Мэтью Хейл: Жизнь и деятельность английского юриста и правоведа

Введение

Английский юрист и ученый (1609–1676)

Сэр Мэтью Хейл (1 ноября 1609 – 25 декабря 1676) был влиятельным английским барристером, судьей и юристом, наиболее известным своим трактатом Historia Placitorum Coronæ, или История дел короны. Родился в семье барристера и его жены, которые умерли к тому времени, когда ему исполнилось пять лет, Хейл был воспитан родственником отца, строгим пуританином, и унаследовал его веру. В 1626 году он поступил в Холл Магдалены в Оксфорде (ныне Колледж Херфорд), намереваясь стать священником, но после ряда отвлечений был убежден стать барристером, как его отец, благодаря встрече с сержантом по праву в споре о его поместье. 8 ноября 1628 года он поступил в Линкольнс-Инн, где 17 мая 1636 года был призван к адвокатуре. В качестве барристера Хейл представлял интересы различных роялистов в период, предшествовавший и во время Английской гражданской войны, включая Томаса Вентворта и Уильяма Лода; высказывалась гипотеза, что Хейл должен был представлять Карла I на его государственном суде и разработал защиту, которую использовал Карл. Несмотря на поражение роялистов, репутация Хейла как человека честного и его политическая нейтральность уберегли его от каких-либо последствий, и в период Английского Содружества он был назначен председателем Комиссии Хейла, которая занималась вопросами реформы права. После роспуска Комиссии Оливер Кромвель назначил его судьей Общих тяжб. Хейл заседал в Парламенте, либо в Палате общин, либо в Палате лордов, во всех Парламентах от Первого Протекторского Парламента до Конвент-Парламента, и после Декларации Бреды был членом Парламента, который предложил рассмотреть вопрос о восстановлении Карла II на престоле, что положило начало Английской Реставрации. При Карле Хейл был назначен сначала главным бароном казначейства, а затем главным судьей Королевской скамьи. На обеих должностях он вновь был известен своей честностью, хотя и не как особенно новаторский судья. После болезни он ушел в отставку 20 февраля 1676 года и скончался десять месяцев спустя, 25 декабря 1676 года. Публикации Хейла оказали значительное влияние на развитие английского общего права. Его Historia Placitorum Coronæ, посвященная преступлениям против короны, считается «высшей инстанцией». Его отец оставил адвокатскую практику за несколько лет до рождения Хейла, «потому что не мог понять основания для придания цвета в исках». Это относится к процессу, посредством которого ответчик передавал дело о действительности своего права на землю судье, а не присяжным, заявляя (ложное) утверждение об этом праве. Такое утверждение было бы вопросом права, а не факта и, следовательно, решалось судьей без обращения к присяжным. Хотя это было обычной практикой, Роберт Хейл, по-видимому, считал это обманчивым и «противоречащим точности истины и справедливости, свойственным христианину; поэтому он покинул юридические школы, чтобы жить в своем поместье в сельской местности». и Роберта в 1614 году. Тогда выяснилось, что Роберт был настолько щедр в пожертвованиях бедным, что после его смерти его поместье приносило всего 100 фунтов стерлингов дохода в год, из которых 20 фунтов стерлингов должны были выплачиваться местным бедным. Таким образом, Хейл перешел под опеку Энтони Кингскота, одного из родственников его отца. Кингскот был убежденным пуританином и нанял для обучения Хейла мистера Стэнтона, викария Воттона, известного как «скандальный викарий» из-за его экстремистских пуританских взглядов. 20 октября 1626 года, в возрасте 16 лет, Хейл поступил в Оксфордский университет в качестве члена Холла Магдалены. Его обучал Обадия Седжвик, еще один пуританин, и он преуспел как в учебе, так и в фехтовании. Хейл также регулярно посещал церковь, частные молитвенные собрания и был описан как «скромный в одежде и довольно эстетичный». После того, как в Оксфорд приехала театральная труппа, Хейл посещал так много спектаклей и других светских мероприятий, что его учеба начала страдать, и он начал отходить от пуританства. В связи с этим он отказался от своего желания стать священником и решил стать солдатом. Его родственники не смогли убедить его стать священником или даже юристом, поскольку Хейл описывал юристов как «варварскую группу людей, непригодных ни для чего, кроме своей собственной профессии». Опасаясь, что театр может отговорить его от юридических исследований, как это было в Оксфорде, он поклялся «никогда больше не смотреть театральную пьесу». Примерно в это время он пил с друзьями, когда один из них так сильно опьянел, что потерял сознание; Хейл молился Богу простить и спасти своего друга, а также простить его за его прежние излишества. Его друг выздоровел, и Хейл вернулся к своей пуританской вере, больше никогда не выпивая за здоровье кого-либо (даже за здоровье короля) и посещая церковь каждое воскресенье в течение 36 лет. Вместо этого он сосредоточился на учебе, работая до 16 часов в день в течение первых двух лет в Линкольнс-Инн, а затем сократил это время до восьми часов из-за проблем со здоровьем. Помимо изучения юридических отчетов и статутов, Хейл также изучал римское гражданское право и юриспруденцию. Помимо права, Хейл изучал анатомию, историю, философию и математику. Он отказывался читать новости или посещать светские мероприятия и полностью посвящал себя учебе и посещению церкви.

Sir Matthew Hale (1 November 1609 – 25 December 1676) was an influential English barrister, judge and jurist most noted for his treatise Historia Placitorum Coronæ, or The History of the Pleas of the Crown. Born to a barrister and his wife, who had both died by the time he was 5, Hale was raised by his father's relative, a strict Puritan, and inherited his faith. In 1626 he matriculated at Magdalen Hall, Oxford (now Hertford College), intending to become a priest, but after a series of distractions was persuaded to become a barrister like his father, thanks to an encounter with a Serjeant at Law in a dispute over his estate. On 8 November 1628, he joined Lincoln's Inn, where he was called to the Bar on 17 May 1636. As a barrister, Hale represented a variety of Royalist figures during the prelude and duration of the English Civil War, including Thomas Wentworth and William Laud; it has been hypothesised that Hale was to represent Charles I at his state trial, and conceived the defence Charles used. Despite the Royalist loss, Hale's reputation for integrity and his political neutrality saved him from any repercussions, and under the Commonwealth of England he was made Chairman of the Hale Commission, which investigated law reform. Following the Commission's dissolution, Oliver Cromwell made him a Justice of the Common Pleas. Hale sat in Parliament, either in the Commons or the Upper House, in every Parliament from the First Protectorate Parliament to the Convention Parliament, and following the Declaration of Breda was the Member of Parliament who moved to consider Charles II's reinstatement as monarch, sparking the English Restoration. Under Charles, Hale was made first Chief Baron of the Exchequer and then Chief Justice of the King's Bench. In both positions, he was again noted for his integrity, although not as a particularly innovative judge. Following a bout of illness he retired on 20 February 1676, dying ten months later on 25 December 1676. Hale's published works were particularly influential in the development of English common law. His Historia Placitorum Coronæ, dealing with capital offences against the Crown, is considered "of the highest authority", His father gave up his practice as a barrister several years before Hale's birth "because he could not understand the reason of giving colour in pleadings". This refers to a process through which the defendant would refer a case over the validity of his title to land to a judge instead of a jury, through claiming a (false) allegation about this right. Such an allegation would be a question of law rather than a question of fact, and as such decided by the judge with no reference to the jurors. Although in common use, Robert Hale apparently saw this as deceptive and "contrary to the exactness of truth and justice which became a Christian; so that he withdrew himself from the inns of court to live on his estate in the country". and Robert in 1614. It was then revealed that Robert had been so generous in giving money to the poor that at his death his estate provided only £100 of income a year, of which £20 was to be paid to the local poor. Hale thus passed into the care of Anthony Kingscot, one of his father's relatives. A strong Puritan, Kingscot had Hale taught by a Mr. Stanton, the vicar of Wotton known as the "scandalous vicar" due to his extremist puritan views. On 20 October 1626, at the age of 16, Hale matriculated at the University of Oxford as a member of Magdalen Hall, He was taught by Obadiah Sedgwick, another Puritan, and excelled in both his studies and fencing. Hale also regularly attended church, private prayer meetings, and was described as "simple in his attire, and rather aesthetic". After a company of actors came to Oxford, Hale attended so many plays and other social activities that his studies began to suffer, and he began to turn away from Puritanism. In light of this, he abandoned his desire to become a priest and instead decided to become a soldier. His relatives were unable to persuade him to become a priest, or even a lawyer, with Hale describing lawyers as "a barbarous set of people unfit for anything but their own trade". Fearing that the theatre might dissuade him from his legal studies as it had at Oxford, he swore "never to see a stage play again". At around this time he was drinking with a group of friends when one of them became so drunk he fainted; Hale prayed to God to forgive and save his friend, and forgive him for his previous excesses. His friend recovered, and Hale was restored to his Puritan faith, never drinking to someone's health again (not even drinking to the King) and going to church every Sunday for 36 years. He instead settled into his studies, working for up to 16 hours a day during his first two years at Lincoln's Inn before reducing it to eight hours due to health concerns. As well as reading the law reports and statutes, Hale also studied the Roman civil law and jurisprudence. Outside of the law, Hale studied anatomy, history, philosophy and mathematics. He refused to read the news or attend social events, and occupied himself entirely with his studies and visits to church.

Адвокат

17 мая 1636 года Хейл был принят в адвокатское сообщество Линкольнского зала и немедленно стал учеником Уильяма Ноя. Хейл и Ной стали близкими друзьями, настолько, что его называли «молодым Ноем», и, что более важно, он также встретил и подружился с Джоном Селденом, «человеком почти энциклопедических знаний, чьи теории должны были оказать значительное влияние на поздние размышления [Хейла]». Селден убедил его продолжить обучение за пределами юриспруденции, и значительная часть письменных работ Хейла посвящена теологии и науке, а также юридической теории. Хейл приобрел хорошую юридическую практику, хотя и позволял своей христианской вере руководить его работой. Он стремился помочь суду вынести справедливое решение, независимо от интересов своего клиента, и обычно возвращал половину гонорара или взимал стандартную плату в размере 10 шиллингов, чтобы не допустить завышения расходов. Он отказывался браться за несправедливые дела и всегда старался быть на «правильной» стороне, Джон Кэмпбелл писал, что «если он видел, что дело несправедливо, он долгое время не вмешивался в него, ограничиваясь советом, что так оно и есть; если стороны после этого продолжали, им следовало искать другого советника, поскольку он не помогал бы никому в совершении несправедливости». Несмотря на это, он был достаточно состоятелен, чтобы в 1648 году приобрести землю стоимостью 4200 фунтов стерлингов.

Хейл, вместе с Джоном Херном, утверждал, что ни одно из предполагаемых преступлений Лода не составляло государственной измены, и что Акт о государственной измене 1351 года отменил все преступления, подпадающие под общее право. Джон Уайльд, выступая за обвинение, признал, что ни одно из действий Лода в отдельности не является государственной изменой, но утверждал, что все они вместе взятые таковой являются. Херн, в аргументах, написанных Хейлом, возразил: «Прошу вашего милосердия, [Уайльд]. Я никогда прежде не понимал, что двести пар черных кроликов могут составить черную лошадь!». Дело против Лода начало проваливаться, но парламент издал Акт об объявлении виновным, который признал его виновным и приговорил к смерти. После пленения Карла I от Хейла ожидали, что он его защитит, и он действительно предложил свои услуги; король отказался подчиниться суду, заявив, что не признает его юрисдикцию. Эдвард Фосс, основываясь на показаниях Чарльза Раннингтона, пишет, что именно Хейл фактически предоставил королю эту защиту, и что именно из-за того, что защита препятствовала вызову адвоката для короля, Хейл не явился в суд. Когда стало ясно, что король проигрывает Гражданскую войну, и только Оксфорд продолжал сопротивляться, Хейл решил выступить в качестве комиссара для переговоров о его капитуляции, опасаясь, что в противном случае город может быть разрушен. Благодаря его посредничеству были достигнуты почетные условия, и библиотеки были сохранены. Несмотря на то, что он практиковал в политически напряженной обстановке Английской гражданской войны и в основном защищал противников образовавшегося в результате Содружества Англии, репутация Хейла не пострадала. Во-первых, он в значительной степени держался в стороне от войны, даже игнорируя новости о ее ходе, и вместо этого переводил на английский язык «Жизнь и смерть Помпония Аттика». Во-вторых, он был признан всеми компетентным и обладающим высокой честностью во время своих дел, отвечая тем, кто жаловался на его защиту роялистов, что он «защищает законы, которые они сами обещали поддерживать и сохранять; и что он выполняет свой долг перед своим клиентом и не должен поддаваться таким угрозам».

Hale, along with John Herne, argued that none of Laud's alleged offences constituted treason, and that the Treason Act 1351 had abolished all common law treasons. John Wilde, arguing for the prosecution, admitted that none of Laud's actions amounted to treason, but argued that all of them together did. Herne, in his arguments written by Hale, retorted that "I crave your mercy, [Wilde]. I never understood before this time that two hundred couple of black rabbits would make a black horse!" The case against Laud began to fail, but Parliament issued an Act of Attainder which declared him guilty, and sentenced him to death. After the capture of Charles I, Hale was expected to defend him, and indeed offered to do so; the King refused to submit to the court, claiming he did not recognise its jurisdiction. Edward Foss writes, based on the statement of Charles Runnington, that it was Hale who actually provided the King with this defence, and that it was only because the defence prevented any counsel being called for the King that Hale did not appear in court. When it became clear that the King was losing the Civil War, and only Oxford held out, Hale decided to act as a commissioner to negotiate its surrender, fearing that the city might otherwise be destroyed. Thanks to his intercession, honourable terms were reached, and the libraries preserved. Despite practising in the politically charged environment of the English Civil War and primarily defending opponents of the resulting Commonwealth of England, Hale's reputation did not suffer. First, he largely kept out of the war, even ignoring news of its progress, and instead translating The Life and Death of Pomponious Atticus into English. Second, he was acknowledged as universally able and of high integrity during his cases, retorting to those who complained of his defence of the Royalists that he was "pleading in defence of the laws which they professed they would maintain and preserve; and that he was doing his duty to his client and was not to be daunted by such threatenings".

Комиссия Хейла

Во время правления как Содружества, так и Протектората, существовало значительное стремление к реформе законодательства. Многие судьи и адвокаты были коррумпированы, а уголовное право не основывалось ни на какой разумной логике или философии. Любое тяжкое преступление каралось смертью, судебные разбирательства велись на нормандском французском языке, и судьи регулярно заключали присяжных в тюрьму за вынесение вердикта, с которым они не соглашались. Оливер Кромвель и парламент Рампа стремились создать «новое общество», что включало в себя реформирование законодательства. С этой целью 30 января 1652 года Хейл был назначен председателем комиссии по изучению вопросов реформы законодательства, которая вскоре стала известна как Комиссия Хейла. Официальный мандат Комиссии был определен Палатой общин: «принять во внимание, какие неудобства существуют в законодательстве; и как можно предотвратить зло, возникающее из-за задержек, дороговизны и нарушений в судебных процессах, а также найти самый быстрый способ реформировать его и представить свои заключения тому комитету, который назначит Парламент». Комиссия состояла из восьми юристов и 13 неспециалистов, которые заседали примерно три раза в неделю, начиная с 23 января. Комиссия рекомендовала различные изменения, такие как сокращение применения смертной казни, предоставление подсудимым доступа к юридической помощи, бесплатной юридической консультации и отмена peine forte et dure как метода пыток. Комиссия была распущена 23 июля 1652 года после разработки 16 законопроектов, однако ни одна из рекомендаций Комиссии не была немедленно принята в качестве закона, хотя две (отмена штрафов за первоначальные судебные предписания и разработка процедур для заключения гражданских браков) были введены в действие посредством статутов Парламентом Беребона. Почти все рекомендации в конечном итоге стали частью английского права, и Джон Хостеттлер в своей биографии Хейла писал, что если бы эти меры были немедленно приняты в закон, «мы бы чествовали этих пионеров за их дальновидность в совершенствовании нашей правовой системы и концепции справедливости».

Правосудие общих оснований

Оливер Кромвель, заметив способности Хейла, попросил его стать судьей Суда общих тяжб. Хотя Хейл опасался, что принятие этой должности может быть воспринято как поддержка Содружества, его убедили согласиться, заменив Джона Пульстона. Судьями могли становиться только сержанты, и поэтому 25 января 1653 года Хейла произвели в сержанты. 31 января 1653 года он был официально назначен судьей Суда общих тяжб, одного из трех главных судов Вестминстера, при условии, что он "не будет обязан признавать власть узурпатора". Уильям Блэкстон впоследствии писал, что "если судья, не имеющий законного полномочия, выносит смертный приговор, и приговор приводится в исполнение, то судья виновен в убийстве; и, опираясь на этот аргумент, сам сэр Мэтью Хейл, хотя и принял должность судьи Суда общих тяжб при правительстве Кромвеля, тем не менее отказался председательствовать на стороне короны на выездных сессиях и судить заключенных, испытывая серьезные сомнения в законности полномочий узурпатора". Хейл также принимал решения, которые наносили ущерб Содружеству, казнив солдата за убийство гражданского лица в 1655 году и последовательно отказываясь участвовать в судебных заседаниях вне установленных сроков. В другом случае Кромвель лично отобрал состав присяжных для процесса, который его волновал, что противоречило закону; в результате Хейл распустил присяжных и отказался рассматривать дело. 15 мая 1659 года Хейл решил уйти в отставку, и его сменил Джон Арчер.

Член парламента

3 сентября 1654 года был созван Первый парламент протектората; из 400 английских членов только двое были юристами – Хук, барон казначейства, и Хейл, избранный членом парламента от своего родного графства Глостершир. Хейл был активным депутатом, убедив Палату общин отклонить предложение об уничтожении архивов Лондонского Тауэра и внеся несколько предложений о сохранении власти Парламента. Первым из них было предложение, что правительство должно быть «ограничено парламентом и одним лицом, в той мере, в какой сочтет нужным парламент», а позже он предложил, чтобы английский Государственный совет переизбирался Палатой общин каждые три года, чтобы ополчение находилось под контролем Парламента и чтобы снабжение армии предоставлялось только на ограниченные периоды времени. Хотя эти предложения получили поддержку, Кромвель отказался допускать депутатов в Палату общин, пока они не подпишут присягу, признающую его власть, что Хейл отказался делать. В результате ни одно из них не было принято. Недовольный Первым парламентом протектората, Кромвель распустил его 22 января 1655 года. 17 сентября 1656 года был созван Второй парламент протектората, который разработал конституцию под названием «Скромная петиция и совет», предусматривающую создание верхней палаты для выполнения функций бывшей Палаты лордов. Кромвель принял эту конституцию и в декабре 1657 года назначил членов верхней палаты. Хейл, будучи судьей, был приглашен в ее состав. Обширная юрисдикция и полномочия новой палаты сразу же были поставлены под сомнение Палатой общин, на что Кромвель ответил роспуском Парламента 4 февраля 1658 года. 3 сентября 1658 года Оливер Кромвель умер и был заменен своим сыном Ричардом Кромвелем. Ричард Кромвель созвал новый парламент 27 января 1659 года, и Хейл был вновь избран членом парламента от Оксфордского университета. В то же время Карл II опубликовал Брединскую декларацию, а когда 25 апреля 1660 года собрался Конвент-парламент (с Хейлом в качестве члена от Глостершира), 1 мая парламент восстановил короля, а Карл II высадился в Дувре три недели спустя, что положило начало английской Реставрации.

On 3 September 1654, the First Protectorate Parliament was called; of the 400 English members, only two were lawyers – Hooke, a Baron of the Exchequer, and Hale, who was elected Member of Parliament for his home county of Gloucestershire. Hale was an active MP, persuading the Commons to reject a motion to destroy the Tower of London's archives, and introducing several motions to preserve the authority of Parliament. The first was that the government should be "in a Parliament and a single person limited and restrained as the Parliament should think fit", and he later proposed that the English Council of State be subject to re election every three years by the House of Commons, that the militia should be controlled by Parliament, and that supplies should only be granted to the army for limited periods. While these proposals got support, Cromwell refused to allow any MPs into the Commons until they signed an oath recognising his authority, which Hale refused to do. As such, none of them were passed. Dissatisfied with the First Protectorate Parliament, Cromwell dissolved it on 22 January 1655. A Second Protectorate Parliament was called on 17 September 1656, which wrote a constitution titled Humble Petition and Advice that called for the creation of an Upper House to perform the job of the former House of Lords. Cromwell accepted this constitution, and in December 1657 nominated the Upper House's members. Hale, as a judge, was called to it. This new House's extensive jurisdiction and authority was immediately questioned by the Commons, and Cromwell responded by dissolving the Parliament on 4 February 1658. On 3 September 1658, Oliver Cromwell died and was replaced by his son, Richard Cromwell. Richard Cromwell summoned a new Parliament on 27 January 1659, and Hale was returned as MP for Oxford University. At the same time, Charles II made the Declaration of Breda, and when the Convention Parliament met on 25 April 1660 (with Hale a member from Gloucestershire again) On 1 May Parliament restored the King, and Charles II landed in Dover three weeks later, prompting the English Restoration.

Главный барон и главный судья

Первой задачей Хейла в новом режиме была работа в составе Специальной комиссии из 37 судей, судивших 29 регентицидов, не включенных в Декларацию Бреды, между 9 и 19 октября 1660 года. Все они были признаны виновными в государственной измене, и 10 из них были повешены, четвертованы и выпотрошены. Служба Хейла в качестве судьи в этом суде вызвала у некоторых критиков обвинения в лицемерии, а Ф. А. Индервик позже писал: "Признаюсь, я испытываю боль, видя [Хейла] в октябре 1660 года, заседающим в качестве судьи в Олд-Бейли, судящим и приговаривающим к смерти группы регентицидов, людей, по чьим приказам он сам действовал, которые были его коллегами в парламенте, с которыми он работал в комитетах по изменению закона". Вероятно, в качестве награды за это, 7 ноября 1660 года он стал главным бароном казначейства, сменив сэра Орландо Бриджмена. Хейл не желал получать рыцарское звание, сопровождавшее это назначение, и поэтому старался избегать близости к королю; в ответ лорд-канцлер лорд Кларендон пригласил его в свой дом, где присутствовал король. Хейл был посвящён в рыцари на месте. Зафиксировано множество случаев, когда стороны в деле пытались подкупить Хейла. Однажды к нему обратился герцог, чтобы "помочь судье разобраться в деле, которое должно было предстать перед ним", на что Хейл ответил, что будет рассматривать дела только в суде. В другом случае ему прислали оленину. Узнав имя отправителя и убедившись, что оленина действительно была прислана Хейлу, он отказался начать рассмотрение дела, пока не получит оплату за еду. Когда сэр Джон Крок, подозреваемый в заговоре, прислал ему несколько сахарных головок в качестве оправдания за своё отсутствие в суде, Хейл заметил: "Я не думаю, что сэр Джон полагает, что королевские судьи приезжают в страну за взятками. Кто-то другой, имея намерение обмануть его, послал их от его имени". Хейл вернул головки сахара и отказался продолжать заседание, пока Крок не предстанет перед ним. В этот период Хейл был известен тем, что проявлял снисходительность к обвиняемым в религиозных нарушениях, и тем самым "обеспечил доверие и расположение всех слоев населения". Его знания в области справедливости считались не менее глубокими, чем его знания в области права, и лорд Ноттингем, считавшийся "отцом справедливости", "почитал Хейла как великого наставника". 2 сентября 1666 года в Лондоне вспыхнул Великий пожар. Более 100 000 человек остались без крова, а к моменту окончания пожара было разрушено более 13 000 домов и 400 улиц. Акт парламента, принятый 8 февраля 1667 года, учредил Пожарный суд, которому было поручено рассматривать имущественные споры, связанные с правом собственности, ответственностью и восстановлением города. Хейлу было поручено участвовать в работе этого суда, который заседал в гостинице Клиффорда, и он рассмотрел 140 из 374 дел, которые суд рассматривал в течение первого года своей деятельности. 18 мая 1671 года Хейл был назначен главным судьей Королевской скамьи после смерти Джона Келинга. Эдвард Турнур занял его место в качестве главного барона казначейства. Хейл не отличался особой новаторством в качестве судьи, но стремился к тому, чтобы его решения были понятными и информативными. Роджер Норт писал: "Я знал, что Королевская скамья заседает каждый день с восьми до двенадцати, и лорд-главный судья Хейл максимально эффективно использовал правовые вопросы для студентов, и он получал от этого удовольствие или, скорее, гордость; он поощрял аргументацию, когда она была уместна, и обсуждал вопросы с адвокатами, так что суд можно было бы принять за академию наук, а также за место правосудия". Он был известен тем, что позволял адвокатам исправлять недостатки в исках и позволял им поправлять его, если он допускал ошибку в своем заключении. Он не любил красноречие, считая, что "если судья или присяжные обладают правильным пониманием, это ничего не дает, кроме потери времени и слов, а если они слабы и легко поддаются влиянию, это более достойный способ развратить их, подкупая их воображение и искажая их чувства". Однако лорд Ноттингем отмечал его как величайшего оратора на скамье судей.

Hale's first task in the new regime was as part of the Special Commission of 37 judges who tried the 29 regicides not included in the Declaration of Breda, between 9 and 19 October 1660. All were found guilty of treason, and 10 of them were hanged, drawn and quartered. Sitting as a judge in this trial led to some viewing Hale as hypocritical, with F. A. Inderwick later writing "I confess to a feeling of pain at finding [Hale] in October 1660, sitting as a judge at the Old Bailey, trying and condemning to death batches of the regicides, men under whose orders he had himself acted, who had been his colleagues in Parliament, with whom he had sat on committees to alter the law". Perhaps as reward for this, he became Chief Baron of the Exchequer on 7 November 1660, replacing Sir Orlando Bridgeman. Hale had no wish to receive the knighthood that accompanied this appointment and so tried to avoid being near the King; in response, the Lord Chancellor Lord Clarendon invited him to his house, where the King was present. Hale was knighted on the spot. There were many instances of parties to a case attempting to bribe Hale. When a Duke approached him before a case "to help the judge understand a case that was to come before him", Hale said that he would only hear about cases in court. In another case, he was sent venison by a party. After noticing the man's name and verifying that he had indeed sent Hale some venison, Hale refused to let the case proceed until he had paid the man for the food. When Sir John Croke, suspected in engaging in a conspiracy, sent him some sugar loaves to excuse his absence from a case, Hale remarked that "I cannot think that Sir John believes that the King's Justices come into the country to take bribes. Some other person, having a design to put a trick upon him, sent them in his name". Hale returned the loaves, and refused to continue until Croke appeared before him. Hale was noted during this period for giving latitude to those accused of religious impropriety, and through doing so "secured the confidence and affection of all classes of his countrymen". His knowledge of equity was considered as great as his knowledge of the law, and Lord Nottingham, considered the "father of equity", "worshipped Hale as a great master". On 2 September 1666, the Great Fire of London broke out. Over 100,000 people were made homeless, and by the time the fire ended over 13,000 houses and 400 streets had been destroyed. An Act of Parliament enacted on 8 February 1667 constituted a Court of Fire, tasked with dealing with property disputes over ownership, liability and the rebuilding of the city. Hale was tasked with sitting in this court, which met in Clifford's Inn, and heard 140 of the 374 cases the court dealt with during its first year in operation. On 18 May 1671, Hale was made Chief Justice of the King's Bench after the death of John Kelynge. Edward Turnour replaced him as Chief Baron of the Exchequer. Hale was not noted as a particularly innovative judge, but took pains to ensure that his decisions were easy to understand and informative. Roger North wrote that "I have known the Court of King's Bench sitting every day from eight to 12, and the Lord Chief Justice Hale's managing matters of law to all imaginable advantage to the students, and in that he took a pleasure or rather pride; he encouraged arguing when it was to the purpose, and used to debate with counsel, so that the court might have been taken for an academy of sciences as well as the seat of justice". He was noted for allowing counsel to fix any problems with pleadings, and for letting them correct him if he made an error in his summing up. He disliked eloquence, writing that "If the judge or jury has a right understanding it signifies nothing but a waste of time and loss of words, and if they are weak, and easily wrought upon, it is a more decent way of corrupting them by bribing their fancies and biassing their affections." As a judge, however, he was noted by Lord Nottingham as the greatest orator on the bench.

Выход на пенсию и смерть

К 1675 году Хейл начал испытывать проблемы со здоровьем; его руки опухли, и хотя кровопускание временно облегчало боль, к следующему февралю его ноги стали настолько скованными, что он не мог ходить. Его первые попытки подать в отставку с должности главного судьи были отклонены королем, но когда Хейл попросил о смягчении условий службы, король неохотно разрешил ему уйти в отставку 20 февраля 1676 года, назначив ему пенсию в размере 1000 фунтов стерлингов в год. Ричард Рэйнсфорд занял его место в качестве главного судьи. После десяти месяцев страданий Хейл умер 25 декабря 1676 года в своем загородном доме, Нижнем доме (ныне место, где стоит современный дом Алдерли). Его похоронили рядом с могилой первой жены на церковном кладбище Сент-Кенелм, церкви, примыкавшей к его дому в Алдерли, и установили памятник с надписью:

Большая часть его имущества была завещана вдове, юридические тексты переданы внуку Габриэлю, если тот решит изучать право, а наиболее ценные рукописи и книги – Линкольн Инн. Мужская линия его семьи пресеклась в 1784 году со смертью Мэтью Хейла, его правнука, также барристера.

Личная жизнь

В 1642 году Хейл женился на Энн Мур, дочери сэра Генри Мура, роялистского солдата, и внучке сэра Фрэнсиса Мура, королевского сержанта при Якове I. У Мура и Хейла было 10 детей, но она, по всей видимости, была весьма расточительной женщиной, и Хейл предупреждал своих детей, что «праздная или дорогая жена чаще всего оказывается неудачным приобретением, даже если приносит значительное приданое». Мур умерла в 1658 году, а в 1667 году Хейл женился на Энн Бишоп, своей экономке. Описания Бишоп расходятся: Роджер Норт писал, что «Хейл был невезуч в семейной жизни, женившись на собственной служанке, а затем, в оправдание, заявил, что мудрости не сыскать ниже пояса». Ричард Бакстер, напротив, описывал Энн как «женщину его круга и склада ума, рассудительную и любящую, способную доставить ему удовольствие, и не обременяющую его множеством знакомств и родственных связей».

Наследие

Взгляды Хейла на изнасилование, брак и аборты оставили глубокий след не только в британской правовой системе, но и в правовых системах Британских колоний. По словам Эдварда Фосса (2000 год), Хейл широко почитался как выдающийся судья и юрист, особенно благодаря своим трудам: он был «выдающимся судьей, к которому все относятся как к одному из самых ярких умов в юриспруденции, как за глубину его знаний, так и за безупречность жизни». Джон Кэмпбелл в своей книге «Жизни главных судей Англии» также писал, что Хейл был «одним из самых чистых, благочестивых, независимых и образованных» судей. В 1908 году Генри Фландерс охарактеризовал Хейла в журнале юридического факультета Университета Пенсильвании как «самого ученого, способного и достойного человека, которого можно встретить в юридической профессии». В 1993 году в деле R v Kingston Апелляционный суд сослался на его утверждение о том, что «опьянение не является оправданием», чтобы поддержать обвинительный приговор. Уильям Холдсворт в 1923 году утверждал, что именно его знания римского права и юриспруденции позволили ему работать столь эффективно; поскольку он был знаком с другими правовыми системами, он «мог критиковать недостатки английского права и формулировать его нормы более последовательно, чем это делалось ранее». Берман в 1994 году приписывал политический нейтралитет и личную честность Хейла его пуританским убеждениям и поддержке общего права, утверждая: «Режимы приходят и уходят, а общее право остается. Для Хейла правовая преемственность была жизненно важна для гражданской идентичности». Хейла часто сравнивали с Эдвардом Коком. Кэмпбелл считал Хейла более выдающимся юристом, поскольку, хотя он и не участвовал в общественной жизни, он рассматривал право как науку и поддерживал независимость и беспристрастность судебной власти. В 2002 году Хостетлер отметил, что, хотя он считает Хейла лучшим юристом, чем Кок, и более влиятельным, в целом Кок был более значимой фигурой. Несмотря на безупречную судебную беспристрастность Хейла и высокую ценность его трудов, его отсутствие участия в общественной жизни ограничило его прогрессивное влияние. Активное вмешательство Кока позволило ему «вдохнуть новую жизнь в средневековое право и использовать его для противодействия церковному правосудию», поощряя судей к большей независимости и «освобождению от ограничений, кроме общего права, верховенство которого они были обязаны защищать». Дж. Х. Корбетт в 1942 году писал в журнале Alberta Law Quarterly, что, учитывая популярность Хейла в то время (избирательные округа «боролись за право избрать его»), он мог бы добиться такого же успеха, как Кок, если бы решил активно участвовать в общественной жизни.

Hale's views on rape, marriage and abortion have had a long legacy not only in Britain's legal system, but also in those of the British Colonies. According to Edward Foss in 2000, Hale was widely considered an excellent judge and jurist, particularly through his writings: he was an "eminent judge, whom all look up to as one of the brightest luminaries of the law, as well for the soundness of his learning as for the excellence of his life". Similarly, John Campbell in his Lives of the Chief Justices of England, wrote that Hale was "one of the most pure, the most pious, the most independent, and the most learned" of judges. In 1908, Henry Flanders, described Hale in the University of Pennsylvania Law Review, during his lifetime as "the most learned, the most able, the most honorable man to be found in the profession of the law". In 1993, in the case of R v Kingston, the Court of Appeal relied on his statement that "drunkenness is not a defence" to uphold a conviction. William Holdsworth argued in 1923 that it was his learning in Roman law and jurisprudence which allowed him to work so effectively; because he had seen other legal systems at work, he "could both criticise the defects of English law and state its rules in a more orderly form than they had ever been stated before". Hale's political neutrality and personal integrity has been attributed by Berman in 1994 to his Puritanism, and his support of the common law; "Regimes come and go, the common law abides For Hale legal continuity was vital for civic identity". Hale has frequently been compared with Edward Coke. Campbell considered Hale to be the superior lawyer, because while he failed to engage in public life he treated law as a science, and maintained judicial independence and neutrality. In 2002, Hostettler said, while considering Hale a better lawyer than Coke and more influential, that Coke was better overall. While Hale was in possession of judicial impartiality, and his written works are considered highly important, his lack of venture into public affairs limited his progressive influence. Coke's active intervention allowed him to "breath new life into medieval law and use it to oppose conciliar justice", encouraging judges to be more independent and "unfettered except by the common law whose supremacy it was their duty to uphold". J. H. Corbett, wrote in the Alberta Law Quarterly in 1942, that with Hale's popularity at the time (Parliamentary constituencies "fought over the privilege of returning him") he could have been just as successful as Coke if he had chosen to take an active role in public affairs.

Сочинения

Посмертным наследием Хейла являются его письменные труды. Он написал множество текстов, трактатов и рукописей, наиболее значительными из которых являются «История и анализ общего права Англии» (опубликовано в 1713 году) и «Historia Placitorum Coronæ», или «История исков короны» (опубликовано в 1736 году). «Анализ» основан на лекциях, которые он читал студентам, и, вероятно, не предназначался для публикации; он считается первой написанной историей английского права. Разделенная на 13 глав, книга посвящена истории английского права и некоторым предложениям по его реформированию. Уильям Блэкстон, работая над своими «Комментариями к законам Англии», отметил в предисловии, что «из всех ранних попыток систематизации законов Англии наиболее естественной и научной, а также наиболее всеобъемлющей представляется схема сэра Мэтью Хейла в его посмертном «Анализе закона». Хейл предложил создание окружных судов, а также провел четкое различие между писаными законами, такими как статуты, и обычными, неписаными законами. Он также утверждал, что общее право подчиняется Парламенту задолго до утверждения парламентского суверенитета, и что закон должен защищать права и гражданские свободы подданных короля. Он также выступал за подтверждение суда присяжных, который он назвал «лучшим способом судопроизводства в мире», в то время как в 13-й главе закон разделялся на законы о лицах и собственности и рассматривались права, правонарушения и средства правовой защиты, признанные законом в то время. Уильям Холдсворт, считающийся одним из величайших историков общего права, описал его как «самый умелый вводный очерк истории английского права, появившийся до публикации томов Поллока и Мэтленда в 1895 году». «Historia», пожалуй, самая известная работа Хейла. «Иски короны» были тяжкими преступлениями, совершенными «против мира нашего Господа Короля, его Короны и достоинства»; следовательно, книга рассматривала уголовные преступления и связанную с ними процедуру. Работа объемом в 710 страниц следовала образцу «Институтов законов Англии» Кока, но была гораздо более методичной; Джеймс Фитцджеймс Стивен отметил, что работа Хейла «была не только высшей инстанцией, но и демонстрирует глубину мысли, которая ставит ее в совершенно иную категорию, чем «Институт» Кока [она] скорее трактат, чем индекс или просто практическое руководство». В книге рассматривались уголовная ответственность несовершеннолетних, безумие и идиотия, защита от опьянения, тяжкие преступления, измена, убийство и кража. Хейл поддерживает применение смертной казни к детям в «Historia», утверждая, что «ясно, что младенец старше четырнадцати лет в равной степени подлежит смертной казни, как и совершеннолетние; поскольку это *presumptio juris*, что после четырнадцати лет они способны осознавать свои действия (*doli capaces*) и могут различать добро и зло». В XIX веке Эндрю Амос написал критику «Historia» под названием «Руины времени», иллюстрированную «Историей исков короны» сэра Мэтью Хейла, в которой он одновременно критиковал и хвалил работу Хейла, направляя основную критику на судей и юристов, которые цитировали «Historia», не учитывая ее устарелость. Хейл также реорганизовал первый из «Институтов» Кока, посвященный трактату Томаса де Литлтона о землевладении; издание Хейла было наиболее распространенным и первым, в котором были выделены более широкие философские идеи Кока. Однако его письменные труды были фрагментарными и не представляли собой систематизированного изложения его юриспруденции. Гарольд Берман, писавший в «Йельском юридическом журнале», отмечает, что только «изучение всего корпуса сочинений Хейла позволяет реконструировать последовательную юридическую философию, лежащую в их основе». Его труды о колдовстве и супружеском изнасиловании оказали огромное влияние. В 1662 году он участвовал в «одном из самых печально известных английских процессов о колдовстве XVII века», где он приговорил двух женщин (Эми Дунь и Роуз Каллендер) к смерти за колдовство. Решение Хейла в этом деле оказало огромное влияние на последующие дела и было использовано в Салемских процессах над ведьмами для оправдания конфискации имущества обвиняемых. Еще в 1664 году Хейл использовал аргумент, что существование законов против ведьм является доказательством их существования. Хейл считал, что брак — это договор, который объединяет юридические личности мужа и жены в единое целое. Следовательно, «муж не может быть виновен в изнасиловании, совершенном им над своей законной женой, поскольку по их взаимному согласию и договору жена отдала себя в распоряжение мужу, и не может отозвать это согласие». Это исключение из закона об изнасиловании существовало в Англии и Уэльсе до 1991 года, главным образом благодаря его влиянию, пока не было отменено Палатой лордов в деле *R v R*. Одновременно с тем, что он заявил, что муж не может быть виновен в изнасиловании, Хейл отменил предыдущую защиту от изнасиловании, существовавшую в английском праве для мужчины, проживающего с женщиной (в отличие от брака), на основании того, что сожительство не предполагает договорных отношений. Согласно статье 1978 года, опубликованной Г. Гейсом в «Британском журнале права и общества», взгляды Хейла на колдовство тесно связаны с его трудами о супружеском изнасиловании, которые можно найти в «Historia». Гейс утверждает, что оба явления возникли из-за мизогинических предубеждений. Хотя Хейл много писал, при жизни он опубликовал немного: его труды были обнаружены и опубликованы другими после его смерти. До сих пор десятки томов его рукописей остаются неопубликованными, включая многочисленные теологические трактаты. Большая часть этих рукописей находится в бумагах Фэрхерста в библиотеке Лэмбетского дворца. Его крупнейшая рукопись, «De Deo» (ок. 1662–1667 гг.), состоит из десяти книг, занимающих пять томов, и, по оценкам, содержит почти миллион слов. В Британской библиотеке также хранятся три экземпляра трактата о естественном праве. Критическое издание этого трактата о естественном праве было опубликовано под названием «О праве природы» (2015 г.), в котором содержатся главы об общем праве и праве природы. В той же работе Хейл критикует сведение естественного права к самосохранению как к «единственному кардинальному закону» (взгляд, обычно ассоциируемый с Томасом Гоббсом), неоднократно ссылается на «De jure naturali et gentium juxta disciplinam Ebraeorum» Джона Сельдена и, по-видимому, разделяет концептуальную преемственность как с «De jure belli ac pacis» Гуго Гроция, так и с «Tractatus de legibus ac deo legislatore» Франсиско Суареса.

Hale's posthumous legacy is his written work. He wrote a variety of texts, treatises and manuscripts, the most major of which are The History and Analysis of the Common Law of England (published 1713), and the Historia Placitorum Coronæ, or The History of the Pleas of the Crown (published 1736). The Analysis was based on lectures he gave to students, and was most likely not intended to be published; it is considered the first history of English law ever written. Divided into 13 chapters, the book dealt with the history of English law and some suggestions for reform. William Blackstone, when writing his Commentaries on the Laws of England, noted in his preface that "of all the earlier schemes for digesting the Laws of England the most natural and scientific, as well as the most comprehensive, appeared to be that of Sir Matthew Hale in his posthumous Analysis of the Law". Hale proposed the creation of county courts, and also drew a strong distinction between written laws, such as statutes, and customary, unwritten laws. He also argued that the common law was subject to Parliament, far before the confirmation of Parliamentary supremacy, and that the law should protect the rights and civil liberties of the King's subjects. He also argued for the confirmation of trial by jury, which he described as "the best mode of trial in the world", while the 13th chapter divided the law into the laws of persons and of property, and dealt with the rights, wrongs and remedies recognised by the law at the time. William Holdsworth, himself considered one of the greatest common law historians, described it as "the ablest introductory sketch of a history of English law that appeared till the publication of Pollock and Maitland's volumes in 1895". The Historia is perhaps Hale's most famous work. Pleas of the Crown were capital offences committed "against the peace of our Lord the King, his Crown and dignity"; as such, the book dealt with capital crimes and the associated procedure. The 710 page work followed the pattern of Coke's Institutes of the Lawes of England, but was far more methodical; James Fitzjames Stephen said that Hale's work "was not only of the highest authority but shows a depth of thought which puts it in quite a different category from Coke's Institute [it] is far more of a treatise and far less of an index or mere work of practice". The book dealt with the criminal capacity of infants, insanity and idiocy, the defence of drunkenness, capital offences, treason, homicide and theft. Hale endorses the application of capital punishments to children in Historia, writing that "it is clear that an infant above fourteen years is equally subject to capital punishments as others of full age; for it is presumptio juris, that after fourteen years they are doli capaces, and can discern between good and evil". In the 19th century, Andrew Amos wrote a critique of the Historia titled Ruins of Time exemplified in Sir Matthew Hale's History of the Pleas of the Crown, which both criticised and praised Hale's work while directing the main criticism at the judges and lawyers who cited the Historia without considering that it was dated. Hale also reorganised the first of Coke's Institutes, which dealt with Thomas de Littleton's Treatise on Tenures; Hale's edition was the most commonly used, and the first to extract Coke's broader philosophical points. His written works, however, were fragmentary, and did not individually lay out his jurisprudence. Harold J. Berman, writing in the Yale Law Journal, notes that it is only "possible by a study of the entire corpus of Hale's writings to reconstruct the coherent legal philosophy that underlies them". Hale's writings on witchcraft and marital rape were extremely influential. In 1662, he was involved in "one of the most notorious of the seventeenth century English witchcraft trials", where he sentenced two women (Amy Duny and Rose Cullender) to death for witchcraft. The judgment of Hale in this case was extremely influential in future cases, and was used in the Salem witch trials to justify the forfeiture of the accused's lands. As late as 1664, Hale used the argument that the existence of laws against witches is proof that witches exist. Hale believed that a marriage was a contract, which merged the legal entities of husband and wife into one body. As such, "The husband cannot be guilty of a rape committed by himself upon his lawful wife, for by their mutual consent and contract the wife hath given up herself in this kind unto her husband, which she cannot retract". This exception to the law of rape existed in England and Wales until 1991, primarily due to his influence, until it was repealed by the House of Lords in R v R. At the same time as he said a husband cannot be guilty of rape, Hale eliminated the previous rape defence that existed in English law for a man cohabiting with a woman (as opposed to being married to the woman), on the ground that cohabitation does not involve any contract. According to a 1978 article by G. Geis in the British Journal of Law and Society, Hale's opinions on witchcraft are closely tied to his writings on marital rape, which are found in the Historia. Geis argues that both arose from misogynistic bias. Although Hale wrote voluminously, he published little in his lifetime: his writings were discovered and published by others after his death. There are still dozens of volumes of his manuscripts that remain unpublished, including numerous theological treatises. The majority of these manuscripts are found in the Fairhurst Papers at Lambeth Palace Library. His largest work in manuscript, "De Deo" (ca. 1662–1667), consists of ten books filling five volumes and is estimated to contain nearly a million words. There are also three copies of a treatise on natural law at the British Library. A critical edition of this treatise on natural law has been published as Of the Law of Nature (2015), which contains chapters on law in general and the law of nature. In the same work, Hale criticizes the reduction of natural law to self preservation as "the only Cardinall Law" (the view normally associated with Thomas Hobbes), cites John Selden's De jure naturali et gentium juxta disciplinam Ebraeorum repeatedly, and appears to share conceptual continuities with both Hugo Grotius's De jure belli ac pacis and Francisco Suárez's Tractatus de legibus ac deo legislatore.

Судебная практика

Во время работы Хейла в качестве адвоката и судьи, общее заключение в Англии было, что источником закона и общепринятой мудрости была не политика, как в Европе эпохи Возрождения, а общее право. Это было достигнуто благодаря сэру Эдварду Коку, который в своих «Институтах» и судебной практике выступал за прецедентное право, создаваемое судьями. Кок утверждал, что прецедентное право содержит ответ на любой поставленный вопрос, и в результате «сведущий судья был естественным арбитром в политических вопросах». Этот принцип был известен как «призыв к рассуждению», при этом под «рассуждением» понимался не рационализм, а метод и логика, используемые судьями при подтверждении и отмене законов. Джон Селден придерживался схожих взглядов, считая общее право истинным законом Англии. Однако он утверждал, что это не обязательно наделяет судей дискреционными полномочиями для произвольного толкования, и что «правильный» не всегда означает «совершенный». Закон был не более чем договором, заключенным английским народом; это известно как «призыв к договору». Томас Гоббс возражал против теории Кока. Вместе с Фрэнсисом Бэконом он выступал за естественное право, созданное властью короля, а не каким-либо отдельным судьей. Гоббс считал, что у юристов нет уникальных навыков, и что закон можно понять не через «рассуждение» Кока (метод, используемый юристами), а через понимание указаний короля. Хотя судьи и создавали право, оно было действительным лишь потому, что было «молчаливо подтверждено (в силу отсутствия отмены) королем». Теория права Хейла находилась под сильным влиянием как Кока, так и Селдена. Он утверждал, что создание закона является результатом договора, но этот договор должен соответствовать критерию «разумности», оценку которого могут дать только судьи. Таким образом, он занимал промежуточное положение между Селденом и Коком. Это противоречило аргументам Гоббса. В 1835 году были обнаружены «Размышления Хейла о диалоге Гоббса»; Фредерик Поллок предположил, что, поскольку «Диалог» Гоббса был впервые опубликован в 1681 году, через шесть лет после смерти Хейла, Хейл должен был видеть раннюю копию или черновик. Д. Э. С. Йейл, опубликовавший статью в Кембриджском юридическом журнале, предполагает, что лорд-главный судья Вон имел доступ к «Диалогу» и мог передать копию Хейлу перед его смертью. В своих «Размышлениях» Хейл согласился с Коком в том, что задача судьи состоит в том, чтобы привести в соответствие разум общего права (когерентность правовой системы) с разумом конкретного закона (обосновать этот закон). Он не согласился с Гоббсом, что закон может понять неспециалист, заявив, что «тот, кто получил образование в области права, имеет значительное преимущество перед теми, кто занимался другой деятельностью». Отличие между Коком и Хейлом заключается в том, что Хейл согласился с Селденом в том, что закон создается посредством соглашения, и не согласился с тем, что рассуждение обладает внутренней обязательной силой. Хейл согласился с Гоббсом в том, что толкование закона нельзя оставлять на откуп индивидуальному рассуждению, и что закон не является точной наукой; лучшее, чего можно достичь, — это свод законов, обеспечивающих разумный исход в большинстве случаев.

During Hale's period as a barrister and judge, the general conclusion in England was that the repository of the law and conventional wisdom was not politics, as in Renaissance Europe, but the common law. This had been brought about thanks to Sir Edward Coke, who in his Institutes and practice as a judge advocated judge made law. Coke asserted that judge made law had the answer to any question asked of it, and as a result, "a learned judge was the natural arbiter of politics". This principle was known as the "appeal to reason", with "reason" referring not to rationality but the method and logic used by judges in upholding and striking down laws. John Selden held similar beliefs, in that he thought that the common law was the proper law of England. However, he argued that this did not necessarily create judicial discretion to play with it, and that proper did not necessarily equal perfect. The law was nothing more than a contract made by the English people; this is known as the "appeal to contract". Thomas Hobbes argued against Coke's theory. Along with Francis Bacon, he argued for natural law, created by the King's authority, not by any individual judge. Hobbes felt that there was no skill unique to lawyers, and that the law could be understood not through Coke's "reason" (the method used by lawyers) but through understanding the King's instructions. While the judges did make law, this was only valid because it was "tacitly confirmed (because not disapproved) by the [King]". Hale's legal theory was highly influenced by both Coke and Selden. He argued that the making of the law was a contract, but that it was subject to a test of "reasonable" character, something that only the judges could rule on. In this way, he sat in a middle ground between Selden and Coke. This was in conflict with the argument of Hobbes. In 1835, Hale's "Reflections on Hobbes' Dialogue" was discovered; Frederick Pollock posits that since Hobbes' Dialogue was first published in 1681, six years after Hale's death, Hale must have seen an early copy or draft. D. E. C. Yale, writing in the Cambridge Law Journal, suggests that Chief Justice Vaughan had access to the Dialogue, and may have passed a copy on to Hale before his death. In his Reflections, Hale agreed with Coke that the judge's task was to bring the reason of the common law (the coherence of the legal system) in line with the reason of the law in question (to justify that law). He disagreed with Hobbes that a layman could understand the law, saying that "he that hath been educated in the study of the law hath a great advantage over those that have been otherwise exercised". The distinction between Coke and Hale is that Hale agreed with Selden that law was created through agreement, and disagreed that reason had an inherent binding power. Hale agreed with Hobbes that the interpretation of the law could not be left to individual reason, and that the law is not an exact science; the best that can be produced is a set of laws which give a reasonable outcome in the majority of cases.