Охранное отделение Российской империи

Введение

Секретная полиция Российской империи, также известная как секретная полиция Российской империи.

Департамент охраны общественной безопасности и порядка (Отделение по охранению общественной безопасности и порядка), обычно называемый Департаментом охраны и в современных англоязычных источниках часто сокращаемый до Охраны, являлся секретной полицейской силой Российской империи и частью полицейского департамента Министерства внутренних дел (МВД) в конце XIX – начале XX века, действовавшей при поддержке Особого корпуса жандармов.

Обзор

Сформированная для борьбы с политическим терроризмом, леворадикальными движениями и революционной деятельностью, Охрана располагала офисами по всей Российской империи, а также сетью агентур в ряде зарубежных стран. Она сосредоточилась на наблюдении за деятельностью русских революционеров за границей, в том числе в Париже, где агент Охраны Петр Рачковский (1853–1910) находился в 1884–1902 годах, прежде чем вернуться на службу в Санкт-Петербург в 1905–1906 годах. Охрана применяла разнообразные методы, включая тайные операции, агентов под прикрытием и "перлюстрацию" – вскрытие и чтение частной переписки. За революционной деятельностью следило также Зарубежное агентство Охраны. Охрана приобрела дурную славу благодаря своим агентам-провокаторам, среди которых были Яков Житомирский (род. 1880, видный большевик и близкий соратник Владимира Ленина), Евно Азеф (1869–1918), Роман Малиновский (1876–1918) и Дмитрий Богров (1887–1911). Охрана пыталась дискредитировать рабочее движение, создавая подконтрольные полиции профсоюзы – практику, известную как зубатовщина. Коммунисты частично возлагали вину за события Кровавого воскресенья в январе 1905 года, когда царские войска расстреляли сотни безоружных демонстрантов, участвовавших в шествии, организованном отцом Гапоном и при участии Петра Рутенберга, на Охрану. Многие историки, такие как немец Конрад Хайден и российский историк Михаил Лепехин, полагают, что Матвей Головинский, писатель и агент Охраны, сфабриковал первое издание "Протоколов сионских мудрецов" (1903). Организация также подделала документы, связанные с антисемитским процессом над Бейлисом в 1913 году. Задержанные Охраной подозреваемые передавались в судебную систему Российской империи. Охрана постоянно страдала от недостаточного финансирования и нехватки кадров; до 1914 года ее штат насчитывал всего 49 сотрудников, распределенных по семи отделениям, и количество информаторов никогда не превышало 2000 человек одновременно. На деятельность Охраны выделялось не более 10% от общего бюджета полиции.

История

Предшественниками Охраны как российской службы безопасности были Тайный приказ (1654–1676), Преображенский приказ (1686–1726), Тайная канцелярия (1731–1762), Тайная экспедиция (1762–1801) и Третья секция Собственной Его Императорского Величества канцелярии (1826–1880). Первым специальным отделом безопасности был Департамент по охране порядка и общественного мира при градоначальнике Санкт-Петербурга, учрежденный в 1866 году после неудачного покушения на императора Александра II, со штатом в 12 следователей. Его адрес, Фонтанка, 16, был известен публично в Российской империи. После еще одной неудачной попытки покушения, 6 августа 1880 года, император, по предложению графа Лориса Меликова, учредил Департамент государственной полиции при Министерстве внутренних дел (МВД) и передал часть Специального корпуса жандармов и Третью секцию Императорской канцелярии в новый орган. Должность начальника жандармов была объединена с должностью министра, а командующий корпусом был назначен заместителем министра. Однако эти меры не предотвратили убийство Александра II в марте 1881 года. В попытке реализовать превентивные меры безопасности император Александр III немедленно создал еще два секретных полицейских участка безопасности и расследования (охранно-розыскные), находившихся под контролем офицеров жандармерии, в Москве и Варшаве; они стали основой для последующей Охраны. Императорская жандармерия продолжала действовать как полиция безопасности в остальной части страны через свои губернские и уездные управления. Император также учредил Особое совещание при МВД (1881), которое имело право объявлять чрезвычайное положение безопасности в различных частях империи (что активно использовалось во время Революции 1905 года) и подчинило все имперские полицейские силы командующему жандармами (1882). Рост социалистических движений привел к интеграции сил безопасности. С 1898 года Особый отдел Департамента полиции сменил жандармов в роли получения информации от отечественных и иностранных агентов и "перлюстрации". После убийства министра МВД Дмитрия Сипягина 2 апреля 1902 года новый министр Вячеслав фон Плеве постепенно лишил управления жандармов полномочий по ведению расследований в пользу охранно-розыскных отделений под руководством соответствующих градоначальников и губернаторов (которые, по сути, подчинялись министру МВД).

Forerunners of the Okhrana as a Russian security service included the Secret Prikaz (Тайный приказ) (1654–1676), the Преображенский приказ (1686–1726), the Тайная канцелярия (1731–1762), the Тайная экспедиция (1762–1801), and the Third Section of His Imperial Majesty's Own Chancellery (1826–1880). The first special security department was the Department on Protecting the Order and Public Peace under the Head of St. Petersburg, set up in 1866 after a failed assassination attempt on Emperor Alexander II, with a staff of 12 investigators. Its street address, Fontanka, 16, was publicly known in the Russian Empire. After another failed assassination attempt, on August 6, 1880, the Emperor, acting on proposals made by Count Loris Melikov, established the Department of State Police under Ministry of the Interior (MVD) and transferred part of the Special Corps of Gendarmes and the Third Section of the Imperial Chancellery to the new body. The position of Chief of Gendarmes was merged with that of the Minister, and Commander of the Corps was assigned as a Deputy of the Minister. Still, these measures did not prevent the assassination of Alexander II in March 1881. In an attempt to implement preventive security measures, Emperor Alexander III immediately set up two more Security and Investigation (охранно розыскные) secret police stations, supervised by Gendarme officers, in Moscow and Warsaw; they became the basis of the later Okhrana. The Imperial Gendarmerie still operated as security police in the rest of the country through their Gubernial and Uyezd Directorates. The Emperor also established the Special Conference under the MVD (1881), which had the right to declare a State of Emergency Security in various parts of the Empire (which was actively used in the time of 1905 Revolution) and subordinated all of the imperial police forces to the Commander of the Gendarmes (1882). The rise of the socialist movements led to the integration of security forces. From 1898 the Special Section (Особый отдел) of the Department of Police succeeded the Gendarmes in the role of gaining information from domestic and foreign agents and "perlustration". Following the Socialist Revolutionary Party's assassination of MVD Minister Dmitry Sipyagin on April 2, 1902, the new Minister Vyacheslav von Plehve gradually relieved the Directorates of Gendarmes of their investigation power in favor of Security and Investigation Stations (Охранно розыскное отделение) under respective Mayors and Governors (who as a matter of fact were subordinate to the MVD Minister).

До 1905 года

Охрана использовала множество, казалось бы, неортодоксальных методов в деле защиты царской монархии; действительно, некоторые из действий Охраны даже способствовали волне внутренних беспорядков и революционного террора, которые они должны были подавить. Возможно, самым парадоксальным из всего было сотрудничество Охраны с революционными организациями. Среди первых агентов Охраны, работавших совместно с революционерами, был подполковник Георгий Судейкин из Санкт-Петербургского специального отдела, который в 1882 году организовал нелегальную типографию для издания революционной литературы "Народной воли" на средства Охраны. Судейкин и его коллега, революционер, ставший полицейским информатором Сергеем Дегаевым, пропускали черновики изданий через цензуру Охраны перед печатью. Этот эпизод ознаменовал начало усилий Охраны по скрытому наблюдению, а также влиянию и подрыву революционных движений. Эта направленность на проникновение и влияние на революционные группы, а не просто на выявление и арест их членов, усилилась благодаря нововведениям начальника одного из бюро Охраны, Сергея Зубатова. В то время как П. И. Рачковский, как глава Заграничного агентства Охраны, давно приказывал агентам Охраны проникать и влиять на революционные движения за рубежом, Зубатов вывел эти тактики на новый уровень, создав контролируемые Охраной профессиональные союзы – основу полицейского социализма. Возможно, осознавая то же недовольство среди рабочих, которое большевики стремились использовать для развязывания революции, Зубатов надеялся, что союзы успокоят рабочих улучшением условий труда и тем самым предотвратят их вступление в революционные движения, угрожавшие монархии. С этой целью Зубатов в мае 1901 года учредил Московское общество взаимного вспомоществования рабочих механических мастерских. После того как в 1902 году Зубатов возглавил Специальный отдел, он расширил сеть своих союзов от Москвы до Санкт-Петербурга и Южной России. Зубатовские профессиональные союзы добились умеренного успеха в перенаправлении политической агитации рабочих от революционных движений к улучшению условий труда, особенно в городах Минске и Одессе, причем один высокопоставленный чиновник отметил, что многие революционеры и рабочие вступали в эти союзы. Однако Зубатов, если не сам полицейский социализм, утратил авторитет летом 1903 года после того, как офицер Охраны, ответственный за Одесский союз, допустил выход забастовки из-под контроля, вызвав массовое движение, парализовавшее регион. Несмотря на то, что профессиональные союзы, управляемые полицией, продолжали функционировать после отстранения Зубатова, без финансирования Охраны они оказались скорее обузой, чем преимуществом. Собрание рабочих, профессиональный союз под управлением полиции с численностью около 6000–8000 членов, созданный предполагаемым агентом Охраны, отцом Георгием Гапоном, спровоцировало кровавое воскресенье в январе 1905 года – веху в революции 1905 года, когда члены союза мирно направились к Зимнему дворцу в Санкт-Петербурге и были обстреляны имперскими солдатами. Охрана дополняла полицейский социализм и другие проекты, направленные на предотвращение условий, в которых могли укрепиться революционные движения, путем реализации инициатив по ограничению деятельности существующих организаций. Евно Азеф, печально известный провокатор Охраны, ставший главой Боевой организации партии социалистов-революционеров (СРБО), воплощал в себе непроницаемую практику Охраны по проникновению в революционные группы. В то время как Охране удавалось внедрять многих своих агентов в революционные организации, полиция предпочитала медленно собирать разведывательные данные и пытаться скрытно вмешиваться в революционную работу, а не немедленно арестовывать известных революционеров. Эта политика привела к многочисленным сомнительным действиям со стороны полицейских шпионов, которым необходимо было участвовать в революционной деятельности, чтобы избежать подозрений, как, например, когда Евно Азеф, будучи главой СРБО, приказал убить В. К. Плеве 15 июля 1904 года.

The Okhrana used many seemingly unorthodox methods in the pursuit of its mission to defend the Tsarist monarchy; indeed, some of the Okhrana's activities even contributed to the wave of domestic unrest and revolutionary terror that they were intended to quell. Perhaps most paradoxical of all was the Okhrana's collaboration with revolutionary organizations. Early Okhrana agents to work alongside revolutionaries included Lieutenant Colonel Georgy Sudeykin of the St. Petersburg Special Section, who, in 1882, set up an illegal printing operation to publish the revolutionary People's Will literature with Okhrana funds. Sudeykin and his colleague, a revolutionary turned police informant named Sergey Degayev, passed drafts of the publication through Okhrana censors before printing. This episode marked the beginning of the Okhrana's efforts to surreptitiously observe, but also influence and undermine, revolutionary movements. This focus on infiltrating and influencing revolutionary groups, rather than merely identifying and arresting their members, intensified with the innovations of one Okhrana bureau chief, Sergey Zubatov. While P. I. Rachkovsky, as head of the Okhrana's Foreign Agency, had long ordered Okhrana agents to infiltrate and influence revolutionary movements abroad, Zubatov brought these tactics to a new level by setting up Okhrana controlled trade unions, the foundation of police socialism. Perhaps recognizing the same discontent among factory workers that the Bolsheviks sought to exploit to start a revolution, Zubatov hoped the unions would mollify factory workers with improvements in working conditions and thus prevent workers from joining revolutionary movements that threatened the monarchy. To this end, Zubatov set up the Moscow Mechanical Production Workers' Mutual Aid Society in May 1901. After Zubatov became head of the Special Section in 1902, he expanded his trade unions from Moscow to St. Petersburg and to Southern Russia. Zubatovite trade unions achieved moderate success at channeling workers' political agitations away from revolutionary movements and toward labor improvements, especially in the cities of Minsk and Odessa, with one high ranking official noting that many revolutionaries and workers were joining the unions. However, Zubatov, if not police socialism, became discredited in the summer of 1903 after the Okhrana officer in charge of the Odessa union allowed a strike to get out of hand, causing a mass movement which paralyzed the region. Although the police run unions continued to operate after Zubatov's ousting, without Okhrana funding, they proved more a liability than an asset. The Assembly of Working Men, a police run union with about 6,000–8,000 members, formed by the alleged Okhrana agent Father Georgy Gapon, sparked the Bloody Sunday massacre of January 1905, a milestone in the Revolution of 1905 when union members marched peacefully on the Winter Palace in St. Petersburg and were fired upon by Imperial soldiers. The Okhrana complemented police socialism and other projects to prevent the conditions in which revolutionary movements could take hold by pursuing initiatives to curtail the activities of existing organizations. Yevno Azef, the notorious Okhrana provocateur who became the head of the Socialist Revolutionary Fighting Organization (SRFO), epitomized the Okhrana's inscrutable practice of revolutionary group infiltration. While the Okhrana managed to imbed many of its agents in revolutionary organizations, the police preferred to slowly gather intelligence and to attempt to interfere with revolutionary work surreptitiously rather than to arrest known revolutionaries immediately. This policy led to numerous dubious acts on the part of police spies, who needed to participate in revolutionary activities to avoid suspicion, as when Yevno Azef, as head of the SRFO, ordered the assassination of V. K. Plehve on July 15, 1904.

Революция 1905 года

Более двадцати лет Охрана сосредотачивалась на вмешательстве в деятельность относительно небольших и обособленных революционных групп. Революция 1905 года, характеризовавшаяся, казалось бы, спонтанными маршами и забастовками, выявила неэффективность Охраны в контроле над массовыми народными движениями. Охрана не только не смогла предотвратить массовые движения 1905 года или даже сдержать их после начала, но её ошибочные попытки, возможно, даже усугубили беспорядки. Д. Ф. Трепов, помощник министра внутренних дел, отвечавший за полицейские дела, и П. И. Рачковский, теперь руководивший всеми операциями внутренней политической полиции, предприняли попытку агрессивного наступления против тех, кого они считали ответственными за беспорядки, а именно служащих земств, в мае 1905 года, но отступили три месяца спустя. В октябре того же года Трепов вновь попытался жестоко подавить революцию, но отменил операцию из-за нехватки личного состава. Поскольку эти попытки репрессий не увенчались успехом, они лишь усугубили и без того возмущенное русское население и усилили его недоверие к имперскому правительству. Замена Трепова П. Н. Дурновым в конце октября ознаменовала начало периода ещё более жестоких репрессий против революционеров. Показательным для этого нового периода стало нападение начальника Санкт-Петербургского отделения полиции А. В. Герасимова на Санкт-Петербургский Совет рабочих депутатов. К великому удовлетворению императора Николая II, Герасимов арестовал делегатов Совета массово 3 декабря 1905 года. Наряду с этими репрессиями и окончанием Революции 1905 года произошел сдвиг в менталитете политической полиции: ушли в прошлое дни моральной полиции Николая I в белых перчатках. После 1905 года политическая полиция опасалась, что русский народ так же стремится к её уничтожению, как и к свержению императора. После начала Революции 1905 года и убийства Плеве, Петр Столыпин, в качестве нового министра внутренних дел и председателя Совета министров, создал общенациональную сеть станций охраны. К 1908 году насчитывалось 31 станция, а к 1911 году – более 60. В 1906 году были организованы еще два специальных отдела Департамента полиции. Централизованное отделение охраны Департамента полиции было создано 9 февраля 1907 года и располагалось по адресу: 16, Фонтанка, Санкт-Петербург. Разоблачение Евно Азефа (организовавшего множество убийств, в том числе Плеве) и Дмитрия Богрова (убившего Столыпина в 1911 году) как двойных агентов Охраны вызвало серьезные подозрения в отношении методов агентства; организация была еще больше скомпрометирована обнаружением множества подобных агентов-провокаторов. Осенью 1913 года все станции охраны, за исключением первоначальных Московской, Санкт-Петербургской и Варшавской, были расформированы. Начало Первой мировой войны в 1914 году ознаменовало переход от антиреволюционной деятельности Департамента полиции к контрразведке; однако усилия департамента были плохо скоординированы с контрразведывательными подразделениями Генерального штаба и армии.

For over twenty years, the Okhrana had focused on interfering with the activities of relatively small, and distinct, revolutionary groups. The Revolution of 1905, characterized by seemingly spontaneous marches and strikes, exposed the Okhrana's inefficacy at controlling mass popular movements. Not only did the Okhrana lack the capacity to prevent the mass movements of 1905, or even to contain them once they began, the Okhrana's misguided attempts may even have worsened the unrest. D. F. Trepov, the Assistant Minister of the Interior in charge of police affairs, and P. I. Rachkovsky, now in charge of all domestic political police operations, attempted to mount an aggressive offensive against those they believed to be responsible for the unrest, namely zemstvo employees, in May 1905, but backed down three months later. In October of that year, Trepov again attempted a violent repression of the revolution, only to call off the effort for lack of manpower. Since these attempts at repression never reached fruition, they only served to aggravate the already enraged Russian populace and to deepen their distrust of the Imperial government. Trepov's replacement by P. N. Durnovo in late October ushered in a period of even more vicious repression of the revolutionaries. Indicative of this new period is the head of the St. Petersburg Special Section, A. V. Gerasimov's, strike on the St. Petersburg Soviet. To Emperor Nicholas II's delight, Gerasimov arrested delegates of the Soviet en masse on December 3, 1905. Along with this repression and the end of the Revolution of 1905 came a shift in the political police's mentality; gone were the days of Nicholas I's white gloved moral police: post 1905 the political police feared that the Russian people were as eager to destroy them as to depose the Emperor. Following the outbreak of the 1905 Revolution and assassination of Plehve, Pyotr Stolypin, as the new MVD Minister and Chairman of the Council of Ministers, set up a nationwide net of Security Stations. By 1908 there were 31 Stations, and more than 60 by 1911. Two more Special Sections of the Department of Police were organized in 1906. The centralized Security Section of the Department of Police was created on February 9, 1907; it was located at 16, Fontanka, St. Petersburg. The exposure of Yevno Azef (who had organized many assassinations, including that of Plehve) and Dmitri Bogrov (who assassinated Stolypin in 1911) as Okhrana double agents put the agency's methods under great suspicion; the organisation was further compromised by the discovery of many similar double agents provocateur. In Autumn 1913, all of the Security Stations except the original Moscow, St Petersburg and Warsaw ones were dismissed. The start of World War I in 1914 marked a shift from anti revolutionary activities of the Department of Police to counter intelligence; however, the efforts of the department were poorly synchronised with counter intelligence units of the General Staff and of the Army.

Российская революция 1917 года (Февральская революция и Октябрьская революция)

Так же, как Охрана когда-то финансировала профсоюзы, чтобы перенаправить энергию активистов от политической деятельности, так и тайная полиция пыталась продвигать большевистскую партию, поскольку большевики казались относительно безобидной альтернативой более радикальным революционным группам. Фактически, для Охраны Ленин, по-видимому, активно тормозил революционное движение, критикуя другие революционные группы и отказываясь с ними сотрудничать. Чтобы поддержать большевиков в ущерб другим революционерам, Охрана помогла Роману Малиновскому (полицейскому агенту, которому удалось подняться по иерархии большевиков и завоевать доверие Ленина) в его стремлении стать большевистским депутатом в Думе в 1912 году. В этой связи Охрана засекретила досье на Малиновского и арестовала других кандидатов на это место. Малиновский выиграл выборы и возглавил большевистскую делегацию в Четвертой Думе до 1914 года, но даже с информацией, предоставленной Охране Малиновским и другими осведомителями, полиция оказалась неподготовленной к подъему большевизма в 1917 году. Хотя в большевистской организации были агенты тайной полиции, другие факторы способствовали неэффективности Охраны в предотвращении событий 1917 года. Одним из таких факторов был запрет на внедрение полицейских агентов в армию, введенный заместителем министра внутренних дел Владимиром Джанковским, который считал эту практику бесчестной и подрывающей моральный дух. Начало Первой мировой войны в 1914 году первоначально переключило внимание Охраны с противодействия революционерам на борьбу с немецким шпионажем, но вскоре фокус вернулся, когда выяснилось, что немцы активно финансировали российские революционные группы с целью дестабилизации Российской империи. Несмотря на возобновленное внимание, русская революция 1917 года застала тайную полицию и страну врасплох. Действительно, постоянное внимание Охраны к революционным группам, возможно, привело к тому, что тайная полиция не в полной мере осознала глубину назревающего в России народного недовольства. Революционеры рассматривали Охрану как один из главных символов царского гнета, и ее штаб-квартира была разграблена и сожжена 27 февраля 1917 года. Вскоре после этого сформированное Временное правительство распустило всю организацию и освободило большинство политических заключенных, содержавшихся царским режимом. Раскрытие фактов злоупотреблений Охраны усилило общественное неприятие тайной полиции после Февральской революции 1917 года и сделало профессию политического полицейского крайне опасной. Этот факт, в сочетании с настойчием Петроградского Совета на роспуске как регулярной царской полиции, так и политической полиции, привел к тому, что Охрана быстро и незаметно прекратила свое существование.

Just as the Okhrana had once sponsored trade unions to divert activist energy from political causes, so too did the secret police attempt to promote the Bolshevik party, as the Bolsheviks seemed a relatively harmless alternative to more violent revolutionary groups. Indeed, to the Okhrana, Lenin seemed to actively hinder the revolutionary movement by denouncing other revolutionary groups and refusing to cooperate with them. To aid the Bolsheviks at the expense of other revolutionaries, the Okhrana helped Roman Malinovsky (a police spy who had managed to rise within the Bolshevik hierarchy and gain Lenin's trust) in his bid to become a Bolshevik delegate to the Duma in 1912. To this end, the Okhrana sequestered Malinovsky's criminal record and arrested other candidates for the seat. Malinovsky won the seat and led the Bolshevik delegation in the Fourth Duma until 1914, but even with the information Malinovsky and other informants provided to the Okhrana, the police were unprepared for the rise of Bolshevism in 1917. Although the secret police had agents within the Bolshevik organization, other factors contributed to the Okhrana's inefficacy at averting the events of 1917. Among these factors was the ban on police spies within the military promulgated by the Deputy Minister of the Interior Vladimir Dzhunkovsky, who found the practice dishonorable and damaging to morale. While the beginning of World War I in 1914 moved the Okhrana's attentions initially from countering revolutionaries to countering German espionage, the focus quickly shifted back as it emerged that the Germans were heavily funding Russian revolutionary groups in order to destabilize the Russian Empire. Despite the renewed attention, the Russian Revolution of 1917 took the secret police, and the country, by surprise. Indeed, the Okhrana's persistent focus on revolutionary groups may have resulted in the secret police not fully appreciating the deep seated popular unrest brewing in Russia. The revolutionaries identified the Okhrana as one of the main symbols of Tsarist repression, and its headquarters were sacked and burned on 27 February 1917. The newly formed Provisional Government then disbanded the whole organization and released most of the political prisoners held by the Tsarist regime. Revelations of the Okhrana's earlier abuses heightened public hostility towards the secret police after the 1917 February Revolution and made it very dangerous to be a political policeman. That fact, along with the St. Petersburg Soviet's insistence on the dissolution of the regular Tsarist police force, as well as of the political police, meant that the Okhrana quickly and quietly disappeared.

Организация-преемница

Некоторые функционеры Охраны продолжили свою деятельность в период Гражданской войны (1917–1923) в составе Белых армий, в частности в ОСВАГ (lang ru). После Октябрьской революции 1917 года правительство РСФСР во главе с Владимиром Лениным заменило Охрану советской организацией безопасности – значительно более крупной и эффективной ЧК в декабре 1917 года, дополненной ГРУ (военная разведка) с октября–ноября 1918 года. ЧК и её преемственные организации (в частности ГПУ и ОГПУ) в конечном итоге стали КГБ (1954–1991) после смерти советского лидера Иосифа Сталина в марте 1953 года. После распада Советского Союза в декабре 1991 года КГБ распался на ФСК (позднее реорганизованную в ФСБ в 1995 году) и СВР.