Введение

Джон Скотт, 1-й граф Элдон (4 июня 1751 – 13 января 1838) – британский барристер и политик. Он занимал должность лорда-канцлера Великобритании с 1801 по 1806 год и вновь с 1807 по 1827 год.

Предыстория

Элдон родился в Ньюкасле-на-Тайне. Его дед, Уильям Скотт из Сэндгейт, улицы, расположенной рядом с набережной Ньюкасла, был клерком у механика, своего рода водоносом и маклером угля. Его отец, которого также звали Уильям, начал свою карьеру с ученичества у механика, благодаря чему он получил свободу города Ньюкасла и стал членом гильдии хостменов (угольных механиков); позже он стал одним из руководителей предприятия и достиг уважаемого положения как купец в Ньюкасле, накопив имущество стоимостью почти 20 000 фунтов стерлингов.

Образование

Элдон получил образование в Королевской гимназии Ньюкасла-на-Тайне. В школе он не отличался прилежанием к учебе, хотя его выдающаяся память позволяла ему добиваться успехов; он часто сбегал с уроков и получал за это наказание, воровал фрукты в садах и занимался другими сомнительными школьными шалостями, и не всегда выходил из неприятностей с честью и репутацией правдивого человека. Когда он закончил обучение в гимназии, отец подумывал отдать его в подмастерья к себе, в бизнес, которому уже посвятил себя старший брат Генри; однако благодаря влиянию старшего брата Уильяма (впоследствии лорда Стоуэлла), который уже получил стипендию в Университетском колледже Оксфорда, в конечном итоге было решено, что он продолжит обучение. Таким образом, в 1766 году Джон Скотт поступил в Университетский колледж с намерением принять священный сан и получить церковное место. В следующем году он получил стипендию, окончил бакалавриат в 1770 году, а в 1771 году выиграл приз за английское сочинение – единственную в то время университетскую премию, открытую для общего конкурса.

Бегство с Беси Суртис

Его жена, Элизабет, известная как "Бесси", была старшей дочерью Аубона Суртиса, банкира из Ньюкасла. Семья Суртисов возражала против этого брака и пыталась его предотвратить, но между ними возникла сильная привязанность. 18 ноября 1772 года Скотт, с помощью лестницы и старого друга, увез леди из дома ее отца в Сандхилле через границу в Блэкшилдс, в Шотландию, где они поженились. Отец жениха возражал не против выбора сына, а против времени, которое он выбрал для женитьбы; это стало препятствием для перспектив сына, лишив его стипендии и возможности получить церковный пост. Однако, пока семья невесты отказывалась общаться с парой, Скотт, как благоразумный и любящий отец, постарался извлечь максимум пользы из сложившейся ситуации и радушно принял их, выделив сыну 2000 фунтов стерлингов. Джон вернулся с женой в Оксфорд и продолжал пользоваться стипендией в течение так называемого "года благодати", предоставляемого после женитьбы, и пополнял свой доход, работая частным репетитором. Со временем мистер Суртис примирился с дочерью и сделал ей щедрое приданое в размере 3000 фунтов стерлингов. Год благодати Джона Скотта завершился, не освободилось ни одного церковного бенефиция; и, отказавшись от церкви вместе со своей стипендией, он посвятил себя изучению права. В январе 1773 года он поступил в Средний храм. В 1776 году его призвали к адвокатской практике, сначала намереваясь начать карьеру адвоката в родном городе, но ранний успех заставил его отказаться от этого плана, и вскоре он занялся юридической практикой в Лондоне и на северной судебной округе. Осенью 1776 года его отец умер, оставив ему наследство в размере 1000 фунтов стерлингов сверх ранее выделенных 2000 фунтов стерлингов.

В английском баре

На втором году его практики его перспективы начали улучшаться. Его брат Уильям, к тому времени профессор древней истории в Оксфорде и имевший обширные связи с видными людьми в Лондоне, мог существенно способствовать его продвижению. Среди его друзей был печально известный Эндрю Боуз из Гибсайда, чьей поддержке семья Скоттов во многом обязана своим возвышением. Боуз, потерпев поражение на выборах в Ньюкасле, подал избирательную петицию против избрания своего соперника. Молодой Скотт был привлечен в качестве младшего юриконсульта по этому делу, и хотя петиция была отклонена, он не упустил возможности продемонстрировать свои способности. Это поручение, в начале второго года его практики, и случайные гонорары, несомненно, подняли его надежды, и он отказался от планов стать провинциальным адвокатом. После этого последовало несколько лет монотонной работы и небольших гонораров, что привело его в состояние глубокой подавленности. Однако в 1780 году его положение внезапно улучшилось благодаря участию в деле "Акройд против Смитсона", которое стало прецедентным и установило правовую норму. Молодой Скотт, проиграв в суде первой инстанции, настоял на апелляции, несмотря на возражения своих клиентов, и убедил лорда Терлоу своей убедительной аргументацией, завоевав его расположение. В том же году Боуз вновь привлек его к участию в избирательной петиции, а в следующем году Скотт значительно укрепил свою репутацию, выступив в качестве ведущего юриконсульта в избирательной петиции по Клитеро. С этого момента его успех был обеспечен. В 1782 году он получил мантию шелкового прокурора и настолько преодолел свою прежнюю скромность, что отказался от предложения стать королевским адвокатом, если бы преимущество перед ним было предоставлено его младшему коллеге, Томасу Эрскину, несмотря на то, что последний был сыном пэра и выдающимся оратором. Теперь он уверенно шел к успеху. Его здоровье, которое до этого было неважным, окрепло под влиянием возросшей нагрузки; его таланты, выносливость и амбиции развивались одновременно. Он имел значительную практику в северной части своего округа, перед парламентскими комитетами и в канцелярии. К 1787 году его практика в суде справедливости настолько расширилась, что ему пришлось отказаться от восточной половины своего округа (включавшей шесть графств) и посещать его только в Ланкастере.

Верховный канцлер

В 1799 году должность лорда главного судьи Суда общих тяжб стала вакантной, и кандидатура сэра Джона Скотта не была проигнорирована; после семнадцати лет службы в Палате общин он вошел в Палату лордов как барон Элдон. В феврале 1801 года министерство Питта сменилось министерством Аддингтона, и лорд главный судья занял место на «шерстяном мешке». Должность канцлера была ему предоставлена, официально, из-за его известной нетерпимости к католикам. С момента заключения Амьенского мира (1802) до 1804 года лорд Элдон, по-видимому, мало участвовал в политической жизни. В последнем году он вел переговоры, которые привели к отставке Аддингтона и возвращению Питта на пост премьер-министра. Лорд Элдон оставался канцлером при Питте, но новая администрация была недолгой, поскольку 23 января 1806 года Питт умер, измученный заботами о должности, и его сменила коалиция под руководством лорда Гренвилла. Однако смерть Фокса, который стал министром иностранных дел и лидером Палаты общин, вскоре привела к распаду администрации Гренвилла; и весной 1807 года лорд Элдон вновь занял «шерстяной мешок» при администрации герцога Портленда, оставаясь на этом посту около двадцати лет и оказывая влияние на кабинет. В этот период лорд Элдон пользовался уважением за его вклад в систематизацию принципов справедливости. В деле *Gee v Pritchard* он написал:

«Ничто не причинило бы мне большей боли, чем осознание того, что я допустил что-либо, оправдывающее упрек в том, что справедливость этого суда изменчива, как нога канцлера». Лишь в апреле 1827 года, когда пост премьер-министра, ставший вакантным из-за паралича лорда Ливерпуля, перешел к Кэннингу, главному стороннику эмансипации католиков, лорд Элдон, в возрасте семидесяти шести лет, окончательно подал в отставку с поста канцлера в знак протеста, будучи глубоко против более либеральных взглядов нового премьер-министра. Когда после двух непродолжительных администраций Кэннинга и Годерича герцогу Веллингтону было поручено сформировать кабинет, лорд Элдон ожидал, что его включат в состав правительства, если не на должность канцлера, то, по крайней мере, на какой-нибудь важный пост, но он был разочарован тем, что его кандидатура была отклонена по настоянию Роберта Пила, что означало решительный разрыв с традициями консервативного торизма. Несмотря на его частые заявления о том, что он не стремится к власти, а жаждет уйти в отставку, мы вновь встречаем его в 1835 году, за три года до его смерти, в надежде на должность при Пиле. В последний раз он выступил в парламенте в июле 1834 года. В 1821 году Георг IV возвел лорда Элдона в звание виконта Энкомба и графа Элдона, сумев завоевать его расположение, отчасти, несомненно, поддержав его дело против его жены, чьим адвокатом он ранее был, и отчасти благодаря его репутации непримиримого противника католиков. В том же году его брат Уильям, занимавший с 1798 года должность судьи Высшего адмиралтейского суда, был возведен в пэрство под титулом лорда Стоуэлла.

Личная жизнь

Жена лорда Элдона, бывшая Элизабет Суртис, которую он называл Бесси, умерла 28 июня 1831 года. У них родилось двое сыновей и две дочери, переживших детство: Джон (8 марта 1774 года – 24 декабря 1805 года) женился на Генриетте Элизабет Ридли, дочери сэра Мэтью Уайт Ридли, 2-го баронета. У него был сын, Джон, впоследствии наследник титула. Уильям Генри Джон (ум. 1832) не был женат. Леди Элизабет Рептон-Джон (1783 – 16 апреля 1862) вышла замуж за Джорджа Стэнли Рептона, сына Хамфри Рептона. Франсис Джейн (ум. 6 августа 1838) вышла замуж за преподобного Эдварда Бэнкса (сына Генри Бэнкса) 6 апреля 1820 года. У них было два сына, Джон Скотт и преподобный Элдон Суртис. Их внуком был сэр Джон Элдон Бэнкс.

Сам лорд Элдон пережил почти всех своих ближайших родственников. Его брат Уильям умер в 1836 году. Он скончался в Лондоне 13 января 1838 года. Элдон оставил наследство в размере 2 300 000 фунтов стерлингов – в то время, когда даже наследства в миллион фунтов были крайне редкими. Джон Уэйд, составитель "Чёрной книги, или Коррупция разоблачена", подробно описал, как "почти невероятное богатство" Элдона было обусловлено государственными "доходами, которыми он и его семья монополизировали в чрезмерной степени". Титул Элдона впоследствии перешёл к его старшему внуку, Джону. На его доме в Бедфорд-сквер, Лондон, установлена синяя табличка. Лорд Элдон и его жена похоронены на церковном кладбище в Кингстоне, графство Дорсет.

Политические и правовые взгляды

Элдон печально известен тем, что обвинил политического реформатора Томаса Харди в попытке установить "представительское правительство, прямо противоположное тому, которое существует здесь". Однако его самого столь же резко критиковали за то, что он не реформировал печально медленный Суд канцлера, что и отражено в карикатуре 1817 года, изображающей его ведущим стаю саранчи-юристов, обрушивающуюся на суды. При жизни Элдона журналист (Джордж) Уингрейв Кук заметил: "Потомки, вероятно, вынесут суровый приговор памяти этого государственного деятеля. Нет другого случая, когда человек обладал почти абсолютным влиянием в советах нации на протяжении четверти века, и о котором можно сказать, что он никогда не инициировал ни одной меры, признанной полезной для страны следующим поколением, и никогда не допускал обсуждения подобной меры без его энергичного и, как правило, фатального противодействия". Джон Уэйд также отметил: "Нет абсурда в законе, нет нетерпимости в церковном управлении; нет произвольных государственных мер, за которые он не был бы угрюмым, яростным и предвзятым защитником".

Партийная принадлежность

Хотя оппозиция и последующие историки называли его тори, Элдон на протяжении долгого времени придерживался традиций вигов, защищая "доктрину, по сути, схожую с той, которую виги у власти придерживались со времен Бернета, Уэйка, Гибсона и Поттера". Будучи ультратори, выступая против католической эмансипации, он заседал вместе с вигами во время парламентской сессии 1830 года, а в 1825 году, после поражения законопроекта об эмансипации, предложенного тори сэром Фрэнсисом Бердеттом в Палате лордов большинством в 48 голосов, выпил за "48, 1688 год и славную и бессмертную память Вильгельма III". В 1831 году, возвращаясь в Пурбек в открытой карете после объявления результатов выборов в графстве Дорсет в компании Джорджа Бэнкса, он подвергся обстрелу камнями в Уорехеме со стороны толпы в сто человек. Хотя он не был ранен, утверждалось, что он мог бы погибнуть, если бы зонт не отклонил один из камней от его головы. Тем не менее, в своей последовательной оппозиции Великому закону о реформе, а также в своей вере в незыблемую Британию, основанную на ценностях 1688 года, он воплощал реакционные взгляды того, что Палмерстон назвал "глупой и старой партией тори".