Священный отряд фиванцев: Элитные воины и гомосоциальные связи IV века до н.э.

Введение

В IV веке до н.э. фиванское военное подразделение, состоявшее из гомосексуальных пар. Священный отряд Фив (др.-греч. ἱερός λόχος) был отрядом избранных воинов. Согласно некоторым древнегреческим источникам, 150 пар мужчин-любовников сформировали элитное подразделение тебанской армии в IV веке до н.э., положив конец спартанскому господству. Однако историк Дэвид Д. Лейтао предположил, что Священный отряд Фив мог и не состоять из мужчин-любовников. Его влияние началось с решающей роли в битве при Левктре в 371 году до н.э. Он был полностью уничтожен Филиппом II Македонским в битве при Херонее в 338 году до н.э.

Битва при Тегире

Как единое подразделение под командованием Пелопида, первая зафиксированная победа Священного отряда произошла в битве при Тегире (375 г. до н.э.). Она состоялась недалеко от боеотийского города Орхомен, который в то время оставался союзником Спарты. Получив известие о том, что спартанский гарнизон в Орхомене отправился в Локриду, Пелопид быстро выступил со Священным отрядом и небольшой кавалерией, надеясь захватить город в их отсутствие. Они подошли к городу с северо-восточной стороны, поскольку в это время года уровень воды в озере Копаида был максимально высоким. Их численность превосходила тебанцев как минимум в два раза. По словам Плутарха, увидев спартанцев, один из тебанцев якобы сказал Пелопиду: «Мы попали в руки врага», на что Пелопид ответил: «А почему бы тогда им не попасть в наши?» Затем он приказал своей кавалерии выдвинуться с тыла и атаковать, а сам переформировал Священный отряд в необычайно плотное построение, надеясь хотя бы прорвать превосходящие в численности спартанские ряды. Спартанцы уверенно двинулись вперед, но их вожди были убиты в самом начале столкновения. Оказавшись без руководства и впервые столкнувшись с силами, равными им по дисциплине и подготовке, спартанцы заколебались и раскрыли свои ряды, ожидая, что тебанцы пройдут сквозь них и бегут. Вместо этого Пелопид удивил их, воспользовавшись образовавшимся проходом для обхода спартанцев с фланга. Спартанцы были полностью разбиты, понеся значительные потери. Тебанцы не преследовали бегущих, памятуя об оставшемся спартанском мори, расквартированном в Орхомене неподалеку. Они раздели тела погибших и установили тропайон (τρόπαιον, памятный трофей, воздвигаемый на месте победы в битве), после чего продолжили путь в Фивы. Ксенофонт примечательно умалчивает о тебанской победе в своей «Элланике», что традиционно объясняется его сильными антитебанскими и проспартанскими симпатиями. Плутарх, Пелопид 17 Жителям Платей было позволено уйти живыми, но они стали беженцами и искали убежища в Афинах. Из проспартанских городов Беотии остался лишь Орхомен. Пелопид вновь упоминается как командующий неудачной тебанской осадой фокийского города Элатея (ок. 372 г. до н.э.). В ответ на тебанскую армию, стоявшую у стен города, фокийский полководец Ономарх вывел всех жителей города (включая стариков, женщин и детей) и запер ворота. Затем он разместил небоеспособных граждан непосредственно за защитниками Элатеи. Увидев это, Пелопид отвёл свои войска, понимая, что фокийцы будут сражаться до смерти, чтобы защитить своих близких.

As a single unit under Pelopidas, the first recorded victory of the Sacred Band was at the Battle of Tegyra (375 BC). It occurred near the Boeotian city of Orchomenus, then still an ally of Sparta. Hearing reports that the Spartan garrison in Orchomenus had left for Locris, Pelopidas quickly set out with the Sacred Band and a few cavalry, hoping to capture it in their absence. They approached the city through the northeastern route since the waters of Lake Copais were at their fullest during that season. They outnumbered the Thebans at least two to one. According to Plutarch, upon seeing the Spartans, one Theban allegedly told Pelopidas "We are fallen into our enemy's hands" to which Pelopidas replied, "And why not they into ours?" He then ordered his cavalry to ride up from the rear and charge while he reformed the Sacred Band into an abnormally dense formation, hoping to at least cut through the numerically superior Spartan lines. The Spartans advanced, confident in their numbers, only to have their leaders killed immediately in the opening clashes. Leaderless and encountering forces equal in discipline and training for the first time in the Sacred Band, the Spartans faltered and opened their ranks, expecting the Thebans to pass through and escape. Instead, Pelopidas surprised them by using the opening to flank the Spartans. The Spartans were completely routed, with considerable loss of life. The Thebans didn't pursue the fleeing survivors, mindful of the remaining Spartan mora stationed in Orchomenus less than away. They stripped the dead and set up a tropaion (τρόπαιον, a commemorative trophy left at the site of a battle victory) before continuing on to Thebes. Xenophon conspicuously omits any mention of the Theban victory in his Hellenica, though this has traditionally been ascribed to Xenophon's strong anti Theban and pro Spartan sentiments. breeds men of courage and resolution; but that where the youth are ashamed of baseness, and ready to venture in a good cause, where they fly disgrace more than danger, there, wherever it be, are found the bravest and most formidable opponents.|Plutarch, Pelopidas 17 The Plataean citizens were allowed to leave alive, but they were reduced to being refugees and sought sanctuary in Athens. Of the pro Spartan Boeotian poleis, only Orchomenus remained. Pelopidas is again mentioned as the commander of the abortive Theban siege of the Phocian city of Elateia (c. 372 BC). In response to the Theban army outside the city's walls, the Phocian general Onomarchus brought out all the inhabitants of the city (including the elderly, women, and children) and locked the gates. He then placed the non combatants directly behind the defenders of Elateia. On seeing this, Pelopidas withdrew his forces, recognizing that the Phocians would fight to the death to protect their loved ones.

Битва при Левктре

Отказ Эпаминонда принять условия мирной конференции 371 года до н.э. исключил Фивы из мирного договора и предоставил Спарте повод для объявления войны. Армия Клеомброта перешла границу Фокии и Беотии у Херонеи, а затем остановилась, возможно, надеясь, что тебанцы передумают. Однако тебанцы были полны решимости сражаться. Затем Клеомброт двинулся вглубь страны, по восточной дороге к Фивам, пока не достиг боеотийской деревни Левктра (современная Лефктра, Платеи), расположенной у юго-западного края Фивской равнины. Там они встретили основную тебанскую армию. Обе армии разбили лагеря друг напротив друга на двух невысоких грядах. Поле битвы между ними было около стадия в ширину. В спартанской армии насчитывалось около 10 000 гоплитов, 1000 легковооруженных воинов и 1000 всадников. Однако лишь около 700 гоплитов спартанской армии составляли спартиаты (граждане Спарты), остальные были призывными войсками из подчиненных Спарте государств (периоэки), вынужденными сражаться. Они были построены традиционным способом: гоплиты формировались в фаланги глубиной от восьми до двенадцати человек. Клеомброт расположил себя и спартанских гоплитов (включая элитную царскую гвардию из 300 гиппей) на спартанском правом фланге – традиционном месте почета в греческих армиях. Единственным тактическим новшеством Клеомброта было размещение его кавалерии перед строем. Битва началась с кавалерийской атаки обеих армий. Спартанская кавалерия была быстро разбита превосходящей тебанской кавалерией и отброшена назад. Их беспорядочное отступление нарушило строй спартанской тяжелой пехоты, и из-за возникшего хаоса и поднятой пыли спартанцы не заметили необычного продвижения тебанской армии до последнего момента. Тебанская кавалерия также помогала, продолжая совершать периодические атаки вдоль спартанского боевого порядка, сдерживая их наступление. Им удалось удержать спартанцев на месте, пока основная масса тебанской тяжелой пехоты не обрушилась на спартанский правый фланг. Превосходство в численности тебанцев быстро сломило сопротивление спартанского правого фланга. Потери спартанцев составили около 1000 убитых, среди которых 400 спартиатов и их царь. Правый фланг спартанцев был вынужден отступить (после того, как извлекли тело Клеомброта). Увидев бегущих в беспорядке спартиатов, фаланги периоэков также дрогнули и отступили. Хотя некоторые спартанцы выступали за возобновление битвы, чтобы вернуть тела погибших, союзные периоэки с левого фланга Спарты не желали продолжать бой (некоторые из них даже были довольны таким исходом). Оставшиеся полемархи в конце концов решили запросить перемирие, которое тебанцы охотно предоставили. Тела спартанцев были возвращены, а на поле боя был установлен трофей в память о победе. Традиционная гоплитная пехота не могла тягаться с новой македонской фалангой с длинными копьями: тебанская армия и ее союзники обратились в бегство, но Священный отряд, хотя и был окружен и разгромлен, отказался сдаваться. Тебанцы из Священного отряда держались стойко, и Плутарх сообщает, что все 300 пали на месте рядом со своим последним командиром, Феагеном. Их поражение в битве стало значительной победой для Филиппа, поскольку до этого Священный отряд считался непобедимым во всей Древней Греции. Плутарх рассказывает, что Филипп II, увидев трупы, "наваленные друг на друга", поняв, кто они, заплакал и воскликнул: "Да погибнет всякий, кто заподозрит, что эти люди совершили или испытали что-либо недостойное!" Плутарх, "Пелопидас", 18.

Epaminondas' refusal to accept the terms of the peace conference of 371 BC excluded Thebes from the peace treaty and provided Sparta with the excuse to declare war. Cleombrotus' army crossed the Phocian Boeotian border into Chaeronea then halted, perhaps hoping that the Thebans might change their mind. The Thebans however were committed to a fight. Cleombrotus then moved inland, following the eastward road towards Thebes, until he reached the Boeotian village of Leuctra (modern Lefktra, Plataies) near the southwestern end of the Theban plain. There they were met by the main Theban army. The two armies pitched their camps opposite each other on two low ridges respectively. The battleground between them was about wide. The Spartan army numbered about 10,000 hoplites, 1,000 light infantry, and 1,000 cavalry. However, only about 700 hoplites of the Spartan army were composed of spartiates (Spartan citizens), the rest were conscripted troops from Spartan subject states (the perioeci) forced to fight. They were arrayed traditionally, in which the hoplites were formed into phalanxes about eight to twelve men deep. Cleombrotus positioned himself and the spartiate hoplites (including the elite royal guard of 300 Hippeis) in the Spartan right wing, the traditional position of honor in Greek armies. Cleombrotus' only tactical innovation was the placing of his cavalry in front of his troops. The battle opened with a cavalry charge by both armies. The Spartan cavalry were quickly defeated by the superior Theban cavalry and were chased back to their own side. Their disorderly retreat disrupted the battle lines of the Spartan heavy infantry and, because of the resulting chaos and the dust stirred up, the Spartans were unable to observe the highly unusual advance of the Theban army until the last moment. The Theban cavalry also helped by continuing to carry out intermittent attacks along the Spartan battle lines, holding their advance back. They succeeded in fixing the Spartans in place until the rest of the Theban heavy infantry finally smashed into the Spartan right wing. The sheer number of Thebans overwhelmed the Spartan right wing quickly. The number of Spartan casualties amounted to about 1,000 dead, among whom were 400 Spartiates and their own king. The Spartan right flank were forced to retreat (after retrieving the body of Cleombrotus). Seeing the Spartiates fleeing in disarray, the Perioeci phalanxes also broke ranks and retreated. Although some Spartans were in favor of resuming the battle in order to recover the bodies of their dead, the allied Perioeci of the Spartan left wing were less than willing to continue fighting (indeed some of them were quite pleased at the turn of events). The remaining polemarchoi eventually decided to request a truce, which the Thebans readily granted. The Spartan dead were returned and a tropaion was set up on the battlefield by the Thebans to commemorate their victory. The traditional hoplite infantry was no match for the novel long speared Macedonian phalanx: the Theban army and its allies broke and fled, but the Sacred Band, although surrounded and overwhelmed, refused to surrender. The Thebans of the Sacred Band held their ground and Plutarch records that all 300 fell where they stood beside their last commander, Theagenes. Their defeat at the battle was a significant victory for Philip, since until then, the Sacred Band was regarded as invincible throughout all of Ancient Greece. Plutarch records that Philip II, on encountering the corpses "heaped one upon another", understanding who they were, wept and exclaimed,

Perish any man who suspects that these men either did or suffered anything unseemly.|Plutarch, Pelopidas 18

Though the significance of the battle was well documented by ancient scholars, there is little surviving information on the deployment of the armies involved. Most modern scholars (including N. G. L. Hammond and George Cawkwell) credit Alexander as having led a cavalry wing.

Хотя значение битвы было хорошо задокументировано древними учеными, сохранилось мало информации о расположении войск. Большинство современных исследователей (включая Н. Г. Л. Хэммонда и Джорджа Коукелла) считают, что Александром руководил кавалерийский отряд.

Лев из Херонеи

В своем "Описании Греции" Паузаний упоминает, что тебанцы воздвигли гигантскую статую льва возле деревни Хайронея, возвышавшуюся над полиандрион (πολυάνδριον, общая могила) тебанцев, павших в битве против Филиппа. Греческий историк Страбон (ок. 64 г. до н.э. – 24 г. н.э.) также упоминает "гробницы павших в битве", возведенные за государственный счет в Херонее. В 1818 году британский архитектор по имени Джордж Ледвелл Тейлор провел лето в Греции с двумя друзьями в Ливадии. 3 июня они решили отправиться верхом в близлежащую деревню Хайронею, используя "Описание Греции" Паусания в качестве путеводителя. В двух часах езды от деревни лошадь Тейлора на мгновение споткнулась о кусок мрамора, выступавший из земли. Оглянувшись на скалу, он был поражен тем, что она выглядит как скульптура, и велел своим спутникам остановиться. Они спешились и начали раскапывать ее конными кнутами, убедившись, что это действительно скульптура. Они привлекли к помощи окрестных крестьян, пока наконец не обнаружили массивную голову каменного льва, которую они узнали как того самого льва, о котором упоминал Паусаний. Части статуи были отколоты, и значительная ее часть оставалась погребенной. Вернувшись в Афины, они немедленно доложили о своей находке. Распространенная история, которую до сих пор часто рассказывают, гласит, что лев был разбит на куски во время последовавшей греческой войны за независимость (1821–1829), даже с использованием динамита, клефтом Одиссеем Андруцосом, который, как предполагается, надеялся найти внутри сокровища. Эта история была известна еще в 1830-х годах, но была решительно опровергнута. Пять частей (голова, шея, грудь и передние лапы), на которые статуя была разделена на протяжении большей части XIX века, до ее реконструкции в 1902 году, не несли следов взрыва, но были аккуратно обрезаны, вероятно, являясь оригинальными частями, из которых состояла статуя. Считается, что Андруцос обнаружил статую во время своего пребывания на посту местного военного губернатора от Али-паши Янинского в 1819 году, но, скорее всего, статуя разрушилась из-за некачественного материала постамента. Предложения британского археолога Сесила Харкорта Смита в конце XIX века о финансировании реставрации Льва из Хайронеи были первоначально отклонены греками. Однако в 1902 году разрешение было получено, и памятник был восстановлен на средства Ордена Хайронеи, поскольку число, указанное Плутархом, вероятно, было приблизительным. Тем не менее, историки, такие как Николас Джеффри Лемприер Хаммонд, Карл Юлиус Белох и Винченцо Костанци, не считают, что памятник льву отмечает место захоронения павших из Священного отряда. Хаммонд утверждает, что это место, где Филипп развернул свою армию во время битвы при Хайронеи, и считает, что там находятся погибшие члены македонского правого фланга. Он утверждает, что крайне маловероятно, что тебанцы смогли бы почтить память своих погибших при жизни Филиппа таким массивным и явно дорогостоящим памятником.

Pausanias in his Description of Greece mentions that the Thebans had erected a gigantic statue of a lion near the village of Chaeronea, surmounting the polyandrion (πολυάνδριον, common tomb) of the Thebans killed in battle against Philip. The Greek historian Strabo (c. 64 BC–24 AD) also mentions "tombs of those who fell in the battle" erected at public expense in Chaeronea. In 1818, a British architect named George Ledwell Taylor spent a summer in Greece with two friends at Livadeia. On June 3, they decided to go horseback riding to the nearby village of Chaeronea using Pausanias' Description of Greece as a guidebook. Two hours away from the village, Taylor's horse momentarily stumbled on a piece of marble jutting from the ground. Looking back at the rock, he was struck by its appearance of being sculpted and called for their party to stop. They dismounted and dug at it with their riding whips, ascertaining that it was indeed sculpture. They enlisted the help of some nearby farmers until they finally uncovered the massive head of a stone lion which they recognized as the same lion mentioned by Pausanias. Parts of the statue had broken off and a good deal of it still remained buried. They immediately reported their discovery when they returned to Athens. A common story, still often reported to this day, is that the lion was smashed to pieces during the subsequent Greek War of Independence (1821–1829), even using dynamite, by the klepht leader Odysseas Androutsos, who supposedly hoped to find it filled with treasure. This tale was current already in the 1830s, but has been strongly refuted. The five pieces (head, neck, chest, and forelegs) into which the statue was divided for most of the 19th century, before its reconstruction in 1902, bore no evidence of an explosion, but were cleanly cut, likely being the original pieces that formed the statue. Androutsos is held to have been the one to unearth the statue during his tenure as local military governor by Ali Pasha of Yanina in 1819, but the statue had likely fallen apart due to the poor quality of the pedestal's material. Offers in the late 19th century by the British archeologist Cecil Harcourt Smith to fund the restoration of Lion of Chaeronea were initially refused by the Greeks. In 1902, however, permission was granted and the monument was pieced back together with funding by the Order of Chaeronea. as the number given by Plutarch was probably an approximation. However, historians such as Nicholas Geoffrey Lemprière Hammond, Karl Julius Beloch, and Vincenzo Costanzi do not believe that the lion monument marks the location of the Sacred Band dead. Hammond claims it was the place where Philip turned his army around during the Battle of Chaeronea and believes that it contains the members of the Macedonian right flank who perished. He argues that it is highly improbable that the Thebans would be able to commemorate their dead within Philip's lifetime with such a massive and obviously expensive monument.

Историческая значимость

Историчность Священного отряда в значительной степени признана историками; она подробно описана в трудах многочисленных классических авторов, особенно Плутарха. Известные классические историки, такие как Джон Кинлох Андерсон и Джордж Коувелл, принимают «Жизнь Пелопида» Плутарха, содержащую наиболее подробный рассказ о Священном отряде, как высокодостоверный источник событий, в отличие от фрагментарного изложения истории Фив Ксенофонтом. Другие известные классические ученые, такие как Фрэнк Уильям Уолбанк и Феликс Якоби, также защищали описания Каллисфена о сухопутных сражениях. Уолбанк отметил, что его изображения битв при Эвримедоне, Гавгамелах и Тегирах (все сохранившиеся благодаря Плутарху) вполне адекватны. Якоби, отвечая на утверждения о ненадежности Каллисфена в описаниях сухопутных сражений по сравнению с Ксенофонтом, указал, что Каллисфен точно описал детали битвы при Тегирах. Он суммировал свое мнение об описании Каллисфена словами: «Sie ist panegyrisch gehalten, aber sachlich nicht unrichtig. [Это панегирик, но он не содержит фактических неточностей.]» Историк Гордон Шримптон дополнительно объясняет молчание Ксенофонта относительно большей части тебанской истории. Он отмечает, что все сохранившиеся современные свидетельства о Фивах в период фиванской гегемонии между 371 и 341 гг. до н.э. часто были крайне критичны: их неудачи высмеивались, а достижения обычно принижались или вовсе игнорировались. Например, афинянин Исократ (436–338 гг. до н.э.) в своем «Платике» (в котором подробно описывается разрушение Платеи фиванцами) не упоминает о победе фиванцев при Левктрах и резко осуждает Фивы. В его более поздней работе «Архидам» Левктры упоминаются лишь вскользь, и только для критики фиванцев как некомпетентных и неспособных воспользоваться своим возвышением. Те же чувства разделяют афиняне Демосфен (384–322 гг. до н.э.) и Антисфен (ок. 445–365 гг. до н.э.). Ксенофонт, также афинянин, является единственным современником, который неохотно отмечает некоторые достижения фиванцев, и даже то не подробно и с многочисленными упущениями. Например, он упоминает Пелопида и Эпаминонда лишь по имени, не проливая света на их предыдущие заслуги. Шримптон полагает, что очевидное безразличие более ранних авторов было связано с общей ненавистью других греков к фиванцам, которые перешли на сторону персов (то есть стали союзниками персов) во время второго персидского вторжения в 480 г. до н.э. и вновь в 368 г. до н.э. Афиняне, в частности, испытывали особое презрение к Фивам из-за их действий во время Пелопоннесской войны, а также из-за разрушения Платеи фиванцами в 373 г. до н.э. и вторжения в союзный Афинам боеотский город Ороп в 366 г. до н.э. Демосфен очень четко выражает это чувство в своем выступлении «О флоте» (354 г. до н.э.): «Трудно говорить с вами о [фиванцах], потому что вы так их ненавидите, что не захотите услышать о них ничего хорошего, даже если это правда». Эта ситуация изменилась в 339 г. до н.э., когда Фивы внезапно разорвали союз с Филиппом II (убежденные речью Демосфена) и присоединились к пангелленическому союзу под предводительством Афин против Македонии, что привело к уничтожению Священного отряда при Херонее в 335 г. до н.э. и разрушению самого города Фивы македонцами. В свете этих событий афиняне в конечном итоге изменили свое мнение о Фивах, теперь рассматривая их как павших союзников с сочувствием. Именно в этот период было написано большинство благоприятных для фиванцев исторических работ. Считается, что труды таких авторов, как Анаксимен Лампсакский, Аристоксен, Каллисфен, Даймах, Динарх и Эфор были написаны между 330 и 310 гг. до н.э. За исключением Динарха, почти все они были утеряны для истории или сохранились лишь во фрагментах. Среди них Эфор и Каллисфен, которые были современниками фиванской гегемонии и Священного отряда.

The historicity of the Sacred Band is largely accepted by historians; it is detailed in the writings of numerous classical authors, especially Plutarch. Noted classical historians such as John Kinloch Anderson and George Cawkwell accept Plutarch's Life of Pelopidas, which contains the most detailed account of the Sacred Band, as a highly reliable account of the events, in contrast to Xenophon's patchy treatment of Theban history. Other noted classical scholars like Frank William Walbank and Felix Jacoby have also defended Callisthenes' descriptions of land battles in the past. Walbank commented that his depictions of the Battle of the Eurymedon, Gaugamela, and Tegyra (all surviving through Plutarch) are quite adequate. While Jacoby, responding to claims that Callisthenes was unreliable in accounts of land battles in contrast to Xenophon, pointed out that Callisthenes did accurately describe the details on the Battle of Tegyra. He summarized his opinion of Callisthenes' account with "Sie ist panegyrisch gehalten, aber sachlich nicht unrichtig. [It is panegyrical, but it is not factually incorrect.]" The historian Gordon S. Shrimpton further provides an explanation for Xenophon's silence on much of Theban history. He notes that all the surviving contemporary accounts of Thebes during the period of Theban hegemony between 371 and 341 BC were often highly critical; with their failures ridiculed and their accomplishments usually being downplayed or omitted altogether. For instance, the Athenian Isocrates (436–338 BC) in his Plataicus (which details the destruction of Plataea by the Thebans), makes no mention of the Theban victory in Leuctra, and harshly reviles Thebes throughout. His later work Archidamus mention Leuctra briefly, and only to criticize Thebans as being incompetent and incapable of capitalizing on their rise to power. The same sentiments are echoed by the Athenians Demosthenes (384–322 BC) and Antisthenes (c. 445–365 BC). Xenophon, another Athenian, is the only contemporary who grudgingly notes some Theban accomplishments, and even then, never in depth and with numerous omissions. His only mentions of Pelopidas and Epaminondas by name, for example, were very brief and shed no light on their previous accomplishments. Shrimpton believes that the apparent indifference of earlier authors was due to the general hatred by other Greeks against the Thebans who had medized (i. e. allied with the Persians) in the second Persian invasion in 480 BC and again in 368 BC. Athenians, in particular, held a special contempt for Thebes due to the latter's actions in the Peloponnesian War; as well as the Thebans' destruction of Plataea in 373 BC, and the invasion of the Athenian allied Boeotian city of Oropus in 366 BC. Demosthenes records this sentiment very clearly in a disclaimer in his speech On the Navy (354 BC): "It is difficult to speak to you about [Thebans], because you have such a hearty dislike of them that you would not care to hear any good of them, even if it were true." This sentiment changed in 339 BC, when Thebes abruptly severed its alliance with Philip II (after being convinced by a speech from Demosthenes) and joined the Athenian led Pan Hellenic alliance against Macedonia, with the result being the annihilation of the Sacred Band in Chaeronea and the destruction of the city of Thebes itself in 335 BC by the Macedonians. In light of these actions, Athenians eventually changed their opinions on Thebes, now regarding it in a sympathetic light as a fallen ally. It was during this period that much of the accounts favorable to Thebans were at last written. Works by authors like Anaximenes of Lampsacus, Aristoxenus, Callisthenes, Daimachus, Dinarchus, and Ephorus are believed to have been written between 330 and 310 BC. Except for Dinarchus, almost all of them have been lost to history or survive only in fragments. Among them are Ephorus and Callisthenes, who were contemporaries of the Theban hegemony and the Sacred Band.