Международный язык доктора Эсперанто: Первая книга

Введение

Международный язык Эсперанто (международный язык), обычно называемый «Первая книга», – книга 1887 года польского офтальмолога Л. Л. Заменгофа, в которой он впервые представил и описал искусственный язык эсперанто. Впервые опубликованная на русском языке 26 июля 1887 года [по старому стилю 14 июля 1887 года], публикация Unua Libro знаменует собой официальное начало движения эсперанто.

История

После многих лет разработки языка Заменгоф завершил Unua Libro весной 1885 года и провел следующие два года в поисках издателя. В 1887 году, вскоре после женитьбы на Кларе, его новый тесть Александр Сильберник посоветовал ему использовать деньги из приданого Клары для поиска издателя. Следуя этому совету, Заменгоф нашел издателя в Варшаве – Хайма Келтера. 26 июля 1887 года [O. S. 14 июля 1887 года] Келтер опубликовал книгу на русском языке под названием «Международный язык» (Международный язык). Однако, когда Ричард Геогеган указал на крайне низкое качество перевода Штейнхауса, Заменгоф уничтожил оставшиеся экземпляры и попросил Геогегана сделать новый перевод. В 1889 году Unua Libro также был переведен на иврит, идиш, шведский и литовский языки, а в 1890 году – на датский, болгарский, итальянский, испанский и чешский. В третьей части он представил идею, известную как «всеобщее голосование» – кампанию по сбору 10 миллионов подписей людей, дающих следующее обязательство: «Я, нижеподписавшийся, обязуюсь изучать международный язык, предложенный доктором Эсперанто, если будет доказано, что десять миллионов аналогичных обязательств были публично даны». Он утверждал, что это предотвратит бесполезную трату времени на изучение языка, поскольку после сбора 10 миллионов подписей значительная часть населения будет обязана его изучать, что сделает язык востребованным. Он также приветствовал конструктивную критику в течение следующего года и обещал учесть ее перед публикацией специальной брошюры, которая придаст языку окончательную форму в следующем году (которая должна была стать Aldono al la Dua Libro). Кроме того, он разработал принципы для языковой академии, призванной направлять дальнейшее развитие языка (которая должна была стать Akademio de Esperanto). В разделе грамматики он объясняет алфавит эсперанто и шестнадцать грамматических правил. В разделе словаря представлен словарь, содержащий 917 корней слов. Получив сотни писем с выражением поддержки, он решил опубликовать Dua Libro в январе 1888 года и La Esperantisto в 1889 году, чтобы предоставить больше материалов для чтения на эсперанто заинтересованным. В 1889 году он также опубликовал русско-эсперантский и немецко-эсперантский словари для расширения словарного запаса эсперанто, а также Aldono al la Dua Libro – дополнение к Dua Libro, призванное закрепить окончательную форму языка, о которой он обещал в третьей части Unua Libro. Кампания Заменгофа «всеобщее голосование» потерпела полный провал. К 1889 году он собрал всего 1000 подписей, что составляет лишь 0,01% от намеченной цели в 10 миллионов. Тем не менее, движение эсперанто продолжало развиваться. Среди первых сторонников были образованные русские и польские евреи, Лев Толстой и его последователи, восточноевропейские масоны и носители волапука, утратившие веру в свой язык.

After many years of developing the language, Zamenhof completed Unua Libro by the spring of 1885 and spent the next two years looking for a publisher. In 1887, shortly after he married his wife Klara, his new father in law Aleksandr Silbernik advised him to use money from Klara's dowry to find a publisher. Following his advice, Zamenhof found a publisher in Warsaw, Chaim Kelter. On July 26 1887 [O. S. July 14 1887], Kelter published the book in Russian as International Language (Международный язык). Unreliable source: date=July 2021 However, when Richard Geoghegan pointed out that Steinhaus's translation was very poor, Zamenhof destroyed his remaining copies and requested that Geoghegan produce a fresh translation. Unua Libro was also translated into Hebrew, Yiddish, Swedish, and Lithuanian in 1889 and then into Danish, Bulgarian, Italian, Spanish, and Czech in 1890. In part III, he presents an idea called the "universal vote", which is a campaign to allot 10 million signatures of people making the following pledge: "I, the undersigned, promise to learn the international language, proposed by Dr. Esperanto, if it shall be shown that ten million similar promises have been publicly given." He argues that this will prevent anyone from wasting time on learning the language since, once 10 million signatures have been gathered, there will be a significant population obliged to learn the language, rendering the language useful. He also welcomes critical feedback for the next year and promises to consider criticism before publishing a special booklet that will give definitive form to the language the following year (which was to be Aldono al la Dua Libro). Additionally, he lays out guidelines for a language academy to guide the evolution of the language in the future (which was to be the Akademio de Esperanto). In the grammar section, he explains the Esperanto alphabet and sixteen grammar rules. In the dictionary section, he presents a dictionary with 917 roots of vocabulary. In the hundreds of letters he received, he saw enough support to prompt him to publish Dua Libro in January 1888 and La Esperantisto in 1889, in order to provide more Esperanto reading material for those with interest. In 1889, he also published Russian–Esperanto and German–Esperanto dictionaries to increase Esperanto vocabulary, as well as Aldono al la Dua Libro, a supplement to Dua Libro, to establish the definitive form of the language, a document he promised in part III of Unua Libro. By all measures, Zamenhof's "universal vote" campaign failed. By 1889, he had only reached 1000 signatures, a mere 0.01% of his goal of 10 million. Nevertheless, the Esperanto movement continued onward. Among the early supporters were educated Russian and Polish Jews, Leo Tolstoy and his followers, Eastern European freemasons, and speakers of Volapük who had lost hope in their language.