, началось с выпуска 24 диких кроликов Томасом Остином для охоты в октябре 1859 года на его поместье Барвон-Парк, недалеко от Винчелси, Виктория, и к 1866 году газета Geelong Advertiser сообщила об уничтожении охотниками 50 000 кроликов. Живя в Англии, Остин был заядлым охотником, регулярно посвящая выходные охоте на кроликов. По прибытии в Австралию, где не было местной популяции кроликов, Остин попросил своего племянника Уильяма Остина в Англии прислать ему 12 серых кроликов, пять зайцев, 72 куропаток и несколько воробьев, чтобы он мог продолжить свое хобби в Австралии, создав местную популяцию этих видов. Тогда он заявил: "Введение нескольких кроликов не может причинить вреда и может добавить немного домашнего уюта, а также предоставить возможность для охоты". Уильям не смог найти достаточно серых кроликов для выполнения заказа дяди, поэтому докупил домашних кроликов. Одна из теорий, объясняющих хорошую адаптацию кроликов из Барвон-Парка к австралийским условиям, заключается в том, что гибридные кролики, полученные в результате скрещивания двух различных типов, были гораздо лучше приспособлены к австралийской среде. После Остина многие другие фермы выпустили своих кроликов в дикую природу. Кролики были чрезвычайно плодовиты и быстро распространились по южным районам страны. В Австралии были идеальные условия для взрыва популяции кроликов. Благодаря мягким зимам кролики могли размножаться круглый год. Широкое распространение сельского хозяйства привело к тому, что территории, которые могли бы быть кустарниками или лесами, превратились в обширные участки с низкой растительностью, создавая идеальные места обитания для кроликов. В типичном примере непредвиденных последствий кролики стали настолько распространены в течение 10 лет после их появления в 1859 году, что ежегодно можно было отстреливать или ловить в ловушки два миллиона кроликов, не оказывая заметного влияния на популяцию. Это было самое быстрое распространение млекопитающего, когда-либо зарегистрированное в мире. Сегодня кролики прочно обосновались в южных и центральных районах страны, с небольшими популяциями в северных пустынях. Несмотря на то, что кролик является известным вредителем, он оказался полезным для многих людей во время депрессий 1890-х и 1930-х годов, а также во время войны. Ловля кроликов помогала фермерам, скотоводам и работникам станций, обеспечивая их пищей и дополнительным доходом, а в некоторых случаях помогала погасить фермерские долги. Кроликов скармливали рабочим собакам и варили для кормления домашней птицы. Позже замороженные тушки кроликов торговали на местном рынке и экспортировали. Шкуры также использовались в меховой промышленности и до сих пор используются в производстве фетровых шляп. Считается, что кролики оказали огромное влияние на доступность природных ресурсов, в основном из-за перевыпаса. Кролики сначала истощали естественную пастбищную растительность, а затем прибегали к поеданию древесной растительности, включая небольшие кустарники, листья и кору деревьев. Кролики также несут ответственность за серьезные проблемы эрозии, поскольку поедают местные растения, оставляя верхний слой почвы незащищенным и уязвимым для поверхностной, овражной и ветровой эрозии. Удаление верхнего слоя почвы губительно для земли, поскольку для ее восстановления требуются сотни лет.

Rabbits were first introduced to Australia by the First Fleet in 1788. They were bred as food animals, probably in cages. In the first decades, they do not appear to have been numerous, judging from their absence from archaeological collections of early colonial food remains. However, by 1827 in Tasmania, a newspaper article noted " the common rabbit is becoming so numerous throughout the colony, that they are running about on some large estates by thousands. We understand, that there are no rabbits whatever in the elder colony" i. e., New South Wales (NSW). This clearly shows a localised rabbit population explosion was underway in Tasmania in the early 19th century. At the same time in NSW, Cunningham noted, " rabbits are bred around houses, but we have yet no wild ones in enclosures " He also noted the scrubby, sandy rubble between Sydney and Botany Bay would be ideal for farming rabbits. Enclosures appear to mean more extensive rabbit farming warrens, rather than cages. The first of these, in Sydney at least, was one built by Alexander Macleay at Elizabeth Bay House, "a preserve or rabbit warren, surrounded by a substantial stone wall, and well stocked with that choice game." In the 1840s, rabbit keeping became even more common, with examples of the theft of rabbits from ordinary peoples' houses appearing in court records and rabbits entering the diets of ordinary people. In 1857–1858, Alexander Buchanan, overseer for F. H. Dutton's Anlaby Estate in the Mid North of South Australia, released a number of rabbits for hunting sport. Their population remained fairly stable until around 1866, presumed to have been kept in check by native carnivores and were protected by an Act of Parliament, but by 1867 was out of control. The population explosion was ascribed to the disappearance of native predators, but the emergence of a hardier breed by natural selection has subsequently been attributed to their spread. The current infestation appears to have originated with the release of 24 wild rabbits by Thomas Austin for hunting purposes in October 1859, on his property, Barwon Park, near Winchelsea, Victoria and by 1866, the Geelong Advertiser reported 50,000 having been killed by hunters. While living in England, Austin had been an avid hunter, regularly dedicating his weekends to rabbit shooting. Upon arriving in Australia, which had no native rabbit population, Austin asked his nephew William Austin in England to send him 12 grey rabbits, five hares, 72 partridges, and some sparrows so he could continue his hobby in Australia by creating a local population of the species. At the time, he had stated, "The introduction of a few rabbits could do little harm and might provide a touch of home, in addition to a spot of hunting". William could not source enough grey rabbits to meet his uncle's order, so he topped it up by buying domestic rabbits. One theory as to why the Barwon Park rabbits adapted so well to Australia is that the hybrid rabbits that resulted from the interbreeding of the two distinct types were much more suited to Australian conditions. Many other farms released their rabbits into the wild after Austin. The rabbits were extremely prolific and spread rapidly across the southern parts of the country. Australia had ideal conditions for a rabbit population explosion. With mild winters, rabbits were able to breed the entire year. With widespread farming, areas that might otherwise have been scrub or woodlands were, instead, turned into vast areas with low vegetation, creating ideal habitats for rabbits. In a classic example of unintended consequences, rabbits had become so prevalent within 10 years of their introduction in 1859 that two million could be shot or trapped annually without having any noticeable effect on the population. It was the fastest spread ever recorded of any mammal anywhere in the world. Today, rabbits are entrenched in the southern and central areas of the country, with scattered populations in the northern deserts. Although the rabbit is a notorious pest, it proved useful to many people during the depressions of the 1890s and 1930s and during wartime. Trapping rabbits helped farmers, stockmen, and stationhands by providing food and extra income, and in some cases helped pay off farming debts. Rabbits were fed to working dogs and boiled to be fed to poultry. Later, frozen rabbit carcasses were traded locally and exported. Pelts, too, were used in the fur trade and are still used in the felt hat industry. Rabbits are believed to have had an immense impact on the abundance of natural resource availability, primarily concerning overgrazing. The rabbits would first deplete the natural pasture vegetation, and would then resort to consuming woody vegetation, which included small shrubs, and the leaves and bark of trees. Rabbits are also responsible for serious erosion problems, as they eat native plants, leaving the topsoil exposed and vulnerable to sheet, gully, and wind erosion. The removal of this topsoil is devastating to the land, as it takes many hundreds of years to regenerate.

Меры контроля

К 1887 году убытки от ущерба, наносимого кроликами, вынудили правительство Нового Южного Уэльса предложить награду в 25 000 фунтов стерлингов за "любой ранее неизвестный в Колонии метод успешного и эффективного уничтожения кроликов". Комиссия получила 1456 предложений, включая несколько схем, связанных с биологическими методами борьбы (см. ниже), но ни один из них не был признан одновременно безопасным и эффективным. Взрывные работы, окуривание и вспашка широко использовались, особенно на крупных фермах (известных как "станции"). Песчаная почва во многих районах Австралии делает рыхление и вспашку жизнеспособным методом борьбы, для чего используются как тракторы, так и бульдозеры. Отравление, вероятно, является наиболее распространенным из традиционных методов, поскольку требует наименьших усилий и способно уничтожить локальную популяцию, хотя повторное заражение, учитывая подвижность животных, почти неизбежно. Ранним методом было размещение приманок из отрубей, пропитанных ядом на основе фосфора, таким как "S. A. P.", производимым фирмой Sayers, Allport & Potter. Преимущество фосфора заключается в том, что в сухую погоду, при условии, что он не был разложен на комки (чего можно избежать при использовании ядораспылителя), он быстро разлагается до безвредной фосфорной кислоты и больше не представляет опасности для скота или домашних животных. Однако он представляет реальную пожарную опасность, а концентрированные пары могут быть токсичны для операторов. Более современные яды для борьбы с кроликами – это фтороацетат натрия ("1080") и пиндон. Другой метод – охота с использованием хорьков, когда хорьки используются для выгона кроликов на открытое пространство для стрельбы или в сети, установленные у нор. Поскольку количество кроликов, которых могут убить хорьки, ограничено, это скорее охота, чем серьезный метод борьбы. Хотя хорьки и другие виды мустелид используются в качестве мер контроля, в Австралии значительно меньше диких мустелид, охотящихся на инвазивных кроликов в их норах и логовищах, чем в Европе и Соединенных Штатах. Ранее также часто использовались ловушки; стальные капканы с пружинным механизмом были запрещены в большинстве штатов в 1980-х годах по соображениям жестокого обращения с животными, хотя ловушки продолжают использоваться в меньшем масштабе с использованием капканов с резиновыми губками. Все эти методы ограничены применением только в обжитых районах и требуют значительных трудозатрат.

By 1887, losses from rabbit damage compelled the New South Wales government to offer a £25,000 reward for "any method of success not previously known in the Colony for the effectual extermination of rabbits". The commission received 1,456 suggestions, including several schemes involving biological controls (see below), but none was found to be both safe and effective. ploughing, blasting, and fumigating is widely used, especially on large farms (known as "stations"). The sandy soil in many parts of Australia makes ripping and ploughing a viable method of control, and both tractors and bulldozers are used for this operation. Poisoning is probably the most widely used of the conventional techniques, as it requires the least effort and is capable of destroying a local population, though reinfestation given the mobility of the animal is almost inevitable. Laying baits of pollard laced with a phosphorus based poison, such as "S. A. P." manufactured by Sayers, Allport & Potter, was an early method. The advantage of phosphorus is that in dry weather, assuming it has not been laid in clumps (obviated by use of a poison cart), it soon degrades to innocuous phosphoric acid and presents no further danger to livestock or pets. It does, however, present a real fire risk, and concentrated fumes can be toxic to operators. More modern poisons for rabbit control are sodium fluoroacetate ("1080") and pindone. Another technique is hunting using ferrets, wherein ferrets are deployed to chase the rabbits out to be shot or into nets set over the burrows. Since the number of rabbits ferrets can kill is limited, this is more a hunting activity than a serious control method. Although ferrets and other mustelid species are used as control measures, Australia has significantly fewer wild mustelids to prey on the invasive rabbits while in their warrens or burrows compared to Europe and the United States. Historically, trapping was also frequently used; steel jawed leg holding traps were banned in most states in the 1980s on animal cruelty grounds, though trapping continues at a lower level using rubber jawed traps. All of these techniques are limited to working only in settled areas and are quite labour intensive.

Квинсленд

В июле 1884 года Эрнест Джеймс Стивенс, член Законодательного собрания Квинсленда, предложил правительству Квинсленда возвести забор для предотвращения распространения кроликов из Нового Южного Уэльса на территорию Квинсленда (его избирательный округ Логан находился в непосредственной близости от границы с Новым Южным Уэльсом). В 1893 году в Квинсленде началось строительство забора против кроликов. Он постепенно продлевался на протяжении многих лет. В 1997 году был построен последний участок, соединивший его с Дингго-оградой. Забор простирается от горы Гиппс (вблизи Ратдауни) до Гоомби, между Чинчиллой и Майлзом.

Западная Австралия

С 1901 по 1907 год в Западной Австралии между мысом Кераудрен и Эсперанс был построен кроличья ограда, чтобы попытаться контролировать распространение популяции кроликов с востока в пастбищные районы Западной Австралии. Учитывая, что европейские кролики способны высоко прыгать и рыть норы, даже идеально цельный забор, протянувшийся на сотни километров, и ворота которого фермеры или скотоводы не оставляли открытыми для скота или техники, вряд ли мог добиться успеха. Таким образом, первая кроличья ограда, возведенная в 1901 году, не смогла остановить распространение кроликов в охраняемую зону. Даже после неудачи этого масштабного забора, проекты по строительству небольших ограждений продолжали демонстрировать успех. 16 апреля 1888 года правительство Нового Южного Уэльса учредило королевскую комиссию «для проведения полного и тщательного расследования вопроса о том, сопряжено ли введение заразных болезней среди кроликов путем вакцинации или иным способом, или распространение болезней, свойственных кроликам, с опасностью для здоровья или жизни человека, жизни животных, отличных от кроликов, или с нарушением прибыльного ведения сельскохозяйственной или пастбищной деятельности». Под эгидой комиссии на острове Родд были проведены испытания, и хотя кролики, которым давали корм, зараженный возбудителем куриной холеры, погибли, не было обнаружено доказательств распространения инфекции на здоровых кроликов. В 1885 году профессор Арчибальд Уотсон из Аделаидского университета предложил выпустить кроликов, вакцинированных против кроличной чесотки, в закрытую экспериментальную зону. Ограниченные испытания показали, что эта мера будет неэффективна в более засушливых районах континента. В сентябре 1887 года доктор Герберт Бутчер (1854–1893) из Уилканнии обнаружил на станции Тинтиналогии несколько мертвых, истощенных кроликов. Доктор Г. Эллис из Сиднея и он пришли к выводу, что животные умерли от нового заболевания, которое они назвали вирусом Тинтиналогии. Они полагали, что это может быть эффективной мерой контроля, но причина смерти кроликов так и не была доказана как инфекционная или заразная. Возможно, это было просто голодание, вызванное природными факторами. В 1950 году, после исследований, проведенных Фрэнком Феннером, миксома был намеренно выпущен в популяцию кроликов, что привело к сокращению ее численности с оценочных 600 миллионов до примерно 100 миллионов. Растущая генетическая устойчивость у оставшихся кроликов позволила популяции восстановиться до 200–300 миллионов к 1991 году. Чтобы противодействовать этой тенденции, в течение трех лет, начиная с июня 1991 года, Организация научных и промышленных исследований Содружества (CSIRO) всесторонне протестировала потенциал калицивируса, вызывающего геморрагическую болезнь кроликов (ГБК), для биологического контроля диких кроликов. Вирус вырвался из карантинного комплекса на острове Варданг в Южной Австралии, где проводились полевые испытания, и к концу октября 1995 года был зарегистрирован у кроликов в Юнте и Гам-Крик на северо-востоке Южной Австралии. К зиме 1996 года вирус распространился в Виктории, Новом Южном Уэльсе, Северной территории и Западной Австралии. Вирус был обнаружен в этих районах путем анализа печени мертвых кроликов. Эффективность вируса оказалась выше в засушливых районах из-за доброкачественного калицивируса, обнаруженного в более холодных и влажных районах Австралии, который обеспечивал кроликам иммунитет против более вирулентной формы. В Австралии существует законная вакцина против ГБК, но лекарства ни от миксоматоза, ни от ГБК не существует, и многих пораженных домашних животных приходится усыплять. В Европе, где кроликов разводят в больших масштабах, они защищены от миксоматоза и калицивируса генетически модифицированным вирусом, разработанным в Испании. Группа ученых во главе с вирусологом Франсиско Паррой, работающая с Университетом Овьедо в Астурии, на севере Испании, выявила новый вариант вируса в 2012 году. Патоген, новый штамм K5 (RHDV1), отличается высокой летальностью и заразностью. В 2017 году австралийские власти выпустили его примерно в 600 точках на континенте. Владельцам домашних кроликов рекомендовано вакцинировать своих животных. В Южной Европе нехватка кроликов угрожает сохранению видов хищников, находящихся на более высоком уровне пищевой цепи, которые зависят от мелкой дичи, такой как кролики. К ним относятся иберийская рысь и иберийский орлан. По этой причине биологическая борьба с кроликами в Австралии вызывает серьезную обеспокоенность в отношении природоохранной деятельности в других частях мира. Стоимость вакцинации кроликов значительно повышает стоимость кроличьего мяса в Австралии; с 2004 по 2014 год количество ферм сократилось с 80 до 4, и мясо стало редкостью.

From 1901 to 1907, the rabbit proof fence was built in Western Australia between Cape Keraudren and Esperance to try to control the spread of the rabbit population from the east into Western Australian pastoral areas. Given that European rabbits can both jump very high and burrow underground, a perfectly intact fence stretching for hundreds of kilometres, and whose gates farmers or graziers did not leave open for livestock or machinery, was still unlikely to succeed. As such, the Number 1 Rabbit Proof Fence, which was erected in 1901, failed to keep the rabbit population away from the protected area. Even after this large scale fence had failed, smaller scale fencing projects continued to make a successful appearance. On 16 April 1888, the New South Wales government appointed a royal commission "to make a full and diligent inquiry as to whether or not the introduction of contagious diseases amongst rabbits by inoculation or otherwise, or the propagation of diseases natural to rabbits will be accompanied or followed by danger to human health or life, or to animal life other than rabbits, or to interfere injuriously with the profitable carrying on of agricultural or pastoral pursuits " Under the aegis of the commission, tests were conducted at Rodd Island, and although rabbits who were given food adulterated with chicken cholera bacillus were killed, no evidence was found of the contagion spreading to healthy rabbits. In 1885, Professor Archibald Watson of the University of Adelaide suggested releasing rabbits inoculated with rabbit scab into an enclosed trial area. Limited trials suggested that the measure would be ineffective in the drier parts of the continent. In September 1887, Dr Herbert Butcher (1854–1893) of Wilcannia found a number of dead, emaciated rabbits at Tintinallogy Station. Dr H. Ellis of Sydney and he concluded that the animals had died of a novel disease, which they dubbed Tintinallogy virus. They felt it could be an effective control measure, but whatever the rabbits died from was never proved to be infectious or contagious. It may have been simple starvation caused by natural elements. In 1950, following research conducted by Frank Fenner, myxoma virus was deliberately released into the rabbit population, causing it to drop from an estimated 600 million to around 100 million. Growing genetic resistance in the remaining rabbits had allowed the population to recover to 200–300 million by 1991. To combat that trend, over three years from June 1991, the Commonwealth Scientific and Industrial Research Organisation (CSIRO) comprehensively tested the potential of a Calicivirus, which causes rabbit haemorrhagic disease (RHD), for biological control of wild rabbits. The virus escaped from a quarantine compound on Wardang Island, South Australia, where the field tests were being carried out, and by late October 1995, it was recorded in rabbits at Yunta and Gum Creek, in north eastern South Australia. By the winter of 1996, the virus was established in Victoria, New South Wales, the Northern Territory and Western Australia. The virus was discovered in these areas by analyzing livers of dead rabbits. The success of the virus was found to be higher in dry areas, because of a benign calicivirus found in the colder, wetter areas of Australia, which was immunising rabbits against the more virulent form. A legal vaccine exists in Australia for RHD, but no cure is known for either myxomatosis or RHD, and many affected pets have to be euthanized. In Europe, where rabbits are farmed on a large scale, they are protected against myxomatosis and calicivirus with a genetically modified virus developed in Spain. A team headed by virologist Francisco Parra, working with the University of Oviedo, in Asturias, northern Spain, identified a new variant of the virus in 2012. The pathogen, a new strain of K5 (RHDV1), is both extremely lethal and highly contagious. In 2017, it was released by Australian authorities at around 600 points on the continent. Owners of domestic rabbits were advised to vaccinate their animals. In southern Europe, the scarcity of rabbits threatens the conservation of endangered predator species higher up the food chain, that depend on small game such as rabbits. These include the Iberian lynx and the Iberian imperial eagle. For this reason, biological warfare against rabbits in Australia is a serious concern for conservation activities in other parts of the world. The cost of rabbit vaccination substantially raises the cost of rabbit meat in Australia; from 2004 to 2014, the number of farms dropped from 80 to 4, and the meat has become a rarity.