Образование в Чехословакии: история и реформы

Введение

Обзор системы образования в Чехословакии

Система образования в бывшей Чехословакии опиралась на ранее существовавшую систему, включавшую всеобщее обязательное образование, и в некоторой степени учитывала этническое разнообразие региона. В период правления коммунистов в школьной системе был достигнут дальнейший прогресс в обеспечении равных возможностей для жителей разных регионов и для обоих полов, однако доступ к высшему образованию зависел от политической благонадежности студентов и их семей. После "Бархатной революции" 1989 года было проведено множество реформ.

До коммунистической эпохи

Чехословакия (и ее государства-преемники) обладала традицией академической и научной деятельности в русле европейской мысли и историей высшего образования, восходящей к Средневековью. Карлов университет был основан в Праге в 1348 году, а Университет Истрополитана (Академия Истрополитана) – в Братиславе в 1465 году. До Первой мировой войны образование являлось основным инструментом для работы с этническим разнообразием. Пожалуй, ни в одной другой сфере общественной жизни Чехословакия не справлялась с преодолением неравенства между чехами, словаками, венграми, украинцами и немцами столь эффективно. Восемь лет обязательного образования на родном языке каждой этнической группы значительно повысили уровень грамотности, особенно среди словаков и украинцев. Расширенная программа профессионального обучения увеличила техническую квалификацию растущей промышленной рабочей силы страны. Однако определенное неравенство сохранялось: немцы и чехи непропорционально преобладали в средних школах и университетах. Как в чешских землях, так и в Словакии, обязательное образование началось в 1774 году по инициативе Марии Терезии. В Чехии зажиточные фермеры и даже крестьяне-арендаторы давно отправляли своих детей в города для получения среднего, профессионального и высшего образования.

В коммунистическую эпоху

Несмотря на региональные и этнические дисбалансы, Чехословакия вступила в коммунистическую эпоху с грамотным, даже высокообразованным населением. Образование при Коммунистической партии Чехословакии (КПЧ) характеризовалось периодическими реформами (часто направленными на соответствие советской модели) и попытками поддержания идеологической чистоты в школах. Одновременно высшее образование служило вознаграждением за политическую лояльность. К середине 1970-х годов историческое неравенство в обеспечении образованием между чешскими землями и Словакией было в значительной степени преодолено. Достигнуто определенное равенство в доступе к образованию, частично благодаря целенаправленным усилиям политиков и частично благодаря обстоятельствам, связанным с периодом нормализации.

Прием

Во время социалистической эпохи вопросы образования и поступления в учебные заведения были деликатными. Практически все посещали начальную школу, а большинство подростков получали какое-либо специализированное обучение или посещали гимназию. Однако вопросы, связанные с поступлением в университет (и с тем, кто поступает в средние школы, а кто идет в ученики), приобрели политический подтекст. В 1950-х годах дети политических заключенных, состоятельных фермеров или известных приверженцев той или иной религии стали жертвами дискриминационной политики партии в отношении приема. Молодежь из рабочих или крестьянских семей формально имела преимущество перед представителями других социально-экономических групп. Однако анализ социального происхождения студентов в 1950-х и 1960-х годах показывает, что ни в один год дети рабочих или крестьян не составляли большинства в высших учебных заведениях. Точные оценки различаются, но к середине 1960-х годов семьи рабочих получали в среднем треть мест, крестьяне – лишь 10 процентов, а "другие" – почти 60 процентов. Пролетариат имел несколько лучшие позиции в Словакии, где почти половина выпускников средних школ и университетов происходили из рабочих или крестьянских семей. В 1971 году режим заявил, что "отбор абитуриентов должен быть явно политическим. Мы не скрываем, что стремимся к этому в учебных заведениях, чтобы гарантировать, что будущие выпускники будут сторонниками социализма и поставят свои знания на службу социалистическому обществу". Это был "принципиальный классовый подход" – сложный набор критериев, который, как утверждалось, отражал "талант, интерес к выбранной специальности, классовое происхождение, гражданские и моральные качества, социально-политическую активность родителей и результаты вступительных экзаменов". На практике классовое происхождение и политическая активность родителей имели решающее значение. Детям диссидентов, лиц, находившихся в политической опале, или открытых сторонников религиозных сект отказывали в доступе к высшему образованию в пользу детей членов партии или пролетарского происхождения. В 1980 году Amnesty International сообщила, что учебные заведения ранжировали абитуриентов по следующим критериям: студенты, родители которых были членами КПЧ, дети фермеров или рабочих, и те, у кого один из родителей был членом КПЧ. Студенты, не соответствующие ни одному из этих критериев, рассматривались в последнюю очередь. Дети диссидентов фактически отстранялись от поступления. Система допускала определенные манипуляции: представитель интеллигенции, не имевший политических проблем, мог временно устроиться на работу рабочим, чтобы дать своему ребенку возможность претендовать на пролетарский статус. Также поступали сообщения о взятках и коррупции при поступлении в университеты. Каким бы ни был механизм, социальный состав студенчества изменился к середине 1970-х годов: примерно половина всех студентов высших учебных заведений происходили из рабочих или крестьянских семей. "Хартия 77" протестовала против дискриминации при поступлении в учебные заведения на основании политической активности родителей; к концу 1970-х годов появились признаки того, что, даже если "грехи" родителей все еще могли настигать их детей, вопросы, касающиеся политических взглядов родителей в прошлом и настоящем, стали менее очевидными. Можно спорить о том, гарантировала ли политизация поступления в университет, что выпускники будут "сторонниками социализма". Однако очевидно, что, контролируя поступление в университеты, режим знал, как обеспечить лояльность большинства чехословацких граждан. Если умеренное благосостояние и приемлемый уровень жизни были "морковкой" режима, то исключение детей диссидентов из высшего образования было одной из его наиболее действенных "кнутов".

Educational enrollment and admissions were delicate matters during the socialist era. Virtually everyone attended primary school, and a majority of those of secondary school age attended some kind of specialized training or a gymnasium. Beyond this, however, the questions surrounding university admissions (and who attends secondary schools and who becomes an apprentice) took on political overtones. In the 1950s the children of political prisoners, well to do farmers, or known adherents of one or another religion were victims of the party's discriminatory admissions policies. Youngsters of working class or peasant background ostensibly had preference over those of other socioeconomic groups. However, a look at students' backgrounds during the 1950s and 1960s reveals that in no year did children of workers or peasants constitute a majority of those in institutions of higher education. Precise estimates vary, but through the mid 1960s workers' families gained an average of one third of the admission slots, peasants a mere 10 percent, and "others" nearly 60 percent. The proletariat fared better in Slovakia, where nearly half of those with secondary school or university degrees came from workers' or peasants' families. In 1971 the regime announced that "The selection of applicants must clearly be political in character. . We make no secret of the fact that we want to do this at the schools in a manner that will guarantee that future graduates will be supporters of socialism and that they will place their knowledge at the service of socialist society." This was the "principled class approach," a complex set of criteria that purportedly reflected a student's "talent, interest in the chosen field, class origins, civic and moral considerations, social and political activism of the parents, and the result of the admission examination." In practice, class background and parents' political activities outweighed all other factors. Children of dissidents, of those in political disfavor, or of open adherents of a religious sect were denied admission to higher education in favor of children whose parents were party members or who were of proletarian origin. Amnesty International reported in 1980 that institutions ranked applicants according to the following criteria: students whose parents were both KSC members, children of farmers or workers, and those with one parent a KSC member. Students who failed to meet any of these conditions were considered last. Children of dissidents were effectively disqualified. The system allowed for some manipulation; a member of the intelligentsia without a political blot on his or her record might have taken a job as a worker temporarily to permit his child a claim to proletarian status. There were charges as well of bribes and corruption surrounding university admissions. Whatever the mechanism involved, the social composition of the student body shifted in the mid 1970s; roughly half of all students in higher education were from workers' or farmers' families. Charter 77 protested discrimination in educational admissions based on parents' political activity; there was some indication by the late 1970s that, if parental sins could still be visited on the children, at least questions concerning their parents' past and present political affiliations would be less blatant. Whether or not politicizing university admissions ensured that graduates would be "supporters of socialism" could be debated. However, it is evident that in controlling university admissions the regime knew how to ensure acquiescence on the part of most Czechoslovak citizens. If a moderately secure livelihood and a reasonable standard of living were the regime's "carrots," excluding children of dissidents from higher education was one of its more formidable "sticks."

1990 1992 г.

После "бархатной революции" в 1989 году система образования в Чехословакии претерпела кардинальные изменения. Демократизация образования началась в 1990 году. Были введены частные школы, а также общеобразовательные гимназии со сроком обучения 6 и 8 лет. Была восстановлена академическая свобода высшего образования и внедрены программы бакалавриата. В 1992 году стартовали первые образовательные программы при поддержке Европейской Комиссии. Также были внесены изменения в финансирование образования.