Ненасильственное неповиновение закону

Введение

Гражданское неповиновение – это активный, заявленный отказ гражданина подчиняться определенным законам, требованиям, приказам или предписаниям правительства (или любой другой власти). По некоторым определениям, гражданское неповиновение должно быть ненасильственным, чтобы считаться «гражданским». Следовательно, гражданское неповиновение иногда приравнивается к мирным протестам или ненасильственному сопротивлению. Эссе Генри Дэвида Торо «Сопротивление гражданской власти», опубликованное посмертно под названием «Гражданское неповиновение», популяризировало этот термин в США, хотя сама концепция практиковалась и ранее. Оно вдохновило таких лидеров, как Сьюзан Б. Энтони из американского движения за избирательное право женщин в конце 1800-х годов, Саад Заглул в 1910-х годах, что вылилось в Египетскую революцию 1919 года против британской оккупации, и Махатму Ганди в Индии 1920-х годов в их протестах за независимость Индии против Британской империи. Мирные протесты Мартина Лютера Кинга-младшего и Джеймса Бевеля во время движения за гражданские права в США 1960-х годов содержали важные элементы гражданского неповиновения. Хотя гражданское неповиновение редко находит оправдание в суде, Кинг считал его проявлением и практикой уважения к закону: «Любой человек, нарушающий закон, который его совесть считает несправедливым, и добровольно принимающий наказание, оставаясь в тюрьме, чтобы пробудить совесть общества в отношении несправедливости этого закона, в этот момент выражает высочайшее уважение к закону».

История

Раннее изображение гражданского неповиновения встречается в пьесе Софокла «Антигона», в которой Антигона, одна из дочерей бывшего царя Фив Эдипа, бросает вызов Креонту, нынешнему царю Фив, который пытается помешать ей достойно похоронить своего брата Полиника. Она произносит пламенную речь, в которой говорит ему, что должна повиноваться своей совести, а не человеческим законам. Она ничуть не боится смерти, которой он ей грозит (и в конечном итоге приводит в исполнение), но боится, как ее совесть будет терзать ее, если она этого не сделает. Конрад Гребель и анабаптисты выступали за гражданское неповиновение угнетению. Мысль Этьена де Ла Боэти, развитая в его работе «Рассуждение о добровольном рабстве» (1552), также была подхвачена многими движениями гражданского неповиновения, которые почерпнули из концепции восстания против добровольного рабства основу своей борьбы. Этьен де Ла Боэти был одним из первых, кто теоретически обосновал и предложил стратегию несотрудничества, а значит, форму ненасильственного неповиновения, как действительно эффективное оружие. В преддверии Славной революции в Британии – когда был оформлен Билль о правах 1689 года, свергнут последний католический монарх и возведены совместные монархи мужского и женского пола – английское Мидлендское просвещение выработало способ выражать протест против закона, считающегося незаконным, и затем принимать последствия этого закона. Это было сосредоточено на нелегитимности законов, претендующих на «божественное» происхождение, как «божественное право королей», так и «божественное право человека», и на легитимности законов, признанных созданными людьми. После массового убийства в Питерлоу в 1819 году поэт Перси Шелли написал в том же году политическое стихотворение «Маска анархии», которое начинается с образов, представляющих, по его мнению, несправедливые формы власти того времени, а затем воображает пробуждение новой формы социального действия. По словам Эштона Николса, это, возможно, первое современное утверждение принципа ненасильственного протеста. Версию этого стихотворения подхватил писатель Генри Дэвид Торо в своем эссе «Гражданское неповиновение», а позже Ганди в своей доктрине Сатьяграхи. В частности, известно, что Ганди часто цитировал «Маску анархии» Шелли перед огромной аудиторией во время кампании за свободную Индию. Эссе Торо 1849 года «Гражданское неповиновение», первоначально озаглавленное «Сопротивление гражданскому правительству», оказало значительное влияние на многих последующих практиков гражданского неповиновения. Основная идея эссе заключается в том, что граждане морально несут ответственность за свою поддержку агрессоров, даже если такая поддержка требуется по закону. В эссе Торо объяснил причины отказа от уплаты налогов как акт протеста против рабства и против американо-мексиканской войны. Он пишет:

An early depiction of civil disobedience is in Sophocles' play Antigone, in which Antigone, one of the daughters of former King of Thebes, Oedipus, defies Creon, the current King of Thebes, who is trying to stop her from giving her brother Polynices a proper burial. She gives a stirring speech in which she tells him that she must obey her conscience rather than human law. She is not at all afraid of the death he threatens her with (and eventually carries out), but she is afraid of how her conscience will smite her if she does not do this. Conrad Grebel and Anabaptists advocated civil disobedience to oppression. Étienne de La Boétie's thought developed in his work Discours de la servitude volontaire ou le Contr'un (1552) was also taken up by many movements of civil disobedience, which drew from the concept of rebellion to voluntary servitude the foundation of its instrument of struggle. Étienne de La Boétie was one of the first to theorize and propose the strategy of non cooperation, and thus a form of nonviolent disobedience, as a really effective weapon. In the lead up to the Glorious Revolution in Britain—when the 1689 Bill of Rights was documented, the last Catholic monarch was deposed, and male and female joint co monarchs elevated—the English Midland Enlightenment developed a manner of voicing objection to a law viewed as illegitimate and then taking the consequences of the law. This was focused on the illegitimacy of laws claimed to be "divine" in origin, both the "divine rights of kings" and "divine rights of man", and the legitimacy of laws acknowledged to be made by human beings. Following the Peterloo massacre of 1819, the poet Percy Shelley wrote the political poem The Mask of Anarchy later that year, that begins with the images of what he thought to be the unjust forms of authority of his time—and then imagines the stirrings of a new form of social action. According to Ashton Nichols, it is perhaps the first modern statement of the principle of nonviolent protest. A version was taken up by the author Henry David Thoreau in his essay Civil Disobedience, and later by Gandhi in his doctrine of Satyagraha. In particular, it is known that Gandhi often quoted Shelley's Mask of Anarchy to vast audiences during the campaign for a free India. Thoreau's 1849 essay Civil Disobedience, originally titled "Resistance to Civil Government", has had a wide influence on many later practitioners of civil disobedience. The driving idea behind the essay is that citizens are morally responsible for their support of aggressors, even when such support is required by law. In the essay, Thoreau explained his reasons for having refused to pay taxes as an act of protest against slavery and against the Mexican–American War. He writes,

«Если я посвящаю себя другим занятиям и размышлениям, я должен сначала убедиться, по крайней мере, в том, что я не занимаюсь ими, сидя на плечах другого человека. Я должен сначала спуститься с него, чтобы он тоже мог предаваться своим размышлениям. Посмотрите, какое вопиющее противоречие допускается. Я слышал, как некоторые из моих сограждан говорили: "Я хотел бы, чтобы они послали меня помочь подавить восстание рабов или отправиться в Мексику; – посмотрим, пошел бы я", и все же эти же люди каждый, непосредственно своей верностью, а косвенно, по крайней мере, своими деньгами, предоставили замену». К 1850-м годам различные меньшинства в Соединенных Штатах – афроамериканцы, евреи, баптисты седьмого дня, католики, противники запрета, сторонники расового равенства и другие – использовали гражданское неповиновение для борьбы с рядом правовых мер и общественных практик, которые, по их мнению, способствовали этнической, религиозной и расовой дискриминации. Публичное и обычно мирное сопротивление политической власти оставалось неотъемлемой тактикой в современной политике прав американских меньшинств. В Ирландии, начиная с 1879 года, ирландская «Земляная война» усилилась, когда ирландский националистический лидер Чарльз Стюарт Парнелл в своей речи в Эннисе предложил, что при работе с арендаторами, занимающими фермы, где другой арендатор был выселен, вместо применения насилия, все местные жители должны избегать их. После этого капитан Чарльз Бойкотт, управляющий землями отсутствующего землевладельца в графстве Майо, Ирландия, подвергся социальному остракизму, организованному Ирландской земельной лигой в 1880 году. Бойкотт попытался выселить одиннадцать арендаторов со своей земли. Хотя речь Парнелла не касалась управляющих землями или землевладельцев, эта тактика была применена к Бойкотту, когда была поднята тревога по поводу выселений. Несмотря на кратковременные экономические трудности для тех, кто предпринимал это действие, Бойкотт вскоре оказался в изоляции – его рабочие прекратили работу в полях и конюшнях, а также в его доме. Местные торговцы перестали с ним торговать, а местный почтальон отказался доставлять почту. Движение распространилось по всей Ирландии и дало начало термину «бойкотировать», и в конечном итоге привело к правовой реформе и поддержке ирландской независимости. Египет стал свидетелем масштабной реализации общенационального движения, начавшегося в 1914 году и достигшего пика в 1919 году, как Египетская революция 1919 года. Затем это было принято другими коренными народами, которые возражали против британской оккупации с 1920 года и далее. Это не использовалось против местных законов, которые были более репрессивными, чем британская оккупация, что приводит к проблемам для этих стран сегодня. Заглуль-паша, считающийся вдохновителем этого масштабного гражданского неповиновения, был представителем среднего класса коренного населения, выпускником Аль-Азхара, политическим активистом, судьей, парламентарием и бывшим министром кабинета министров, чье лидерство объединило христианские и мусульманские общины, а также женщин в массовых протестах. Вместе со своими соратниками из партии Вафд, которые добились независимости Египта и первой конституции в 1923 году. Гражданское неповиновение – это лишь один из многих способов, которыми люди восставали против того, что они считают несправедливыми законами. Оно использовалось во многих ненасильственных движениях сопротивления в Индии (кампании Махатмы Ганди за независимость от Британской империи), в «Бархатной революции» в Чехословакии, на ранних этапах движения за независимость Бангладеш против пакистанского колониализма и в Восточной Германии для свержения их сталинистского правительства. В Южной Африке во время левых кампаний против крайне правого режима апартеида, в американском движении за гражданские права против законов Джима Кроу, в «Поющей революции» для обретения независимости стран Балтии от Советского Союза, и в последнее время с «Революцией роз» в Грузии в 2003 году, «Оранжевой революцией» в 2004 году и Евромайданской революцией 2013–2014 годов в Украине, «Свечной революцией» 2016–2017 годов в Южной Корее и белорусскими протестами 2020–2021 годов, среди многих других движений по всему миру.

If I devote myself to other pursuits and contemplations, I must first see, at least, that I do not pursue them sitting upon another man's shoulders. I must get off him first, that he may pursue his contemplations too. See what gross inconsistency is tolerated. I have heard some of my townsmen say, "I should like to have them order me out to help put down an insurrection of the slaves, or to march to Mexico;—see if I would go;" and yet these very men have each, directly by their allegiance, and so indirectly, at least, by their money, furnished a substitute. By the 1850s, a range of minority groups in the United States: African Americans, Jews, Seventh Day Baptists, Catholics, anti prohibitionists, racial egalitarians, and others—employed civil disobedience to combat a range of legal measures and public practices that to them promoted ethnic, religious, and racial discrimination. Pro Public and typically peaceful resistance to political power remained an integral tactic in modern American minority rights politics. In Ireland starting from 1879 the Irish "Land War" intensified when Irish nationalist leader Charles Stewart Parnell, in a speech in Ennis proposed that when dealing with tenants who take farms where another tenant was evicted, rather than resorting to violence, everyone in the locality should shun them. Following this Captain Charles Boycott, the land agent of an absentee landlord in County Mayo, Ireland, was subject to social ostracism organized by the Irish Land League in 1880. Boycott attempted to evict eleven tenants from his land. While Parnell's speech did not refer to land agents or landlords, the tactic was applied to Boycott when the alarm was raised about the evictions. Despite the short term economic hardship to those undertaking this action, Boycott soon found himself isolated – his workers stopped work in the fields and stables, as well as in his house. Local businessmen stopped trading with him, and the local postman refused to deliver mail. The movement spread throughout Ireland and gave rise to the term to Boycott, and eventually led to legal reform and support for Irish independence. Egypt saw a massive implementation on a nation wide movement starting 1914 and peaking in 1919 as the Egyptian Revolution of 1919. This was then adopted by other native peoples who objected to British occupation from 1920 and on. This was not used with native laws that were more oppressive than the British occupation, leading to problems for these countries today. Zaghloul Pasha, considered the mastermind behind this massive civil disobedience, was a native middle class, Azhar graduate, political activist, judge, parliamentary and ex cabinet minister whose leadership brought Christian and Muslim communities together as well as women into the massive protests. Along with his companions of Wafd Party, who have achieved an independence of Egypt and a first constitution in 1923. Civil disobedience is one of the many ways people have revolted against what they deem to be unfair laws. It has been used in many nonviolent resistance movements in India (Mahatma Gandhi's campaigns for independence from the British Empire), in Czechoslovakia's Velvet Revolution, in early stages of the Bangladeshi independence movement against Pakistani colonialism and in East Germany to oust their Stalinist government. In South Africa during the leftist campaign against the far right Apartheid regime, in the American civil rights movement against Jim Crow laws, in the Singing Revolution to bring independence to the Baltic countries from the Soviet Union, and more recently with the 2003 Rose Revolution in Georgia, the 2004 Orange Revolution and the 2013–2014 Euromaidan revolution in Ukraine, the 2016–2017 Candlelight Revolution in South Korea, and the 2020–2021 Belarusian protests, among many other various movements worldwide.

Насильственный против ненасильственного

Были дискуссии о том, должно ли гражданское неповиновение обязательно быть ненасильственным. В "Словаре юридических терминов Блэка" ненасилие включено в определение гражданского неповиновения. В энциклопедической статье Кристиана Бэя утверждается, что гражданское неповиновение требует "тщательно отобранных и законных средств", но при этом не обязательно ненасильственных. Утверждается, что, хотя и гражданское неповиновение, и гражданское восстание оправдываются ссылками на недостатки конституционного строя, восстание гораздо более разрушительно; следовательно, недостатки, оправдывающие восстание, должны быть гораздо серьезнее, чем те, что оправдывают неповиновение, и если нельзя оправдать гражданское восстание, то нельзя оправдать применение силы и насилия со стороны гражданского неповиновного, а также отказ подчиниться аресту. Также считается, что отказ от насилия со стороны участников гражданского неповиновения способствует сохранению терпимости общества к гражданскому неповиновению. Философ Х. Дж. МакКлоски утверждает, что "если насильственное, запугивающее, принудительное неповиновение более эффективно, то, при прочих равных условиях, оно более оправдано, чем менее эффективное, ненасильственное неповиновение". В своей книге-бестселлере "Неповиновение и демократия: девять заблуждений о законе и порядке" Говард Зинн занимает схожую позицию, заявляя, что, хотя цели гражданского неповиновения обычно носят ненасильственный характер, в неизбежном напряжении, сопровождающем переход от насильственного мира к ненасильственному, выбор средств почти никогда не бывает однозначным и включает в себя такие сложности, что простое различие между насилием и ненасилием недостаточно для принятия решения. Сами действия, направленные на достижение добра, не могут избежать несовершенства мира, который мы пытаемся изменить. Зинн отвергает любое "легковесное и самодовольное осуждение насилия", отмечая, что Торо, популяризатор термина "гражданское неповиновение", одобрил вооруженное восстание Джона Брауна. Он также указывает на то, что некоторые крупные кампании гражданского неповиновения, классифицированные как ненасильственные, например, кампания в Бирмингеме, фактически включали элементы насилия.

There have been debates as to whether civil disobedience must necessarily be non violent. Black's Law Dictionary includes nonviolence in its definition of civil disobedience. Christian Bay's encyclopedia article states that civil disobedience requires "carefully chosen and legitimate means", but holds that they do not have to be non violent. It has been argued that, while both civil disobedience and civil rebellion are justified by appeal to constitutional defects, rebellion is much more destructive; therefore, the defects justifying rebellion must be much more serious than those justifying disobedience, and if one cannot justify civil rebellion, then one cannot justify a civil disobedient's use of force and violence and refusal to submit to arrest. Civil disobedients' refraining from violence is also said to help preserve society's tolerance of civil disobedience. The philosopher H. J. McCloskey argues that "if violent, intimidatory, coercive disobedience is more effective, it is, other things being equal, more justified than less effective, nonviolent disobedience." In his best selling Disobedience and Democracy: Nine Fallacies on Law and Order, Howard Zinn takes a similar position; Zinn states that while the goals of civil disobedience are generally nonviolent,

in the inevitable tension accompanying the transition from a violent world to a non violent one, the choice of means will almost never be pure, and will involve such complexities that the simple distinction between violence and non violence does not suffice as a guide the very acts with which we seek to do good cannot escape the imperfections of the world we are trying to change. Zinn rejects any "easy and righteous dismissal of violence", noting that Thoreau, the popularizer of the term civil disobedience, approved of the armed insurrection of John Brown. He also notes that some major civil disobedience campaigns which have been classified as non violent, such as the Birmingham campaign, have actually included elements of violence.

Революционный против нереволюционного

Нереволюционное гражданское неповиновение – это простое несоблюдение законов, основанное на убеждении человека в их ошибочности, или как часть усилий по лишению определенных законов силы, их отмене, либо для оказания давления с целью достижения политических целей по иному вопросу. Революционное гражданское неповиновение – это более активная попытка свержения правительства (или изменения культурных традиций, социальных обычаев или религиозных убеждений). Революция не обязательно должна быть политической, например, «культурная революция», она просто подразумевает масштабные и повсеместные изменения в определенной сфере общественной жизни. Действия Ганди описывались как революционное гражданское неповиновение. Торо также писал о гражданском неповиновении, способном привести к «мирной революции».

Коллективный против одиночного

Самые ранние задокументированные случаи коллективного гражданского неповиновения произошли во времена Римской империи. Невооруженные евреи собирались на улицах, чтобы воспрепятствовать установке языческих изображений в Иерусалимском храме. В наше время некоторые активисты, совершающие гражданское неповиновение группой, коллективно отказываются подписывать обязательство о явке в суд до тех пор, пока не будут выполнены определенные требования, такие как более мягкие условия освобождения под залог или освобождение всех активистов. Это одна из форм солидарности в тюрьме. Были также многочисленные случаи одиночного гражданского неповиновения, например, поступок Торо, но они порой остаются незамеченными. Торо на момент ареста еще не был известным писателем, и его арест не освещался в прессе в течение дней, недель и месяцев после случившегося. Налоговый инспектор, арестовавший Торо, впоследствии занял более высокий политический пост, а эссе Торо было опубликовано лишь после окончания Мексиканской войны.

Действия

Гражданское неповиновение принимает различные формы незаконных действий. Уго А. Бедуа пишет: «Существует целый класс действий, предпринимаемых во имя гражданского неповиновения, которые, даже если бы они были широко распространены, сами по себе представляли бы не более чем досаду (например, проникновение на территорию ядерного ракетного комплекса). Такие действия часто сводятся к преследованиям и, по крайней мере для постороннего наблюдателя, кажутся несколько бессмысленными. Однако Бедуа также отмечает, что сама безобидность таких полностью символических незаконных протестов, направленных на достижение целей государственной политики, может служить пропагандистским целям. В целом, протестующие против конкретных преступлений, не причиняющих вреда, часто считают целесообразным открыто совершать это преступление. Например, против законов о публичной наготе протестовали, появляясь обнаженными в общественных местах, а против законов о потреблении каннабиса – открыто владея им и употребляя его на митингах в поддержку каннабиса. Некоторые формы гражданского неповиновения, такие как незаконный бойкот, отказ от уплаты налогов, уклонение от призыва, распределенные атаки типа «отказ в обслуживании» и сидячие забастовки, затрудняют функционирование системы. Таким образом, их можно считать принудительными; принудительное неповиновение приводит к разоблачению соблюдения законов и политики, и оно даже использовалось как эстетическая стратегия в современном искусстве. Браунли отмечает, что «хотя гражданские неповинующиеся ограничены в применении принуждения своим добросовестным стремлением к моральному диалогу, тем не менее они могут посчитать необходимым использовать ограниченное принуждение, чтобы привлечь внимание к своей проблеме». Организация Plowshares временно закрыла GCSB Waihopai, заперев ворота и используя серпы для сдувания одного из больших куполов, покрывающих две спутниковые антенны. Электронное гражданское неповиновение может включать в себя изменение веб-сайтов, перенаправления, атаки типа «отказ в обслуживании», кражу информации и утечки данных, незаконные пародии веб-сайтов, виртуальные сидячие забастовки и виртуальный саботаж. Оно отличается от других видов хактивизма тем, что преступник открыто раскрывает свою личность. Виртуальные действия редко приводят к полному отключению их целей, но часто привлекают значительное внимание средств массовой информации. Дилемматические действия разработаны для создания «дилеммы ответа» для органов власти, «заставляя их либо уступить протестующим часть общественного пространства, либо выглядеть абсурдно или прибегнуть к чрезмерной силе, подавляя протест».

Civil disobedients have chosen a variety of different illegal acts. Hugo A. Bedau writes,
There is a whole class of acts, undertaken in the name of civil disobedience, which, even if they were widely practiced, would in themselves constitute hardly more than a nuisance (e. g. trespassing at a nuclear missile installation) Such acts are often just a harassment and, at least to the bystander, somewhat inane The remoteness of the connection between the disobedient act and the objectionable law lays such acts open to the charge of ineffectiveness and absurdity. Bedau also notes, though, that the very harmlessness of such entirely symbolic illegal protests toward public policy goals may serve a propaganda purpose. More generally, protesters of particular victimless crimes often see fit to openly commit that crime. Laws against public nudity, for instance, have been protested by going naked in public, and laws against cannabis consumption have been protested by openly possessing it and using it at cannabis rallies. Some forms of civil disobedience, such as illegal boycotts, refusals to pay taxes, draft dodging, distributed denial of service attacks, and sit ins, make it more difficult for a system to function. In this way, they might be considered coercive; coercive disobedience has the effect of exposing the enforcement of laws and policies, and it has even operated as an aesthetic strategy in contemporary art practice. Brownlee notes that "although civil disobedients are constrained in their use of coercion by their conscientious aim to engage in moral dialogue, nevertheless they may find it necessary to employ limited coercion to get their issue onto the table". The Plowshares organization temporarily closed GCSB Waihopai by padlocking the gates and using sickles to deflate one of the large domes covering two satellite dishes. Electronic civil disobedience can include web site defacements, redirects, denial of service attacks, information theft and data leaks, illegal web site parodies, virtual sit ins, and virtual sabotage. It is distinct from other kinds of hacktivism in that the perpetrator openly reveals his identity. Virtual actions rarely succeed in completely shutting down their targets, but they often generate significant media attention. Dilemma actions are designed to create a "response dilemma" for public authorities "by forcing them to either concede some public space to protesters or make themselves look absurd or heavy handed by acting against the protest."

Соответствие

Некоторые направления гражданского неповиновения утверждают, что протестующий должен подчиниться аресту и сотрудничать с властями. Другие выступают за то, чтобы обмякнуть или сопротивляться аресту, особенно когда это затрудняет эффективное реагирование полиции на массовую акцию протеста. Многие те же решения и принципы, которые применяются при других уголовных расследованиях и арестах, возникают и в делах о гражданском неповиновении. Например, подозреваемому может потребоваться решить, дать ли согласие на обыск своей собственности и стоит ли разговаривать с сотрудниками полиции. В юридическом сообществе и часто среди активистов принято считать, что разговор подозреваемого со следователями не может принести никакой пользы, а может быть вредным. Некоторые участники гражданского неповиновения вынуждены отвечать на вопросы следователей, иногда из-за непонимания правовых последствий или из страха показаться невежливыми. Кроме того, некоторые используют арест как возможность произвести впечатление на сотрудников полиции. Торо писал:
"Мой гражданский сосед, сборщик налогов, – это именно тот человек, с которым мне приходится иметь дело, – ведь в конечном итоге я спорю с людьми, а не с бумагами, – и он добровольно выбрал роль агента правительства. Как он когда-либо сможет по-настоящему понять, действует ли он как должностное лицо правительства или как человек, пока он не будет вынужден обдумать, будет ли он относиться ко мне, своему соседу, к которому он испытывает уважение, как к соседу и доброжелательному человеку, или как к безумцу и нарушителю спокойствия, и сможет ли он преодолеть это препятствие для своей доброжелательности без более грубых и импульсивных мыслей или слов, соответствующих его действиям?" Некоторые участники гражданского неповиновения считают своим долгом принять наказание, исходя из своей веры в обоснованность общественного договора, который обязывает всех подчиняться законам, установленным правительством, соответствующим определенным стандартам легитимности, или подвергаться предусмотренным законом наказаниям. Другие участники гражданского неповиновения, признающие необходимость существования правительства, тем не менее не верят в легитимность своего конкретного правительства или в легитимность конкретного принятого им закона. Анархически настроенные участники гражданского неповиновения не верят в легитимность какого-либо правительства и поэтому не видят необходимости принимать наказание за нарушение уголовного закона.

Some disciplines of civil disobedience hold that the protester must submit to arrest and cooperate with the authorities. Others advocate falling limp or resisting arrest, especially when it will hinder the police from effectively responding to a mass protest. Many of the same decisions and principles that apply in other criminal investigations and arrests arise also in civil disobedience cases. For example, the suspect may need to decide whether to grant a consent search of his property, and whether to talk to police officers. It is generally agreed within the legal community, and is often believed within the activist community, that a suspect's talking to criminal investigators can serve no useful purpose, and may be harmful. Some civil disobedients are compelled to respond to investigators' questions, sometimes by a misunderstanding of the legal ramifications or a fear of seeming rude. Also, some civil disobedients seek to use the arrest as an opportunity to make an impression on the officers. Thoreau wrote,
My civil neighbor, the tax gatherer, is the very man I have to deal with—for it is, after all, with men and not with parchment that I quarrel—and he has voluntarily chosen to be an agent of the government. How shall he ever know well that he is and does as an officer of the government, or as a man, until he is obliged to consider whether he will treat me, his neighbor, for whom he has respect, as a neighbor and well disposed man, or as a maniac and disturber of the peace, and see if he can get over this obstruction to his neighborliness without a ruder and more impetuous thought or speech corresponding with his action. Some civil disobedients feel it is incumbent upon them to accept punishment because of their belief in the validity of the social contract, which is held to bind all to obey the laws that a government meeting certain standards of legitimacy has established, or else suffer the penalties set out in the law. Other civil disobedients who favour the existence of government still do not believe in the legitimacy of their particular government or do not believe in the legitimacy of a particular law it has enacted. Anarchistic civil disobedients do not believe in the legitimacy of any government, so see no need to accept punishment for a violation of criminal law.

Выражение

Некоторые подсудимые по делам о гражданском неповиновении выбирают произнести вызывающую речь или речь, объясняющую их действия, в рамках процедуры вынесения приговора (allocution). В деле «США против Бургоса Андухара» подсудимая, участвовавшая в движении против проведения военных учений путем проникновения на территорию ВМС США, заявила в суде во время allocution, что «нарушают высший закон именно военнослужащие ВМС». В результате судья увеличил ей срок наказания с 40 до 60 дней. Это решение было поддержано, поскольку, по мнению Апелляционного суда США по первому округу, ее заявление свидетельствовало об отсутствии раскаяния, попытке уклониться от ответственности за свои действия и даже о вероятности повторения противоправных действий. В некоторых других выступлениях allocution протестующие жаловались на жестокое обращение со стороны представителей власти. Тим ДеКристофер выступил с заявлением в суде, описывая США как «страну, где верховенство закона было создано посредством актов гражданского неповиновения», и утверждал: «С тех пор, как наши отцы-основатели совершили основополагающие акты гражданского неповиновения, верховенство закона в этой стране продолжало приближаться к нашему общему высшему моральному кодексу благодаря гражданскому неповиновению, которое привлекало внимание к узаконенной несправедливости».

Правовые последствия

Стивен Баркан пишет, что если подсудимые заявляют о невиновности, "им необходимо решить, будет ли их основной целью добиться оправдания и избежать тюремного заключения или штрафа, или использовать судебное разбирательство в качестве платформы для информирования присяжных и общественности о политических обстоятельствах, связанных с делом, и причинах нарушения закона посредством гражданского неповиновения". Техническая защита может повысить шансы на оправдание, но также увеличить вероятность дополнительных разбирательств и снизить освещение в прессе. Во время войны во Вьетнаме "Чикагская восьмерка" использовала политическую защиту, а Бенджамин Спок – техническую. В странах, таких как Соединенные Штаты, чьи законы гарантируют право на суд присяжных, но не оправдывают нарушение закона по политическим мотивам, некоторые сторонники гражданского неповиновения стремятся к отмене решения присяжных. На протяжении многих лет это стало сложнее из-за судебных решений, таких как *Sparf v. United States*, которое установило, что судья не обязан информировать присяжных об их праве на отмену, и *United States v. Dougherty*, которое установило, что судья не обязан разрешать подсудимым открыто добиваться отмены решения присяжных. Правительства, как правило, не признают законность гражданского неповиновения или рассматривают политические цели как оправдание для нарушения закона. В частности, закон обычно различает преступный мотив и преступный умысел; мотивы или цели правонарушителя могут быть достойными восхищения и похвалы, но его умысел все равно может быть преступным. Отсюда и поговорка, что "если вообще существует какое-либо оправдание гражданского неповиновения, оно должно исходить извне правовой системы". Одна из теорий заключается в том, что, хотя неповиновение может быть полезным, его чрезмерное проявление подрывает закон, поощряя общее неповиновение, которое не является ни добросовестным, ни общественно полезным. Следовательно, добросовестные нарушители закона должны быть наказаны. Майкл Бэйлс утверждает, что если человек нарушает закон, чтобы создать прецедент для проверки конституционности закона, а затем выигрывает дело, то это действие не является гражданским неповиновением. Также утверждалось, что нарушение закона ради собственного удовлетворения, как в случае потребителя каннабиса, который не направляет свои действия на отмену или изменение закона, не является гражданским неповиновением. Аналогично, протестующий, который пытается избежать наказания, совершая преступление тайно и избегая установления личности, отрицая совершение преступления или покидая юрисдикцию, обычно не считается сторонником гражданского неповиновения. Суды различают два типа гражданского неповиновения: "Непрямое гражданское неповиновение предполагает нарушение закона, который сам по себе не является объектом протеста, в то время как прямое гражданское неповиновение предполагает протест против существования конкретного закона путем его нарушения". Во время войны во Вьетнаме суды обычно отказывались освобождать виновных в незаконных протестах от наказания на основании того, что они оспаривают законность войны во Вьетнаме, поскольку суды считали это политическим вопросом. Защита необходимости иногда использовалась как вспомогательная защита сторонниками гражданского неповиновения, чтобы отрицать вину, не осуждая свои политически мотивированные действия, и представить свои политические убеждения в суде. Судебные дела, такие как *United States v. Schoon*, значительно ограничили доступность защиты политической необходимости. Аналогично, когда Картера Уэнтуорта обвинили в его роли в незаконной оккупации Сейбрукской атомной электростанции Альянсом "Кламшелл" в 1977 году, судья поручил присяжным не принимать во внимание его аргумент о сопоставимом вреде, и он был признан виновным. Активисты Ассоциации "Полностью информированных присяжных" иногда раздавали образовательные листовки внутри зданий судов, несмотря на предупреждения, и, по словам ассоциации, многие из них избежали преследования, потому что "прокуроры рассудили (верно), что если они арестуют распространителей информации для присяжных, то эти листовки должны быть представлены в качестве доказательства их собственной коллегии присяжных". Наряду с тем, чтобы воздать правонарушителю по заслугам, достижение контроля над преступностью посредством изоляции и сдерживания является одной из основных целей уголовного наказания. Браунли утверждает, что "привлечение сдерживания на уровне обоснования отвлекает от участия закона в моральном диалоге с правонарушителем как с рациональным человеком, поскольку оно сосредотачивает внимание на угрозе наказания, а не на моральных причинах соблюдать этот закон". Хоффман также утверждал, что, хотя "правила игры" для протестующих заключались в том, чтобы оставаться ненасильственными при нарушении закона, власти должны признать, что демонстранты действуют по велению совести в стремлении к демократии. "Когда дело доходит до наказания, суд должен учитывать их личные убеждения", – сказал он.

Steven Barkan writes that if defendants plead not guilty, "they must decide whether their primary goal will be to win an acquittal and avoid imprisonment or a fine, or to use the proceedings as a forum to inform the jury and the public of the political circumstances surrounding the case and their reasons for breaking the law via civil disobedience." A technical defence may enhance the chances for acquittal but increase the possibility of additional proceedings and of reduced press coverage. During the Vietnam War era, the Chicago Eight used a political defence, but Benjamin Spock used a technical defence. In countries such as the United States, whose laws guarantee the right to a jury trial but do not excuse lawbreaking for political purposes, some civil disobedients seek jury nullification. Over the years, this has been made more difficult by court decisions such as Sparf v. United States, which held that the judge need not inform jurors of their nullification prerogative, and United States v. Dougherty, which held that the judge need not allow defendants to openly seek jury nullification. Governments have generally not recognized the legitimacy of civil disobedience or viewed political objectives as an excuse for breaking the law. Specifically, the law usually distinguishes between criminal motive and criminal intent; the offender's motives or purposes may be admirable and praiseworthy, but his intent may still be criminal. Hence the saying that "if there is any possible justification of civil disobedience it must come from outside the legal system." One theory is that, while disobedience may be helpful, any great amount of it undermines the law by encouraging general disobedience which is neither conscientious nor of social benefit. Therefore, conscientious lawbreakers must be punished. Michael Bayles argues that if a person violates a law to create a test case as to the constitutionality of a law, and then wins his case, then that act did not constitute civil disobedience. It has also been argued that breaking the law for self gratification, as in the case of a cannabis user who does not direct his act at securing the repeal of amendment of the law, is not civil disobedience. Likewise, a protester who attempts to escape punishment by committing the crime covertly and avoiding attribution, or by denying having committed the crime, or by fleeing the jurisdiction, is generally not called a civil disobedient. Courts have distinguished between two types of civil disobedience: "Indirect civil disobedience involves violating a law which is not, itself, the object of protest, whereas direct civil disobedience involves protesting the existence of a particular law by breaking that law." During the Vietnam War, courts typically refused to excuse the perpetrators of illegal protests from punishment on the basis of their challenging the legality of the Vietnam War; the courts ruled it was a political question. The necessity defence has sometimes been used as a shadow defence by civil disobedients to deny guilt without denouncing their politically motivated acts, and to present their political beliefs in the courtroom. Court cases such as United States v. Schoon have greatly curtailed the availability of the political necessity defence. Likewise, when Carter Wentworth was charged for his role in the Clamshell Alliance's 1977 illegal occupation of the Seabrook Station Nuclear Power Plant, the judge instructed the jury to disregard his competing harms defence, and he was found guilty. Fully Informed Jury Association activists have sometimes handed out educational leaflets inside courthouses despite admonitions not to; according to the association, many of them have escaped prosecution because "prosecutors have reasoned (correctly) that if they arrest fully informed jury leafleters, the leaflets will have to be given to the leafleter's own jury as evidence." Along with giving the offender his just deserts, achieving crime control via incapacitation and deterrence is a major goal of criminal punishment. Brownlee argues, "Bringing in deterrence at the level of justification detracts from the law's engagement in a moral dialogue with the offender as a rational person because it focuses attention on the threat of punishment and not the moral reasons to follow this law." Hoffman also asserted that while the "rules of the game" for protesters were to remain non violent while breaking the law, the authorities must recognize that demonstrators are acting out of their conscience in pursuit of democracy. "When it comes to punishment, the court should take into account their personal convictions", he said.