Камило Сьенфуэгос: Герой и Загадка Кубинской Революции

Введение

Камило Сьенфуэгос Горриаран (Camilo Cienfuegos Gorriarán; 6 февраля 1932 – 28 октября 1959) – кубинский революционер. Один из ключевых деятелей Кубинской революции, он считался вторым после Фиделя Кастро в революционном руководстве. Сын испанских анархистов, Сьенфуэгос с ранних лет был вовлечен в левую политику и присоединился к оппозиционному движению против диктатуры Фульхенсио Батисты. Он вступил в движение 26 июля под руководством Кастро во время экспедиции на Кубу и был одним из немногих выживших после высадки с яхты «Гранма». Он быстро проявил себя как один из выдающихся командиров Кубинских революционных вооруженных сил и популярный лидер революции, став близким другом Че Гевары во время партизанской кампании в Лас-Вильяс. После победы в битве при Ягуахае в декабре 1958 года Сьенфуэгос возглавил захват Матансаса и Гаваны, где новое революционное правительство назначило его главнокомандующим вооруженными силами. Он руководил реорганизацией вооруженных сил с целью отстранения ведущих фигур Кубинской национальной армии и замены их партизанскими командирами, более преданными Фиделю Кастро. Когда Хубер Матос выступил против укрепления власти Кастро, он был арестован Сьенфуэгосом. Во время обратного перелета из бывшей штаб-квартиры Матоса в Камагуэе самолет Сьенфуэгоса исчез над Флоридским проливом. После нескольких дней поисково-спасательной операции кубинское правительство признало его погибшим. Его исчезновение быстро породило множество теорий заговора, многие из которых указывали на причастность Фиделя или Рауля Кастро, однако каких-либо доказательств этому обнаружено не было. С тех пор Сьенфуэгос стал восприниматься на Кубе как революционный мученик, в его честь названы многочисленные учреждения, включая систему военных училищ и орден Заслуг. Сьенфуэгос был популярен на Кубе благодаря своему жизнерадостному и беззаботному характеру, который резко контрастировал со строгой аскетичностью его соратника Гевары. Хотя различные группировки приписывали ему приверженность коммунизму, антикоммунизму или анархизму, он никогда публично не выражал какой-либо политической идеологии. Солдаты, сражавшиеся под его командованием, помнили его за дружелюбный и отеческий стиль руководства, а кубинское правительство представляло его как верного сторонника Фиделя Кастро. Каждый год, 28 октября, кубинские дети бросают цветы в реки и моря в память о нем.

Cuban revolutionary fighter and guerilla (1933–1959)

Camilo Cienfuegos Gorriarán (kaˈmilo sjeɱˈfweɣos ɣorjaˈɾan; 6 February 1932 – 28 October 1959) was a Cuban revolutionary. One of the major figures of the Cuban Revolution, he was considered second only to Fidel Castro among the revolutionary leadership. The son of Spanish anarchists, Cienfuegos engaged with left wing politics from an early age, going on to join the opposition movement against the dictatorship of Fulgencio Batista. He joined Castro's 26th of July Movement on its expedition to Cuba and was one of the few survivors of the Landing of the Granma. He quickly distinguished himself as one of the top commanders of the Cuban Revolutionary Armed Forces and a popular leading figure of the revolution, becoming close friends with Che Guevara during their guerrilla campaign in Las Villas. After winning the Battle of Yaguajay in December 1958, Cienfuegos led the capture of Matanzas and Havana, where he was appointed as commander in chief of the armed forces by the new revolutionary government. He oversaw the reorganization of the armed forces, in order to purge leading figures of the Cuban National Army and replace them with guerrilla commanders more loyal to Fidel Castro. When Huber Matos objected to Castro's consolidation of power, he was arrested by Cienfuegos. While flying back from Matos' former headquarters at Camagüey, Cienfuegos' plane disappeared over the Straits of Florida. After a few days of an attempted search and rescue operation, he was presumed dead by the Cuban government. His disappearance quickly spawned a number of conspiracy theories, many of which speculated Fidel or Raúl Castro to have been responsible, but no proof of such has been discovered. Cienfuegos has since become known as a revolutionary martyr in Cuba, with a number of institutions being dedicated to his name, including a Military Schools System and an Order of Merit. Cienfuegos was a popular figure in Cuba, due to his cheerful and carefree personality, which contrasted sharply with the strict austerity of his comrade Guevara. Although he was claimed by different factions to have been a communist, an anti communist or an anarchist, he never publicly expressed any political ideology. The soldiers that fought for him remembered him for his friendly and paternal leadership style, while the Cuban government upheld him as a loyal supporter of Fidel Castro. Every year, on 28 October, Cuban children throw flowers into the rivers and seas, in tribute to him.

Ранние годы

В 1932 году Камило Сиенфуэгос родился в семье рабочего класса, сын испанских анархистов, эмигрировавших на Кубу. Его отец, Рамон Сиенфуэгос, работал портным в Гаване и был вовлечен в левую политическую деятельность, сотрудничая с Solidaridad Internacional Antifascista (SIA) и Asociacíon Libertaria de Cuba (ALC). Когда Камило был еще младенцем, его отец брал его с собой для сбора средств в поддержку республиканцев во время Гражданской войны в Испании. Старший брат Камило, Османи Сиенфуэгос, окончивший архитектурный факультет, стал коммунистическим активистом в период высокой активности студенческих диссидентов и усиления репрессий со стороны антикоммунистического режима Фульхенсио Батисты. Сам Камило поступил в художественную школу изучать скульптуру, и в декабре 1955 года участвовал в серии студенческих демонстраций, которые были жестоко разогнаны властями. После возложения венка к памятнику Антонио Масео, по дороге обратно в университет, он и его сокурсники были обстреляны и ранены полицией. В конечном итоге он был вынужден бросить учебу из-за финансовых трудностей и начал работать в том же магазине одежды, что и его отец. Он также ненадолго эмигрировал в Соединенные Штаты, где некоторое время работал нелегально. В 1956 году Сиенфуэгос переехал в Мексику и присоединился к движению 26 июля Фиделя Кастро для участия в экспедиции на Кубу.

Высадка и первое наступление

После высадки "Гранмы" 2 декабря 1956 года, Движение 26 июля пробилось в Сьерра-Маэстра, где 5 декабря подверглось нападению кубинской Национальной армии. Многие партизаны были захвачены и убиты, что вынудило остальных скрыться в горах. Небольшая группа Сиенфуэгоса несколько дней скиталась по окрестностям, пока местные крестьяне не указали им путь к Кастро. Он обнаружил, что остался одним из двенадцати выживших после первоначальной экспедиции. Во время подготовки к засаде на Национальную армию, Сиенфуэгос случайно чуть не застрелил Че Гевару, переодетого в офицера Национальной армии. Несмотря на эту оплошность, засада прошла успешно. Ряды повстанцев быстро росли, благодаря поддержке местного крестьянства. Отношения с новобранцами складывались непросто, поскольку ветераны были разочарованы их неопытностью, недостатком знаний и снаряжения. Эта расширенная революционная армия была разделена на три роты, а Сиенфуэгос возглавил небольшое специальное авангардное подразделение. Он также вошел в состав внутреннего совета. С Фиделем Кастро в качестве главнокомандующего, все ведущие командиры революционных вооруженных сил имели одинаковый ранг – майора. В марте 1957 года Национальная армия начала контрнаступление против повстанцев, уверенно заявив о своей победе к началу апреля. В течение нескольких недель повстанцы вернулись в Пико Туркино, опираясь на поддержку местного населения. Там они боролись с хроническим недоеданием и болезнями крестьян, проводили аграрную реформу и читали лекции по марксистской теории. К маю 1957 года повстанцы двинулись на восток, планируя новое нападение на армию. Кастро назначил Сиенфуэгоса командиром Второй колонны, и 28 мая повстанцы окружили казармы Уверо и открыли огонь. Несмотря на потери, повстанцы одержали победу и быстро разграбили казармы, захватив припасы и военнопленных, которые они увезли с собой в горы.

After the landing of the Granma on 2 December 1956, 26 July Movement made its way into the Sierra Maestra, where they were by the Cuban National Army on 5 December. Many of the guerrillas were captured and killed, forcing the rest to escape into the mountains. Cienfuegos' small group wandered around the area for days, eventually being pointed in Castro's direction by local peasants. He found himself to be one of only twelve men that had survived the initial expedition. During the set up for an ambush of the National Army, Cienfuegos accidentally almost shot Che Guevara, who was disguised as a National Army officer. Despite this mistake, the ambush went ahead successfully. The ranks of the rebels soon grew, as they gained the support of the local peasantry. Relations with new recruits didn't start off well, as the veterans were frustrated by their lack of experience, knowledge and proper equipment. This larger revolutionary armed force was divided into three companies, while Cienfuegos took command of a small special vanguard unit. It was also brought under the command of an inner council, of which Cienfuegos was also a member. With Fidel Castro as commander in chief, all of the leading commanders of the revolutionary armed forces shared equal rank: that of major. In March 1957, the National Army initiated a counter offensive against the rebels, confidently declaring victory over them by early April. Within weeks, the rebels returned to Pico Turquino, supported by the local population. There they made efforts to combat the chronic malnutrition and illness of the peasantry, carried out agrarian reform and taught classes on Marxist theory. By May 1957, the rebels were marching east, planning to launch another attack against the army. With Castro having appointed Cienfuegos as commander of the Second Column, on 28 May, the rebels surrounded the Uvero barracks and began firing on it. Despite some losses, the rebels were victorious and quickly looted the barracks, taking supplies and prisoners of war back into the mountains with them.

В колонке Гевары

В то время как восстание уже было в самом разгаре, национальные и революционные армии пытались утвердить свое господство над Сьерра-Маэстро. В отсутствие жесткого государственного контроля регион погрузился в хаос, поскольку различные вооруженные группировки совершили множество злоупотреблений. У самих повстанцев был кодекс поведения, и Че Гевара в частности был привержен строгой дисциплине, что вызвало напряженность с новобранцами, когда командир повстанцев Лало Сардиньяс застрелил непослушного солдата. Кастро защищал убийство как дисциплинарный акт, сумев убедить большинство солдат проголосовать за его понижение в звании. Многие из тех, кто хотел, чтобы его казнили, впоследствии покинули повстанческие силы. Сардиньяс был лишен командования и заменен Сиенфуэгосом, который был назначен капитаном авангардного взвода Гевары. Стиль лидерства Сиенфуэгоса и Гевары оказался взаимодополняющим, так как "личность Камило помогла компенсировать строгость Че", и они быстро подружились. Кастро приказал Сиенфуэгосу преследовать и нейтрализовать группу "бандитов", которых они хотели судить за злоупотребления, совершенные под революционным знаменем. Колонна отправилась к горе Каракас, где они захватили китайского кубинского бандита Чино Чанга, судили его революционным трибуналом и казнили. Трое молодых последователей Чанга были подвергнуты притворной казни, после чего их пригласили присоединиться к революционной армии. Они также захватили и казнили некоторых молодых бандитов, которые грабили революционеров, а также насильника, выдавшего себя за Гевару. Когда Кастро спрашивали о казнях, он преуменьшал их число и оправдывал задокументированные случаи. В октябре 1957 года Гевара отступил и начал искать возможности для создания промышленной инфраструктуры в регионе, чтобы партизанская война могла быть материально обеспечена. Вскоре революционерам удалось создать в Эль-Хомбрито целую повстанческую экономику, включающую плотину, больницу, фермы, фабрики и мастерские. В следующем месяце они получили известие, что Анхель Санчес Москера ведет Национальную армию через прилегающую долину и разрушает дома местного крестьянства. Сиенфуэгос был отправлен устроить засаду сзади, но сражение было быстрым и привело лишь к гибели одного солдата Национальной армии, прежде чем обе стороны отступили. Затем Сиенфуэгос предпринял вторую атаку, заняв позицию возле лагеря Национальной армии, ожидая подкрепления от колонны Гевары. 29 ноября повстанцы устроили засаду, перекрыв все пути отхода и спрятавшись в деревьях. Большинство солдат Национальной армии были расстреляны в фермерском доме, где они были расквартированы, в то время как партизанские патрули пытались сдержать прибытие подкреплений. После кровопролитного дня сражений повстанцы были вынуждены отступить, понеся потери. По пути их преследовали войска Санчеса Москеры, и их оборонительные рубежи рухнули. Они снова попытались устроить засаду. Сиенфуэгосу было приказано открыть огонь из-за дерева в упор, после чего частично скрытые снайперы должны были открыть огонь по дороге. Во время последовавшей перестрелки Гевара был ранен в ногу, потерял винтовку и был вынужден отступить. Гевара отправился просить у Кастро срочного подкрепления, но обнаружил, что Национальная армия покинула район. Он сначала обрадовался, и после операции на ноге вернулся в свой базовый лагерь в Эль-Хомбрито, который обнаружил полностью разрушенным. С наступлением нового 1958 года колонна Гевары начала обустраивать новый базовый лагерь в Ла-Месе. В феврале 1958 года оружейная база Гевары начала готовить припасы для первого наступления повстанцев в этом году – запланированной атаки на роту Национальной армии в Пино-дель-Агуа. 16 февраля повстанцы атаковали армейский лагерь взрывчаткой, захватив охраняемые посты. После первоначальных успехов повстанцев прибыли национальные подкрепления, и Сиенфуэгоса дважды ранили, когда он пытался забрать пулемет. По приказу Гевары повстанцы попытались разгромить Национальную армию, но в конечном итоге решили отступить, поскольку не имели поддержки со стороны раненого Сиенфуэгоса. Повстанцы снова отступили в горы, где провели серию диверсионных атак против армии.

With the rebellion well under way, both the National and Revolutionary armies were now attempting to assert their rule over the Sierra Maestra. In the absence of firm state control, the region fell into chaos, as various armed groups committed a litany of abuses. The rebels themselves had a code of conduct and Che Guevara in particular was committed to strict discipline, which caused tensions with the recruits when rebel commander Lalo Sardiñas shot a disobedient soldier. Castro defended the killing as a disciplinary action, managing to persuade a majority of the soldiers to vote for his demotion. Many of those in the minority that had wanted to see him executed subsequently left the rebel forces. Sardiñas was stripped of command and replaced by Cienfuegos, who was made captain of Guevara's vanguard platoon. Cienfuegos' and Guevara's leadership styles proved complementary, as "Camilo's devil may care personality helped offset Che's strictness", and the two became fast friends. Castro ordered Cienfuegos to pursue and neutralise a group of "bandits", who they wanted to try for abuses being committed under the revolutionary banner. The column went to Mount Caracas, where they captured the Chinese Cuban bandit leader Chino Chang, tried him by revolutionary tribunal and executed him. Three of Chang's young followers were subjected to a mock execution, after which they were invited to join the revolutionary army. They also captured and executed some young bandits that had stolen from the revolutionaries, as well as a rapist that had impersonated Guevara. When interviewed about the executions, Castro downplayed the number and justified the documented cases. In October 1957, Guevara pulled back and began looking to establish industrial infrastructure in the region, so that the guerrilla war could be materially sustained. Before long, the revolutionaries had managed to establish an entire insurgent economy in El Hombrito, complete with a dam, a hospital, farms, factories and workshops. The following month, they received news that Ángel Sánchez Mosquera was leading the National Army through the adjacent valley and destroying the local peasantry's homes there. Cienfuegos was dispatched to ambush them from behind, but the engagement was quick and only resulted in one National soldier's death before both sides withdrew. Cienfuegos then attempted a second attack, taking up position near the National Army camp while waiting for reinforcements from Guevara's column. On 29 November, the rebels set their ambush, covering all routes of escape and concealing themselves in the trees. Most of the National Army soldiers were gunned down in the farmhouse they were stationed in, while guerrilla patrols attempted to hold back reinforcements from arriving. After a bloody day of fighting, the rebels were forced to retreat, having lost a number of men. They were pursued along the way by Sánchez Mosquera's forces, as their defensive lines collapsed. Again, they attempted to set up an ambush. Cienfuegos was to fire the starting shot at point blank range from behind a tree, following which partially concealed sharpshooters would open fire on the road. During the subsequent fire fight, Guevara was hit in the foot, lost his rifle and was again forced to pull back. Guevara went to request urgent reinforcements from Castro, but found that the National Army had withdrawn from the area. He was initially pleased and after his foot was operated on, returned to his base camp in El Hombrito, which he found completely destroyed. As the new year of 1958 dawned, Guevara's column began establishing a new base camp in La Mesa. In February 1958, Guevara's armory began preparing supplies for the rebel forces' first offensive of the year, a planned attack on a National Army company at Pino del Agua. On 16 February, the rebels attacked the army camp with explosives, overrunning the guard posts. After initial rebel successes, National reinforcements arrived and Cienfuegos was shot twice, while attempting to retrieve a machine gun. At Guevara's command, the rebels attempted to rout the National Army, but ultimately decided to pull back as they did not have support from the wounded Cienfuegos. The rebels retreated into the hills again, where they carried out a series of sabotage attacks against the army.

Независимое командование

С ростом активности повстанцев по всей стране, Кастро расширил зону их действий. 27 февраля он назначил Сиенфуэгоса, Хуана Альмейду и Рауля Кастро командовать собственными колоннами. Рауля и Альмейду отправили для ведения партизанской войны в Ориенте, а Сиенфуэгосу было приказано восстановиться после ранений. Тем временем сам Кастро начал укреплять свою власть на территории, освобожденной в Сьерра-Маэстра. В марте 1958 года католическая церковь Кубы начала призывать к мирным переговорам и формированию правительства национального единства, но Кастро отклонил эту инициативу. В то время как Фульгенсио Батиста пытался исправить ситуацию, 12 марта Движение 26 июля и Революционное Директориум подписали совместный манифест с призывом к всеобщей забастовке и "тотальной войне" против режима Батисты. Однако призыв к забастовке был проигнорирован профсоюзами: многие предприятия продолжали работу, а бастующие рабочие расстреливались отрядами смерти Батисты. Провал всеобщей забастовки стал ударом для революционеров, различные фракции обвиняли друг друга, в то время как Батиста получал новые поставки оружия от доминиканского диктатора Рафаэля Трухильо. В ответ Движение 26 июля и Народно-социалистическая партия заключили союз против режима, и многие коммунисты вступили в ряды повстанческой армии. 16 апреля Сиенфуэгос вернулся к активным боевым действиям в Сьерре, и Кастро назначил его командующим партизанской войной в районе между Байамо, Мансанильо и Лас-Тунас. Ему было поручено саботировать Национальную армию, перерезать линии снабжения, провести аграрную реформу и внедрить новый гражданский кодекс. Кастро стремился удержать Сьерра-Маэстру, поскольку стало очевидно, что Батиста планирует новое наступление. Кастро и Гевара перенесли свой штаб в горы, где столкнулись с войсками Санчеса Москеры. После того, как Гевара обустроил лагерь, Кастро поручил ему создать и возглавить военную школу для подготовки новобранцев. Он надеялся вновь встретиться на передовой с Сиенфуэгосом, который утешил друга письмом: "Че. Душа-брат: Вижу, Фидель назначил тебя начальником Военной школы, что меня очень радует, потому что теперь мы можем рассчитывать на солдат высочайшего класса в будущем. Ты сыграл очень важную роль в этом противостоянии, и если ты нужен нам на этом этапе восстания, Куба нуждается в тебе еще больше, когда война закончится. Поэтому Гигант [Фидель] поступает мудро, заботясь о тебе. Я хотел бы всегда быть рядом с тобой, ты долгое время был моим начальником и всегда им останешься. Благодаря тебе у меня появилась возможность быть более полезным, я сделаю все возможное, чтобы не подвести тебя. Твой вечный чихаррон, Камило. 24 мая 1958 года Национальная армия начала операцию "Верано" – наступление в Сьерру, целью которого было перерезать линии снабжения Кастро и ослабить его силы. Когда Национальная армия продвинулась в предгорьях вдоль северного фронта, Кастро был вынужден отозвать все свои силы с юга, так как для обороны у него оставалось всего 300 солдат. 26 июня патрульная группа Сиенфуэгоса была отозвана из Ольгина для подкрепления революционных сил против национального наступления. Революционерам удалось постоянно устраивать засады на армию, которая в основном была сосредоточена на охране кофейных и сахарных плантаций, в то время как их собственная повстанческая экономика росла.

With rebel activity increasing around the country, Castro moved to extend their theatre of operations. On 27 February, he appointed Cienfuegos, Juan Almeida and Raúl Castro to command their own columns. While Raúl and Almeida were dispatched to carry out guerrilla activities in Oriente, Cienfuegos was left to recover from his wounds. Meanwhile, Castro himself began consolidating his authority within the "free territory" that had been carved out of the Sierra Maestra. In March 1958, the Catholic Church in Cuba began calling for peace negotiations and the formation of a national unity government, but the initiative was rejected by Castro. As Fulgencio Batista attempted to salvage the situation, on 12 March 26 July Movement and the Revolutionary Directorate signed a joint manifesto that called for a general strike and "total war" against the Batista regime. But the call for a general strike was disregarded by the trade unions, as many workplaces remained open and any workers taking strike action were shot by Batista's death squads. The failure of the general strike was a blow to the revolutionaries, with different factions blaming each other, while Batista received new arms shipments from Dominican dictator Rafael Trujillo. In response, 26 July Movement and the Popular Socialist Party formed an alliance against the regime, with many communists joining the army. On 16 April, Cienfuegos returned to active combat in the Sierra, with Castro appointing him as commander of the guerrilla warfare in the area between Bayamo, Manzanillo and Las Tunas. There he was directed to sabotage the National Army, take over supply lines, implement agrarian reform and a new civil code. Castro aimed to defend Sierra Maestra, as it became clear that Batista was planning a new offensive. Castro and Guevara subsequently moved their headquarters into the hills, where they clashed with Sánchez Mosquera's forces. After Guevara had set up camp, Castro tasked him with establishing and running a military school in order to train new recruits. He had hoped to reunite on the front lines with Cienfuegos, who consoled his friend with a letter:

Che. Soul brother: I see Fidel has put you in charge of the Military School, which makes me very happy because now we can count on having first class soldiers in the future You've played a very principal role in this showdown and if we need you in this insurrectional stage, Cuba needs you even more when the war ends, so the Giant [Fidel] does a good thing in looking after you. I would like to be always at your side, you were my chief for a long time and you will always continue to be. Thanks to you I now have the opportunity to be more useful, I'll do the unspeakable to not make you look bad. Your eternal chicharrón, Camilo. On 24 May 1958, the National Army launched Operation Verano, an offensive into the Sierra that aimed to cut off Castro's supply lines and weaken his forces. When the National Army advanced in the foothills along the northern front, Castro was forced to withdraw all of his forces from the south, as he only had 300 soldiers for the defense. On 26 June, Cienfuegos' patrol group was recalled from Holguín, in order to reinforce the revolutionary forces against the national offensive. The revolutionaries were then able to continuously ambush the army, which mostly focused on guarding coffee and sugar plantations, while their own insurgent economy only grew.

Операция Лас-Вильяс

К августу 1958 года Национальная армия окончательно отступила из Сьерры, и Кастро начал планировать новые наступательные операции. К этому времени в горах Эскамбрей в центральной части Кубы вспыхнули независимые восстания. Кастро решил отправить Че Гевару и Сиенфуэгоса на запад, чтобы передать им командование боевыми действиями. Сиенфуэгосу было приказано возглавить свою 82-х человек колонну имени Антонио Масео через остров в сторону Пинар-дель-Рио, подражая своему тезке. Вместе с колонной Гевары они покинули революционный штаб пешком, так как их транспортные средства вышли из строя из-за засады Национальной армии. Обе колонны какое-то время шли вместе, преодолевая рисовые поля и болота, стараясь избежать Национальной армии и авиационных бомбардировок. 7 сентября они вошли в Камагуэй и столкнулись с Национальной армией у Санта-Крус-дель-Сур. Революционеры продолжали наступление, несмотря на тяжелые условия экспедиции, и в октябре Сиенфуэгос доложил:

Сорок дней марша, часто с южным побережьем и компасом в качестве единственного ориентира. Пятнадцать дней мы шли по колено в воде и грязи, передвигаясь ночью, чтобы избежать засад. За тридцать один день нашего пути по Камагуэю мы ели одиннадцать раз. После четырех дней голода нам пришлось съесть кобылу. Почти всех наших животных пришлось оставить в болоте. Во время "Западного марша Че и Камило" революционеры взяли под контроль ряд городов, поселков и транспортных узлов. В ходе экспедиции происходили дальнейшие столкновения, и иногда приходилось останавливаться и вершить правосудие: Сиенфуэгос расстрелял двоих своих солдат за мародерство. В Камагуэе они получили помощь от местных коммунистов, которые помогли изготовить пропагандистские листовки для Движения 26 июля. До прибытия Гевары и Сиенфуэгоса в Лас-Вильяс восстанием там руководили в основном независимые группы, такие как Революционное руководство и Второй национальный фронт Эскамбре, а также небольшие отряды Народной социалистической партии и Движения 26 июля. Хотя этим группам до этого мало что удалось, новое руководство Гевары и Сиенфуэгоса преобразило революционную ситуацию в Лас-Вильяс и сыграло важную роль в привлечении коммунистов к движению. Колонны Сиенфуэгоса и Гевары прибыли в Лас-Вильяс 14 октября 1958 года, пополняясь дезертирами из Национальной армии и местными активистами Движения 26 июля. Там к колонне Сиенфуэгоса присоединилась еще одна, которой командовал коммунист Феликс Торрес, подчинившийся его командованию. Вместе они столкнулись с отрядом Национальной армии численностью 450 человек и столкнулись с трудностями с местным подразделением Революционного директората, к ним из Тринидада, провинции Санкти-Спиритус, прибыл Энрике Олтуски, чтобы урегулировать спор и, в процессе, встретиться с Геварой и Сиенфуэгосом. Местные коммунистические боевики, такие как Армандо Акоста, который стал личным помощником Гевары, снабжали колонну Сиенфуэгоса продовольствием. Там Сиенфуэгос большую часть времени посвящал организации регулярных коллективных чтений, посвященных изучению произведений кубинских национальных героев Хосе Марти и Антонио Масео, последнего из которых Сиенфуэгос читал вслух "глубоким голосом". Революционеры также провели программу аграрной реформы в Лас-Вильяс, организовав национальную конференцию сахарных рабочих позднее в том же году. Когда Гевара пытался заключить союз с Директоратом, Сиенфуэгос, по-видимому, не проявлял "никакого рвения" двигаться к своему пункту назначения – Пинар-дель-Рио. Во время всеобщих выборов на Кубе в 1958 году Гевара и Сиенфуэгос организовали бойкот в Лас-Вильяс и попытались помешать доставке избирательных урн в провинцию. Сиенфуэгосу было приказано атаковать города на севере провинции, что привело к параличу транспортного сообщения в провинции в день выборов. В попытке заручиться поддержкой США избранный президент Андрес Риверо Агуэро первоначально пообещал договориться о мирном решении политического кризиса в стране, но вскоре вернулся к плану Батисты по силовому подавлению восстания. В ноябре 1958 года Национальные ВВС начали ежедневно бомбардировать силы Гевары, а Национальная армия перебросила несколько хорошо вооруженных рот к их позициям. Сиенфуэгос привел свою колонну на подкрепление Геваре, и обе стороны сражались в течение недели. 4 декабря 1958 года наступление Национальной армии было остановлено, и они были отброшены к Фоменто, революционеры захватили большое количество территории и материальных средств. По мере того, как Сиенфуэгос и Гевара продолжали одерживать успехи против Национальной армии, колонне Сиенфуэгоса было приказано остаться в провинции, а не двигаться в Пинар-дель-Рио. Вместо этого Сиенфуэгос и Гевара стремились разрезать остров пополам, окончательно захватив провинцию. Гевара захватил Фоменто 18 декабря, Кабайгуан и Гуайос – 21 декабря, а затем двинулся к захвату узла Пласетас. К Рождеству они захватили большую часть провинции, оставив лишь крупные города в руках режима. Тем временем колонна Сиенфуэгоса двинулась на север провинции и атаковала гарнизон Национальной армии в Ягуахае. Во время последовавшей битвы за Ягуахай колонна Сиенфуэгоса захватила 250 человек и 375 винтовок, а затем двинулась дальше. Это наступление стало последним ударом по режиму Батисты, и сам президент решил бежать из страны. К концу декабря 1958 года Лас-Вильяс полностью перешли под контроль революционеров, прервав связь между Национальной армией на востоке и западе. Гевара начал готовиться к финальной кампании. Гевара и Сиенфуэгос получили приказы от Кастро о наступлении на Гавану, с уточнением, что "это должны делать исключительно силы 26 июля. Колонна Камило должна идти впереди, в авангарде, чтобы взять Гавану, когда падет диктатура, если мы не хотим, чтобы оружие из Камп-Колумбия [штаб-квартиры армии] было распределено между всеми различными группами, что создаст очень серьезную проблему в будущем".

Forty days of march, often with the south coast and a compass as the only guide. During fifteen days we marched with water and mud up to the knees, travelling by night to avoid ambushes during the thirty one days of our journey across Camagüey we ate eleven times. After four days of famine we had to eat a mare Almost all our animals were left in the marsh. During the "Westward March of Che and Camilo", the revolutionaries took control of a number of towns, cities and transportation hubs. Further clashes occurred during the expedition and sometimes it was necessary to stop and dispense justice, with Cienfuegos being noted to have shot two of his men for looting. In Camagüey, they received assistance from local communists, who helped produce propaganda leaflets for 26 July Movement. Before the arrival of Guevara and Cienfuegos in Las Villas, the insurrection there was mostly directed by independent groups such as the Revolutionary Directorate and the Second National Front of Escambray, as well as small detachments of the Popular Socialist Party and 26 July Movement. Although these groups had accomplished little before, the new leadership of Guevara and Cienfuegos would transform the revolutionary situation in Las Villas and prove instrumental to the adhesion of the Communists to the movement. Cienfuegos' and Guevara's columns arrived in Las Villas on 14 October 1958, gaining strength from National Army deserters and local 26 July Movement activists along the way. There Cienfuegos' column was joined by another commanded by the Communist Félix Torres, who subordinated himself to Cienfuegos' command. Together they clashed with a 450 strong detachment of the National Army and faced difficulties with a local unit of the Revolutionary Directorate, with Enrique Oltuski coming to them from Trinidad, in Sancti Spíritus Province, to mediate the dispute, and in the process meeting Guevara and Cienfuegos. Cienfuegos' column was supplied with provisions by the local communist militants such as Armando Acosta, who became Guevara's personal aide. Cienfuegos spent much of his time there organising regular collective reading sessions, dedicated to studying the works of Cuban national heroes José Martí and Antonio Maceo, the latter of whom Cienfuegos read aloud himself "in a deep voice". The revolutionaries also implemented a programme of agrarian reform in Las Villas, with Cienfuegos organising local sugar workers to hold a national conference later in the year. As Guevara attempted to form an alliance with the Directorate, Cienfuegos apparently displayed "no eagerness" to move on to his destination of Pinar del Río. When the 1958 Cuban general election was held, Guevara and Cienfuegos organised a boycott in Las Villas and attempted to prevent voting urns from being brought to the province. Cienfuegos was ordered to attack towns in the north of the province, which succeeded in bringing provincial traffic to a standstill on the day of the election. In an attempt to appeal for US support, president elect Andrés Rivero Agüero initially promised to negotiate a peaceful solution to the political crisis in the country, but quickly re committed to Batista's plan of forcefully suppressing the uprising. In November 1958, the National Air Force began bombarding Guevara's forces daily and the National Army moved several heavily armed companies towards their positions. Cienfuegos brought his Column to reinforce Guevara and the two sides battled for a week. On 4 December 1958, the National Army's offensive was halted and they were then pushed back to Fomento, with the revolutionaries capturing a large amount of territory and materiel. As Cienfuegos and Guevara continued to see success against the National Army, Cienfuegos' column was ordered to remain in the province, rather than pushing on to Pinar del Río. Instead, Cienfuegos and Guevara aimed to cut the island in half by definitively capturing the province. Guevara captured Fomento on 18 December, and Cabaiguán and Guayos on 21 December, before moving on to capture the junction at Placetas. By Christmas Day, they had captured most of the province, leaving only the major cities in the hands of the regime. Meanwhile, Cienfuegos' column moved to the north of the province and launched an attack on the National Army garrison at Yaguajay. During the ensuing Battle of Yaguajay, Cienfuegos' column captured 250 men and 375 rifles, before moving on. This offensive proved to be the coup de grâce of the Batista regime, with the President himself deciding to flee the country. By the end of December 1958, Las Villas was completely under revolutionary control, cutting communications between the National Army in the east and the west. Guevara then began making preparations for their final campaign. Guevara and Cienfuegos received orders from Castro, directing them to advance on Havana, while specifying that it "be carried out exclusively by the 26th of July forces. Camilo's column should be in the lead, the vanguard, to take over Havana when the dictatorship falls, if we don't want the weapons from Camp Columbia [military headquarters] to be distributed among all the various groups, which would present a very serious problem in the future."

Революционная победа

2 января 1959 года колонны Сиенфуэгоса и Гевары наконец двинулись на кубинскую столицу Гавану, а Гевара захватил крепость Ла-Кабанья. В тот день колонна Сиенфуэгоса прибыла в Матансас, где они приняли безоговорочную капитуляцию местного полка. Солдаты были разоружены, но Сиенфуэгос разрешил им оставить личные пистолеты. Затем колонна Сиенфуэгоса двинулась дальше и заняла лагерь Колумбия в Гаване, командование которым Рамон Баркин передал Сиенфуэгосу. Когда Карлос Франки прибыл в Гавану, он рассказал о лагере Колумбия Сиенфуэгоса следующее:

"Мрачный лагерь Колумбия, колыбель тирании и преступлений, который я знал как заключенный, теперь казался почти живописным театром, невероятно представить. С одной стороны – бородатые повстанцы во главе с Камило, всего около пятисот человек, а с другой – двадцать тысяч солдат регулярной армии: генералы, полковники, майоры, капитаны, унтер-офицеры и рядовые. Когда они увидели нас, они замерли в строю. Это было настолько комично, что хотелось рассмеяться. В кабинете коменданта был Камило, с его романтической бородой, похожий на Христа, ушедшего на пир, ботинки валялись на полу, а ноги – на столе, когда он принимал его превосходительство, посла Соединенных Штатов. На следующий день Движение 26 июля призвало к всеобщей забастовке, чтобы нанести окончательный удар по режиму Батисты, и старые институты падали один за другим с каждым часом. Когда бывшие солдаты Батисты массово переходили на сторону революции, недавно назначенный революционный президент Мануэль Уррутия назначил Сиенфуэгоса главнокомандующим Вооруженными силами революции. 5 января Сиенфуэгос приветствовал членов нового революционного Совета министров, прибывших в Гавану, где они ждали Кастро. Пока Кастро задерживался с прибытием в столицу, Сиенфуэгос стал публичным лицом революции в Гаване. Когда к нему в лагерь Колумбия пришли тележурналисты, транслировавшие происходящее тысячам зрителей, он специально выпустил из клеток несколько попугаев, заявив: "И они имеют право на свободу". "Легкие манеры" Сиенфуэгоса быстро стали символом революционеров, к удивлению гаванцев, они вели себя прилично: не пили алкоголь и не грабили город после его взятия. Благодаря широкому распространению радио и телевидения на Кубе, вскоре "все знали, кто такой Камило Сиенфуэгос" и могли легко узнать командира повстанцев. Сам Кастро предпочитал, чтобы в центре внимания был Сиенфуэгос, а не иностранный коммунист Гевара, поскольку "обаятельный, в стетсоне, играющий в бейсбол, любвеобильный и остроумный Камило был кубинцем, не был известен как коммунист и уже стал популярным народным героем". Напряжение еще не спало: Революционное руководство удерживало Президентский дворец и отказывалось освобождать его для прибытия нового президента, и Сиенфуэгос рассматривал возможность атаки на дворец. По словам Франки: "Камило, полушутя, полусерьезно, сказал, что следует выпустить пару пушечных ядер в качестве предупреждения. [ ] Поскольку я не был поклонником дворца, я согласился, что это хорошая идея, но Че, с его чувством ответственности, сказал нам, что сейчас не время тратить пушечные ядра, и он терпеливо вернулся во дворец, встретился с Фауре Чомоном, и все уладилось. Камило всегда прислушивался к Че". Ситуация была разрешена, и дворец был мирно передан Уррутии. 8 января Фидель Кастро наконец прибыл в Гавану, встретился с Уррутией в Президентском дворце и выступил с речью в лагере Колумбия Сиенфуэгоса. Во время митинга Кастро прервал свою речь, чтобы спросить Сиенфуэгоса: "¿Voy bien, Camilo?" Сиенфуэгос ответил: "Vas bien, Fidel!"

The gloomy Camp Columbia, mother of the tyranny and of crime, which I had known as a prisoner, was now almost a picturesque theater, impossible to imagine. On the one hand, the bearded rebels with Camilo, no more than five hundred of them, and on the other hand, twenty thousand army soldiers intact — generals, colonels, majors, captains, corporals, sergeants, and privates. When they saw us walk by, they stood at attention. It was enough to make you burst out laughing. In the comandant's office was Camilo, with his romantic beard, looking like Christ on a spree, his boots thrown on the floor and his feet up on the table, as he received his excellency the ambassador of the United States. The following day, 26 July Movement called for a general strike to mark the final blow to the Batista regime, with the old institutions falling to the revolution with each passing hour. As Batista's former soldiers defected en masse to the revolution, the newly installed revolutionary president Manuel Urrutia appointed Cienfuegos as commander in chief of the Revolutionary Armed Forces. On 5 January, Cienfuegos welcomed members of the new revolutionary Council of Ministers as they arrived in Havana, where they awaited Castro. While Castro delayed in reaching the capital, Cienfuegos became the public face of the revolution in Havana. When visited in Camp Columbia by television reporters, who broadcast the interaction to thousands of viewers, he made a point to release a number of parrots from their birdcages, declaring "these also have a right to liberty". Cienfuegos' "easy manners" quickly became emblematic of the revolutionaries, who Havana was pleasantly surprised to find on good behavior; neither drinking alcohol nor looting the city after its capture. Due to the saturation of radio and television access in Cuba, before long, "everyone knew who Camilo Cienfuegos was" and could easily identify the rebel commander. Castro himself preferred Cienfuegos taking the center stage over the foreign communist Guevara, as the "handsome, Stetson wearing, baseball playing, womanizing, humorous Camilo was Cuban, not known to be a Communist, and had already become a popular folk hero." Tensions had not yet subsided, as the Revolutionary Directorate held on to the Presidential Palace and refused to vacate it for the arrival of the new president, with Cienfuegos considering an attack against the palace. According to Franqui: "Camilo, half joking and half serious, said a couple of cannonballs should be fired off as a warning. [ ] As I was not an admirer of the palace, I said it seemed like a good idea, but Che, with his sense of responsibility, told us it wasn't the right time to waste cannonballs, and he patiently returned to the palace, met Faure Chomón, and matters were straightened out. Camilo always listened to Che." The situation was thus diffused and the palace was peacefully handed over to Urrutia. On 8 January, Fidel Castro finally arrived in Havana, meeting with Urrutia at the presidential palace and giving a speech at Cienfuegos' Camp Columbia. During the rally, Castro interrupted his speech to ask Cienfuegos "¿Voy bien, Camilo?" Cienfuegos responded in kind, "Vas bien, Fidel!"

Первоначальная деятельность

После революции большинство политических партий добровольно самораспустились, надеясь освободить место для "нового политического порядка". К 10 января 1959 года Чиенфуэгос легализовал Народно-социалистическую партию (PSP), заявив, что она "будет иметь право организовываться как и все другие демократические партии при условии, что она не представляет интересы иностранной державы". Че поддержал решение Чиенфуэгоса, считая, что PSP доказала свою состоятельность для участия в правительстве и оказания помощи в их первых операциях. Тем временем Камило попросил своего брата Османи Сиенфуэгоса, члена PSP, создать Культурный отдел Вооруженных революционных сил, который должен был курировать кубинскую кампанию по ликвидации неграмотности. По словам Хулио Гарсиа Эспиносы, Чиенфуэгос также назначил ряд членов PSP офицерами в армии, несмотря на то, что они не участвовали в войне. Чиенфуэгос также участвовал в переговорах между Движением 26 июля и Народно-социалистической партией, целью которых было объединение двух организаций. Объявив о победе Революции, Чиенфуэгос так и не занял официального поста в правительстве. Вместо этого он предпочитал наслаждаться ночной жизнью Гаваны, посещая клубы и радуясь своему статусу "любимца масс". В феврале 1959 года Чиенфуэгос удивил Гевару, организовав бесплатный рейс для семьи Гевары, чтобы они приехали к нему из Аргентины. Если бы Гевара знал об этом, он, возможно, не позволил бы этого, из-за своей добровольной аскезы. Когда 2 июня Гевара женился на Алеиде Марч, Чиенфуэгос прибыл с бутылками рома, чтобы "поднять настроение" на свадебном приеме. Вскоре после свадьбы Гевара отправился в Египет на встречу с государственными представителями Бандунгского пакта. В его отсутствие люди Гевары начали опасаться, что его отстранил Кастро, и выражали протест Чиенфуэгосу, когда на его замену назначили непопулярного командира. Но Чиенфуэгос остался невосприимчив к их жалобам и отчитал солдат за непослушание приказам. В годовщину нападения на казармы Монкада, положившего начало Революции, революционное правительство отправилось на мессу, где почтило память павших в ходе революции, а затем провело массовую демонстрацию на площади Революции, за которой последовал военный парад. Позже в тот же вечер они провели бейсбольный матч на стадионе Estadio Latinoamericano, где Чиенфуэгос и Кастро играли за команду под названием "Los Barbudos". Бейсбол быстро стал неотъемлемой частью постреволюционной кубинской культуры, и посол США Филип Бонсал отметил: "Зрелище премьер-министра, которого его поклонники считали перспективным питчером высшей лиги, бросающего несколько кривых мячей майору Камило Чиенфуэгосу, бывшему игроку младшей лиги, и в целом развлекающегося на поле, было особенностью предматчевой программы многих важных соревнований".

In the wake of the revolution, most political parties dissolved themselves voluntarily, hoping to make way for a "new political order". By 10 January 1959, Cienfuegos had legalized the Popular Socialist Party (PSP), declaring that it "would have rights to organize themselves like all other democratic parties providing that they did not represent the interests of a foreign power". Che supported Cienfuegos' decision, himself considering the PSP to have proven themselves worthy of participating in the government and aiding them in their early operations. Meanwhile, Camilo solicited his brother Osmany Cienfuegos, a member of the PSP, to establish a Cultural Section of the Revolutionary Armed Forces that would oversee the Cuban literacy campaign. According to Julio García Espinosa, Cienfuegos also commissioned a number of PSP members as officers in the army, even though they hadn't fought in the war. Cienfuegos also participated in talks between 26 July Movement and the Popular Socialist Party, which aimed at merging the two organisations. Having declared victory for the Revolution, Cienfuegos never ended up taking an official position within the government. He instead preferred to enjoy Havana's nightlife, going to clubs and reveling in his status as "the spoiled darling of the masses". In February 1959, Cienfuegos surprised Guevara by arranging a free flight for Guevara's family to come see him from Argentina. If Guevara had known about it, he may not have allowed it, due to his self imposed austerity. When Guevara married Aleida March on 2 June, Cienfuegos arrived with bottles of rum "to liven up" the wedding reception. Shortly after the wedding, Guevara went to Egypt to meet with state representatives of the Bandung Pact. While away, Guevara's men began to worry that he had been removed by Castro, protesting to Cienfuegos when an unpopular commander was named as his substitute. But Cienfuegos proved unmoved by their complaints and reprimanded the soldiers for not obeying orders. On the anniversary of the attack on the Moncada Barracks that had started the Revolution, the revolutionary government went to mass, where they commemorated those that fell during the revolution, before presiding over a mass demonstration at Plaza de la Revolución, followed by a military parade. Later that night, they held a baseball game at the Estadio Latinoamericano, where Cienfuegos and Castro played for a team called "Los Barbudos" Baseball quickly became a fixture of post revolutionary Cuban culture, with United States ambassador Philip Bonsal observing: "The spectacle of the Prime Minister, alleged by his admirers to have been a promising pitcher of big league caliber, throwing a few curves to Major Camilo Cienfuegos, a former minor leaguer, and generally clowning about on the diamond was a feature of the pregame show of many important contests."

Укрепление революции

Вскоре Сиенфуэгос стал свидетелем начала консолидации власти Кастро. Кастро быстро поручил Сиенфуэгосу, Рамиро Вальдесу и Виктору Пине создать новое Управление разведки, которое возглавил Вальдес. Кастро также начал реорганизацию вооруженных сил, проводя чистки среди офицеров старой Национальной армии и заменяя их новой военной элитой из бывших партизан, лично преданных Кастро. Хотя Сиенфуэгос изначально представлял себе справедливое объединение Революционной и Национальной армий, Кастро быстро убедил его в необходимости реорганизовать вооруженные силы людьми, лояльными Революции, а не соучастниками тирании. В результате Сиенфуэгос был назначен начальником штаба Революционных вооруженных сил, сменив полковника Хосе Рего Рубидо. В сентябре 1959 года Сиенфуэгос присоединился к братьям Кастро в поездке в Санта-Клару, где они отстранили от должностей руководителей провинциальных отделений Движения 26 июля, Революционной армии и Национального института аграрной реформы (INRA), заменив их более верными сторонниками Кастро. В это время Кастро также отправил группу из 200 доминиканцев и 10 кубинских партизан для вторжения в Доминиканскую Республику и свержения Рафаэля Трухильо. Почти все они были захвачены, подвергнуты пыткам и убиты. Перед отправкой экспедиции Саша Волман умолял Сиенфуэгоса отменить ее, опасаясь провала. Сиенфуэгос согласился и попытался убедить Кастро отказаться от этого плана, но тот настоял на его реализации. Позже Волман утверждал, что экспедиция была обречена на провал. Конфликт между Кастро и либеральным президентом Мануэлем Уррутией, в ходе которого первый мобилизовал своих сторонников для отстранения второго, заложил основу для построения авторитарного государства, с Кастро, распустившим все оставшиеся институты гражданского управления. Во время этих событий Сиенфуэгос жаловался, что "Фидель очень любит играть с огнем".

Дело Хьюбера Матоса

Консолидация власти Кастро и растущая роль Народной социалистической партии в правительстве начали вызывать беспокойство у некоторых офицеров Революционной армии. Провинциальный командир Камагуэя, Хубер Матос, поделился своими опасениями с Сиенфуэгосом, который пообещал разобраться в ситуации. В октябре 1959 года Рауль Кастро был назначен министром Вооруженных революционных сил, что формально означало понижение в должности Сиенфуэгоса, который ранее был его начальником. Это привело к отставке Хьюбера Матоса, обвинившего Фиделя Кастро в "погребении революции". Фидель ответил публичным обвинением Матоса в предательстве. Сиенфуэгос, вместе с Геварой и президентом Освальдо Дортикосом, считали обвинения Кастро в адрес Матоса ошибкой и попытались убедить Фиделя проявить снисхождение при его преследовании. Когда Рауль Кастро приказал Сиенфуэгосу арестовать Матоса, тот сначала отказался, лишь неохотно приняв приказ, когда он поступил лично от Фиделя. Фидель отправил Сиенфуэгоса в Камагуэй, где обнаружил, что войска Матоса остались верны своему командиру. Матос приказал своим офицерам оказывать Сиенфуэгосу уважение, чтобы продемонстрировать отсутствие заговора против правительства, но вместо этого они подали в отставку коллективно. Сиенфуэгос арестовал Матоса и его соратников-диссидентов без сопротивления, отказавшись надеть на его бывшего товарища наручники и пойти рядом с ним перед прессой. Затем Матоса доставили обратно в Гавану. Сиенфуэгос остался в Камагуэе, чтобы занять место Матоса, осуществляя полное переформирование вооруженных сил провинции.

Исчезновение

28 октября 1959 года Cessna 310, на котором летел Сиенфуэгос, вылетела из Камагуэя в Гавану. Сиенфуэгос пропал без вести по пути следования, предположительно, его самолет потерпел крушение в Карибском море. О его исчезновении сообщили лишь 30 октября. Когда Рауль Кастро доложил об этом Совету министров, Фидель, казалось, был удивлен и глубоко опечален, и правительство незамедлительно отдало приказ о проведении поисково-спасательной операции. По всей стране католики провели массовые процессии в память о Сиенфуэгосе, а политическое руководство активно выражало свою обеспокоенность судьбой пропавшего товарища. Военные преследовали любые зацепки, опрашивая крестьян, утверждавших, что видели падение самолета, и даже консультировались со спиритуалистом. По словам посла США Филиппа Бонсала, он предоставил несколько американских самолетов для участия в поисковых работах, однако кубинское правительство направило их в район, где обнаружение самолета было маловероятно. Кастро не упомянул об американской помощи в своем отчете о поисковых мероприятиях. В целях пропаганды была снята видеозапись, на которой Кастро вместе с родителями искал Сиенфуэгоса, а также позировал для фотографий, высматривая в небе своего пропавшего сына. Однако некоторые из тех, кто сопровождал Кастро в этих поисковых полетах, утверждали, что он не проявлял искренней эмоциональной вовлеченности и казался равнодушным к судьбе Сиенфуэгоса. В ходе собственного расследования исчезновения, бывший адъютант Сиенфуэгоса, майор Кристобаль Наранхо, был убит капитаном Мануэлем Беатоном, предположительно, в результате пьяной ссоры после того, как Беатон был обойден при повышении. Сбежав в Сьерра-Маэстру и став бандитом, Беатон был убит в следующем году, что заставило многих заподозрить нечистую игру в исчезновении Сиенфуэгоса. 5 ноября ложно сообщили о том, что Сиенфуэгос найден, и работа по всей стране была приостановлена, когда люди вышли на улицы, чтобы отпраздновать. Руби Харт Филлипс сообщила, что "торговцы были вынуждены закрыть свои магазины, так как продавцы разбежались. Я была удивлена узнать, насколько популярен был майор Сиенфуэгос". Многие католики приписывали это чудо Деве Милосердия или апостолу Иуде. Однако на самом деле никаких обломков самолета обнаружено не было. Спустя несколько часов после сообщения об обнаружении Сиенфуэгоса, Революционные вооруженные силы опровергли эту информацию, заявив, что это была контрреволюционная пропаганда, направленная на покушение на Кастро. Кубинское правительство впоследствии объявило Камило Сиенфуэгоса официально погибшим. Его тело так и не было найдено, а официальная версия событий ни доказана, ни опровергнута. В то время как Матосу был устроен показательный суд революционного трибунала, Сиенфуэгос был превращен в революционного мученика. Фидель Кастро ускорил консолидацию своей власти после смерти Сиенфуэгоса, используя это как предлог, чтобы убедить кубинцев в необходимости "защищать Революцию любой ценой". Это означало конец независимости судебной системы и восстановление революционных трибуналов, которые расширили определение "контрреволюционной деятельности", криминализируя забастовки, упраздняя категорию "политических заключенных" и вводя коллективную ответственность. После того, как Prensa Libre опубликовала сообщения об обострении отношений между ними и Сиенфуэгосом, братья Кастро также начали кампанию против свободы прессы.

On 28 October 1959, Cienfuegos' Cessna 310 took off from Camagüey, headed for Havana. Cienfuegos disappeared along the way, his plane apparently having been lost in the Caribbean Sea. News of his disappearance was not reported until 30 October. When news of it was brought to the Cabinet by Raúl Castro, Fidel seemed surprised and visibly upset, and the government quickly ordered a search and rescue operation. Throughout the country, Catholics held mass processions in honour of Cienfuegos and the political leadership widely publicised their concern for their lost comrade. The military followed any leads they could, speaking with peasants that claimed to have witnessed a plane crash and even consulting a spiritualist. According to United States ambassador Philip Bonsal, he had provided a number of American planes to cooperate in the search efforts, but the Cuban government assigned them to a location where it was unlikely the plane could have been. Castro never mentioned American assistance in his report of the search efforts. For publicity, Castro was filmed searching for Cienfuegos with his parents, who posed for pictures searching the skies for their lost son. But some of those who accompanied Castro on these search flights claimed that he never appeared to be emotionally invested in the search and seemed indifferent to Cienfuegos' fate. While himself investigating the disappearance, Cienfuegos' former aide Major Cristóbal Naranjo was murdered by Captain Manuel Beatón, apparently during a drunken argument after Beatón was passed over for a promotion. After escaping into the Sierra Maestra and becoming a bandit, Beatón was himself assassinated the following year, prompting many to suspect foul play in the disappearance of Cienfuegos. Cienfuegos was falsely reported to have been found on 5 November, and work stopped throughout the country as people came out into the streets to celebrate. Ruby Hart Phillips reported that "merchants were forced to close their stores because the clerks deserted. I was surprised to learn that Major Cienfuegos was so popular." Many Catholics credited Our Lady of Charity or Jude the Apostle for the miracle. But in reality, no sign of a plane wreckage had actually been found. Hours after the report of Cienfuegos' discovery, the Revolutionary Armed Forces denied its validity, alleging it to have been counter revolutionary propaganda that had aimed to assassinate Castro. The Cuban government subsequently declared Camilo Cienfuegos to be presumed dead. His body has never been discovered and the official story has neither been proven nor disproven. While Matos was given a show trial by a revolutionary tribunal, Cienfuegos was made into a revolutionary martyr. Fidel Castro accelerated his consolidation of power after Cienfuegos' death, using it as a reason to convince Cubans of the need to "defend the Revolution at all costs". This meant the end of judicial independence and the re establishment of revolutionary tribunals, which expanded the definition of "counter revolutionary" by criminalising strike action, eliminating the category of "political prisoner" and assuming collective guilt by association. After the Prensa Libre reported on allegations of rising tensions between them and Cienfuegos, the Castros also began to campaign against freedom of the press.

Личность

По мнению кубинско-американского историка Сэмюэля Фарбера, Cienfuegos "воплощал в себе квинтэссенцию коренного кубинца – мужчины, городского жителя – с его чувством юмора, большим интересом к танцам и бейсболу, привлекательной внешностью, любовью к женщинам и общей жизнерадостностью". По словам британского историка Хью Томаса, Cienfuegos "своим открытым, веселым нравом и теплой улыбкой вполне мог стать почти таким же популярным, как и сам Кастро". По мнению американского историка Роберта Э. Квирка, "легкий и дружелюбный нрав Cienfuegos в сочетании с его бородой, напоминающей библейскую, создавали в народе популярный контрастный образ по отношению к лидеру 26 июля". Посол Соединенных Штатов Эрл Э. Т. Смит, встретившийся с Cienfuegos в лагере Колумбия в январе 1959 года, считал его "вежливым, хотя и несколько отстраненным". Преемнику Смита, Филиппу Бонсалу, "Cienfuegos казался открытым и жизнерадостным. Он доказал себя как лидер, но не испытывал непреодолимого стремления к власти. Ему нравилась светская жизнь, развлечения. Возможно, он имел склонность к дружбе и связям, которые некоторые из его более строгих революционных товарищей считали нежелательными". В то время как британский посол Лейчестер Колтман отмечал, что "аскетичная фигура Камило, черная борода и мягкие, достойные манеры придавали ему даже более христианский облик, чем Кастро". Министр финансов Рауль Чибас описывал его как "ребенка, постоянно играющего с оружием", а его преемник Руфо Лопес Фреске – как "веселого, беззаботного, авантюрного человека". Газета Bohemia также сравнила его с Робинзоном Крузо. "Беззаботный нрав" Cienfuegos часто противопоставлялся "строгости" Гевары, хотя после вступления в революционное руководство они быстро стали друзьями.

Политическая идеология

Сиенфуэгос открыто не придерживался какой-либо политической идеологии и, по-видимому, не имел ярко выраженных политических убеждений, хотя оставался лично преданным Кастро. Фарбер отмечал, что он "оставался менее политически подкованным, чем братья Кастро и Че Гевара". Сам Сиенфуэгос считал Кубинскую революцию антиавторитарной и "некоммунистической" и продолжал придерживаться этой точки зрения даже после изменения линии Кастро в этом вопросе. Для Сиенфуэгоса Революция была "cubanísima [искренне кубинской] [ ] такой же кубинской, как пальмы, уникальной и исключительно кубинской". За эту версию революции он поклялся умереть "в тот момент, когда этого потребует ситуация". Многие высказывали предположения о его возможных коммунистических симпатиях, но убедительных доказательств этому не найдено. Хотя журналист The New York Times Тад Сзулк назвал его "скрытым коммунистом", биограф Кастро Джорджи Энн Гейер заявила, что "несомненно, Камило был гораздо больше романтическим революционером, чем коммунистом". Сам Фидель Кастро описывал Сиенфуэгоса как "чистую революционную душу, коммунистический сплав", но также предполагал, что его могли отстранить от командования из-за его "недостаточного политического уровня". Другие утверждали, что он был антикоммунистом или говорили о нем нейтрально. Некоторые также указывали на влияние его старшего брата Османи Сиенфуэгоса, который был убежденным коммунистом. Сын испанских анархистов, многие в международном анархистском движении утверждали, что сам Сиенфуэгос также был анархистом. Кубинское правительство даже подчеркивало его либертарианские взгляды, чтобы заручиться международной поддержкой. Однако кубинский историк Франк Фернандес оспаривает эту характеристику, ставя под сомнение, был ли Сиенфуэгос когда-либо связан с кубинским анархистским движением.

Стиль руководства

Во время Кубинской революции он быстро отличился как один из самых популярных революционных лидеров. Будучи ключевым соратником Фиделя Кастро, Сиенфуэгос был сопоставим по рангу и известности с Че Геварой и Раулем Кастро, а в некоторых случаях даже считался вторым после самого Фиделя. Хотя его кампания в Лас-Вильяс была менее успешной, чем у Гевары, действия Сиенфуэгоса в последние месяцы войны принесли ему особое признание как революционному лидеру. Будучи способным военачальником, Сиенфуэгос никогда не демонстрировал авторитарных стремлений к власти над другими. После революции солдаты с теплотой вспоминали о Сиенфуэгосе, сравнивая его заботливый стиль руководства со стилем родителя или учителя, а не с манерой "начальника", и вспоминая, что "он даже настаивал на том, чтобы заключенные ели первыми". В вопросах тактики он отличался от многих других участников революционного движения, отвергая насилие и месть. В октябре 1958 года, когда кубинская масонская организация выразила опасения, что захваченные повстанцами могут быть подвергнуты пыткам и убийству, он ответил, что даже не рассматривал подобного, считая, что это опустило бы методы революционеров до уровня их противников.

Спекуляции о исчезновении

Почти сразу после исчезновения Сиенфуэгоса многие люди начали строить предположения о произошедшем, и некоторые даже подозревали преступный умысел. Пилот самолета Сиенфуэгоса был неопытным, и хотя правительство утверждало, что самолет был сбит порывом ветра, погода в тот день на самом деле была благоприятной для полетов. Район, над которым пролетал его самолет, также находился под контролем радаров. Капитан базы, с которой взлетел самолет Сиенфуэгоса, Роберто де Карденас, утверждал, что судьба полета была предопределена, заявляя, что никто не видел Сиенфуэгоса в самолете, а остальные на базе были либо убиты, либо нейтрализованы. Некоторые предполагали, что его убил его соперник Рауль Кастро. Среди сторонников этой гипотезы был сам Хубер Матос, который был убежден, что его арест и исчезновение Камило связаны между собой. Карлос Франки подозревал агента разведки Освальдо Санчеса, которому Рауль Кастро поручил обеспечить безопасность Сиенфуэгоса. Другие подозревали, что Фидель Кастро сам отдал приказ об убийстве Сиенфуэгоса, полагая, что это могло быть связано с его очевидным нежеланием арестовать Матоса или с тем, что Сиенфуэгос становился слишком популярен для Кастро. Некоторые скептики предположили, что Кастро ложно объявил об обнаружении Сиенфуэгоса, чтобы оценить общественное мнение о нем. Некоторые критики Кастро утверждали, что, хотя сам он не убивал Сиенфуэгоса, "одна из сильных сторон Фиделя – отправлять людей на смерть". Хосе Пардо Ллада, который находился с Кастро во время поисков Сиенфуэгоса, позже сказал, что "он [Кастро], возможно, и не убил Камило, но его смерть его, безусловно, не тронула". Сам Че Гевара никогда не подозревал Кастро в причастности к исчезновению Сиенфуэгоса и в течение многих лет после этого оставался лично преданным Фиделю. Филипп Бонсал также никогда не рассматривал возможность преступного умысла со стороны Кастро, поскольку считал, что "Сиенфуэгос не представлял угрозы для кого бы то ни было". Также высказывалось предположение, что его самолет приняли за вражеский и сбили кубинские ВВС. Были и предположения, что Сиенфуэгос инсценировал свою смерть и бежал в США, возможно, в Ибор-Сити в Тампе. В 1960 году бывшая медсестра из Гаваны, бежавшая в Майами, утверждала, что ухаживала за Сиенфуэгосом, но позже ее признали "недееспособной". Британский историк Хью Томас сам задавался вопросом, будет ли когда-нибудь раскрыта тайна исчезновения Сиенфуэгоса.

Almost immediately after Cienfuegos disappeared, many people began to speculate about the events and some even suspected foul play. The pilot of Cienfuegos' plane had been inexperienced, and although the government claimed that the plane had been taken down by a squall, the weather that day had actually been clear for flying. The area that his plane was flying would also have been covered by radar. The captain of the base that Cienfuegos' plane took off from, Roberto de Cárdenas, alleged that the flight's fate had been plotted, claiming that nobody had seen Cienfuegos in the airplane and that others on the base were either killed or overpowered. Some alleged he had been assassinated by his rival Raúl Castro. Proponents of this hypothesis included Huber Matos himself, who was convinced that his arrest and Camilo's disappearance were related. Carlos Franqui suspected the intelligence agent Osvaldo Sánchez, who had been charged with ensuring the security of Cienfuegos by Raúl Castro. Others suspected that Fidel Castro himself ordered the assassination of Cienfuegos, speculating that it had something to do with his apparent reluctance to arrest Matos, or that Cienfuegos was growing too popular for Castro's liking. Some skeptics speculated that Castro had falsely announced that Cienfuegos was found in order to gauge the public's feelings about him. Some critics of Castro claimed that while he had not killed Cienfuegos himself, "one of the specialties of Fidel is to send people to be killed." José Pardo Llada, who was with Castro during the search for Cienfuegos, later said that "He [Castro] may not have killed Camilo, but he certainly didn't feel his death". Che Guevara himself never suspected the Castros of involvement in Cienfuegos' disappearance and remained personally loyal to Fidel for years afterwards. Philip Bonsal also never considered foul play by the Castros to have been a possibility, as he believed that "Cienfuegos was no threat to any one." Another speculation was that his plane had been mistaken for a hostile aircraft and shot down by a Cuban Air Force pilot. There has also been speculation that Cienfuegos faked his death and fled to the US, as some speculate it may have been to Ybor City in Tampa. In 1960, a former nurse from Havana that had fled to Miami claimed she had nursed Cienfuegos, but she was later declared "insane". British historian Hugh Thomas himself speculated whether the mystery of Cienfuegos' disappearance would ever be solved.

Друзья и семья

Вскоре после смерти Камило его брат Османи Сиенфуэгос был назначен министром общественных работ, сменив инженера Мануэля Рая Риверо. Он занимал эту должность до февраля 1966 года, когда его назначили председателем комиссии по внешним связям Коммунистической партии. Он также вошел в состав Центрального комитета Коммунистической партии Кубы, а в 1976 году стал членом Государственного совета и секретарем Совета министров. Че Гевара назвал своего сына Камило в честь Сиенфуэгоса и держал его фотографию на стене своего кабинета после отъезда с Кубы. Гевара также посвятил свою книгу 1961 года «Партизанская война» Сиенфуэгосу, изображение которого украшало обложку.

Посвящение памятника

Каждый год 28 октября школьники по всей Кубе бросают цветы в море или реку в память о Камило Сьенфуэгосе, повторяя спонтанный жест кубинцев, которые бросали цветы в океан, узнав о гибели его самолета в Кубинском Флоридском проливе. В ознаменование 50-летия его смерти, 28 октября 2009 года, на фасаде здания на площади Революции были установлены стальные очертания лица Сьенфуэгоса и слова "Vas bien, Fidel". После революции улицы и здания по всей Кубе были переименованы в честь героев революции, включая самого Сьенфуэгоса. Поселок, ранее известный как "Херши", в муниципалитете Санта-Крус-дель-Норте, был переименован в Камило Сьенфуэгос в его честь. Музей, посвященный Сьенфуэгосу, был построен в Ягуахае, на месте казарм батистовских войск, где проходила битва 1958 года. В музее представлена диорама битвы, а также материалы, рассказывающие о жизни Сьенфуэгоса до, во время и после революции. Перед музеем возвышается большая статуя героя. В рамках кампании по улучшению уровня жизни в сельской местности, в июле 1960 года Фидель Кастро открыл горную школу-интернат имени Камило Сьенфуэгоса, созданную для обучения преимущественно необразованным крестьянским детям из Сьерра-Маэстра. В 1966 году была учреждена система военных школ имени Камило Сьенфуэгоса для обеспечения военного образования учащихся в возрасте от 11 до 17 лет. Выпускники этих школ получали приоритетное право поступления в кадетские училища, и уже через пять лет 74% студентов военно-технического института были выпускниками школ имени Камило Сьенфуэгоса. Университет Матансас также носит имя "Камило Сьенфуэгос". 10 декабря 1979 года кубинское правительство учредило Орден Сьенфуэгоса – социальный орден за заслуги, названный в его честь. Камило также изображен на банкноте в 20 кубинских песо и на банкноте в 20 кубинских конвертируемых песо. Его портрет также был на монетах достоинством 40 центов, которые в настоящее время не выпускаются.

On 28 October each year, school children throughout Cuba throw flowers into the sea or a river to honor Camilo Cienfuegos, repeating the spontaneous tribute of the Cubans who tossed flowers into the ocean when they heard his plane had been lost over the Cuba Florida Strait. To mark the 50th anniversary of his death, on 28 October 2009, a steel outline of Cienfuegos' face and the words "Vas bien, Fidel" were added to the side of the building on the Plaza de la Revolución. After the revolution, streets and buildings throughout Cuba were renamed after heroes of the Revolution, including Cienfuegos himself. A village previously known as "Hershey", in the municipality of Santa Cruz del Norte, was renamed to Camilo Cienfuegos in his honour. A museum dedicated to Cienfuegos was built in Yaguajay, at the site of the barracks of the Batista's forces during the 1958 battle. The museum includes a diorama of the battle, as well as material relating to Cienfuegos' life before, during, and after the revolution. A large statue of him stands in front of the museum. As part of a campaign to improve the standards of living in rural areas, in July 1960, Fidel Castro dedicated the Camilo Cienfuegos Mountain Boarding School, which was established as a school for the largely uneducated peasant children of the Sierra Maestra. In 1966, the Camilo Cienfuegos Military Schools System was also established to provide military education to students aged 11 to 17. Graduates from these high schools received priority admission to cadet schools, such that within five years, 74% of students at the military technological institute were graduates from the Camilo Cienfuegos Schools. The University of Matanzas also bears the name "Camilo Cienfuegos". On 10 December 1979, the Cuban government decreed the establishment of the Order of Cienfuegos, a socialist order of merit named in his honour. Camilo is also remembered on the 20 Cuban peso bill and the 20 Cuban convertible peso bill. He was also pictured on the 40 cent coins, now discontinued.