Введение

Юрист Верховного суда Норвегии (1895–1969)

Йохан Бернхард Хьорт (25 февраля 1895 – 24 февраля 1969) – юрист Верховного суда Норвегии. Он известен как один из основателей Nasjonal Samling в 1933 году, его последующей деятельностью в Сопротивлении нацистской Германии, включая помощь скандинавским заключенным, а также ролью одного из ведущих адвокатов страны после войны. В 1932 году Хьорт присоединился к адвокатской конторе Харальда Нёррегарда, а после 1945 года продолжил практику под названием Advokatfirmaet Hjort. С 1933 года он был заместителем лидера Nasjonal Samling, а с 1935 года – лидером Hirden, военизированного крыла партии. Однако в 1937 году он порвал с партией и в 1941 году был арестован гестапо. После этого он был отправлен в Германию, где содержался в поместье Гросс Кройц вместе с Дидриком Арупом Сейпом и участвовал в деятельности Сопротивления, которая спасла жизни многих скандинавских заключенных. В частности, группа в Гросс Кройце собирала списки имен скандинавских заключенных, которые легли в основу спасательной операции с использованием белых автобусов. После войны он прославился как защитник прав гомосексуалов и свободы выражения мнений спорных художников, как в так называемом деле о «Красном Рубине». С 1961 года и до своей смерти он был председателем Riksmålsforbundet. Как общественный деятель, он придерживался либеральных взглядов и резко критиковал правительства Лейбористской партии 1950-х и 1960-х годов.

Семья и происхождение

Он был сыном морского биолога, океанографа и директора по рыболовству Йохана Хьорта и его жены Ванды Марии фон дер Марвиц. Его мать происходила из прусского дворянского рода. В детстве семья жила в Бергене, а родители развелись, когда Йохан был подростком. Дети переехали с матерью в Бестум, Осло. В 1920 году он женился на Анне Катрин Холст. Две его сестры, Астрид и Ванда, вскоре после этого вышли замуж за немцев – братьев Рудигера и Георга Конрада графа фон дер Гольц и переехали в Германию. Муж Астрид, Рудигер фон дер Гольц, с 1936 года был членом Рейхстага от НСДАП. Их тестем был известный генерал Рудигер фон дер Гольц, командовавший Фрайкорами в Прибалтике и немецкой интервенцией в финской гражданской войне. У Хьорта и его жены было шестеро детей: социальный работник и участница сопротивления Ванда Хьорт Хегер, юрист Верховного суда Йохан Хьорт, врач, профессор и политик Питер Ф. Хьорт, инженер Хельге Хьорт, пианистка Кирсти Хьорт и психолог Халдис Хьорт. Он – дед издателя Андерса Хегера и судьи окружного суда Кима Хегера.

Ранние годы и карьера

Хьорт начал изучать право и окончил его в 1919 году, получив степень кандидата юриспруденции (cand. jur.), эквивалентную степени магистра. Вскоре после окончания университета Хьорт устроился в юридическую фирму Bredal, Fougner and Schjødt, которая в то время была одной из ведущих фирм Осло. Через год его попросили уйти, чтобы получить больше опыта в качестве временного судьи. Затем Хьорт проработал год в Акере, прежде чем присоединиться к Союзу норвежских городов (Norges Byforbund, ныне KS) в качестве юридического консультанта. После Первой мировой войны Норвегия переживала значительные экономические трудности. Благодаря своей должности в Союзе норвежских городов, Хьорт получил глубокое понимание сложного финансового положения муниципалитетов и государства. Вместе со своим другом Трыгве Хоффом (позже редактором Farmand) Хьорт подготовил альтернативный государственный бюджет в 1923 году, чтобы улучшить обзор бюджета. В результате ему поручили провести расследование по заданию Йохана Эгеберга Мелбье из Партии фермеров и занять должность советника в правительстве Люкке при министре финансов Фредерике Людвиге Конове. По мере подготовки экономических отчетов, в которых основное внимание уделялось плачевному финансовому состоянию государства и неспособности политиков сбалансировать дефицит бюджета, доверие Хьорта к существующим не социалистическим партиям ослабевало. В 1927 году Хьорт вступил в Лигу Отечества и был избран в окружной совет Акера от Консервативной партии. На парламентских выборах 1930 года Хьорт агитировал за победу не социалистов, критикуя революционные аспекты Лейбористской партии. В ответ на статью Эдварда Булла-старшего (политика Лейбористской партии, а впоследствии министра иностранных дел) в журнале Vor Verden, Хьорт утверждал, что нельзя передавать власть признанной революционной партии, даже если она выиграет выборы, поскольку это будет равносильно "большевизму парламентскими методами" ("bolsjevismen ad parlamentarisk vei"). Хотя не социалисты выиграли выборы в 1930 году, экономический кризис (теперь глобальный, в форме Великой депрессии) становился все более серьезным, и безработица росла. Весной 1931 года это привело к крупномасштабной блокировке со стороны работодателей. Кризис и то, что Хьорт воспринял как слабый ответ со стороны правящих партий, подтолкнули его к более радикальным правым взглядам. В 1932 году Хьорт был принят в качестве партнера в юридическую фирму Харальда Нёррегарда, которая впоследствии была переименована в Nørregaard & Hjort. Нёррегард считался одним из ведущих норвежских адвокатов Верховного суда своего времени. Биограф Хьорта, Иво де Фигейредо, пишет: "В Нёррегарде он нашел образец для подражания. Пожилой адвокат был известен своим красноречием в суде. Говорили, что он доминировал в зале суда своим присутствием, а его теплый голос обволакивал зал апелляционного суда, словно бархат". Нёррегард умер через шесть лет после начала партнерства, в 1938 году. Нёррегард и Хьорт были связаны довольно отдаленной родственной связью: бабушка Нёррегарда была замужем за прадедом Хьорта.

Начало

Хьорт поддерживал связь с кругом обеспокоенных представителей истеблишмента, в который также был приглашен Видкун Квислинг. Начиная с весны 1930 года они собирались на ужины в доме Фредерика Притца по адресу Hafrsfjordsgaten 7. В мае 1931 года Квислинг был назначен министром обороны в правительстве Петера Л. Колстада, сформированном Партией фермеров. Во время тронной речи в апреле 1932 года Квислинг выступил в Стортинге с речью, в которой обвинил две социалистические партии (Лейбористскую партию, ДНК, и Коммунистическую партию Норвегии, НКП) в предательских связях с Советским Союзом. Круг вокруг Притца попытался использовать эту речь для продвижения политических позиций Квислинга и ослабления социалистических партий. В мае 1932 года группа из Hafrsfjordsgate сформировала неформальную организацию под названием "Polkom"; из кабинета Хьорта эта группа работала над использованием обвинений и информации Квислинга против двух социалистических партий. Это ознаменовало начало периода тесного сотрудничества Хьорта с Квислингом. Деятельность "Polkom" была направлена на то, чтобы добиться от не социалистических партий объявления ДНК и НКП вне закона, поскольку они стремились к свержению существующего строя. Летом и осенью Хьорт разработал план, основанный на конституционной теории, для государственного переворота, осуществляемого правительством против Стортинга. Согласно этому плану, парламентаризм должен был быть упразднен, а угроза со стороны социалистов нейтрализована. Основанием для столь радикальных действий Хьорта было ощущение кризиса. По мнению Хьорта, план был конституционно обоснован, и он видел в Видкуне Квислинге объединяющего антисоциалистического лидера. Чтобы продемонстрировать конституционную законность плана переворота, Хьорт ссылался на 1814, 1884 и 1905 годы – три ключевых года в политической истории Норвегии. Однако успех плана зависел от широкой поддержки, и для ее обеспечения 26 октября 1932 года была проведена встреча в доме землевладельца Карла Отто Лёвенскиольда в Bærums Verk. В ней приняли участие лидеры различных не социалистических партий и организаций. Впоследствии встреча стала известна как "среда". Хьорт представил и изложил план, но он был встречен негативно со стороны старого консервативного премьер-министра Йенса Братли, а также привел к уходу видного сторонника Йохана Трон Холста (известного промышленника и генерального директора Freia). В течение осени и зимы план провалился из-за столкновения Квислинга и нового премьер-министра Йенса Хундседа из-за пацифиста капитана Кульмана, известного как "дело Кульмана". Это был первый удар по вере Хьорта в Квислинга.

Основание Национального собрания

Правительство Йенса Хундседа пало в марте 1933 года, и Полком, в котором Хьорт играл центральную роль, изучал возможность формирования широкой коалиции, не включающей социалистов, с участием Партии фермеров, Лиги Отечества и других. Однако отсутствие интереса к такому объединению привело к тому, что 17 мая в газете Tidens Tegn Квислинг представил программу для отдельной партии – Nasjonal Samling. Как фактический заместитель лидера новой партии, Хьорт активно включился в избирательную кампанию на всеобщих выборах 1933 года, в которой также участвовала его жена Анна Катрин. Новообразованная партия не получила ни одного места в парламенте. Хьорт критиковал стиль руководства Квислинга, считая его неясным и дилетантским. Весной 1934 года НС предприняла новую попытку сотрудничества с не социалистическими силами, возглавляемую Хьортом. Однако эти переговоры не увенчались успехом, и в марте 1935 года Лейбористская партия сформировала правительство при поддержке Партии фермеров. Помимо юридической практики, Хьорт продолжал организационную работу в НС. Он также изучал, какие изменения необходимо внести в законы и Конституцию, чтобы соответствовать "требованиям новой эпохи". Весной 1935 года он также предложил восстановить "еврейский параграф" (исторический запрет на проживание евреев в Норвегии) в Конституции. Несмотря на то, что Хьорт был одним из основателей и фактическим заместителем лидера НС, его представления об организации государства в теории оставались в рамках демократии. Хьорт также не поддерживал плановую экономику и дистанцировался от немецкого национал-социализма. В марте 1935 года Хьорт возглавил Хирден, который частично выполнял функции охраны на собраниях НС, но основной задачей которого была дисциплина и воспитание членов партии. Хирден был создан по образцу немецкого Sturmabteilung (SA). Благодаря своему прусскому происхождению, сержантской подготовке, полученной в вооруженных силах, и природному авторитету, Хьорт идеально подходил для этой роли. Хирден являлся активистским ядром НС, насчитывавшим несколько сотен членов. На митинге в Гьёвике в День Вознесения 1936 года Хьорт обратился к нескольким тысячам слушателей, начав свою речь словами: "Соотечественники, предатели, обезьяны и прочие". Митинг завершился хаосом и уличными столкновениями, получившими название Торгслагет.

Внутренняя борьба и разрыв с НС

Йохан Бернхард Хьорт не терпел людей, которых он считал "глупцами" или дилетантами, и полагал, что в НС их немало. Кроме того, Хьорт был способным организатором и хорошим оратором. Отсутствие этих качеств у Квислинга представляло серьёзную проблему для партии. Поэтому борьба за лидерство в НС была неизбежна. Летом 1936 года Хьорт отправился в Германию в поисках поддержки для НС. Вероятно, при помощи своих немецких родственников по браку, он встретился, в частности, с Генрихом Гиммлером. Его приняли благосклонно, но финансовой помощи он не получил. Однако Гиммлер предложил установить связь между НС и немецкими СС, от чего, по слухам, Хьорт отказался. Вернувшись в Норвегию, он включился в действия НС против Троцкого. Отряд "Хирден" ворвался в дом Конрада Кнудсена в Хёнефоссе, где жил Троцкий, и изъял ряд документов, которые Хьорт передал полиции. Дело привлекло огромное внимание и стало для НС успешной провокацией. Борьба НС против коммунизма и иудаизма вышла на первый план, и Троцкий в конечном итоге был выслан. В предвыборной кампании перед всеобщими выборами 1936 года Хьорт приложил все усилия. Одновременно он испытывал давление из-за внутренних интриг в НС и осознания того, что пренебрегает семьёй ради политики. Однако НС показала на выборах плохой результат и вновь осталась без представителей в парламенте. В последовавшей внутренней борьбе Хьорт предложил масштабные организационные изменения. Предложения Хьорта были отклонены, и осенью 1936 года конфликт между ним и НС обострился. В феврале 1937 года он покинул партию, и в это же время НС покинули несколько других ключевых фигур.

Прелюдия к войне

14 июня 1937 года Гиммлер посетил адвоката Рудигера фон дер Гольца (свояка Хьорта) для встречи с Хьортом и получения информации о национал-социалистическом движении в Норвегии. Годы напряженной политической деятельности негативно сказались на юридической практике Хьорта; его финансовое положение поддерживал дядя жены, Йохан Трон Холст, долг перед которым теперь требовалось погасить. Хьорт поддерживал связь с другими отколовшимися от НС и публиковался в праворадикальном, националистическом и критически настроенном по отношению к НС журнале «Рагнарёк». События «Хрустальной ночи» 9 ноября 1938 года потрясли Хьорта: «Сторонники Германии ищут достойное оправдание и разумное объяснение всему этому. Они отказываются верить, что немецкий порядок и дисциплина подошли к концу и что немецкое государство вынуждено устраивать подобное зрелище для поддержания внутреннего спокойствия». Одновременно с этим Хьорт признал Нюрнбергские законы и осенью 1938 года утверждал, что надвигается расовая война, в которой «нордическая раса сокращается в численности, в то время как другие расы размножаются подобно крысам». В сентябре 1939 года началась Вторая мировая война, а в ноябре – Зимняя война, вызванная нападением Советского Союза на Финляндию. Германия заключила пакт о ненападении с Советским Союзом и поэтому оставалась в стороне, что стало для Хьорта тяжелым ударом. Несколько друзей Хьорта, включая его отца, отправились в Финляндию в качестве добровольцев. Он рассматривал возможность присоединиться к ним, но отказался от этой идеи ради семьи. Вплоть до 1940 года Хьорт занимался укреплением вооруженных сил, и он сам с двумя сыновьями прошли добровольную военную подготовку.

Немецкое вторжение

9 апреля 1940 года Германия вторглась в Норвегию. Хьорт был призванным сержантом и явился на службу, но, как и многим другим, ему приказали ждать. Вечером он услышал по радио заявление своего бывшего коллеги Видкуна Квислинга о том, что к власти пришло новое национальное правительство. Крайне возмущенный, Хьорт связался с другими норвежцами, симпатизировавшими Германии: Виктором Могенсом, Пером Имерслундом, Альбертом Визенером, Отто Свердрупом Энгельшёном и Хансом С. Якобсеном. План Хьорта заключался в том, чтобы связаться с немцами и предотвратить попытку переворота Квислинга. 14 апреля был создан Административный совет, и попытка переворота Квислинга провалилась. Весной Хьорт начал работу по оказанию помощи и освобождению норвежских военнопленных. К концу мая 1940 года было освобождено 11 000 норвежских военнопленных. Однако эта работа потребовала жертв, так как офицеры должны были дать клятву не поднимать оружие против оккупационных сил. Позднее Хьорта критиковали за это, и ряд офицеров во главе с Отто Руге предпочли плен. Хьорт также активно публиковался в газете Tidens Tegn. Наиболее откровенно он высказывался в журнале Ragnarok, где писал, что необходимо сохранять оптимизм и строить страну, поскольку "тогда независимость Норвегии и дружеские отношения с нашими соплеменниками на юге наступят естественным образом". В неопределенной ситуации, сложившейся после вторжения, Хьорт идеально подходил на роль посредника, поскольку он был как уважаемым адвокатом Верховного суда, так и свободно владел немецким языком. Хьорт также занимался поиском работы для освобожденных военнопленных и урегулированием страховых выплат после боевых действий через Фонд страхования от военных травм. Летом 1940 года Хьорт постоянно участвовал в различных переговорах между немецкой и норвежской сторонами. Они завершились предложением Тербовена о создании Риксрада. Хьорт был готов занять место в этом совете, но отказался, когда Тербовен потребовал представительства для НС. Вплоть до августа 1940 года Хьорт пытался объединить основные политические партии и провел встречи с представителями Консервативной партии, Лейбористской партии, Либеральной партии и Крестьянской партии. Он не был единственным, кто стремился извлечь максимум выгоды из сложившейся ситуации. Эйнар Герхардсен придерживался схожих взглядов, но они были быстро сорваны немцами, когда Тербовен 25 сентября объявил, что «Национальное единство» является единственной легальной политической партией в Норвегии.

Заключение

После речи Тербовена Хьорт окончательно отошел от партийной политики и посвятил все свое время юриспруденции. Благодаря своим знаниям о делах в Германии, он был ценным источником информации для других норвежских юристов. Часто норвежским участникам сопротивления требовалась защита в суде. Это было непростое юридическое противостояние: Верховный суд был распущен, а оккупационные власти постоянно требовали от юристов приспосабливаться к новым условиям. Он также читал лекции на Норвежском радиовещании, контролируемом Германией, вместе с такими людьми, как Альберт Визенер, Йонас Ли и Раник Халле. В январе 1941 года Норвежская ассоциация юристов была вынуждена опубликовать в Норвежском юридическом журнале статью Рудольфа Шидермайра, юридического советника Тербовена, под названием «Развитие конституционного права в Норвегии». Хьорт взял на себя написание ответа при поддержке других норвежских юристов и Фреде Кастберга. Ответ Хьорта был выдержан в дипломатичном тоне, но при этом был бескомпромиссен, поскольку Хьорт заключил, что немцы нарушили международное право своими действиями во время оккупации, а Квислинг совершил государственный переворот. Хьорт, должно быть, понимал, к чему может привести такая открытая критика оккупационных властей, и 21 октября 1941 года он был арестован. Сначала Хьорт содержался в Мёллергата 19 (главном полицейском участке Осло в то время), а в декабре 1941 года был переведен в тюремный лагерь Грини. Время, проведенное в одиночной камере в Мёллергата 19, было для Хьорта тяжелым испытанием, но благодаря общению со многими знакомыми в Грини, его заключение стало легче. На самом деле, в Грини находилось много представителей норвежской элиты. После освобождения пребывание в Грини считалось знаком чести. С тех пор Йохан Бернхард Хьорт однозначно оказался на «правильной стороне» войны. В Германии его родственники пытались добиться его освобождения, и в ноябре 1941 года Рудигеру было разрешено встретиться с Тербовеном. Однако немецкий рейхскомиссар пришел в ярость и заявил: «Эта свинья сидит и пишет статьи» («Das Schwein setzt sich nieder und schreibt einen Artikel»). Попытки Хьорта выступить против оккупационных властей не были встречены благосклонно. В то же время его арест был связан и с бегством его зятя Йохана Холста в Швецию. 6 февраля 1942 года Хьорт был отправлен в Германию на тюремном корабле «Донау» и помещен в тюрьму на Александерплац в Берлине. Рудигер обратился к Гиммлеру, и командующий СС был готов пойти на соглашение, которое привело к освобождению Хьорта, но с условием, что он останется в Германии со своей семьей до конца войны. В мае Рудигеру было разрешено встретиться с Хьортом, чтобы объяснить условия, но семья Хьорта в Норвегии, Анна Катрин и шестеро детей, не желали переезжать в Германию. Анне Катрин Хьорт было разрешено встретиться с мужем в Берлине, но она и дети также были категорически против. Ходили слухи, и многие верили, что Хьорт теперь готов сотрудничать с оккупантами. Хьорт был освобожден, но находился под так называемым гражданским арестом. Рудигер устроил его на работу в качестве юридического консультанта в нефтяной компании Continentale Oehl Gesellschaft в Берлине. К октябрю, после сильного давления со стороны немцев, семья уступила и поселилась в поместье Гросс-Кройц в одноименной деревне, расположенной в 20 км к западу от Потсдама. Поместье принадлежало кузену Хьорта Бодо фон дер Марвицу.

Работы по укреплению

Находясь в "открытом плену" как гражданские интернированные в Германии, семья Хьорт старалась извлечь из сложившейся ситуации максимум пользы. После консультаций с норвежскими морскими священниками Арне Берге и Конрадом Вогтом Свендсеном в Гамбурге, их дочь Ванда проявила инициативу и начала посещать норвежских военнопленных. Она начала с посещения концентрационного лагеря Заксенхаузен. Посещались лагеря для военнопленных, передавались посылки, а также тайно выносились записки и имена заключенных. Первым военнопленным, которого посетила Ванда, был Дидрик Аруп Сейп, который впоследствии был освобожден и интернирован на тех же условиях, что и Хьорт. Он переехал со своей семьей в поместье Гросс-Кройц близ Потсдама, где также жили Хьорт и его семья, принимая участие в помощи заключенным. С января 1944 года семья установила контакт с норвежским дипломатом Нильсом Кристианом Дитлефом в Стокгольме. Через шведские дипломатические каналы они передали ему около 50 докладов со списками имен. Сейп и его дети возглавляли эту работу по помощи заключенным, но сам Хьорт также активно участвовал в защите прав норвежских военнопленных в Германии. Среди тех, кому он помогал, были члены группы Воллвебера. 26 октября 1944 года Дитлеф получил от Хьорта записку с просьбой о переводе норвежских военнопленных в Швецию, а вскоре после этого Дитлеф отправил сообщение о немецких планах ликвидировать всех пленных до конца войны. Эти записки имели решающее значение для шведской спасательной операции, известной как "Белые автобусы". По оценкам, в ходе этой операции было спасено 15 345 человек от смерти в концентрационных и тюремных лагерях, из которых 7 795 были скандинавами. В частности, 423 датских еврея были спасены из концентрационного лагеря Терезиенштадт, расположенного на территории Чехословакии, оккупированной Германией, что внесло значительный вклад в то, что потери среди датских евреев во время Холокоста были одними из самых низких среди оккупированных стран Европы. В феврале 1945 года Фольке Бернадот прибыл в Берлин для встречи с немецкими лидерами, включая Гиммлера. Эта инициатива была направлена на спасение скандинавских военнопленных, и Бернадот также встретился с представителями из Гросс-Кройца. Хьорт и Вогт Свендсен подготовили схемы лагерей и записку о практических способах сбора заключенных в Нойенгамме, которые Бернадот использовал в качестве основы для своих действий. К концу апреля большинство норвежских военнопленных были отправлены домой, но Йохан Бернхард Хьорт и его сын Хельге остались в Гросс-Кройце. Они не покинут Германию, пока не будут освобождены все норвежские военнопленные. В Норвегии оставалось еще 1100 офицеров; Хьорт уже встретился с ними в феврале и пообещал генералу Руге выполнять роль связного, пока пленные не будут отправлены домой. Обзор норвежских военнопленных, предоставленный семьей Хьорт, послужил основой для репатриационного офиса в Гамбурге (под руководством Булукина) для забора генерала Руге и других норвежских офицеров из Лукенвальде примерно 12 мая 1945 года. Норвежские офицеры были переведены из Шильберга в Люккенвальде в феврале 1945 года. В апреле 1945 года Люккенвальде был захвачен советскими войсками, а генерал Руге был отправлен в Москву.

Освобождение и очищение

Советские войска достигли Гросс-Кройца в конце апреля или начале мая. Немецкий управляющий фермой был зверски избит до смерти восточноевропейскими принудительными рабочими на поместье. После капитуляции Германии советские войска решили отправить норвежских офицеров домой через Мурманск, но Хьорт и другие норвежцы нашли пленных и обеспечили их отправку напрямую в Норвегию. В начале июня Хьорт вернулся в Норвегию после почти трех лет, проведенных в Германии. Возвращение домой едва ли оказалось таким, каким его представлял Йохан Бернхард Хьорт. Период после освобождения оказался для него трудным. Несмотря на его значительные усилия по освобождению норвежских военнопленных, собственное заключение и вызывающую статью в Норвежском юридическом журнале, многие по-прежнему скептически относились к другим аспектам его прошлого. Действия Хьорта до 25 сентября 1940 года можно было расценить как попытку найти третий путь между предательством Квислинга и сопротивлением немецким оккупантам, организованным Лондонским правительством. Настроения после освобождения были неблагоприятными, и несколько его сторонников 1940 года были осуждены в процессе по обвинению в государственной измене. Хьорт энергично защищался от обвинений в отсутствии "национальной позиции". Он утверждал, что статьи 1940 года следует рассматривать в контексте сложившейся ситуации. Из-за своего прошлого в НС и связи с административным советом он был вынужден отказаться от предложенной должности в адвокатской коллегии. Друг Хьорта, Густав Хайберг, был назначен председателем "Комиссии по расследованию 1945 года" (Undersøkelseskommisjonen av 1945), и Хьорт попросил Хайберга предоставить заключение в его пользу. Хайберг сначала признал вклад Хьорта в сопротивление, но затем написал о выборах в юридическое общество: "Что касается вас, мне было бы достаточно одного факта, чтобы не голосовать за вас: вы состояли в НС еще в 1937 году и в первые дни войны оставались настолько прогермански настроенным (при этом я не имею в виду ничего предосудительного), как это показали ваши заявления в Tidens Tegn". ("For deres vedkommende vilde det for meg være nok til ikke å stemme på Dem at De overhodet hadde vært medlem av NS såpass sent som i 1937 og at De endnu i krigens første tid hadde vært såpass tyskorientert (dermed mener jeg ikke odiøst) som Deres uttalelser i Tidens Tegn gav uttrykk for.") Йохан Бернхард Хьорт не был осужден, а напротив, был полностью оправдан Ассоциацией юристов. Однако кое-что осталось: его действия до войны и в 1940 году. Еще в 1954 году он выступил в Verdens Gang, где написал о своем прошлом в НС: "Разве не написано где-то, что следует радоваться больше одному раскаявшемуся грешнику, чем многим, которые никогда не нуждались в покаянии?". В своей оценке ситуации Хьорт придерживался точки зрения Йоханнеса Анденаса и газеты Morgenbladet, что вошло в историю как "шелковый фронт".

Послевоенная карьера

После войны Хьорт выступал в качестве адвоката Верховного суда, защищая художественную свободу противоречивых художников и естественные права гомосексуалов, признанные законом. В 1957 году, в одном из самых известных и широко обсуждаемых судебных процессов в послевоенной истории Норвегии, Хьорт был защитником романиста Агнара Майкле, обвиняемого в написании аморальных и непристойных произведений. Хьорт долгое время возглавлял Riksmålsforbundet – организацию, борющуюся за свободное развитие норвежского языка в направлении Riksmål. Он был плодовитым писателем, лектором и частым участником общественных дискуссий. Среди его книг – «Justismord» (1952), «Dømt med rette?» (1958) и «Демократия и государственная власть» (1963). Он также перевёл на норвежский язык сборник рассказов Киплинга «Истории, которыми утешают».