Вымершая новозеландская птица хуия

Введение

Вымерший вид птицы, вымерший вид птицы. Хуиа (/"//h//u://j//@//, // //i://@/ HOOyə, eeə; ; Heteralocha acutirostris) — вымерший вид новозеландской птицы-волоса, эндемичный для Северного острова Новой Зеландии. Последнее подтвержденное наблюдение хуиа было зафиксировано в 1907 году, хотя в 1924 году имелось еще одно достоверное сообщение о наблюдении. До прибытия европейцев это уже была редкая птица, обитавшая в горных хребтах Руахине, Тараруа, Римутака и Кайманава на юго-востоке Северного острова. В 1850 году Жан Кабаннис заменил название Neomorpha, которое ранее использовалось для рода кукушек, на Heteralocha. В 1888 году сэр Уолтер Буллер писал: «Я счел более соответствующим общепринятым правилам зоологической номенклатуры принять первое из двух названий, примененных к виду г-ном Гулдом; и поскольку название Neomorpha ранее использовалось в орнитологии, необходимо принять название Heteralocha, предложенное доктором Кабаннисом для этой формы». Хуиа, по-видимому, является реликтом раннего распространения воробьиных в Новой Зеландии и является самым крупным из трех видов семейства Callaeidae, новозеландских птиц-волоса; остальные — седловидка и кокако. Единственным близким родственником семейства является швея; их таксономические связи с другими птицами остаются невыясненными. Молекулярное исследование ядерных генов RAG 1 и c-mos трех видов в семействе оказалось неубедительным, данные предоставили наибольшую поддержку либо для базально дивергировавшего кокако, либо для хуиа.

Описание

У хуи было черное оперение с зеленым металлическим отливом и отличительные округлые ярко-оранжевые мясистые наросты у основания клюва. Глаза у обоих полов были коричневыми; у хуи было двенадцать длинных глянцевых черных хвостовых перьев, каждое с небольшими светлыми кончиками. Оперение молодых особей было более тусклым, с коричневатыми крапинками, а белые кончики хвостовых перьев имели красновато-бурый оттенок. Перья на шее и голове были темнее. Хотя половой диморфизм в форме клюва встречается и у других птиц, таких как райские птицы, серпоклювые и другие птицы, долбящие древесину, включая некоторые виды дятлов, он был наиболее выражен у хуи. Клюв самца был коротким, около 5 см, и слегка изогнут вниз.

Существует два возможных объяснения эволюции этого полового различия в форме клюва. Наиболее распространенная гипотеза заключается в том, что это позволяло птицам разных полов использовать разные источники пищи. Такое разделение могло возникнуть из-за отсутствия конкуренции в этих кормовых нишах в лесных экосистемах Северного острова, от Веллингтона до гор Аоранги на юге. Лишь немногие экземпляров хуи известны из обширных отложений ям в карстовых пещерах Уайтомо, и они также редки или отсутствуют в ископаемых отложениях в центральной части Северного острова и залива Хоук. Похоже, что птица предпочитала места обитания, которые недостаточно хорошо представлены в известных на сегодняшний день отложениях. К моменту европейской колонизации в 1840-х годах хуи встречались только к югу от линии, проходящей от хребта Раукумара на востоке через хребет Кайманава до реки Туракина в Рангитикеи на западе, и нет других свидетельств присутствия вида. Хуи питались в основном гнилой древесиной. Из-под коры, мхов и лишайников, а также с земли они извлекали насекомых и пауков. Хуи кормились как поодиночке, так и парами, или небольшими стаями до пяти особей, вероятно, семейными группами. Половой диморфизм в строении клюва приводил к радикально различающимся стратегиям питания у самцов и самок. Самец своим клювом, напоминающим тесло, высекал и разрывал внешние слои гнилой древесины. Добыв пищу, птица перелетала на насест с насекомым в лапах. Хуи очищала свою добычу от твердых частей, затем подбрасывала остатки вверх, ловила и проглатывала. Известен случай, когда пара, содержащаяся в неволе, получала личинок древоточцев. Согласно распространенному заблуждению, ставшему частью экологического фольклора, самец разрывал древесину и открывал личиночные ходы, позволяя самке своим длинным, гибким клювом проникать вглубь ходов. Леса Новой Зеландии в значительной степени зависят от плодоядных птиц для распространения семян: около 70% древесных растений имеют плоды, которые, вероятно, распространяются птицами, включая хуи. Сложно установить полный перечень фруктов, которые употребляла хуи. Хуи часто молчали. Когда они издавали звуки, их крики могли разноситься на значительные расстояния – некоторые были слышны на расстоянии до километра через густой лес. Известно, что на хуи паразитировал только один вид клеща, который, по-видимому, вымер вместе со своим хозяином. В 2008 году был описан новый вид клеща, Coraciacarus muellermotzfeldi, обнаруженный в высушенных останках, найденных в перьях шкуры хуи, хранящейся в европейском музее. Хотя род Coraciacarus имеет широкий спектр хозяев во всем мире, присутствие представителя этого рода на воробьинообразной птице было "загадочным явлением". Сезон размножения, включающий ухаживание, строительство гнезд, откладывание яиц и выращивание птенцов, предположительно приходился на позднюю весну (октябрь-ноябрь). Смелый и любопытный характер хуи облегчал ее поимку. Маререко, описанный Эдвардом Робертом Трегиаром как "древнее военное украшение", состоял из двенадцати перьев хуи. Высоко ценимый пōхой был украшением, сделанным из кожи хуи: птицу снимали шкурой с прикрепленным клювом, черепом и мясистыми наростами, а ноги и крылья удаляли. На оборотной стороне монеты Новой Зеландии номиналом шесть пенсов, чеканившейся в период с 1933 по 1966 год, была изображена самка хуи. Степень, в которой хуи была известна и почитаема в Новой Зеландии, отражается в большом количестве пригородных и географических названий, происходящих от этого вида. На Северном острове есть несколько дорог и улиц, названных в честь хуи, в том числе Huia Road в Дейс-Бей (недалеко от места одного из последних наблюдений этого вида в начале 1920-х годов в лесах регионального парка East Harbour), а также в Окленде, где даже есть поселок Хуиа в Западном Окленде (хотя поселок назван в честь вождя Вайкато Тайнуи с тем же именем). Река на западном побережье Южного острова и хребет Хуиару в центральной части Северного острова также названы в честь этой птицы. Когда-то вид обитал в лесах этих гор.

There are two possible explanations for the evolution of this sexual difference in bill shape. The most widely supported is that it allowed birds of different sexes to utilise different food sources. This divergence may have arisen because of a lack of competitors in these foraging niches in the North Island forest ecosystems. to Wellington and the Aorangi Range in the far south. Only a few huia are known from the extensive pitfall deposits in the karst of the Waitomo Caves area and they are also rare or absent in fossil deposits in the central North Island and Hawke's Bay; it seems to have preferred habitats that are not well sampled by the deposits known at present. By the time of European settlement in the 1840s it was only found south of a line from the Raukumara Range in the east, across the Kaimanawa Range, to the Turakina River in the Rangitikei in the west. and there is no other evidence of the species' presence. The huia foraged mainly on decaying wood. Insects and spiders were taken from decaying wood, from under bark, mosses and lichens, and from the ground. Huia foraged either alone, in pairs, or in small flocks of up to five, which were probably family groups. The sexual dimorphism of the bill structure gave rise to feeding strategies that differed radically between the sexes. The male used its adze like bill to chisel and rip into the outer layers of decaying wood, Once the bird had secured a meal, it flew to a perch with the insect in its feet. The huia stripped its meal of any hard parts, then tossed the remainder up, caught, and swallowed it. of a pair kept in captivity obtaining wood boring beetle larvae. According to this misunderstanding, which has become part of ecological folklore, the male would tear at the wood and open larval tunnels, thus allowing the female to probe deeply into the tunnels with her long, pliant bill. The New Zealand forest relies heavily on frugivorous birds for seed dispersal: about 70% of the woody plants have fruits that are probably dispersed by birds, which included the huia. The range of fruits eaten by the huia is difficult to establish: Huia were often silent. When they did vocalise, their calls could carry considerable distances – some were audible from up to away through dense forest. was only known to live on the huia, and apparently became extinct with its host. In 2008, a new species of feather mite, Coraciacarus muellermotzfeldi, was described from dried corpses found in the feathers of a huia skin held by a European museum. While the genus Coraciacarus has a wide range of hosts globally, the presence of a representative of the genus on a passerine bird was an "enigmatic phenomenon". The breeding season for mating, building nests, laying eggs and raising young is thought to have been late spring (October–November). The bold and inquisitive nature of the huia made it particularly easy to capture. The marereko, described by Edward Robert Tregear as an "ancient war plume", consisted of twelve huia feathers. The highly valued pōhoi was an ornament made from the skin of the huia: the bird was skinned with the beak, skull and wattles attached and the legs and wings removed, The New Zealand sixpence coin, minted between 1933 and 1966, featured a female huia on the reverse. The degree to which the huia was known and admired in New Zealand is reflected in the large number of suburban and geographical features which are named after the species. There are several roads and streets named after the huia in the North Island, with several in Wellington (including Huia Road in Days Bay – not far from where one of the last sightings of this species occurred in the early 1920s in the forests of East Harbour Regional Park) and also in Auckland, where there is even a Huia township in West Auckland (although the township is named after a Waikato Tainui chief of the same name). A river on the west coast of the South Island and the Huiarau Ranges in the central North Island are also named after the bird. The species was once found living in great abundance in the forests of these mountains:

Хвостовые перья вымершей хуи очень редки и стали предметом коллекционирования. В июне 2010 года одно хвостовое перо хуи было продано на аукционе в Окленде за 8000 новозеландских долларов, что значительно превысило ожидаемые аукционерами 500 долларов, став самым дорогим пером, когда-либо проданным. Предыдущая рекордная цена за одно перо составила 2800 долларов США (4000 новозеландских долларов), заплаченную за перо белоголового орлана на аукционе в Соединенных Штатах. В новозеландском фильме 2016 года "Охота на дикого человека" два персонажа сталкиваются с хуи и в конечном итоге отправляются на поиски доказательств своей находки. Критики отметили, что в фильме хуи является значимым "уникально местным" символом, который "представляет гармонию с природой и дикой природой".

Исчезновение

Хуиа обитали на всем Северном острове до прибытия людей в Новую Зеландию. По оценкам, маори прибыли сюда около 750 лет назад, а к моменту прибытия европейских поселенцев в 1840-х годах разрушение среды обитания, охота и завезенные крысы сократили ареал птицы до южной части Северного острова. Как и в случае с исчезновением других новозеландских птиц, таких как пиопио в XIX веке, сокращение популяции хуиа было изучено недостаточно. В это время на Северном острове произошло масштабное обезлесение, особенно в низменностях южного залива Хоукс, Манавату и Вайрарапы, поскольку европейские поселенцы расчищали земли для сельского хозяйства. Хуиа были особенно уязвимы к этому, так как могли жить только в старых лесах с обилием гниющих деревьев, кишащих личинками древогрызущих насекомых. Похоже, они не могли выжить в восстанавливающихся вторичных лесах. Хуиа пользовались спросом у коллекционеров и музеев по всему миру. Беспощадная и неустойчивая охота была мотивирована не только финансовой выгодой, но и имела более философский, фаталистический подтекст. Широко распространено было мнение, что растения и животные в лесных экосистемах Новой Зеландии будут быстро заменены более жизнеспособными и конкурентоспособными европейскими видами. В 1901 году хуиа перестали включать в списки охраняемых видов в объявлениях о сезоне охоты, а в 1912 и 1913 годах поступали сообщения о новых встречах с птицей. Однако натуралисты из Музея Доминиона в Веллингтоне не стали расследовать эти сообщения. Последние достоверные сведения о хуиа поступали из лесов Национального парка Те Уревера: одно сообщение поступило из окрестностей горы Урутава в 1952 году, а последние наблюдения были сделаны возле озера Вайкарейти в 1961 и 1963 годах. Племя Нгати Хуиа в принципе согласилось поддержать эту инициативу, которая будет осуществляться в Университете Отаго, а калифорнийский интернет-стартап выделил 100 000 долларов США на финансирование. Однако Сэнди Бартл, куратор орнитологической коллекции в Музее Новой Зеландии Те Папа Тонгарева, заявила, что полный геном хуиа невозможно получить из музейных образцов из-за плохого состояния ДНК, и поэтому клонирование, скорее всего, не увенчается успехом.

The huia was found throughout the North Island before humans arrived in New Zealand. Māori are estimated to have arrived around 750 years ago, and by the arrival of European settlers in the 1840s, habitat destruction, hunting, and introduced rats had reduced the bird's range to the southern North Island. Like the extinctions of other New Zealand birds such as the piopio in the 19th century, the decline of the huia was poorly studied. Massive deforestation occurred in the North Island at this time, particularly in the lowlands of southern Hawkes Bay, the Manawatū and the Wairarapa, as land was cleared by European settlers for agriculture. The huia was particularly vulnerable to this as it could only live in old growth forest where there were abundant rotting trees filled with wood boring insect larvae. It seems it could not survive in regenerating, secondary forests. and by museums all over the world. The rampant and unsustainable hunting was not just financially motivated: it also had a more philosophical, fatalistic aspect. It was widely assumed that the plants and animals of New Zealand's forest ecosystems would be quickly replaced by more vigorous and competitive European species. Shooting season notices ceased listing the huia as a protected species in 1901, Sightings of the huia were also reported there in 1912 and 1913. Despite this, naturalists from the Dominion Museum in Wellington did not investigate the reports. The last credible reports of huia come from the forests of Te Urewera National Park, with one from near Mt Urutawa in 1952 and final sightings near Lake Waikareiti in 1961 and 1963. The tribe Ngāti Huia agreed in principle to support the endeavour, which would be carried out at the University of Otago, and a California based Internet start up volunteered $100,000 of funding. However, Sandy Bartle, curator of birds at the Museum of New Zealand Te Papa Tongarewa, said that the complete huia genome could not be derived from museum skins because of the poor state of the DNA, and cloning was therefore unlikely to succeed.