Договор Джея: Американско-британские отношения 1794 года.

Введение

Договор 1794 года между США и Великобританией об ослаблении послевоенной напряженности.

Договор о дружбе, торговле и навигации между Его Британским Величеством и Соединенными Штатами Америки, общеизвестный как Договор Джея, был заключен в 1794 году между Соединенными Штатами и Великобританией. Он предотвратил войну, разрешил вопросы, оставшиеся нерешенными после Парижского договора 1783 года (завершившего американскую Войну за независимость), и способствовал десяти годам мирной торговли между Соединенными Штатами и Великобританией в период Французских революционных войн, начавшихся в 1792 году. Договор был разработан Александром Гамильтоном и поддержан президентом Джорджем Вашингтоном. Он вызвал гнев Франции и глубоко расколол американское общество. Договор способствовал росту двух противоборствующих партий в каждом штате: федералистов, поддерживавших договор, и джефферсоновских республиканцев, выступавших против него. Переговоры по договору вел Джон Джей и добился нескольких ключевых целей для Америки, включая вывод британских войск из фортов на Северо-Западной территории, от которых Великобритания отказывалась отказаться согласно Парижскому мирному договору. Британцы таким образом отвечали на неисполнение Соединенными Штатами статей 4 и 6 договора 1783 года; американские суды штатов препятствовали взысканию долгов с британских кредиторов и поддерживали продолжающуюся конфискацию имущества лоялистов, несмотря на явное соглашение о прекращении преследований. Стороны договорились, что споры относительно военных долгов и американо-канадской границы должны быть переданы в арбитраж – одно из первых крупных применений арбитража в современной дипломатической практике, создавшее прецедент для других стран. В обмен на некоторые ограничения на экспорт американского хлопка, американцам были предоставлены ограниченные права на торговлю с британскими колониями в Карибском бассейне. Договор Джея был подписан 19 ноября 1794 года во время Термидорианской реакции во Франции и представлен Сенату Соединенных Штатов для одобрения в следующем июне. Сенат ратифицировал его 24 июня 1795 года двумя третями голосов – 20 против 10 (минимально необходимое количество для одобрения). Договор также был ратифицирован британским правительством и вступил в силу 29 февраля 1796 года, в день официального обмена ратификационными грамотами. Договор вызвал ожесточенные споры среди джефферсоновцев в каждом штате. Попытка заблокировать его в Палате представителей не увенчалась успехом. Джефферсоновцы опасались, что более тесные экономические или политические связи с Великобританией укрепят Федералистскую партию Гамильтона, усилят аристократические тенденции и подорвут республиканские принципы. Эта дискуссия закрепила формирующиеся партийные разногласия и привела к созданию новой "Первой партийной системы", в которой федералисты поддерживали Великобританию, а джефферсоновские республиканцы – Францию. Срок действия договора составлял десять лет. Попытки заключить новый договор в 1806 году не увенчались успехом, поскольку Джефферсон отклонил Договор Монро-Пинкни, а напряженность росла в преддверии войны 1812 года.

The Treaty of Amity, Commerce, and Navigation, Between His Britannic Majesty and the United States of America, commonly known as the Jay Treaty, and also as Jay's Treaty, was a 1794 treaty between the United States and Great Britain that averted war, resolved issues remaining since the Treaty of Paris of 1783 (which ended the American Revolutionary War), and facilitated ten years of peaceful trade between the United States and Britain in the midst of the French Revolutionary Wars, which began in 1792. The Treaty was designed by Alexander Hamilton and supported by President George Washington. It angered France and bitterly divided Americans. It inflamed the new growth of two opposing parties in every state, the pro Treaty Federalists and the anti Treaty Jeffersonian Republicans. The Treaty was negotiated by John Jay and gained several of the primary American goals. This included the withdrawal of British Army units from forts in the Northwest Territory that it had refused to relinquish under the Paris Peace Treaty. The British were retaliating for the United States reneging on Articles 4 and 6 of the 1783 treaty; American state courts impeded the collection of debts owed British creditors and upheld the continued confiscation of Loyalist estates in spite of an explicit understanding that the prosecutions would be immediately discontinued. The parties agreed that disputes over wartime debts and the American–Canadian boundary were to be sent to arbitration—one of the first major uses of arbitration in modern diplomatic history. This set a precedent used by other nations. The Americans were granted limited rights to trade with British colonies in the Caribbean in exchange for some limits on the American export of cotton. The Jay Treaty was signed on November 19, 1794, during the Thermidorian Reaction in France, and submitted to the United States Senate for its advice and consent the following June. It was ratified by the Senate on June 24, 1795, by a two thirds majority vote of 20–10 (exactly the minimum number necessary for concurrence). It was also ratified by the British government, and took effect February 29, 1796, the day when ratifications were officially exchanged. The treaty was hotly contested by Jeffersonians in each state. An effort was made to block it in the House, which ultimately failed. The Jeffersonians feared that closer economic or political ties with Great Britain would strengthen Hamilton's Federalist Party, promote aristocracy, and undercut republicanism. This debate crystallized the emerging partisan divisions and shaped the new "First Party System", with the Federalists favoring the British and the Jeffersonian republicans favoring France. The treaty was for ten years' duration. Efforts failed to agree on a replacement treaty in 1806 when Jefferson rejected the Monroe–Pinkney Treaty, as tensions escalated toward the War of 1812.

Права индейцев Америки

Статья III гласит: "Согласовано, что подданным Его Величества, гражданам Соединенных Штатов, а также индейцам, проживающим по обе стороны указанной границы, во все времена будет разрешено свободно пересекать и возвращаться по суше или по внутренним водным путям на соответствующие территории и в соответствующие страны обеих сторон на континенте Америки (за исключением территории, находящейся в пределах компании Гудзонова залива), и свободно вести торговлю и коммерцию друг с другом". Статья III Договора Джея закрепила право индейцев, граждан Америки и канадских подданных на торговлю и передвижение между Соединенными Штатами и Канадой, которая в то время являлась территорией Великобритании. Некоторые юристы оспаривают, были ли договорные права аннулированы войной 1812 года. Тем не менее, Соединенные Штаты закрепили это право в положениях раздела 289 Закона об иммиграции и гражданстве 1952 года, с поправками 1965 года. В результате Договора Джея "коренные индейцы, родившиеся в Канаде, имеют право въезжать в Соединенные Штаты с целью трудоустройства, учебы, выхода на пенсию, инвестирования и/или иммиграции", если они могут доказать, что имеют не менее 50% генетического материала коренного происхождения, и не могут быть депортированы ни по какой причине. Статья III Договора Джея является основой для большинства исковых требований коренных народов. В отличие от других законных иммигрантов, коренные американцы, родившиеся в Канаде и проживающие в США, имеют право на государственные пособия и оплату обучения наравне с гражданами.

Согласие и несогласие

Вашингтон представил договор в Сенат Соединенных Штатов для получения согласия в июне 1795 года; требовалось две трети голосов. Договор поначалу был непопулярен и предоставил джефферсоновцам платформу для привлечения новых сторонников. Как объясняет историк Пол Варг,

Договор Джея был разумным компромиссом по вопросам между двумя странами. Причиной, по которой он оказался столь уязвим для критики, был не компромисс, оговоренный между двумя нациями, а тот факт, что это не был компромисс между двумя политическими партиями внутри страны. Отражая взгляды федералистов, договор отвергал внешнюю политику оппозиционной партии. Джефферсоновцы были противниками Великобритании, предпочитая поддерживать Францию в бушующих в Европе войнах, и утверждали, что договор с Францией 1778 года все еще действует. Они считали Великобританию центром аристократии и главной угрозой республиканским ценностям Соединенных Штатов. Они осудили Гамильтона и Джея (и даже Вашингтона) как монархистов, предавших американские ценности. Они организовали публичные протесты против Джея и его договора; один из их лозунгов звучал: "Проклятый Джон Джей! Прокляты все, кто не проклинает Джона Джея! Прокляты все, кто не зажжет свечи в окнах и всю ночь не будет проклинать Джона Джея!" В 1795 году собрания в городской ратуше Филадельфии переросли в беспорядки, в ходе которых бросали камни, преследовали британских чиновников и сожгли копию договора у двери одного из самых богатых американских купцов и сенатора США Уильяма Бингема. Договор стал одним из основных катализаторов формирования первой партийной системы в Соединенных Штатах, еще больше разделив две основные политические фракции в стране. Федералистская партия во главе с Гамильтоном поддержала договор. Напротив, Демократическо-республиканская партия, возглавляемая Джефферсоном и Мэдисоном, выступала против него. Джефферсон и его сторонники предложили установить "систему прямой коммерческой враждебности с Великобританией", даже рискуя войной. Джефферсоновцы довели общественное мнение до накала, обвинив британцев в поощрении зверств индейцев на границе. Ожесточенные дебаты вокруг договора в 1794–1795 годах, по словам одного историка, "превратили республиканское движение в республиканскую партию". Чтобы противостоять договору, джефферсоновцы "установили координацию действий между лидерами в столице и лидерами, активистами и сторонниками в штатах, округах и городах". Неспособность Джея добиться компенсации за "потерянных" рабов побудила Юг к оппозиции. Вашингтон поддержал договор Джея, поскольку не хотел, чтобы американские корабли постоянно подвергались нападениям и захватам могущественным британским флотом, и решил рискнуть враждебным французским флотом, который в основном был бы заблокирован в Европе британской блокадой. Поддерживая договор, он пожертвовал единодушным уважением и доброй волей, которые страна оказывала ему на протяжении всей его службы в качестве главнокомандующего Континентальной армией, председателя Конституционного конвента и президента Соединенных Штатов. Его жестоко критиковали в демократически-республиканских районах страны, таких как его родной штат Вирджиния. Многочисленные протестующие пикетировали Маунт-Вернон и выражали свой гнев. В газетах и карикатурах изображали Вашингтона, отправляемого на гильотину. Распространенным протестным лозунгом было: "Скорой смерти генералу Вашингтону". Некоторые протестующие даже требовали импичмента Вашингтона. Только после смерти Вашингтона в 1799 году страна воссоединилась и снова начала его всецело уважать. Федералисты дали отпор, и Конгресс отклонил контрпредложения Джефферсона и Мэдисона. Вашингтон оказал поддержку договору, и федералисты более эффективно сплотили общественное мнение, чем их противники. Гамильтон убедил президента Вашингтона, что это лучший договор, на который можно было рассчитывать. Вашингтон настаивал на том, что США должны оставаться нейтральными в европейских войнах; он подписал его, и его авторитет восторжествовал в Конгрессе. Федералисты предприняли сильный, систематический призыв к общественному мнению, который сплотил их сторонников и изменил ход дискуссии. Вашингтон и Гамильтон перехитрили Мэдисона, который был лидером оппозиции. К тому времени Гамильтон уже не работал в правительстве и был доминирующей фигурой, которая помогла обеспечить одобрение договора необходимыми двумя третями голосов в Сенате. В июне Сенат принял резолюцию с рекомендацией президенту внести поправки в договор, приостановив 12-ю статью, касающуюся торговли между США и Вест-Индией. В середине августа Сенат ратифицировал договор 20 голосами против 10, при условии, что в договор будет включен конкретный текст, касающийся резолюции от 24 июня. Президент Вашингтон подписал его в конце августа. Договор вступил в силу 29 февраля 1796 года, но оставалась одна последняя, ожесточенная законодательная битва. Палата представителей, в которой было демократическо-республиканское большинство, должна была согласиться выделить средства, необходимые для выполнения условий договора Джея. В апреле 1796 года, после двух месяцев ожесточенных споров, которые могли погубить договор, если бы Палата представителей отказалась принять финансирование, связанное с договором Джея, федералистский представитель Фишер Эймс, несмотря на тяжелую болезнь, вышел на трибуну и произнес страстную речь, которая позже была признана одной из величайших речей в американской истории в защиту договора Джея. После 90-минутной речи он обессиленно упал в кресло, и воцарилась эмоциональная тишина в знак уважения ко всем сторонам. В окончательном голосовании 29 апреля 1796 года возник тупик – 49 голосов против 49. Первый спикер Палаты представителей (к 1796 году уже не занимавший этот пост), демократическо-республиканский представитель Фредерик Муленберг, председательствовал в Комитете в целом, который отвечал за этот законопроект о финансировании. За год до этого он возглавлял протесты, которые включали сжигание копий договора Джея перед домом британского министра в Соединенных Штатах Джорджа Хэммонда. Все в зале Палаты представителей верили, что Муленберг убьет договор Джея. К всеобщему удивлению, он проголосовал за финансирование договора. Окончательное голосование, после того как один представитель изменил свое решение в поддержку Муленберга после его решающего голоса, составило 51 голос против 48. В качестве символа хаотичных и насильственных протестов против договора Джея с 1794 по 1796 год Муленберг не только погубил свою политическую карьеру своим решением, но и был ранен в живот своим родственником, который считал, что он совершил предательство, проголосовав за финансирование договора Джея. Муленберг пережил нападение, но до конца жизни остался в тени, больше никогда не выиграв выборы. Джеймс Мэдисон, в то время член Палаты представителей, утверждал, что договор не может вступить в силу без одобрения Палаты представителей, поскольку он регулировал торговлю и осуществлял законодательные полномочия, предоставленные Конгрессу. Последовавшая дискуссия стала ранним примером оригинального толкования, в ходе которого Мэдисон, "отец Конституции", проиграл. Одной из интересных особенностей этих общенациональных конституционных дебатов было консультативное заключение главного судьи Оливера Эллсуорта, в котором он отверг любое предполагаемое право Палаты представителей решать о достоинствах договора. После поражения по договору в Конгрессе джефферсоновские республиканцы проиграли президентские выборы 1796 года по этому вопросу. Когда Томас Джефферсон стал президентом в 1801 году, он не отказался от договора. Он оставил федералистского министра Руфуса Кинга в Лондоне для ведения успешных переговоров по нерешенным вопросам, касающимся денежных выплат и границ. Дружба прекратилась, когда договор истек в 1805 году. Джефферсон отклонил продление договора Джея в Договоре Монро-Пинки от 1806 года, согласованном его дипломатами и одобренном Лондоном. Отношения становились все более враждебными в преддверии войны 1812 года. В 1815 году Гентский договор заменил договор Джея. Договор...

The Jay Treaty was a reasonable give and take compromise of the issues between the two countries. What rendered it so assailable was not the compromise spelled out between the two nations but the fact that it was not a compromise between the two political parties at home. Embodying the views of the Federalists, the treaty repudiated the foreign policy of the opposing party. The Jeffersonians were opposed to Britain, preferring support for France in the wars raging in Europe, and they argued that the treaty with France from 1778 was still in effect. They considered Britain as the center of aristocracy and the chief threat to the United States' republican values. They denounced Hamilton and Jay (and even Washington) as monarchists who betrayed American values. They organized public protests against Jay and his treaty; one of their rallying cries said: Damn John Jay! Damn everyone that won't damn John Jay! Damn every one that won't put lights in his window and sit up all night damning John Jay! Town hall meetings in Philadelphia turned from debate to disorder in the summer of 1795 as rocks were thrown, British officials harassed, and a copy of the treaty burnt at the door of one of America's wealthiest merchants and U. S. Senator, William Bingham. The treaty was one of the major catalysts for the advent of the First Party System in the United States by further dividing the two major political factions within the country. The Federalist Party, led by Hamilton, supported the treaty. On the contrary, the Democratic Republican Party, led by Jefferson and Madison, opposed it. Jefferson and his supporters had a counter proposal to establish "a direct system of commercial hostility with Great Britain", even at the risk of war. The Jeffersonians raised public opinion to fever pitch by accusing the British of promoting Indian atrocities on the frontier. The fierce debates over the Treaty in 1794–95, according to one historian, "transformed the Republican movement into a Republican party". To fight the treaty, the Jeffersonians "established coordination in activity between leaders at the capital, and leaders, actives and popular followings in the states, counties and towns". Jay's failure to obtain compensation for "lost" slaves galvanized the South into opposition. Washington supported the Jay Treaty because he did not want American ships to be constantly attacked and captured by the powerful British navy, and he decided to take his chances with a hostile French navy that would mostly be bottled up in Europe by the British blockade. By backing the treaty, he sacrificed the unanimous respect and goodwill that the whole country had given across his service as commander in chief of the Continental Army, president of the Constitutional Convention, and President of the United States to that point. He was brutally criticized in Democratic Republican areas of the country like his home state of Virginia. Numerous protestors would picket Mount Vernon and show their anger towards him. Newspapers and cartoons showed Washington being sent to the guillotine. A common protest rally cry was, "A speedy death to General Washington." Some protestors even wanted Washington to be impeached. It was only after Washington's death in 1799 when the whole country reunited and wholeheartedly respected him again. The Federalists fought back and Congress rejected the Jefferson–Madison counter proposals. Washington threw his great prestige behind the treaty, and Federalists rallied public opinion more effectively than did their opponents. Hamilton convinced President Washington that it was the best treaty that could be expected. Washington insisted that the U. S. must remain neutral in the European wars; he signed it, and his prestige carried the day in Congress. The Federalists made a strong, systematic appeal to public opinion, which rallied their own supporters and shifted the debate. Washington and Hamilton outmaneuvered Madison, who was opposition leader. Hamilton by then was out of the government, and he was the dominant figure who helped secure the treaty's approval by the needed 2/3 vote in the Senate. The Senate passed a resolution in June, advising the President to amend the treaty by suspending the 12th article, which concerned trade between the U. S. and the West Indies. In mid August, the Senate ratified the treaty 20–10, with the condition that the treaty contain specific language regarding the June 24 resolution. President Washington signed it in late August. The Treaty was proclaimed in effect on February 29, 1796, but there remained one final, bitter legislative battle. The House of Representatives, which had a Democratic Republican majority, had to agree to appropriate the funds needed to fulfill the Jay Treaty's terms. In April 1796, after two months of bitter fighting that could have doomed the treaty if the House refused to pass the funding related to the Jay Treaty, Federalist Representative Fisher Ames limped to the podium despite being gravely sick and gave an impassioned speech that was later described as one of the greatest speeches in American history in defense of the Jay Treaty. After the 90 minute speech he fell exhausted in his chair and there was an emotional silence in a sign of bipartisan respect for his speech. In the final vote on April 29, 1796, the impasse was stuck in a 49 to 49 tie. The first Speaker of the House (no longer in that office by 1796), Democratic Republican Representative Frederick Muhlenberg, was chairman of the Committee of the Whole that was responsible for this funding bill. The year before he had led protests that included burning copies of the Jay Treaty in front of the home of the British Minister to the United States George Hammond. Everyone in the House chamber believed Muhlenberg was going to kill the Jay Treaty. He shockingly voted yes to fund the treaty. The final vote after one representative flipped his vote to support Muhlenberg after Muhlenberg's tiebreaking decision was 51 to 48. As a symbol of how chaotic and violent the anti Jay Treaty protests were from 1794 to 1796 Muhlenberg not only killed his political career with his decision but he was stabbed by his brother in law who believed he had committed treason when he voted in support of the funding of the Jay Treaty. Muhlenberg survived the attack but faded into obscurity for the rest of his life, never winning another election. James Madison, then a member of the House of Representatives, argued that the treaty could not, under Constitutional law, take effect without approval of the House, since it regulated commerce and exercised legislative powers granted to Congress. The debate which followed was an early example of originalism, in which Madison, the "Father of the Constitution", lost. One interesting feature of this nationwide constitutional debate was an advisory opinion on the subject written by Chief Justice Oliver Ellsworth, in which he rejected any alleged right of the House of Representatives to decide upon the merits of the treaty. After defeat on the treaty in Congress, the Jeffersonian Republicans lost the 1796 presidential election on the issue. When Thomas Jefferson became president in 1801, he did not repudiate the treaty. He kept the Federalist minister, Rufus King, in London to negotiate a successful resolution to outstanding issues regarding cash payments and boundaries. The amity broke down when the treaty expired in 1805. Jefferson rejected a renewal of the Jay Treaty in the Monroe–Pinkney Treaty of 1806 as negotiated by his diplomats and agreed to by London. Relations turned increasingly hostile as a prelude to the War of 1812. In 1815, the Treaty of Ghent superseded the Jay Treaty. The treaty led to the permanent rupture of decades of close friendship and camaraderie between President Washington and the anti Jay Treaty Thomas Jefferson and James Madison. Jefferson wrote a scathing private letter that secretly called Washington senile and an “apostate” who subverted American liberty to “the harlot England”. He also secretly financed and ordered newspapers to personally attack Washington with accusations of mental illness and treason. Madison, even though he wrote the Constitution, claimed as a partisan Democratic Republican member of the House of Representatives that the House also has an equal role in the treaty making process. Washington had to personally find the secret minutes of the 1787 Constitutional Convention where Madison himself said treaties are conducted by only the Senate and President, and he had to argue against Madison with Madison's own words from the Constitutional Convention. Madison forced Washington to invoke executive privilege over this issue. Washington never saw or spoke to Jefferson and Madison ever again after the ratification of the Jay Treaty. Martha Washington said that the election of Jefferson as president in 1800 was the second worst day of her life after the death of her husband, and she believed the shocking words and actions by them towards Washington hastened his death only 2 years after leaving office.

Оценки

Историки Стэнли Элкинс и Эрик Маккитрик отмечают, что в обычных дипломатических терминах и как "элемент торга", Джей "получил худшие условия 'сделки'. Эта точка зрения во многом сохраняется до сих пор". Они заключают, что Джей не сумел добиться признания нейтральных прав, но добился "других условий, без которых соглашение было бы невозможно"; он не получил ничего из того, что было "желательно, но не жизненно необходимо". Они добавляют, что действия Джея в символической плоскости вызывали много возражений. Однако, с "практической" (или реалистичной) точки зрения, "это был значительный успех, включавший предотвращение войны с Великобританией". Историк Маршалл Смелсер утверждает, что договор фактически отсрочил войну с Великобританией или, по крайней мере, отложил ее до тех пор, пока Соединенные Штаты не станут достаточно сильными, чтобы с ней справиться. Брэдфорд Перкинс в 1955 году утверждал, что этот договор первым установил особые отношения между Великобританией и Соединенными Штатами, с последующим развитием при лорде Солсбери. По его мнению, договор в течение десяти лет обеспечивал мир между Британией и Америкой: "Это десятилетие можно охарактеризовать как период "Первого сближения". Как заключает Перкинс, около десяти лет на границе царил мир, было общее признание ценности торговых связей и даже, по сравнению с предшествующими и последующими эпохами, ослабела борьба из-за захватов судов и принудительного набора на флот. Два конфликта с Францией еще больше сблизили англоязычные державы. Начавшись с угрозы войны в 1794 году, договор Джея изменил сложившуюся напряженность, заключает Перкинс: "На протяжении десятилетия войн и мира последовательные правительства по обе стороны Атлантики смогли установить и сохранить сердечные отношения, которые часто приближались к настоящей дружбе". Перкинс предполагает, что, за исключением, возможно, открытия торговли с Британской Индией, "Джей не добился ничего, на что американцы не имели очевидного права – возвращения территорий, признанных за ними с 1782 года, и компенсации за захваты, которые даже Британия признала незаконными". Он также полагает, что "более опытный переговорщик, чем главный судья", добился бы лучших условий. Он приводит мнение "выдающегося историка" Генри Адамса о том, что договор был "неудачным": никто сейчас не решится защищать его по существу. С 1810 года не было времени, когда Соединенные Штаты не предпочли бы войну миру на таких условиях. Перкинс придает большее значение, чем другие историки, ценным уступкам в отношении торговли с Индией и уступкам в торговле с Вест-Индией. Кроме того, Перкинс отметил, что Королевский флот относился к американской торговле с "относительной мягкостью" во время войн, и многих завербованных моряков вернули в Америку. По мере того, как Испания оценивала неформальный британско-американский альянс, она смягчила свою прежнюю оппозицию использованию Соединенными Штатами реки Миссисипи и подписала Договор Пинкни, который был важен для американцев. Когда Джефферсон вступил в должность, он добился продления торговых соглашений, которые принесли значительную выгоду американскому судоходству. Элкинс и Маккитрик считают, что этот более позитивный взгляд имеет "одну серьезную проблему": он предполагает, что британцы вели переговоры в том же духе. В отличие от Перкинса, они не находят "никаких подтверждений этому". Джордж Херринг в своей истории внешней политики США за 2008 год пишет, что в 1794 году "Соединенные Штаты и Великобритания приблизились к войне" и заключает: "Договор Джея принес Соединенным Штатам важные уступки и отвечал их интересам". Джозеф Эллис считает условия договора "односторонними в пользу Великобритании", но соглашается с общим мнением историков, что это была выгодная сделка для Соединенных Штатов. Фактически, это была ставка на Англию, а не на Францию, как на будущую гегемонистскую европейскую державу, что оказалось пророческим. Он признал огромную зависимость американской экономики от торговли с Англией. В некотором смысле это был преждевременный анонс доктрины Монро (1823 года), поскольку он связал американскую безопасность и экономическое развитие с британским флотом, который на протяжении всего девятнадцатого века обеспечивал защитный щит неоценимой ценности. В основном, он отложил войну с Англией до тех пор, пока Америка не станет экономически и политически более способной к войне.

Historians Stanley Elkins and Eric McKitrick note that, in conventional diplomatic terms and as a "piece of adversary bargaining", Jay "got much the worst of the 'bargain'. Such a view has to a great degree persisted ever since." They conclude that Jay did not succeed in asserting neutral rights, but he did obtain "his other sine qua nons"; he got none of things that were "desirable, but not indispensable". They add that Jay's record on the symbolic side was open to many objections. However, on the "hard" (or realistic) side, "it was a substantial success, which included the prevention of war with Great Britain". Historian Marshall Smelser argues that the treaty effectively postponed war with Britain, or at least postponed it until the United States was strong enough to handle it. Bradford Perkins argued in 1955 that the treaty was the first to establish a special relationship between Britain and the United States, with a second installment under Lord Salisbury. In his view, the treaty worked for ten years to secure peace between Britain and America: "The decade may be characterized as the period of 'The First Rapprochement'." As Perkins concludes,

For about ten years there was peace on the frontier, joint recognition of the value of commercial intercourse, and even, by comparison with both preceding and succeeding epochs, a muting of strife over ship seizures and impressment. Two controversies with France pushed the English speaking powers even more closely together. Starting at swords' point in 1794, the Jay treaty reversed the tensions, Perkins concludes: "Through a decade of world war and peace, successive governments on both sides of the Atlantic were able to bring about and preserve a cordiality which often approached genuine friendship." Perkins suggests that, except perhaps the opening of trade with British India, "Jay did fail to win anything the Americans were not obviously entitled to, liberation of territory recognized as theirs since 1782, and compensation for seizures that even Britain admitted were illegal". He also speculates that a "more astute negotiator than the Chief Justice" would have gotten better terms than he did. He quoted the opinion of "great historian" Henry Adams that the treaty was a "bad one":

No one would venture on its merits to defend it now. There has been no time since 1810 when the United States would not prefer war to peace on such terms. Perkins gave more weight than other historians to valuable concessions regarding trade in India and the concession on the West Indies trade. In addition, Perkins noted that the Royal Navy treated American commerce with "relative leniency" during the wars, and many impressed seamen were returned to America. As Spain assessed the informal British American alliance, it softened its previous opposition to the United States' use of the Mississippi River and signed Pinckney's Treaty, which the Americans wanted. When Jefferson took office, he gained renewal of the commercial articles that had greatly benefited American shipping. Elkins and McKitrick find this more positive view open to "one big difficulty": it requires that the British negotiated in the same spirit. Unlike Perkins, they find "little indication of this". George Herring's 2008 history of US foreign policy says that, in 1794, "the United States and Britain edged toward war" and concludes, "The Jay Treaty brought the United States important concessions and served its interests well." Joseph Ellis finds the terms of the treaty "one sided in Britain's favor", but asserts with a consensus of historians that it was

a shrewd bargain for the United States. It bet, in effect, on England rather than France as the hegemonic European power of the future, which proved prophetic. It recognized the massive dependence of the American economy on trade with England. In a sense it was a precocious preview of the Monroe Doctrine (1823), for it linked American security and economic development to the British fleet, which provided a protective shield of incalculable value throughout the nineteenth century. Mostly, it postponed war with England until America was economically and politically more capable of fighting one.

В популярной культуре

В мини-сериале HBO «Джон Адамс» вице-президент Джон Адамс изображен отдающим решающий голос за ратификацию договора Джея. В действительности, его голос никогда не был необходим, так как Сенат принял резолюцию 20 голосами против 10. Более того, вице-президенту никогда не требовалось голосовать при ратификации договора, поскольку вице-президент голосует только в случае ничьей, а статья II Конституции требует, чтобы для одобрения договоров было набрано две трети голосов. Однако вице-президент Адамс ранее использовал свой решающий голос против торгового эмбарго в отношении Великобритании в 1794 году.