Статут Анны: Истоки авторского права в Великобритании

Введение

Законодательство 1710 года в Великобритании, регулирующее авторское право.

Статут Анны, также известный как Закон об авторском праве 1709 года или Закон об авторском праве 1710 года (цитируется как 8 Ann. c. 21 или как 8 Ann. c. 19), после чего авторское право на произведение истекало, и материал переходил в общественное достояние. Несмотря на период нестабильности, известный как «Битва книготорговцев», когда первоначальные сроки действия авторского права, установленные Статутом, начали истекать, Статут Анны оставался в силе до тех пор, пока Закон об авторском праве 1842 года не заменил его. Этот закон считается «важным рубежом в истории англо-американского авторского права, превратившим то, что было правом издателей, основанным на частном соглашении, в право, предоставляемое государством». В соответствии с законом авторское право впервые принадлежало авторам, а не издателям; он также содержал положения, отвечающие общественным интересам, такие как система обязательного экземпляра. Статут оказал влияние на авторское право в ряде других стран, включая Соединенные Штаты, и даже в XXI веке «часто упоминается современными судьями и учеными как воплощение утилитарных принципов авторского права».

Предыстория

С появлением в Англии в 1476 году печатного станка Уильяма Кэкстона печатные произведения стали более распространенными и экономически значимыми. Уже в 1483 году Ричард III признал ценность литературных произведений, специально освободив их от протекционистского законодательства правительства. В течение следующих пятидесяти лет правительство усиливало экономическое регулирование, отменив это положение Законом о печатниках и переплетчиках 1534 года (см. Список актов парламента Англии, 1509–1535 гг.), который также запрещал ввоз иностранных изданий и наделял лорда-канцлера полномочиями устанавливать максимальные цены на английские книги. За этим последовало усиление цензуры. В 1538 году Генрих VIII издал еще один прокламацию, направленную на пресечение распространения лютеранского учения, в которой отметил, что "различные спорные и коварные мнения распространились и укоренились в его королевстве Англия благодаря ложному учению и дурным книгам", и постановил, что все авторы и печатники должны предоставлять Тайному совету или его представителям возможность ознакомиться с книгами и подвергнуть их цензуре до публикации.

Компания канцелярских машин

Эта цензура достигла своего пика 4 мая 1557 года, когда Мария I издала королевский патент, официально учредивший компанию «Стационеры». Предыдущий метод цензуры был ограничен Вторым статутом отмены, и с ростом непопулярности Марии существующая система не справлялась с количеством критических работ, выходящих в печать. Вместо этого королевский патент передал эту власть компании. Это было сделано путем указа о том, что печатать и распространять книги могли только издатели компании. Их старостам было предоставлено право входить в любые типографии, уничтожать незаконные произведения и заключать под стражу любого, кого застанут за их изготовлением. Таким образом, правительство «использовало корыстные интересы издателей в интересах королевской власти», гарантируя, что компания будет соблюдать правила благодаря экономической монополии, предоставляемой ее членам. С отменой Звездной палаты и Высокого суда комиссий Длинным парламентом юридическое основание для этого патента было упразднено, но Длинный парламент решил заменить его Законом о лицензировании 1662 года. Этот закон предусматривал сохранение компанией ее первоначальных полномочий и вводил дополнительные ограничения на печать; королевским гонцам разрешалось входить в любой дом или предприятие в поисках незаконных типографий. Закон требовал продления каждые два года и регулярно переутверждался. Это не было «авторским правом» в современном понимании; хотя и существовала монополия на право копирования, она была доступна издателям, а не авторам, и не возникала автоматически; она распространялась только на книги, которые были приняты и опубликованы компанией. Член компании регистрировал книгу и затем получал бессрочное исключительное право на ее печать, копирование и публикацию, которое можно было сдавать в аренду, передавать другим лицам или передавать по наследству после смерти члена. Единственным исключением было то, что если кто-то пытался сделать копию охраняемого авторским правом произведения и предупредил владельца авторских прав (то есть печатника), а владелец не переиздал его в течение шести месяцев, то этот человек мог продолжить печать (при условии, что автор произведения не возражал), выплачивая владельцу авторских прав «пропорциональную» часть прибыли. Однако это не означало утраты авторских прав, а лишь предоставляло другим типографиям право перепечатывать книги, которые были недоступны. Авторы сами не пользовались особым уважением до XVIII века и не допускались в члены компании, не играя никакой роли в разработке или использовании ее лицензий, несмотря на суверенный авторитет компании в решении вопроса о том, что публиковать. Есть свидетельства того, что компания признавала за некоторыми авторами право на копирование и изменение своих произведений; эти авторы, как правило, были авторами нерентабельных книг, которые сами финансировали их публикацию. Монополия, цензура и неспособность компании защищать авторов сделали систему крайне непопулярной; Джон Мильтон написал «Ареопагитику» в результате своего опыта взаимодействия с компанией, обвинив парламент в том, что он был обманут «мошенничеством некоторых старых патентообладателей и монополистов в книжной торговле». Он был не первым писателем, критиковавшим систему: Джон Локк написал официальную записку депутату Эдварду Кларку в 1693 году, когда Закон о лицензировании продлевался, жалуясь на то, что существующая система ограничивает свободный обмен идеями и образование, предоставляя при этом несправедливую монополию членам компании. Ученый Марк Роуз приписывает усилия Мильтона по продвижению «буржуазной общественной сферы», наряду с изменениями в политической системе в период Славной революции и ростом общественных кофеен, как источник растущего общественного недовольства системой. В то же время это был период формирования четко определенных политических партий, и с обещанием регулярных выборов – среда, в которой общественность становилась все более важной для политического процесса. В результате «развивалась общественная сфера, которая создала условия для краха традиционного контроля над прессой».

This censorship peaked on 4 May 1557, when Mary I issued a royal warrant formally incorporating the Stationers' Company. The old method of censorship had been limited by the Second Statute of Repeal, and with Mary's increasing unpopularity the existing system was unable to cope with the number of critical works being printed. Instead, the royal warrant devolved this power to the Company. This was done by decreeing that only the Company's publishers could print and distribute books. Their Wardens were given the power to enter any printing premises, destroy illegal works and imprison anyone found manufacturing them. In this way the government "harnessed the self interest of the publishers to the yoke of royal incentive", guaranteeing that the Company would follow the rules due to the economic monopoly it gave their members. With the abolition of the Star Chamber and Court of High Commission by the Long Parliament, the legal basis for this warrant was removed, but the Long Parliament chose to replace it with the Licensing Act 1662. This provided that the Company would retain their original powers, and imposed additional restrictions on printing; King's Messengers were permitted to enter any home or business in search of illegal presses. The legislation required renewal every two years, and was regularly reapproved. This was not "copyright" as is normally understood; although there was a monopoly on the right to copy, this was available to publishers, not authors, and did not exist by default; it only applied to books which had been accepted and published by the Company. A member of the Company would register the book, and would then have a perpetual copyright over its printing, copying and publication, which could be leased, transferred to others or given to heirs upon the member's death. The only exception to this was that, if a person tried to make a copy of a copyrighted material and warned the owner of the copyright (i. e. the printer), and the owner did not reprint it within six months, then this person could continue with the printing (provided that the author of the material did not object), giving a "ratable" part of the profits to the owner of the copyright. This did not mean, though, a loss of copyright ownership, but a provision to allow other presses the right to reprint books that were unavailable. Authors themselves were not particularly respected until the 18th century, and were not permitted to be members of the Company, playing no role in the development or use of its licences despite the Company's sovereign authority to decide what was published. There is evidence that some authors were recognised by the Company itself to have the right to copy and the right to alter their works; these authors were uniformly the writers of uneconomical books who were underwriting their publication. The Company's monopoly, censorship and failure to protect authors made the system highly unpopular; John Milton wrote Areopagitica as a result of his experiences with the Company, accusing Parliament of being deceived by "the fraud of some old patentees and monopolisers in the trade of bookselling". He was not the first writer to criticise the system, with John Locke writing a formal memorandum to the MP Edward Clarke in 1693 while the Licensing Act was being renewed, complaining that the existing system restricted the free exchange of ideas and education while providing an unfair monopoly for Company members. Academic Mark Rose attributes the efforts of Milton to promote the "bourgeois public sphere", along with the Glorious Revolution's alterations to the political system and the rise of public coffee houses, as the source of growing public unhappiness with the system. At the same time, this was a period in which clearly defined political parties were taking shape, and with the promise of regular elections, an environment where the public were of increasing importance to the political process. The result was a "developing public sphere [which] provided the context that enabled the collapse of traditional press controls".

Просрочка действия Закона о лицензировании

Результатом сложившейся обстановки стало истечение срока действия Закона о лицензировании 1662 года. В ноябре 1694 года Палата общин назначила комитет для выяснения, какие законы "недавно истекли или истекают [и] подлежат восстановлению и продолжению". Комитет представил отчет в январе 1695 года и предложил продлить действие Закона о лицензировании; это предложение было включено в "Законопроект о продолжении действия законов", но отклонено Палатой общин 11 февраля. Когда законопроект поступил в Палату лордов, лорды вновь включили в него Закон о лицензировании и вернули законопроект в Палату общин. В ответ был сформирован второй комитет, которому было поручено подготовить отчет, объясняющий причины несогласия Палаты общин с включением Закона о лицензировании, и его возглавил Эдвард Кларк. Комитет вскоре представил отчет Палате общин, и Кларку было приказано передать лордам сообщение с просьбой о проведении конференции по данному закону. 18 апреля 1695 года Кларк встретился с представителями Палаты лордов, и они согласились принять Законопроект о продолжении действия законов без продления Закона о лицензировании. Таким образом, "решение лордов ознаменовало конец отношениям, которые развивались на протяжении XVI и XVII веков между государством и Компанией канцелярских товаров", положив конец как зарождающемуся авторскому праву издателей, так и существующей системе цензуры. Близкие отношения Джона Локка с Кларком, а также уважение, которым он пользовался, по мнению исследователей, стали причиной этого решения. Локк активно выступал против этого закона в начале 1690-х годов, считая "абсурдным", что произведения умерших авторов остаются под защитой авторских прав бессрочно. В письмах к Кларку он писал об несостоятельности существующей системы, в основном жалуясь на несправедливость по отношению к авторам, и "[п]араллели между комментариями Локка и причинами, представленными Палатой общин Палате лордов для отказа в продлении Закона 1662 года, поразительны". Ему помогали независимые типографы и книгопродавцы, которые выступали против монополистических аспектов закона, и в феврале 1693 года подали петицию, в которой утверждали, что закон препятствует их деятельности. "Развивающаяся общественная сфера", а также ущерб, нанесенный существующей системой обеим основным политическим партиям, также рассматриваются как факторы, повлиявшие на ситуацию. Отказ от продления Закона о лицензировании привел к путанице и имел как положительные, так и отрицательные последствия; хотя правительство больше не участвовало в цензуре публикаций, и монополия Компании на печать была разрушена, оставалось неясным, является ли авторское право юридически обязательной концепцией без соответствующего законодательства. Это также привело к экономической нестабильности; поскольку Компания больше не могла поддерживать монополию, провинциальные города начали открывать типографии, производя книги дешевле, чем лондонские книгопродавцы. Отсутствие цензурных положений также открыло Великобританию как рынок для книг, напечатанных за рубежом, которые были аналогично дешевле, чем продукция британских типографий.

The result of this environment was the lapse of the Licensing Act 1662. In November 1694, a committee was appointed by the Commons to see what laws were "lately expired and expiring [and] fit to be revived and continued". The Committee reported in January 1695, and suggested the renewal of the Licensing Act; this was included in the "Continuation Bill", but rejected by the House of Commons on 11 February. When it reached the House of Lords, the Lords re included the Licensing Act, and returned the bill to the Commons. In response, a second committee was appointed – this one to produce a report indicating why the Commons disagreed with the inclusion of the Licensing Act, and chaired by Edward Clarke. This committee soon reported to the Commons, and Clarke was ordered to carry a message to the Lords requesting a conference over the Act. On 18 April 1695, Clarke met with representatives of the Lords, and they agreed to allow the Continuation Bill to pass without the renewal of the Licensing Act. With this, "the Lords' decision heralded an end to a relationship that had developed throughout the sixteenth and seventeenth centuries between the State and the Company of Stationers", ending both nascent publishers' copyright and the existing system of censorship. John Locke's close relationship with Clarke, along with the respect he commanded, is seen by academics as what led to this decision. Locke had spent the early 1690s campaigning against the statute, considering it "ridiculous" that the works of dead authors were held perpetually in copyright. In letters to Clarke he wrote of the absurdity of the existing system, complaining primarily about the unfairness of it to authors, and "[t]he parallels between Locke's commentary and those reasons presented by the Commons to the Lords for refusing to renew the 1662 Act are striking". He was assisted by a number of independent printers and booksellers, who opposed the monopolistic aspects of the Act, and introduced a petition in February 1693 that the Act prevented them from conducting their business. The "developing public sphere", along with the harm the existing system had caused to both major political parties, is also seen as a factor. The failure to renew the Licensing Act led to confusion and both positive and negative outcomes; while the government no longer played a part in censoring publications, and the monopoly of the Company over printing was broken, there was uncertainty as to whether or not copyright was a binding legal concept without the legislation. Economic chaos also resulted; with the Company now unable to enforce any monopoly, provincial towns began establishing printing presses, producing cheaper books than the London booksellers. The absence of the censorship provisions also opened Britain up as a market for internationally printed books, which were similarly cheaper than those British printers could produce.

Попытки замены

Отвержение существующей системы не было встречено всеобщим одобрением, и в конечном итоге было предпринято двенадцать безуспешных попыток ее заменить. Первая из них была представлена в Палату общин 11 февраля 1695 года. Комитет, вновь возглавляемый Кларком, должен был разработать "Законопроект о лучшем регулировании печати и печатных станков". Этот законопроект по сути являлся копией Закона о лицензировании, но с более узкой юрисдикцией: официальное разрешение требовалось только для книг, посвященных религии, истории, государственным делам или праву. Через четыре дня после его представления, представители гильдии книгопечатников провели экстренное собрание, чтобы договориться о подаче петиции в Палату общин – это было связано с тем, что законопроект не содержал никаких упоминаний о книгах как о собственности, что устраняло их монополию на копирование. У Кларка также были возражения против положений законопроекта, и дебаты продолжались до конца парламентской сессии, в результате чего законопроект не был принят. С окончанием парламентской сессии состоялись первые всеобщие выборы в соответствии с Триетальным актом 1694 года, который обязывал монарха распускать парламент каждые 3 года, что приводило к проведению всеобщих выборов. Это привело к "золотому веку" английского электората и позволило сформировать две основные политические партии – вигов и тори. Одновременно с этим, из-за неудачи в продлении Закона о лицензировании, начала развиваться политическая пресса. Пока действовал Закон о лицензировании, существовала только одна официальная газета – "London Gazette", издаваемая правительством. После его отмены появилось множество газет, в том числе "Flying Post", "Evening Post" и "Daily Courant". Газеты проявляли явную предвзятость в отношении определенных партий: "Courant" и "Flying Post" поддерживали вигов, а "Evening Post" – тори, что заставило политиков обеих партий осознать важность эффективной пропагандистской машины для влияния на избирателей. Это придало новый смысл решению Палаты общин отклонить два новых предложения о продлении Закона о лицензировании на новой парламентской сессии. Авторы, наряду с книгопечатниками, присоединились к требованиям о создании новой системы лицензирования. Джонатан Свифт был решительным сторонником лицензирования, а Дэниел Дефо 8 ноября 1705 года писал, что при отсутствии лицензирования "Один человек изучает семь лет, чтобы представить в мир законченное произведение, а пиратский типограф немедленно перепечатывает его копию и продает ее за четверть первоначальной цены – эти вещи требуют принятия закона парламентом". Увидев это, Компания воспользовалась возможностью поэкспериментировать с изменением своего подхода и аргументации. Вместо лоббирования, основанного на влиянии отсутствия законодательства на их торговлю, они стали лоббировать от имени авторов, преследуя при этом те же цели. Первое свидетельство этого изменения подхода содержится в памфлете 1706 года Джона Хау, книгопечатника, под названием "Разумные доводы в пользу законопроекта о поощрении образования и улучшении печати". В нем утверждалось о необходимости возврата к лицензированию, не ссылаясь на интересы типографов, а потому, что без защиты авторов и гарантии им дохода "образованные люди будут полностью лишены стимула к распространению наиболее полезных знаний и литературы". Используя эти новые тактики и заручившись поддержкой авторов, Компания вновь обратилась в парламент в 1707 и 1709 годах с просьбой принять законопроект, предусматривающий авторское право.

The rejection of the existing system was not done with universal approval, and there were ultimately twelve unsuccessful attempts to replace it. The first was introduced to the House of Commons on 11 February 1695. A committee, again led by Clarke, was to write a "Bill for the Better Regulating of Printing and the Printing Presses". This bill was essentially a copy of the Licensing Act, but with a narrower jurisdiction; only books covering religion, history, the affairs of the state or the law would require official authorisation. Four days after its introduction, the Stationers' held an emergency meeting to agree to petition the Commons – this was because the bill did not contain any reference to books as property, eliminating their monopoly on copying. Clarke also had issues with the provisions, and the debate went on until the end of the Parliamentary session, with the bill failing to pass. With the end of the Parliamentary session came the first general election under the Triennial Act 1694, which required the Monarch to dissolve Parliament every 3 years, causing a general election. This led to the "golden age" of the English electorate, and allowed for the forming of two major political parties – the Whigs and Tories. At the same time, with the failure to renew the Licensing Act, a political press developed. While the Act had been in force only one official newspaper existed; the London Gazette, published by the government. After its demise, a string of newspapers sprang into being, including the Flying Post, the Evening Post and the Daily Courant. Newspapers had a strong bias towards particular parties, with the Courant and the Flying Post supporting the Whigs and the Evening Post in favour of the Tories, leading to politicians from both parties realising the importance of an efficient propaganda machine in influencing the electorate. This added a new dimension to the Commons' decision to reject two new renewals of the Licensing Act in the new Parliamentary session. Authors, as well as Stationers, then joined the demand for a new system of licensing. Jonathan Swift was a strong advocate for licensing, and Daniel Defoe wrote on 8 November 1705 that with the absence of licensing, "One Man Studies Seven Year, to bring a finish'd Peice into the World, and a Pyrate Printer, Reprints his Copy immediately, and Sells it for a quarter of the Price these things call for an Act of Parliament". Seeing this, the Company took the opportunity to experiment with a change to their approach and argument. Instead of lobbying because of the effect the absence of legislation was having on their trade, they lobbied on behalf of the authors, but seeking the same things. The first indication of this change in approach comes from the 1706 pamphlet by John How, a stationer, titled Reasons humbly Offer'd for a Bill for the Encouragement of Learning and the Improvement of Printing. This argued for a return to licensing, not with reference to the printers, but because without something to protect authors and guarantee them an income, "Learned men will be wholly discouraged from Propagating the most useful Parts of Knowledge and Literature". Using these new tactics and the support of authors, the Company petitioned Parliament again in both 1707 and 1709 to introduce a bill providing for copyright.

Проход

Хотя оба законопроекта не прошли, они вызвали давление со стороны СМИ, которое усугубилось благодаря усилиям Дефо и Хоу. За «Обзором» Дефо, опубликованным 3 декабря 1709 года и требовавшим «закона в нынешнем парламенте о поощрении обучения, искусств и промышленности путем обеспечения прав собственности на книги авторам или их издателям», последовала работа Хоу «Некоторые мысли о современном состоянии печати и книготорговли», в которой выражалась надежда, что парламент «считает уместным обеспечить защиту прав собственности на книги законом». 6 декабря Дефо опубликовал еще один обзор, в котором даже представил проект текста законопроекта. 12 декабря Стационары подали очередную петицию с просьбой о принятии законодательства по этому вопросу, и Палата общин дала трем депутатам – Спенсеру Комптону, Крейвену Пейтону и Эдварду Вортли – разрешение сформировать рабочую группу для разработки проекта. 11 января 1710 года Вортли представил этот законопроект под названием «Законопроект о поощрении обучения и обеспечении прав собственности на копии книг их законными владельцами». Законопроект предусматривал штрафы для тех, кто импортировал или торговал нелицензированными или иностранными книгами, требовал регистрации каждой книги, для которой запрашивалась защита авторских прав, в Реестре канцелярских книг, устанавливал систему обязательного экземпляра, охватывающую Королевскую библиотеку, Оксфордский и Кембриджский университеты, но не содержал положений об ограничении срока действия авторского права. В нем также подчеркивалось, что книги являются собственностью, и акцентировалась идея о том, что авторы заслуживают авторского права просто благодаря своим усилиям. Стационары были в восторге, призывая парламент принять законопроект, и он получил второе чтение 9 февраля. 21 февраля состоялось заседание комитета в полном составе для внесения поправок, а 25 февраля законопроект был возвращен в Палату общин с дальнейшими изменениями. Поправки в этот период включали незначительные изменения, такие как расширение системы обязательного экземпляра на Сионский колледж и Коллегию адвокатов, а также существенные, включая введение ограничения на срок действия авторского права. Были внесены и лингвистические поправки: строка в преамбуле, подчеркивающая, что авторы владеют книгами как любой другой собственностью, была исключена, и законопроект трансформировался из документа, предназначенного «для обеспечения прав собственности на копии книг их законными владельцами», в законопроект «о поощрении обучения путем передачи прав на печатные книги авторам или покупателям этих книг». Другая поправка разрешала любому лицу владеть и торговать копиями книг, что подрывало позиции Стационаров. Дополнительные изменения были внесены, когда законопроект был передан в Палату лордов, и он, наконец, вернулся в Палату общин 5 апреля. Цели принятого закона остаются предметом дискуссий: Ронан Дизли предполагает, что целью было сбалансировать права автора, издателя и общественности таким образом, чтобы обеспечить максимальное распространение произведений, в то время как другие ученые утверждают, что законопроект был направлен на защиту монополии Компании или, наоборот, на ее ослабление. Орен Браха, опубликовавший статью в Berkeley Technology Law Journal, отмечает, что при рассмотрении того, какая из этих точек зрения верна, «наиболее вероятным ответом является – все они». Независимо от мотивов, законопроект был принят 5 апреля 1710 года и обычно известен как Статут Анны, поскольку был принят во время правления королевы Анны.

Although both bills failed, they led to media pressure that was exacerbated by both Defoe and How. Defoe's A Review, published on 3 December 1709 and demanding "a Law in the present Parliament for the Encouragement of Learning, Arts, and Industry, by securing the Property of Books to the Authors or Editors of them", was followed by How's Some Thoughts on the Present State of Printing and Bookselling, which hoped that Parliament "might think fit to secure Property in Books by a Law". This was followed by another review by Defoe on 6 December, in which he even went so far as to provide a draft text for the bill. On 12 December, the Stationers submitted yet another petition asking for legislation on the issue, and the House of Commons gave three MPs – Spencer Compton, Craven Peyton and Edward Wortley – permission to form a drafting committee. On 11 January 1710, Wortley introduced this bill, titling it A Bill for the Encouragement of Learning and for Securing the Property of Copies of Books to the rightful Owners thereof. The bill imposed fines on anyone who imported or traded in unlicensed or foreign books, required every book for which copyright protection was sought to be entered into the Stationers' Register, provided a legal deposit system centred around the King's Library, the University of Oxford and the University of Cambridge, but said nothing about limiting the term of copyright. It also specified that books were property; an emphasis on the idea that authors deserved copyright simply due to their efforts. The Stationers were enthusiastic, urging Parliament to pass the bill, and it received its second reading on 9 February. A Committee of the Whole met to amend it on 21 February, with further alterations made when it was passed back to the House of Commons on 25 February. Alterations during this period included minor changes, such as extending the legal deposit system to cover Sion College and the Faculty of Advocates, but also major ones, including the introduction of a limit on the length of time for which copyright would be granted. Linguistic amendments were also included; the line in the preamble emphasising that authors possessed books as they would any other piece of property was dropped, and the bill moved from something designed "for Securing the Property of Copies of Books to the rightful Owners thereof" to a bill "for the Encouragement of Learning, by Vesting the Copies of Printed Books in the Authors or Purchasers of such Copies". Another amendment allowed anyone to own and trade in copies of books, undermining the Stationers. Other changes were made when the bill went to the House of Lords, and it was finally returned to the Commons on 5 April. The aims of the resulting statute are debated; Ronan Deazley suggests that the intent was to balance the rights of the author, publisher and public in such a way as to ensure the maximum dissemination of works, while other academics argue that the bill was intended to protect the Company's monopoly or, conversely, to weaken it. Oren Bracha, writing in the Berkeley Technology Law Journal, says that when considering which of these options are correct, "the most probable answer [is] all of them". Whatever the motivations, the bill was passed on 5 April 1710, and is commonly known simply as the Statute of Anne due its passage during the reign of Queen Anne.

Текст

Статут Анны, состоящий из 11 разделов, официально называется «Акт о поощрении обучения путем предоставления авторских прав на печатные книги авторам или покупателям этих прав на срок, указанный в нем». Преамбула к статуту указывает на цель законодательства – упорядочить книжную торговлю, – глася:
Затем в статуте определялась природа авторского права. Предоставляемое право заключалось в праве на копирование, в исключительном контроле над печатью и перепечаткой книг, без каких-либо положений о получении выгоды владельцем этого права после продажи. Это право, ранее принадлежавшее членам компании Stationers' Company, автоматически переходило к автору сразу после публикации, хотя он имел возможность передавать это право по лицензии другому лицу. Авторское право можно было получить в два этапа: во-первых, путем регистрации публикации книги в компании, чтобы предотвратить непреднамеренные нарушения, а во-вторых, путем внесения экземпляров книги в Stationers' Company, королевскую библиотеку и различные университеты. Одним из ограничений авторского права была «сложная система», предназначенная для запрета необоснованно высоких цен на книги, что ограничивало сумму, которую авторы могли взимать за экземпляры. Также был запрещен импорт иностранных произведений, за исключением классических произведений на латыни и греческом языках. После завершения регистрации и внесения депозитов автору предоставлялось исключительное право на контроль над копированием книги. Наказания за нарушение этого права были суровыми: все нарушающие авторские права экземпляры подлежали уничтожению, а владельцу авторских прав и правительству выплачивались крупные штрафы. Однако срок исковой давности для подачи иска составлял всего три месяца. Продолжительность этого исключительного права зависела от даты публикации книги. Если книга была опубликована после 10 апреля 1710 года, срок авторского права составлял 14 лет; если до этой даты – 21 год. Автору, пережившему срок действия авторского права, предоставлялся дополнительный 14-летний срок, а после его истечения произведения переходили в общественное достояние. Авторское право в соответствии с этим законом распространялось на Шотландию и Англию, а также на Ирландию после ее присоединения к союзу в 1800 году.

Consisting of 11 sections, the Statute of Anne is formally titled "An Act for the Encouragement of Learning, by Vesting the Copies of Printed Books in the Authors or Purchasers of Copies, during the Times therein mentioned". The preamble for the statute indicates the purpose of the legislation – to bring order to the book trade – saying:
The statute then continued by stating the nature of copyright. The right granted was the right to copy; to have sole control over the printing and reprinting of books, with no provision to benefit the owner of this right after the sale. This right, previously held by the Stationers' Company's members, would automatically be given to the author as soon as it was published, although they had the ability to license these rights to another person. The copyright could be gained through two stages; first, the registration of the book's publication with the Company, to prevent unintentional infringement, and second, the deposit of copies of the book at the Stationers' Company, the royal library and various universities. One restriction on copyright was a "cumbersome system" designed to prohibit unreasonably high prices for books, which limited how much authors could charge for copies. There was also a prohibition on importing foreign works, with exceptions made for Latin and Greek classics. Once registration had been completed and the deposits were made, the author was granted an exclusive right to control the copying of the book. Penalties for infringing this right were severe, with all infringing copies to be destroyed and large fines to be paid to both the copyright holder and the government; there was only a three month statute of limitations on bringing a case, however. This exclusive right's length was dependent on when the book had been published. If it was published after 10 April 1710, the length of copyright was 14 years; if published before that date, 21 years. An author who survived until the copyright expired would be granted an additional 14 year term, and when that ran out, the works would enter the public domain. Copyright under the statute applied to Scotland and England, as well as Ireland when that country joined the union in 1800.

Влияние

Вначале закон был встречен положительно, обеспечивая "стабильность в неустойчивой книжной торговле" и предлагая "прагматичный компромисс" между правами автора, издателя и общества, направленный на расширение образования и доступности знаний. Однако положение об обязательных экземплярах не оправдало себя. Непредоставление книг к хранению влекло за собой серьезные штрафы – 5 фунтов стерлингов. При этом количество требуемых экземпляров создавало значительную нагрузку: тираж мог составлять всего 250 копий, и если печать была дорогостоящей, то проще было проигнорировать закон. Некоторые книгопродавцы утверждали, что требование об экземплярах распространяется только на зарегистрированные книги, и намеренно избегали регистрации, чтобы минимизировать свою ответственность. Это было дополнительно подорвано решением по делу Бекфорда против Худа, где Королевская скамья подтвердила, что авторское право может быть защищено от нарушителей даже без регистрации. Другой недостаток, отмеченный Брахой, заключается не в том, что охватывал закон, а в том, что он не охватывал. Закон не предусматривал способов идентификации авторов, не определял, что считается авторским произведением, и распространялся только на "книги", хотя речь шла о "собственности" в целом. Более того, предоставляемое право ограничивалось лишь правом на "изготовление и продажу точных переизданий". По сути, новая система была привилегией старых книгопечатников, но универсализированной, ограниченной по времени и формально предоставленной авторам, а не издателям. Влияние закона на авторов также было незначительным. Ранее издатели выкупали у писателей оригинальные рукописи за единовременную плату; после принятия закона они просто продолжали делать то же самое, но теперь вместе с авторским правом на рукопись. Сохраняющаяся экономическая мощь Компании позволяла ей оказывать давление на книгопродавцев и дистрибьюторов, чтобы те продолжали придерживаться прежних условий, что означало, что даже теоретически перешедшие в "общественное достояние" произведения на практике по-прежнему считались охраняемыми авторским правом.

The statute was initially welcomed, ushering in "stability to an insecure book trade" while providing for a "pragmatic bargain" between the rights of the author, publisher and public intended to boost public learning and the availability of knowledge. The clause requiring book deposits, however, was not seen as a success. If the books were not deposited, the penalties would be severe, with a fine of £5. The number of deposits required, however, meant that it was a substantial burden; a print run might only be of 250 copies, and if they were particularly expensive to print, it could be cheaper to ignore the law. Some booksellers argued that the deposit provision only applied to registered books, and so deliberately avoided registration just to be able to minimise their liability. This was further undermined by the ruling in Beckford v Hood, where the Court of King's Bench confirmed that, even without registration, copyright could be enforced against infringers. Another failure, identified by Bracha, is not found in what the statute covered, but in what it did not. The statute did not provide any means for identifying authors, did not identify what constituted authored works, and covered only "books", even while discussing "property" as a whole. Moreover, the right provided was merely that of "making and selling exact reprints. To a large extent, the new regime was the old stationer's privilege, except it was universalised, capped in time, and formally conferred upon authors rather than publishers". The effect of the statute on authors was also minimal. Previously, publishers would have bought the original manuscript from writers for a lump sum; with the passage of the statute, they simply did the same thing, but with the manuscript's copyright as well. The remaining economic power of the Company also allowed them to pressure booksellers and distributors into continuing their past arrangements, meaning that even theoretically "public domain" works were, in practise, still treated as copyrighted.

Битва книготорговцев

Когда в 1731 году истек срок действия авторских прав на произведения, опубликованные до принятия закона, компания Stationers' Company и ее издатели вновь начали борьбу за сохранение статус-кво. Их первым шагом стал парламент, где они лоббировали принятие нового законодательства о продлении срока действия авторского права, и когда это не удалось, они обратились в суды. Их главный аргумент заключался в том, что авторское право не было создано Статутом Анны; оно существовало ранее, в рамках общего права, и было бессрочным. Таким образом, несмотря на то, что статут предусматривал ограниченный срок, все произведения оставались под защитой авторского права в соответствии с общим правом, независимо от истечения срока действия статутного авторского права. Начиная с 1743 года, началась тридцатилетняя кампания, известная как «Битва книготорговцев». Сначала они попытались обратиться в Канцлерский суд и добиться судебных запретов, запрещающих другим издателям печатать их произведения, и поначалу это у них получилось. Однако в течение следующих нескольких лет серия юридических неудач оставила закон двусмысленным. Первым важным шагом, предпринятым для прояснения ситуации, стало дело *Миллар против Тейлора*. Эндрю Миллар, британский издатель, приобрел права на «Времена года» Джеймса Томсона в 1729 году, и когда срок действия авторского права истек, конкурирующий издатель Роберт Тейлор начал выпускать собственные переиздания этого произведения. Миллар подал в суд и обратился в Королевскую скамью, чтобы получить судебный запрет и добиться признания бессрочного авторского права в рамках общего права. Присяжные признали представленные Милларом факты достоверными и попросили судей разъяснить, существует ли авторское право общего права. Первые аргументы были представлены 30 июня 1767 года: Джона Даннинга представлял Миллар, а Эдварда Турлоу – Тейлор. 7 июня Уильям Блэкстоун представил второй набор аргументов в пользу Миллара, и 20 апреля 1769 года было вынесено решение. Окончательное решение, написанное лордом Мэнсфилдом и одобренное лордами Астоном и Уиллсом, подтвердило существование авторского права в рамках общего права, основанного на «принципах, предшествовавших и независимых» от Статута Анны, что было оправдано тем, что справедливо, «чтобы автор получал денежную выгоду от своей изобретательности и труда». Иными словами, независимо от статута, в рамках общего права существовало бессрочное авторское право. Лорд Йетс выразил несогласие, полагая, что акцент на авторе заслоняет последствия этого решения для «остального человечества», которые, по его мнению, приведут к созданию фактической монополии, что нанесет ущерб обществу и, безусловно, не должно рассматриваться как «поощрение распространения знаний». Хотя это решение было выгодно компании Stationers, оно оказалось недолговечным. После дела *Миллар* права на печать «Времен года» были проданы коалиции издателей, включая Томаса Беккета. Два шотландских типографа, Александр и Джон Дональдсон, начали издавать издание без лицензии, и Беккет успешно добился судебного запрета на его распространение. Это решение было обжаловано в деле *Дональдсон против Беккета* и в конечном итоге передано в Палату лордов. После консультаций с судьями Королевской скамьи, Общих ходатайств и Казначейского суда, Палата лордов пришла к выводу, что авторское право не является бессрочным, и что срок, установленный Статутом Анны, является максимальным сроком правовой защиты как для издателей, так и для авторов.

When the copyrights granted to works published before the statute began to expire in 1731, the Stationers' Company and their publishers again began to fight to preserve the status quo. Their first port of call was Parliament, where they lobbied for new legislation to extend the length of copyright, and when this failed, they turned to the courts. Their principal argument was that copyright had not been created by the Statute of Anne; it existed beforehand, in the common law, and was perpetual. As such, even though the statute provided for a limited term, all works remained in copyright under the common law regardless of when statutory copyright expired. Starting in 1743, this began a thirty year campaign known as the "Battle of the Booksellers". They first tried going to the Court of Chancery and applying for injunctions prohibiting other publishers from printing their works, and this was initially successful. A series of legal setbacks over the next few years, however, left the law ambiguous. The first major action taken to clarify the situation was Millar v Taylor. Andrew Millar, a British publisher, purchased the rights to James Thomson's The Seasons in 1729, and when the copyright term expired, a competing publisher named Robert Taylor began issuing his own reprints of the work. Millar sued, and went to the Court of King's Bench to obtain an injunction and advocate perpetual copyright at common law. The jury found that the facts submitted by Millar were accurate, and asked the judges to clarify whether common law copyright existed. The first arguments were delivered on 30 June 1767, with John Dunning representing Millar and Edward Thurlow representing Taylor. A second set of arguments were submitted for Millar by William Blackstone on 7 June, and judgment was given on 20 April 1769. The final decision, written by Lord Mansfield and endorsed by Aston and Willes JJ, confirmed that there existed copyright at common law that turned "upon Principles before and independent" of the Statute of Anne, something justified because it was right "that an Author should reap the pecuniary Profits of his own Ingenuity and Labour". In other words, regardless of the statute, there existed a perpetual copyright under the common law. Yates J dissented, on the grounds that the focus on the author obscured the effect this decision would have on "the rest of mankind", which he felt would be to create a virtual monopoly, something that would harm the public and should certainly not be considered "an encouragement of the propagation of learning". Although this decision was a boon to the Stationers, it was short lived. Following Millar, the right to print The Seasons was sold to a coalition of publishers including Thomas Becket. Two Scottish printers, Alexander and John Donaldson, began publishing an unlicensed edition, and Becket successfully obtained an injunction to stop them. This decision was appealed in Donaldson v Beckett, and eventually went to the House of Lords. After consulting with the judges of the King's Bench, Common Pleas and Exchequer of Pleas, the Lords concluded that copyright was not perpetual, and that the term permitted by the Statute of Anne was the maximum length of legal protection for publishers and authors alike.

Расширение и отмена

До ее отмены большинство изменений в законодательстве об авторском праве основывались на положениях, содержащихся в Статуте Анны. Единственный успешный законопроект, принятый в результате лоббирования в 1730-х годах и вступивший в силу 29 сентября 1739 года, распространил запрет на импорт иностранных книг на запрет импорта книг, которые, хотя и были первоначально опубликованы в Великобритании, перепечатывались в зарубежных странах и затем ввозились в Англию и Уэльс. Это было сделано для прекращения притока дешевых книг из Ирландии, а также отменило ограничения на цены, установленные в Статуте Анны. Другое изменение касалось положений о депозитарном экземпляре в статуте, которые многие книгопродавцы считали несправедливыми. Несмотря на первоначальный период соблюдения, практика предоставления экземпляров книг определенным библиотекам сошла на нет, отчасти из-за сложности положений статута, а отчасти из-за отсутствия сотрудничества со стороны издателей. В 1775 году лорд Норт, занимавший должность канцлера Оксфордского университета, добился принятия законопроекта, который повторно установил положения о депозитарном экземпляре и предоставил университетам бессрочные авторские права на свои произведения. Еще одна серия изменений касалась того, что могло быть защищено авторским правом. Статут относился только к книгам, и поскольку он являлся актом парламента, требовалось принятие дальнейшего законодательства для включения различных других видов интеллектуальной собственности. Закон об авторском праве на гравюры 1734 года распространил авторское право на гравюры, законы 1789 и 1792 годов касались тканей, скульптуры были защищены авторским правом в 1814 году, а исполнение пьес и музыки – авторским правом в 1833 и 1842 годах соответственно. Срок действия авторского права также был изменен: Закон об авторском праве 1814 года установил срок авторского права в 28 лет или на протяжении всей жизни автора, если это было дольше. Несмотря на эти расширения, некоторые по-прежнему считали, что авторское право недостаточно эффективно. В 1837 году Томас Нун Талфорд представил в парламент законопроект, направленный на расширение сферы действия авторского права. Будучи другом многих литераторов, Талфорд стремился обеспечить достойное вознаграждение авторам и художникам. Он выступал за то, чтобы авторское право действовало на протяжении всей жизни автора, а затем еще в течение 60 лет. Он также предложил кодифицировать существующие законы в рамках законопроекта, чтобы разъяснить судебную практику, сложившуюся вокруг Статута Анны. Предложения Талфорда встретили сопротивление, и он ежегодно вносил их в парламент в модифицированном виде. Типографии, издатели и книгопродавцы опасались финансовых последствий для оригинальных произведений и для переиздания произведений, срок действия авторского права на которые истек. Многие парламентарии утверждали, что законопроект не учитывает общественные интересы, в том числе лорд Маколей, которому удалось отклонить один из законопроектов Талфорда в 1841 году. Закон об авторском праве 1842 года был принят, но "далеко не соответствовал мечте Талфорда о едином, последовательном и кодифицированном законе об авторском праве". Он продлил срок действия авторского права на всю жизнь автора плюс семь лет и, в рамках положений о кодификации, отменил Статут Анны.

Until its repeal, most extensions to copyright law were based around provisions found in the Statute of Anne. The one successful bill from the lobbying in the 1730s, which came into force on 29 September 1739, extended the provision prohibiting the import of foreign books to also prohibit the import of books that, while originally published in Britain, were being reprinted in foreign nations and then shipped to England and Wales. This was intended to stop the influx of cheap books from Ireland, and also repealed the price restrictions in the Statute of Anne. Another alteration was over the legal deposit provisions of the statute, which many booksellers found unfair. Despite an initial period of compliance, the principle of donating copies of books to certain libraries lapsed, partly due to the unwieldiness of the statute's provisions and partly because of a lack of cooperation by the publishers. In 1775 Lord North, who was Chancellor of the University of Oxford, succeeded in passing a bill that reiterated the legal deposit provisions and granted the universities perpetual copyright on their works. Another range of extensions came in relation to what could be copyrighted. The statute only referred to books, and being an Act of Parliament, it was necessary to pass further legislation to include various other types of intellectual property. The Engraving Copyright Act 1734 extended copyright to cover engravings, statutes in 1789 and 1792 involved cloth, sculptures were copyrighted in 1814 and the performance of plays and music were covered by copyright in 1833 and 1842 respectively. The length of copyright was also altered; the Copyright Act 1814 set a copyright term of either 28 years, or the natural life of the author if this was longer. Despite these expansions, some still felt copyright was not a strong enough regime. In 1837, Thomas Noon Talfourd introduced a bill into Parliament to expand the scope of copyright. A friend of many men of letters, Talfourd aimed to provide adequate rewards for authors and artists. He campaigned for copyright to exist for the life of the author, with an additional 60 years after that. He also proposed that existing statutes be codified under the bill, so that the case law that had arisen around the Statute of Anne was clarified. Talfourd's proposals led to opposition, and he reintroduced modified versions of them year on year. Printers, publishers and booksellers were concerned about the cost implications for original works, and for reprinting works that had fallen out of copyright. Many within Parliament argued that the bill failed to take into account the public interest, including Lord Macaulay, who succeeded in defeating one of Talfourd's bills in 1841. The Copyright Act 1842 passed, but "fell far short of Talfourd's dream of a uniform, consistent, codified law of copyright". It extended copyright to life plus seven years, and, as part of the codification clauses, repealed the Statute of Anne.

Значение

Статут Анны традиционно рассматривается как «исторический момент в развитии авторского права» и первый в мире закон, предусматривающий авторское право. Крейг Джойс и Лайман Рэй Паттерсон, пишущие в журнале Emory Law Journal, называют это «слишком упрощенным пониманием, игнорирующим источник закона», утверждая, что он, в лучшем случае, является производным от Закона о лицензировании. Однако, даже принимая это во внимание, Статут Анны был «переломным событием в истории англо-американского авторского права, трансформировавшим то, что было частным правом издателей, в публично-правовую привилегию». Паттерсон, выступая отдельно, отмечает различия между Законом о лицензировании и Статутом Анны; вопрос о цензуре к 1710 году уже не стоял, и в этом отношении статут отличается, поскольку не предусматривает цензуру. Он также ознаменовал первый случай, когда авторское право было предоставлено прежде всего автору, а не издателю, и впервые было признано недобросовестное отношение издателей к авторам; независимо от того, что авторы подписали, второй 14-летний срок действия авторского права автоматически возвращался к ним. Даже в XXI веке Статут Анны «часто упоминается современными судьями и учеными как воплощающий утилитарные основы авторского права». Например, в деле IceTV v Nine Network Высокий суд Австралии отметил, что название статута «явно отражает акцент на практической или утилитарной важности, которую определенные философы XVII века придавали знаниям и их поощрению в контексте человеческого прогресса». Несмотря на «общепризнанные недостатки», Закон стал образцовым законом об авторском праве как в Соединенном Королевстве, так и на международном уровне. Кристоф Гайгер отмечает, что «анализ взаимосвязи между Статутом Анны и ранним французским авторским правом является сложной, почти невозможной задачей», как из-за трудностей установления прямой связи, так и из-за продолжающихся дебатов по обоим, приведших к радикально различным интерпретациям законодательства каждой страны. Аналогично, Бельгия не испытывала прямого влияния Статута или английской теории авторского права, но Жорис Дине из Гентского университета выявляет косвенное влияние «на двух уровнях»: критерии определения охраняемых авторским правом материалов, восходящие к работам английских теоретиков, таких как Локк и Эдвард Янг, и лежащее в основе обоснование авторского права. В Бельгии это обоснование заключается в том, что авторское право служит общественным интересам, а также является «исключительным правом», служащим интересам отдельных авторов. Обе эти теории были приняты во внимание в деле Donaldson v Beckett, а также при разработке Статута Анны, и Дине заключает, что впоследствии они повлияли на бельгийские дебаты относительно их первого закона об авторском праве. В Соединенных Штатах Положение об авторском праве в Конституции Соединенных Штатов и первый федеральный закон об авторском праве, Закон об авторском праве 1790 года, оба основаны на Статуте Анны. Закон 1790 года содержит положения о 14-летнем сроке действия авторского права и разделы, касающиеся авторов, опубликовавших свои произведения до 1790 года, оба из которых отражают защиту, предоставляемую статутом 80 лет назад.

The Statute of Anne is traditionally seen as "a historic moment in the development of copyright", and the first statute in the world to provide for copyright. Craig Joyce and Lyman Ray Patterson, writing in the Emory Law Journal, call this a "too simple understanding [that] ignores the statute's source", arguing that it is at best a derivative of the Licensing Act. Even considering this, however, the Statute of Anne was "the watershed event in Anglo American copyright history transforming what had been the publishers' private law copyright into a public law grant". Patterson, writing separately, does note the differences between the Licensing Act and the Statute of Anne; the question of censorship was, by 1710, out of the question, and in that regard the statute is distinct, not providing for censorship. It also marked the first time that copyright had been vested primarily in the author, rather than the publisher, and also the first time that the injurious treatment of authors by publishers was recognised; regardless of what authors signed away, the second 14 year term of copyright would automatically return to them. Even in the 21st century, the Statute of Anne is "frequently invoked by modern judges and academics as embodying the utilitarian underpinnings of copyright law". In IceTV v Nine Network, for example, the High Court of Australia noted that the title of the statute "echoed explicitly the emphasis on the practical or utilitarian importance that certain seventeenth century philosophers attached to knowledge and its encouragement in the scheme of human progress". Despite "widely recognised flaws", the Act became a model copyright statute, both within the United Kingdom and internationally. Christophe Geiger notes that it is "a difficult, almost impossible task" to analyse the relationship between the Statute of Anne and early French copyright law, both because it is difficult to make a direct connection, and because the ongoing debate over both has led to radically different interpretations of each nation's law. Similarly, Belgium took no direct influence from the statute or English copyright theory, but Joris Deene of the University of Ghent identifies an indirect influence "at two levels"; the criteria for what constitutes copyrightable material, which comes from the work of English theorists such as Locke and Edward Young, and the underlying justification of copyright law. In Belgium, this justification is both that copyright serves the public interest, and that copyright is a "private right" that serves the interests of individual authors. Both theories were taken into account in Donaldson v Beckett, as well as in the drafting of the Statute of Anne, and Deene infers that they subsequently affected the Belgian debates over their first copyright statute. In the United States, the Copyright Clause of the United States Constitution and the first Federal copyright statute, the Copyright Act of 1790, both draw on the Statute of Anne. The 1790 Act contains provisions for a 14 year term of copyright and sections that provide for authors who published their works before 1790, both of which mirror the protection offered by the statute 80 years previously.