Стремление к возрождению Римской империи.

Восприятие Римской империи в истории Европы. Преемственность Рима заявляли Византия, Османская и Российская империи, а также Священная Римская империя.

39 мин чтения

100%

Источник: Succession of the Roman Empire — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Стремление быть новой Римской империей

Продолжение, преемственность и возрождение Римской империи – сквозная тема в истории Европы и Средиземноморского бассейна. Это отражает живучие воспоминания о власти, престиже и единстве, связанных с Римской империей. Ряд государств заявляли о непосредственной преемственности от Римской империи, используя её название или его вариации в качестве самоописания, как исключительного, так и неисключительного. С течением столетий и усилением политических разрывов идея институциональной преемственности становилась всё более дискуссионной. Наиболее устойчивыми и значимыми претендентами на продолжение Римской империи на Востоке были Османская и Российская империи, обе претендовавшие на преемственность Византийской империи после 1453 года; а на Западе – Священная Римская империя с 800 по 1806 год. Помимо заявлений о преемственности, представление о том, что Империя прекратила своё существование, привело к различным попыткам возродить её или присвоить её наследие, особенно в случае с православной Россией. Термин "Третий Рим", где "Первый Рим" – Рим в Италии, а "Второй Рим" – Константинополь Византийской империи, использовался для выражения подобных утверждений о законной преемственности.

Историография и номенклатура

В Западной Европе представление о свержении Ромула Августула в 476 году н.э. как об историческом рубеже, знаменующем падение Западной Римской империи и, следовательно, начало Средневековья, было предложено Леонардо Бруни в начале XV века, усилено Кристофом Целлариусом в конце XVII века и окончательно утверждено Эдвардом Гиббоном в конце XVIII века. Фактически, это не более чем историографическая условность, поскольку имперская идея пережила Западную Римскую империю в большей части Западной Европы и распространилась на территории, никогда не находившиеся под властью Рима в эпоху античности. Падение Константинополя в 1453 году общепризнанно является концом Восточной Римской/Византийской империи и концом Средневековья. Тем не менее, после падения Константинополя возникло два заметных притязания на наследие Восточной Римской империи: Османская империя и Российская империя. В частности, Мехмед II, османский султан, захвативший Константинополь, обосновал принятие титула императора римлян (Кайсер-и Рум) правом завоевания, что соответствовало византийской имперской идеологии, согласно которой контроль над Константинополем являлся ключевым фактором легитимности императора и поддерживалось современным историографом Георгием Требизондским. Притязания Мехмеда II также были признаны Геннадием Схоларием после того, как Мехмед II назначил его Вселенским патриархом Константинополя в 1454 году, спустя год после падения Константинополя. Римско-католическая церковь и христианские государства Европы в то время не признали притязаний Мехмеда II, и хотя он намеревался реализовать их, начав завоевание Италии, его смерть в 1481 году ознаменовала последнюю попытку Османского государства завоевать Италию или Рим. Последующие османские императоры вместо этого воевали с соперниками, претендовавшими на римский титул (Священная Римская империя и Российская империя). По мере того как Османская империя всё больше отходила от греко-римской легитимности в пользу укрепления своей исламской легитимности, османские притязания на Римскую империю ослабевали; последнее официальное использование титула Кайсер-и Рум датируется XVIII веком.

In Western Europe, the view of the deposition of Romulus Augustulus in 476 AD as a historic watershed, marking the fall of the Western Roman Empire and thus the beginning of the Middle Ages, was introduced by Leonardo Bruni in the early 15th century, strengthened by Christoph Cellarius in the late 17th century, and cemented by Edward Gibbon in the late 18th century. In practice, it is little more than a historiographic convention, since the Imperial idea long survived the Western Roman Empire in most of Western Europe, and reached territories that had never been under Roman rule during classical antiquity. The fall of Constantinople in 1453 is historically and broadly accepted as the end of the Eastern Roman/Byzantine Empire and the end of the Middle Ages. Nonetheless, two notable claims to succession of the Eastern Roman Empire arose in the centuries after the fall of Constantinople: the Ottoman Empire and the Russian Empire; notably, Mehmed II, the Ottoman sultan who captured Constantinople, justified his assumption of the title of Emperor of the Romans (Kayser i Rum) by right of conquest, which was consistent with Byzantine imperial ideology which believed that control of Constantinople constituted the key legitimizing factor for an emperor and also was supported by contemporary historiographer George of Trebizond. Mehmed II's claim was also recognized by Gennadius Scholarius after Mehmed II installed him as ecumenical patriarch of Constantinople in 1454, the year after the fall of Constantinople. Mehmed II's claims were not accepted by the Roman Catholic Church or the Christian states of Europe at the time, and though Mehmed II intended to follow through on his claims by launching a conquest of Italy, his death in 1481 signaled the last time the Ottoman state attempted to conquer Italy or Rome itself; rather subsequent Ottoman emperors instead fought rival claimants to the Roman title (the Holy Roman Empire and the Russian Empire). As the Ottoman Empire continued its break with Greco Roman legitimacy in favor of strengthening its Islamic legitimacy, Ottoman claims to the Roman Empire faded; the last official use of the title Kayser i Rum was in the 18th century.

Имена

Империя, которую современная историография называет «Византийской империей», никогда не использовала это выражение и продолжала называть себя Римской империей, Империей римлян или Румынией до падения Константинополя. После образования Священной Римской империи в 800 году христианские западноевропейцы неохотно применяли эпитет «римский» к Восточной империи и часто называли её «Империей греков» или «Греческой империей», хотя они также использовали Румынию – последнюю также для Латинской империи XIII века. В отличие от них, мусульмане Леванта и более восточных регионов обычно называли жителей Восточной империи «римлянами» (Rum), а западных европейцев, включая выходцев из Священной Римской империи, «франками» (Farang). Название «Византия» относится к древнему городу на Босфоре, ныне известному как Стамбул, который Константин переименовал в Константинополь в 330 году. После этого оно не использовалось, за исключением редких исторических или поэтических контекстов, пока не приобрело новое значение в 1557 году, когда немецкий ученый Иероним Вольф опубликовал свой Corpus Historiæ Byzantinæ – сборник исторических источников о Восточной империи. Затем, начиная с 1648 года, Филипп Лаббе и его коллеги-иезуиты из Франции издавали 24-томный труд De Byzantinæ historiæ scriptoribus, а в 1680 году Дю Канж опубликовал свою Historia Byzantina. Эти усилия еще больше закрепили использование термина «византийский» среди французских авторов, включая Монтескье в XVIII веке. За пределами Франции в западном мире он вошёл в широкое употребление лишь в середине XIX века, после публикации Бартольдом Георгом Нибуром и его последователями 50-томного Corpus Scriptorum Historiae Byzantinae. Аналогично, то, что историки именуют «Каролингской империей» и «Священной Римской империей» – на французском и испанском языках «Священная Римская Германская империя» (Saint Empire romain germanique, Sacro Imperio Romano Germánico) – для своих подданных и правителей было Римской империей, Империей римлян или просто Империей, с добавлением «франкской» или «франков» в зависимости от контекста. Лишь в 1157 году перипетии спора об инвеституре привели к практике называть Империю, но не самого императора, «святой» (sacrum). Упоминание Германии (Heiliges Römisches Reich Deutscher Nation, Sacrum Imperium Romanum Nationis Germanicæ), впервые появившееся в конце XV века, никогда не использовалось в официальных имперских документах и даже тогда было неточным, поскольку юрисдикция Империи в Италии не исчезла полностью. Другие разговорные обозначения раннего Нового времени включали «Немецкую империю» (Deutsches Reich) или «Римско-немецкую империю» (Römisch Deutsches Reich). В 1773 году, за несколько десятилетий до падения Священной Римской империи, Вольтер остроумно заметил, что она «вообще не была ни святой, ни римской, ни империей».

The empire that modern historiography calls the "Byzantine Empire" never used that expression, and kept calling itself the Roman Empire, Empire of the Romans, or Romania until the fall of Constantinople. Following the establishment of the Holy Roman Empire in 800, Christian Western Europeans were reluctant to apply the "Roman" epithet to the Eastern Empire and frequently called it "Empire of the Greeks" or "Greek Empire", even though they also used Romania – the latter also for the Latin Empire of the 13th century. By contrast, Muslims in the Levant and farther east typically referred to the people of the Eastern Empire as "Romans" (Rum), and to Western Europeans, including those from the Holy Roman Empire, as "Franks" (Farang). The name Byzantium refers to the ancient city on the Bosporus, now called Istanbul, which Constantine renamed Constantinople in 330. It was not used thereafter, except in rare historical or poetic contexts, until it first took its new meaning in 1557 when the German scholar Hieronymus Wolf published his Corpus Historiæ Byzantinæ, a collection of historical sources about the Eastern Empire. Then from 1648 onwards, Philippe Labbe and fellow French Jesuits published the 24 volume De Byzantinæ historiæ scriptoribus, and in 1680 Du Cange produced his own Historia Byzantina. These endeavors further entrenched the use of the "Byzantine" label among French authors, including Montesquieu in the 18th century. Outside France in the Western world, it only came into general use around the mid 19th century, after Barthold Georg Niebuhr and his continuators published the 50 volume Corpus Scriptorum Historiae Byzantinae. Similarly, what historians call the "Carolingian Empire" and "Holy Roman Empire" – in French and Spanish, "Holy Roman Germanic Empire" (Saint Empire romain germanique, Sacro Imperio Romano Germánico) was the Roman Empire, Empire of the Romans or simply Empire to their own subjects and rulers, with "Frankish" or "of the Franks" sometimes added depending on context. Only in 1157 did the twists and turns of the Investiture Controversy lead to the practice of calling the Empire, though not the Emperor himself, "holy" (sacrum). The reference to Germany (Heiliges Römisches Reich Deutscher Nation, Sacrum Imperium Romanum Nationis Germanicæ), which first appeared in the late 15th century, was never much used in official Imperial documents, and even then was a misnomer since the Empire's jurisdiction in Italy had not entirely disappeared. Other colloquial designations in the early Modern era included "German Empire" (Deutsches Reich) or "Roman German Empire" (Römisch Deutsches Reich). In 1773, a few decades before the Holy Roman Empire's demise, Voltaire made the famous quip that it "was in no way holy, nor Roman, nor an empire."

Римская имперская легитимность

В первые десятилетия Римской империи легитимность в значительной степени определялась институтами, унаследованными от Римской республики, изначально в сочетании с формой наследственной преемственности в династии Юлиев-Клавдиев. По мере того как старые республиканские институты постепенно теряли свою значимость, многие последующие императоры черпали свою легитимность в аккламации армии, а в период династии Нервы-Антонинов – через усыновление своим предшественником. Сама Римская империя долгое время определялась своим названием и столицей, но эта связь ослабла после кризиса III века, когда административный центр был перемещен в Медиолан (Милан), а затем еще больше фрагментировался, располагаясь в различных городах (например, Никомедия, Сирмий, Августа Треверорум, Сердика), прежде чем быть вновь объединенным Константином Великим в Византии, переименованной и освященной как Константинополь в 330 году, в то время как Равенна заменила Милан в качестве западной политической столицы в 402 году. Тем временем, в течение IV века империя была христианизирована, что частично переопределило власть императора, поскольку он стал защитником новой государственной религии. Таким образом, имперская идентичность, и, следовательно, вопрос о том, какая политическая структура могла по праву претендовать на наследие Римской империи, основывалась не на едином критерии, а на множестве факторов: доминирующей территориальной власти и связанных с ней атрибутов мира и порядка; правлении над Римом и/или Константинополем; защите справедливости и христианской веры (против язычества, ереси и, позднее, ислама); а также, хотя и непоследовательно, соображениях династической преемственности или этнического национализма.

Империя и христианство

С IV века и особенно после Эдикта в Фессалонике в 380 году защита и укрепление христианства являлись ключевым фактором имперской идентичности. После этой даты территориальные пределы Империи или каких-либо её продолжающих существование образований никогда не совпадали полностью с границами христианского мира, и эти расхождения приводили к затяжным конфликтам легитимности. Наиболее важным из них стал Восточно-Западный раскол, оформившийся в 1054 году как результат длительной борьбы за управление и юрисдикцию (известной как церковные разногласия) и за доктрину (теологические разногласия), и который можно рассматривать как отложенный эффект проблемы двух императоров, возникшей при создании Каролингской империи в 800 году. Более ранние примеры включают предпочтение, которое ряд варварских королевств в период Великого переселения народов отдавали арианству после восстановления господства Никейского вероучения в Константинополе: бургунды – до 516 года, вандалы – до 534 года, остготы – до 553 года, суэвы – до 560-х годов, вестготы – до 587 года и ломбарды – периодически до 652 года. Принятие арианства ограждало правителей этих королевств от религиозных споров и политических инициатив Константинополя, будучи при этом более приемлемым для их католического большинства, чем язычество. Дважды восточные (византийские) императоры объединяли свою церковь с западной (римско-католической), но по политическим мотивам и без долговременного эффекта. На Втором Лионском соборе в 1274 году император Михаил VIII стремился умиротворить папство, чтобы сдержать своих франкских противников, в особенности планы Карла I Анжуйского по повторному вторжению в Империю; союз не был широко принят в Константинополе и был отменен на Соборе в Блачернах в 1285 году после смерти Михаила и Карла. На Флорентийско-Феррарском соборе в 1438–1439 годах император Иоанн VIII вел переговоры под угрозой османского завоевания, но соглашение об унии вновь встретило сопротивление в Константинополе и было провозглашено лишь Исидором Киевским в декабре 1452 года, спустя четыре года после смерти Иоанна и слишком поздно, чтобы предотвратить падение Константинополя через несколько месяцев. В свою очередь, политика османских султанов, как самопровозглашенных императоров римлян (то есть, в языке того времени, восточных православных христиан), поддерживала независимость Православной церкви от Рима и иногда поощряла реформы для сдерживания религиозно мотивированного сепаратизма, например, возрождение Сербского Патриархата в Печи в 1557 году. Первым инструментом этой политики был Геннадий Схоларий, ярый противник объединения восточной и западной церквей в 1440-х и начале 1450-х годов. Связь между Империей и христианством оставила прочное наследие: и сегодня Рим остается резиденцией Католической церкви, а Константинополь (Стамбул) – Вселенского Патриархата, обладающего общепризнанным статусом primus inter pares в Восточной православной церкви. В 2018 году переговоры об автокефалии Православной церкви Украины привели к расколу между Москвой и Константинополем, поскольку Русская Православная Церковь в одностороннем порядке прервала полное евхаристическое общение с Вселенским Патриархатом. Подобный раскол произошел в 1996 году в связи с Эстонской Апостольской Православной Церковью, но, в отличие от 2018 года, он был разрешен через несколько месяцев. Имперская связь, через наследие Османской империи, распространяется и на ислам. Стамбул до 1923 года был резиденцией единственного общепризнанного халифата за последние полтысячелетия и хранит большую часть сохранившихся реликвий Мухаммеда в качестве Священной хранимой собственности во дворце Топкапы, недалеко от места бывшего римского императорского дворца.

Since the 4th century and particularly since the Edict of Thessalonica in 380, the defense and promotion of Christianity has been a key driver of Imperial identity. After that date, the territorial scope of the Empire or any of its continuating entities has never exactly coincided with that of Christendom, and the discrepancies led to enduring conflicts of legitimacy. The most consequential of these was the East West Schism, which crystallized in 1054 as a consequence of longstanding fights over governance and jurisdiction (known as ecclesiastical differences) and over doctrine (theological differences), and can be fairly viewed as a delayed effect of the problem of two emperors arising from the creation of the Carolingian Empire in 800. Earlier examples include the preference of several barbarian kingdoms during the Migration Period for Arianism after the competing Nicene Creed had regained dominance in Constantinople: the Burgundians until 516, Vandals until 534, Ostrogoths until 553, Suebi until the 560s, Visigoths until 587, and Lombards intermittently until 652. The adoption of Arianism protected these kingdoms' rulers from the religious disputes and policy initiatives of Constantinople, while being more acceptable to their majority Catholic subjects than paganism. On two occasions, the Eastern (Byzantine) Emperors reunited their church with its Western (Roman Catholic) counterpart, on political motivations and without durable effect. At the Second Council of Lyon in 1274, Emperor Michael VIII aimed to appease the Papacy to keep his Frankish adversaries in check, particularly Charles I of Anjou's plans to re invade the Empire; the union was never widely accepted in Constantinople, and was reversed at the Council of Blachernae in 1285 after both Michael and Charles had died. At the Council of Ferrara/Florence in 1438–39, Emperor John VIII negotiated under the threat of Ottoman conquest, but the union agreement was again resisted in Constantinople and only proclaimed by Isidore of Kiev in December 1452, four years after John's death and too late to prevent the fall of Constantinople a few months later. Conversely, the Ottoman Sultans' policies as self proclaimed Emperors of the Romans (i. e. in the language of the time, of the Eastern Orthodox Christians) supported the independence of the Orthodox Church from Rome and occasionally favored reforms to keep religiously inspired separatism in check, e. g. the revival of the Serbian Patriarchate of Peć in 1557. The initial instrument of that policy, Gennadius Scholarius, had been a prominent opponent of the union of the Eastern and Western churches in the 1440s and early 1450s. The link between Empire and Christianity has a durable legacy: to this day, Rome remains the seat of the Catholic Church, and Constantinople (Istanbul) that of the Ecumenical Patriarchate with a widely recognized status of primus inter pares within the Eastern Orthodox Church. In 2018, the negotiations over autocephaly of the Orthodox Church of Ukraine led to a schism between Moscow and Constantinople as the Russian Orthodox Church unilaterally severed full communion with the Ecumenical Patriarchate. A similar schism had occurred in 1996 over the Estonian Apostolic Orthodox Church, but unlike in 2018 it was resolved after a few months. The Imperial connection extends, through the legacy of the Ottoman Empire, to Islam as well. Istanbul was also until 1923 the seat of the only widely recognized Caliphate of the last half millennium, and keeps most of the surviving Relics of Muhammad as the Sacred Trust in Topkapı Palace, close to the location of the former Roman Imperial palace.

Римско-византийская империя до 1204 года

Существует непрерывная преемственность между Римской и Византийской империями, настолько, что дата окончания первой и начала второй по существу является вопросом историографической условности. Византийцы последовательно и почти исключительно называли себя римлянами до и после принятия греческого языка в качестве основного государственного в VII веке. Традиционная западноевропейская историография сохраняет 395 год как дату начала Византийской империи, когда Феодосию I на Востоке сменил Аркадий, а на Западе – Гонорий. Альтернативные условности датируют переход от Рима к Византии переносом имперской столицы из Рима в Константинополь в 330 году или периодом правления Гераклия, ознаменовавшим конец поздней античности. Несмотря на многочисленные политические потрясения и периоды значительного сокращения в VII и конце XI веков, Византийская империя демонстрировала неоспоримую институциональную преемственность вплоть до 1204 года, в частности, потому что ее центральное и определяющее место власти, Константинополь, так и не был завоеван в этот период. Напротив, на восточносредиземноморских территориях, которые перестали быть частью Империи в этот период, практически не возникло конкурирующих претензий на имперскую легитимность. Авары и славяне в Юго-Восточной Европе, сасаниды и мусульмане в Леванте и Северной Африке, по-разному, имели иные модели управления и не стремились выдавать себя за римлян. Это также может быть связано с их неспособностью завоевать имперскую столицу, несмотря на многочисленные попытки, что подтверждается противоположным примером османских султанов, претендовавших на имперский титул после 1453 года.

Болгарская империя

В период до 1204 года единственное значительное конкурирующее имперское притязание на Востоке возникло в 913 году, когда Симеон I Великий, правитель Болгарии, был коронован "Императором и самодержцем всех болгар и римлян" (Car i samodǎržec na vsički bǎlgari i gǎrci на современном языке) патриархом Константинополя и имперским регентом Николаем Мистиком за пределами византийской столицы. Десятилетие 914–927 годов было посвящено разрушительной византийско-болгарской войне из-за имперских притязаний и других спорных вопросов. Болгарский монарх был окончательно признан "Императором болгар" (basileus tōn Boulgarōn) византийским императором Романом I Лакапеном в 924 году, в соответствии с практикой, также принятой по отношению к Каролингской империи, согласно которой титул basileus (греческое слово, которое в зависимости от контекста может переводиться как король или император) не был равнозначен титулу Императора, если он явно не наделял властью над "римлянами". Признание Константинополем достоинства базилея болгарского монарха и патриаршего достоинства болгарского патриарха было вновь подтверждено при заключении прочного мира и династического брака между Болгарией и Византией в 927 году. Болгарский титул "царь" (Цезарь) использовался всеми болгарскими монархами вплоть до падения Болгарии под османское владычество. В период Второй Болгарской империи литературные произведения XIV века изображали тогдашнюю столицу Тарново, ныне Великое Тарново, как преемницу Рима и Константинополя. Болгарские современники называли город "Царевград Тарнов" – императорский город Тарново, перекликаясь с болгарским названием, которое тогда использовалось для Константинополя, Цариграда.

Четвертый крестовый поход и его последствия

Четвертый крестовый поход и разграбление Константинополя в 1204 году ознаменовали собой глубокий разрыв в истории Восточной Римской / Византийской империи и положили начало периоду фрагментации и соперничеству претензий на имперскую легитимность. Крестоносцы (латинские) захватчики разделили большую часть империи между собой посредством официального договора о разделе, согласно которому прямое правление Латинской империи Константинополя не распространялось далеко за пределы самого города. В её состав входили проливы и прилегающие к ним территории, например Адрианополь и Никомидия, но не Салоники и Никея. Другие территории бывшей империи не были завоеваны латинскими крестоносцами и оставались под контролем различных осколков прежней (греческой) империи. Несколько образовавшихся в результате этой фрагментации политических образований претендовали на роль законных преемников предыдущей империи по разным причинам: Латинская империя владела имперской столицей; правители Трапезундской империи происходили из имперской династии Комнинов; деспоты Эпира (на короткое время – империи Фессалоники) принадлежали к семье Ангелов, хотя и отказались от имперских притязаний, признав никейский сюзеренитет в 1248 году; Никейская империя успешно заявила права на патриаршество в 1206 году и в конечном итоге одержала победу благодаря умелой дипломатии и союзам, а также возвращению Константинополя в 1261 году.

Латинская империя Константинополя

Латинская империя имела собственную линию имперской преемственности, изначально находившуюся под влиянием дома Фландрии, а затем французского дома Куртенэ. Она вела борьбу за выживание практически с самого начала, поскольку город так и не смог оправиться от потрясений 1204 года. Несмотря на теоретический сюзеренитет, Латинская империя даже не являлась политически доминирующей среди государств крестоносцев, которые восточные народы называли латинскими или франкскими. После изгнания из Константинополя в 1261 году её титулярные императоры эпизодически обладали территориальной властью в частях современной Греции. Жак де Бо был принцем Ахеи в 1381–1383 годах и последним известным претендентом на латинский императорский титул.

Поздневизантийская эпоха

Династия Палеологов продолжила римский имперский опыт с момента восстановления Константинополя в 1261 году до османского завоевания в 1453 году. За этот период Империя значительно сократилась, и к концу остался лишь сам императорский город, лишенный какой-либо территории вокруг, а также большая часть Пелопоннеса (тогда известного как Морея), обычно находившаяся под прямым управлением одного из сыновей императора, носившего титул деспота. Эта линия имперского наследования пресеклась в 1453 году; хотя Деспотат Мореи просуществовал еще несколько лет, пока не был завоеван османами в 1460 году, его правители в то время не заявляли о претензиях на имперскую власть.

Сербская империя

В 1345 году сербский король Стефан Душан провозгласил себя императором (царём) и был коронован в качестве такового в Скопье на Пасху 1346 года новообразованным сербским патриархом, а также патриархом Всей Болгарии и архиепископом Охридским. Его императорский титул был признан, в частности, Болгарской империей, значительно ослабевшей после битвы при Велбажде в 1330 году, но не Византийской империей. В Сербии титул "Император сербов и римлян" (в его окончательной упрощенной форме; цар Срба и Римљана / car Srba i Rimljana на современном сербском языке) впоследствии использовался только сыном Стефана Душана, Стефаном Урошем V, до его смерти в 1371 году. Единоутробный брат Душана, Симеон Урош, а затем его сын, Иоанн Урош, использовали тот же титул до отречения последнего в 1373 году, правя как династы в Фессалии.

Империя Требозонта

Империя Трапезунда, одно из государств, возникших в результате распада в начале XIII века, просуществовала до османского завоевания в 1461 году. Правители династии Комнинов претендовали на имперский титул, соперничая с правителями Константинополя, хотя и не получили существенного международного признания. Отдельное княжество на крымском побережье Черного моря, княжество Феодоро, было завоевано османами лишь в 1475 году. Нет никаких свидетельств того, что его правители заявляли о своих правах на титул римских императоров.

Передачи Андреаса Палеологоса

Андреас Палеолог, племянник последнего византийского императора Константина XI Палеолога и глава остатков семьи Палеологов, начал именоваться императором Константинополя в 1483 году и, возможно, не имея детей, продал то, что считал своим императорским титулом, Карлу VIII Французскому в 1494 году. Последующие короли Франции сохраняли это право до Карла IX в 1566 году, когда оно вышло из употребления. Карл IX писал, что византийский императорский титул "не более значим, чем королевский, который звучит лучше и приятнее". В своем завещании 1502 года Андреас Палеолог вновь уступил свой самопровозглашенный императорский титул, на этот раз Фердинанду II Арагонскому и Изабелле I Кастильской. После его смерти в том же году появились и другие претенденты на византийский престол, чьи притязания с течением столетий становились все более сомнительными. Карл I Гонзага, герцог Мантуи, также утверждавший о своем происхождении от семьи Палеологов, объявил в 1612 году о намерении вернуть Константинополь, но сумел лишь спровоцировать восстание на полуострове Мани, продолжавшееся до 1619 года.

Османская империя после 1453 года

После падения Константинополя в 1453 году Мехмед II объявил себя римским императором: Кайсер-и Рум, буквально «Цезарь римлян» – стандартный титул для ранних византийских императоров в арабских, персидских и турецких землях. В 1454 году он торжественно утвердил Геннадия Схолария, ярого противника католицизма и европейских врагов султана, в должности Вселенского патриарха Константинополя и этноарха (миллетбаши) Рум-миллета, то есть греческих православных христиан в пределах империи. В свою очередь, Геннадий поддержал претензии Мехмеда на имперское наследие. Основанием для претензий Мехмеда служила прежде всего идея о том, что Константинополь был законной столицей Римской империи на протяжении более тысячелетия, даже если исключить период 1204–1261 годов. Современник, ученый Георгий Трапезундский, писал: «Столица Римской империи – Константинополь, и тот, кто является и остаётся императором римлян, является также императором всего мира». Дополнительным, хотя и спорным, основанием для легитимности считались прошлые союзы между династией османов и византийскими императорскими семьями. Византийская принцесса Феодора Кантакузина была одной из жён Орхана I, а широко распространённый, но неподтверждённый рассказ представлял Мехмеда как потомка Иоанна Целепеса Комнина. Никто не может сомневаться, что он – император римлян. Тот, кто держит в руках имперский престол, является императором по праву, а Константинополь – центр Римской империи.

Имперские планы Мехмеда простирались дальше и были направлены на завоевание самого Рима, тем самым воссоединив империю, как это не было сделано почти восемь столетий. Его итальянская кампания началась в 1480 году с вторжения в Отранто, но была прервана внезапной смертью Мехмеда 3 мая 1481 года. Ни один из его преемников не предпринял повторных попыток. Вместо этого они неоднократно (хотя и безуспешно) пытались завоевать столицу соперников в борьбе за титул императора римлян, с первой осадой Вены в 1529 году и второй – в 1683 году. Признание себя законным наследником Римской/Византийской империи стало частью самоидентификации Султаната, наряду с его турецким и мусульманским наследием, хотя эта сторона вопроса часто замалчивалась западными наблюдателями. По мнению турецкого ученого Ф. Асли Эргул:

Кроме того, на протяжении столетий многие греки отказались от православия и обратились в ислам, что привело к тому, что сегодня, отчасти из-за смешения этнических греков с турками в Османской империи, генетические исследования показывают, что современные турки генетически ближе к народам Средиземноморья и Ближнего Востока, чем к народам Центральной Азии.

Политическая фрагментация и имперское господство

К началу V века Западная Римская империя оставалась близкой к своему максимальному территориальному размаху, несмотря на потерю Агри Декумата во время кризиса III века, но римское правление стало непрочным, и многие области были обезлюдены. В первые годы века империя отступила из Британии, оставив её открытой для англосаксонского поселения. Растущие иностранные вторжения вскоре привели к постоянному поселению германских и других этнических групп на территориях, которые постепенно становились автономными, иногда признавались или даже поощрялись договором (foedus) Западной империей и часто начинали экспансию путем дальнейших завоеваний. Вандалы пересекли Рейн в 406 году, Пиренеи в 409 году, Гибралтарский пролив в 428 году и основали Вандальское королевство в Северной Африке и на островах Западного Средиземноморья к середине V века; суэбы, первоначально двигаясь вместе с вандалами, основали своё Западно-Иберийское королевство в 409 году; Королевство вестготов было первоначально основано договором в 418 году в долине Гаронны и вскоре расширилось на Пиренейский полуостров; алеманны расширились в Эльзас и за его пределы, от своей первоначальной базы в Агри Декумате; в 440-х годах было основано королевство Бургундии вокруг Роны; автономное королевство Суассон было образовано в 457 году римскими военачальниками между реками Сена и Сомма; и, наконец, франки, которые были поселены к северу от Рейна в 358 году по договору с императором Юлианом, расширились на территорию, которая сейчас является Бельгией и Северной Францией. В результате, когда последний западный император Ромул Августул был свергнут военачальником Одоакром в 476 году, его прямое правление не простиралось дальше современных северных границ Италии. Другой военачальник, Юлий Непос, предшественник Ромула Августула, владел территорией в Далмации и сохранил имперский титул до своего убийства в 480 году. В символическом акте, который восхитил бы поздних историков, Одоакр отправил обратно императорские регалии Ромула Августула восточному императору Зенону в Константинополь. Это не означало конец имперского правления в Италии, а означало, что Одоакр признал верховенство Зенона и не претендовал на полный суверенитет. Как и предыдущие лидеры foederati, он принял титул короля (Rex) и правил от имени оставшихся императоров, а именно Зенона и также Юлия Непоса, пока последний был жив. Это положение сохранялось Теодорихом Великим, который победил и убил Одоакра в 493 году и заменил его в качестве короля Италии. Политические границы продолжали меняться в конце V и VI веков. Хлодвиг I, король франков (ум. 511), завоевал Алеманнию, королевство Суассон и большую часть Вестготского королевства к северу от Пиренеев, а его сыновья завоевали королевство Бургундии в 534 году, создав тем самым обширное королевство Франкии, которое периодически делилось между различными членами династии Меровингов. Между тем, восточный император Юстиниан I восстановил прямое имперское правление в Южной Испании, Северной Африке и особенно в Италии, отвоевав её во время упорной Готической войны (535–554). Позже, в VI веке, император Маврикий поддержал Гундобада, члена меровингской династии Хлодвига, в его притязаниях на Франкское королевство, которые потерпели неудачу в 585 году в Сен-Бертране-де-Комминге. Даже несмотря на то, что Франкия находилась вне досягаемости прямой военной силы Империи, она продолжала признавать верховенство Константинополя на протяжении всего VI века. На церемонии в начале 508 года в Туре Хлодвиг получил знаки отличия, отправленные императором Анастасием I, которые подтверждали его службу Империи в качестве консула. Аналогично, в начале VI века король Гундобад ещё независимых Бургундов, несмотря на то, что он был арианином, был Magister militum от имени императора. В Gesta pontificum Autissiodorensium, сборнике информации о епископах Осера, впервые составленном в конце IX века, постоянно упоминается правящий римский император до Дезидерия (ум. 621), указанного как епископ "во времена правления Фоки и Гераклия" (imperantibus Foca, atque Heraclio). В то же время в Вестготском королевстве не наблюдалось такого почтения. Крис Уикхэм изображает вестготского короля Эврика (466–484) как "первого крупного правителя "варварской" политики в Галлии – второго в Империи после Гейзериха – имевшего полностью автономную политическую практику, не подверженную влиянию какой-либо остаточной римской лояльности". Полтора века спустя, в 620-х годах, Исидор Севильский сформулировал для Вестготского королевства, к тому времени католической монархии после обращения Рекареда I в 587 году, видение христианской монархии на равных с Восточной Римской империей, которое оказало значительное влияние на дальнейшее развитие политической мысли в Западной Европе. Имперское правление на Западе продолжало ослабевать с конца VI века. В Британии, насколько это можно установить из скудных документов, римское правление было, в лучшем случае, отдалённой памятью. Во Франкии ссылки на имперское верховенство исчезли во время меровингского возрождения в начале VII века при Хлотаре II и Дагоберте I. На Пиренейском полуострове вестготский король Суинтила изгнал последние имперские войска из Южной Испании в 625 году. В Италии, в 568 году вторглись лангобарды, и образовавшееся Лангобардское королевство враждебно относилось к Империи, чьи территориальные владения постепенно сокращались.

By the start of the 5th century, the Western Roman Empire remained close to its maximum territorial extent, notwithstanding the loss of the Agri Decumates during the crisis of the Third Century, but Roman rule had become fragile and many areas were depopulated. In the early years of the century, the Empire withdrew from Great Britain, leaving it open to Anglo Saxon settlement. Mounting foreign incursions soon resulted in permanent settlement of Germanic and other ethnic groups into territories that became gradually autonomous, were sometimes acknowledged or even encouraged by treaty (foedus) by the Western Empire, and often embarked on expansion by further conquest. The Vandals crossed the Rhine in 406, the Pyrenees in 409, the Strait of Gibraltar in 428, and established the Vandal Kingdom in Northern Africa and the Western Mediterranean islands by the mid 5th century; the Suebi, initially moving alongside the Vandals, established their Western Iberian kingdom in 409; the Visigothic Kingdom was initially established by treaty in 418 in the Garonne Valley, and soon expanded into the Iberian Peninsula; the Alemanni expanded into Alsace and beyond, from their initial base in the Agri Decumates; in the 440s, the Kingdom of the Burgundians was established around the Rhone; an autonomous Kingdom of Soissons was carved out from 457 by Roman military commanders between the Seine and Somme rivers; last but not least, the Franks, which had been established north of the Rhine in 358 by treaty with Emperor Julian, expanded into what is now Belgium and Northern France. As a consequence, when the last Western Emperor Romulus Augustulus was deposed by military commander Odoacer in 476, his direct rule did not extend much beyond the current Northern borders of Italy. Another military leader, Julius Nepos, briefly Romulus Augustulus's predecessor, held territory in Dalmatia and kept the Imperial title until his assassination in 480. In a symbolic act that would fascinate later historians, Odoacer sent back the Imperial regalia or accessories of Romulus Augustulus to the Eastern Emperor Zeno in Constantinople. Far from signaling the end of imperial rule in Italy, this meant that Odoacer acknowledged Zeno's overlordship and did not claim full sovereignty. Like previous foederati leaders, he adopted the title of King (Rex) and ruled in the name of the remaining Emperors, namely Zeno and also Julius Nepos while the latter was still alive. This arrangement was kept by Theodoric the Great, who vanquished and killed Odoacer in 493 and replaced him as King of Italy. Political boundaries kept moving in the later 5th and 6th centuries. Clovis I, king of the Franks (d. 511), conquered Alemannia, the Kingdom of Soissons and most of the Visigothic Kingdom north of the Pyrenees, and his sons conquered the Kingdom of the Burgundians in 534, thus creating a vast kingdom of Francia, which was periodically divided between various members of the Merovingian dynasty. Meanwhile, Eastern Emperor Justinian I reestablished direct Imperial rule in Southern Spain, North Africa and especially Italy, reconquered during the hard fought Gothic War (535–554). Later in the 6th century, Emperor Maurice sponsored Gundoald, a member of Clovis's Merovingian dynasty, in his claim to the Frankish kingdom, which ended unsuccessfully in 585 at Saint Bertrand de Comminges. Even though it was out of the Empire's direct military reach, Francia kept acknowledging the overlordship of Constantinople throughout the 6th century. At a ceremony in early 508 in Tours, Clovis received the insignia sent by Emperor Anastasius I which established his service to the Empire as Consul. Similarly, in the early 6th century, King Gundobad of the still independent Burgundians, despite being an Arian, was Magister militum in the name of the Emperor. The Gesta pontificum Autissiodorensium, a compendium of information about the Bishops of Auxerre first compiled in the late 9th century, keeps referring to the reigning Roman Emperor up to Desiderius (d. 621), listed as bishop "in the reigns of Phocas and Heraclius" (imperantibus Foca, atque Heraclio). No such deference appears to have existed in the Visigothic Kingdom at the same time. Chris Wickham portrays the Visigothic king Euric (466–484) as "the first major ruler of a 'barbarian' polity in Gaul the second in the Empire after Geiseric to have a fully autonomous political practice, uninfluenced by any residual Roman loyalties." A century and a half later in the 620s, Isidore of Seville articulated for the Visigothic Kingdom, by then a Catholic monarchy following the conversion of Reccared I in 587, a vision of Christian monarchy on an equal status with the Eastern Roman Empire that would have seminal influence on later Western European political thinking. Imperial rule in the West eroded further from the late 6th century. In Britain, to the extent discernible from scarce documentation, Roman rule was at best a distant memory. In Francia, references to Imperial overlordship disappear at the time of Merovingian renewal in the early 7th century under Chlothar II and Dagobert I. In the Iberian Peninsula, the Visigothic King Suintila expelled the last Imperial forces from Southern Spain in 625. In Italy, the Lombards invaded in 568, and the resulting Kingdom of the Lombards was hostile to the Empire whose territorial footprint shrunk gradually.

Папский полюс

Римское папство должно было стать инструментом возрождения имперской идеи на Западе. Рим все больше изолировался от Константинополя после разрушений Готической войны (535–554), последовавших за имперскими решениями в пользу Равенны перед Римом и вторжением Ломбардов в Италию, начавшимся в 568 году, что ограничило его связь с основными имперскими опорными пунктами в Равенне и Сицилии. Колонна Фоки на Римском форуме, воздвигнутая в 608 году, является одним из последних монументальных выражений (восточной) имперской власти в Риме. В 649 году, в нарушение традиции, папа Мартин I был избран и посвящен без ожидания имперского подтверждения. Констанций II был последним (восточным) императором, посетившим Рим на протяжении столетий, в 663 году, и разграбил несколько сохранившихся памятников для украшения Константинополя. Между тем, по различным причинам, католицизм окончательно восторжествовал над арианством в западных королевствах: на Иберийском полуострове в 587 году с обращением Рекареда I, а в Ломбардской Италии – после смерти короля Ротари в 652 году, после некоторой борьбы. Папа Григорий I (590–604) заложил основы для формирующейся роли папства как лидера христианства на Западе, хотя в то время не существовало представления об альтернативной имперской власти, которая могла бы быть установлена там в противовес Константинополю. Продвижение иконоборчества императором Львом III Исавром с 726 года привело к углублению раскола между Восточной империей и папством. Папа Григорий II рассматривал иконоборчество как очередную из серии имперских ересей. В 731 году его преемник, папа Григорий III, организовал в Риме синод, который объявил иконоборчество наказуемым отлучением от церкви. Лев III ответил в 732/33 годах конфискацией всех папских владений в Южной Италии и Сицилии, а также лишил епископства Фессалоники, Коринфа, Сиракузы, Реджио, Никополиса, Афин и Патры папской юрисдикции, подчинив их Константинопольскому патриарху. По сути, это был акт триажа: он укрепил имперский контроль в Южной Италии, но практически гарантировал окончательное уничтожение экзархата Равенны, что вскоре и произошло от руки Ломбардов. Фактически, папство было «изгнано из империи». Папа Захарий в 741 году был последним папой, который объявил о своем избрании византийскому правителю или искал его одобрения. Папам необходимо было быстро пересмотреть свои отношения со светской властью. Хотя соседние короли-ломбарды больше не были еретиками, они часто были враждебны. Более могущественные и отдаленные франки, которые в основном были союзниками империи, представляли собой альтернативный вариант в качестве потенциальных защитников. В 739 году Григорий III отправил первое посольство к Карлу Мартеллу с просьбой о защите от Лиутпранда, короля Ломбардов, но франкский военачальник в прошлом был союзником Лиутпранда и попросил его в 737 году торжественно усыновить его сына. Папству больше повезло с последним, Пипином Коротким, который сменил Карла в октябре 741 года вместе со своим старшим братом Карломаном (который ушел из общественной жизни и стал монахом в 747 году). Папа Захарий был вынужден действовать в связи с последней ломбардской кампанией против экзархата Равенны, падение которого в середине 751 года положило конец византийскому правлению в Центральной Италии. Он поддерживал связь с франкской правящей элитой через почтенного Бонифация, архиепископа Майнца, и других клириков, таких как Бурхард Вюрцбургский и Фульрад. В марте 751 года он предпринял попытку свергнуть Хильдерика III, последнего короля Меровингов, после чего Пипин был посвящен королем Франции в Суассоне. В 754 году преемник Захария, папа Стефан II, совершил первый в истории папский визит к северу от Альп, встретился с Пипином в Понтионе и помазал его королем в Сен-Дени 28 июля, установив образец для последующих обрядов коронации французских королей. Стефан также узаконил династию Каролингов, помазав сыновей Пипина Карла и Карломана, запретив избрание на царство любого, кто не является потомком Пипина, и провозгласив, что «франкская нация превыше всех наций». Это, в свою очередь, привело к дарению Пипина в 756 году, закрепив власть пап над Папскими государствами на следующие одиннадцать веков. Впоследствии, в 773–774 годах, сын и преемник Пипина, Карл Великий, завоевал Ломбардское королевство Италии.

The Roman Papacy was to become the instrument of the Imperial idea's revival in the West. Rome was increasingly isolated from Constantinople following the devastations of Gothic War (535–554), subsequent imperial choices to favor Ravenna over Rome, and the Lombard invasion of Italy starting in 568, which limited its communications with the main imperial outposts in Ravenna and Sicily. The Column of Phocas on the Roman Forum, dedicated in 608, counts among the last monumental expressions of (eastern) imperial power in Rome. In 649, in breach of tradition, Pope Martin I was elected and consecrated without waiting for imperial confirmation. Constans II was the last (eastern) emperor to visit Rome for centuries, in 663, and plundered several of the remaining monuments to adorn Constantinople. Meanwhile, and for various reasons, Catholicism finally triumphed over Arianism in the Western kingdoms: in the Visigothic Iberian Peninsula with the conversion of Reccared I in 587, and in Lombard held Italy, after some back and forth, following the death of King Rothari in 652. Pope Gregory I (590 604) established the foundations for the papacy's incipient role as leader of Christianity in the West, even though at the time there was no conception of an alternative imperial authority to be established there in competition with Constantinople. The promotion of iconoclasm by Emperor Leo III the Isaurian from 726 led to a deepening rupture between the Eastern Empire and the Papacy. Pope Gregory II saw iconoclasm as the latest in a series of imperial heresies. In 731, his successor Pope Gregory III organized a synod in Rome which declared iconoclasm punishable by excommunication. Leo III responded in 732/33 by confiscating all papal patrimonies in south Italy and Sicily, and further removed the bishoprics of Thessalonica, Corinth, Syracuse, Reggio, Nicopolis, Athens, and Patras from papal jurisdiction, instead subjecting them to the Patriarch of Constantinople. This was in effect an act of triage: it strengthened the imperial grip in Southern Italy, but all but guaranteed the eventual destruction of the exarchate of Ravenna, which soon occurred at Lombard hands. In effect, the papacy had been "cast out of the empire". Pope Zachary, in 741, was the last pope to announce his election to a Byzantine ruler or seek their approval. The Popes needed to quickly reinvent their relationship to secular authority. Even though the neighboring Lombard kings were no longer heretical, they were often hostile. The more powerful and more distant Franks, which had by and large been allies of the Empire, were an alternative option as potential protectors. In 739, Gregory III sent a first embassy to Charles Martel seeking protection against Liutprand, King of the Lombards, but the Frankish strongman had been Liutbrand's ally in the past and had asked him in 737 to ceremonially adopt his son. The Papacy had more luck with the latter, Pepin the Short, who succeeded Charles in October 741 together with his elder brother Carloman (who withdrew from public life and became a monk in 747). Pope Zachary was pressed into action by the final Lombard campaign against the exarchate of Ravenna, whose fall in mid 751 sealed the end of Byzantine rule in Central Italy. He was in contact with the Frankish ruling elites through the venerable Boniface, Archbishop of Mainz, and other clerics such as Burchard of Würzburg and Fulrad. In March 751 he moved to depose Childeric III, the last Merovingian King, following which Pepin was dedicated as King of France in Soissons. In 754, Zachary's successor Pope Stephen II undertook the first ever papal visit north of the Alps, met Pepin in Ponthion and anointed him as king at Saint Denis on July 28, setting the template for later rites of coronation of French Kings. Stephen further legitimized the Carolingian dynasty by also anointing Pepin's sons Charles and Carloman, by prohibiting the election of any non descendant of Pepin as king, and by proclaiming that "the Frankish nation is above all nations". This in return prompted the Donation of Pepin in 756, cementing the Popes' rule over the Papal States over the next eleven centuries. Subsequently, in 773–774, Pepin's son and successor Charlemagne conquered the Lombard Kingdom of Italy.

Священная Римская империя

Коронация Карла Великого папой Львом III в Риме в Рождество 800 года была явно предпринята для установления преемственности с Римской империей, которая все еще существовала на Востоке. В Константинополе Ирена Афинская ослепила и свергла своего сына, императора Константина VI, несколькими годами ранее. Поскольку не существовало прецедента, чтобы женщина была единственным обладателем императорского титула, ее критики на Западе (например, Алкуин) считали императорский престол вакантным, а не признавали ее императрицей. Таким образом, как отметил Питер Х. Уилсон, "весьма вероятно, что Карл Великий полагал, что его провозглашают римским императором" во время своей коронации; однако императорский титул Карла Великого опирался на иную основу, чем у всех предыдущих римских императоров, поскольку он структурно зависел от партнерства с папством, воплощенного в акте его коронации папой. Тем временем, восшествие на византийский престол Никефора I в 802 году подтвердило конфликт легитимности между франкской и византийской версиями Римской империи, известный в историографии как проблема двух императоров (на немецком языке – Zweikaiserproblem). Согласно Теофану Исповеднику, Карл Великий пытался предотвратить этот конфликт, планируя брак с Иреной, но это не было осуществлено. Территориальные конфликты были урегулированы в последующие годы посредством серии переговоров, известных как Pax Nicephori, но более широкий конфликт с Константинополем относительно имперской легитимности оказался чрезвычайно устойчивым. Политическая власть распалась в пределах империи после смерти Карла Великого. В конечном итоге императорское достоинство было связано с самыми восточными ("германскими") землями Каролингской географии, но это не было очевидно с самого начала и потребовало длительного времени. С 843 по 875 год обладатели имперского титула правили лишь Северной Италией и, вначале, "средним королевством" Лотарингии. В Рождество 875 года, ровно через 75 лет после Карла Великого, Карл Лысый из Западной Франции был коронован в Риме папой Иоанном VIII, приняв девиз *renovatio imperii Romani et Francorum*, что подняло вопрос о создании Империи, центром которой была бы современная Франция. Карл вскоре после этого умер в 877 году, а его преемник, Карл Толстый, лишь ненадолго сумел объединить все каролингские владения, и после его смерти в 888 году западной частью Франции стали править Робертианцы, не принадлежавшие к династии Каролингов, а затем Капетинги. Более семи десятилетий власть императоров была в основном ограничена Северной Италией, пока Оттон I не возродил имперскую идею и не был коронован папой Иоанном XII в Риме в 962 году. С тех пор все императоры имели династические корни в германоязычных землях (хотя Фридрих II родился в Италии, Генрих VII – в Валенсиенне, Карл IV – в Праге, Карл V – в Генте, Фердинанд I – в Испании, Карл VII – в Брюсселе, Франциск I – в Нанси и Франциск II – во Флоренции). В течение тысячелетия Священной Римской империи было предпринято несколько конкретных попыток вспомнить классическое наследие Империи. Император Оттон III правил из Рима с 998 года до своей смерти в 1002 году и предпринял кратковременную попытку возродить древнеримские институты и традиции в партнерстве с папой Сильвестром II, который выбрал свое папское имя в память о времени Константина Великого. Фридрих II проявлял живой интерес к римской древности, спонсировал археологические раскопки, организовал триумф в римском стиле в Кремоне в 1238 году в честь своей победы в битве при Кортенуове и изобразил себя в классических образах. Аналогичным образом, Максимилиан I уделял большое внимание классическим отсылкам в своих "мемориальных" проектах 1510-х годов, которые включали три монументальные гравюры на дереве: Триумфальную арку, Триумфальную процессию и Большую Триумфальную карету.

The coronation of Charlemagne by Pope Leo III, in Rome on Christmas Day 800, was explicitly intended as establishing continuity with the Roman Empire that still existed in the East. In Constantinople, Irene of Athens had blinded and deposed her son Emperor Constantine VI a few years earlier. With no precedent of a woman being sole holder of the imperial title, her critics in the West (e. g. Alcuin) viewed the imperial throne as vacant rather than recognizing her as Empress. Thus, as Peter H. Wilson put it, "it is highly likely Charlemagne believed he was being made Roman Emperor" at the time of his coronation; however, Charlemagne's imperial title rested on a different base from any of the Roman emperors until him, as it was structurally reliant on the partnership with the Papacy, embodied in the act of his coronation by the Pope. Meanwhile, the accession to the Byzantine throne of Nikephoros I in 802 confirmed the conflict of legitimacy between the Frankish and Byzantine incarnations of the Roman Empire, known in historiography as the problem of two emperors (in German, Zweikaiserproblem). According to Theophanes the Confessor, Charlemagne had attempted to prevent that conflict with a project to marry Irene, but this was not completed. The territorial conflicts were addressed in the following years through a series of negotiations known as the Pax Nicephori, but the broader conflict with Constantinople about Imperial legitimacy proved extremely durable. Political authority fragmented within the Empire following Charlemagne's death. The eventual outcome was an association of the Imperial dignity with the easternmost ("German") lands of the Carolingian geography, but that was not self evident at the start and took a long time to happen. From 843 to 875, the holders of the Imperial title only ruled over Northern Italy and, at the start, the "middle kingdom" of Lotharingia. On Christmas Day 875, exactly 75 years after Charlemagne, Charles the Bald of West Francia was crowned Emperor in Rome by Pope John VIII, adopting the motto renovatio imperii Romani et Francorum, which raised the prospect of an Empire centered on what is today France. Charles died soon afterwards in 877, and his successor Charles the Fat only briefly managed to reunite all the Carolingian domains, and after his death in 888 the Western part of Francia was dominated by the non Carolingian Robertians, later the Capetian dynasty. For over seven decades, the Emperors' authority was then mostly confined to Northern Italy, until Otto I revived the Imperial idea and was crowned by Pope John XII in Rome in 962. From then on, all Emperors had dynastic roots in the Germanic speaking lands (even though Frederick II was born in Italy, Henry VII in Valenciennes, Charles IV in Prague, Charles V in Ghent, Ferdinand I in Spain, Charles VII in Brussels, Francis I in Nancy, and Francis II in Florence). During the millennium of the Holy Roman Empire, several specific attempts were made to recall the Empire's classical heritage. Emperor Otto III reigned from Rome from 998 to his death in 1002, and made a short lived attempt to revive ancient Roman institutions and traditions in partnership with Pope Sylvester II, who chose his papal name as an echo of the time of Constantine the Great. Frederick II took a keen interest in Roman antiquity, sponsored archaeological excavations, organized a Roman style triumph in Cremona in 1238 to celebrate his victory at the battle of Cortenuova, and had himself depicted in classical imagery. Similarly, Maximilian I was highly mindful of classical references in his "memorial" projects of the 1510s that included the three monumental woodblock prints of the Triumphal Arch, Triumphal Procession and Large Triumphal Carriage.

Папство и императорский титул

Согласно его биографу Эйнхарду, Карл Великий был недоволен своей коронацией, что позднейшие историки интерпретировали как недовольство тем, что Папа взял на себя ключевую роль в легитимации имперской власти. Вместо традиционного признания посредством народных возгласов, Лев III короновал Карла Великого в начале церемонии, непосредственно перед тем, как толпа приветствовала его. В сентябре 813 года Карл Великий попытался преодолеть этот прецедент, сам короновав своего сына Людовика Благочестивого в Аахене, однако принцип папской коронации сохранился и был подтвержден в 962 году, когда Оттон I восстановил Империю и ее ритуалы после десятилетий смуты и получил имперскую корону от Папы Иоанна XII. Взаимозависимость между Папой и Императором привела к конфликту после того, как Папство начало укреплять свои позиции с помощью Грегорианской реформы в середине XI века. Борьба за инвеституру (1076–1122) включала в себя эпизоды острой конфронтации, в ходе которых Папа пытался лишить Императора его имперского достоинства. В папском документе Dictatus papae, изданном в 1075 году вскоре после избрания Григория VII, утверждалось, что Папа "один лишь может использовать имперские регалии", что "все князья должны целовать стопы только Папы" и что "ему дозволено смещать императоров". После похода императора Генриха IV в Каноссу в январе 1077 года Григорий VII объявил ему отпущение грехов, но именовал его rex Teutonicorum ("королем немцев"), тем самым опустив имперский титул и тот факт, что Генрих был королем (rex) нескольких королевств, включая Бургундию и Италию. Войны гвельфов и гибеллинов, сторонников соответственно Папы и Императора, продолжались до XV века. В 1527 году вмешательство Папы в Итальянские войны привело к трагическому разграблению Рима войсками Карла V, после чего влияние Папства в международной политике значительно ослабло.

Королевства и императорский титул

В начале истории Империи Людовик Благочестивый официально установил верховенство Империи над католическими королевствами посредством документа, изданного в 817 году и впоследствии известного как Ordinatio Imperii. В то время считалось, что Империя охватывает все западное христианство под единой властью (Британские острова, Бретань и Королевство Астурия не входили в это представление). По установлению Людовика, лишь его старший сын Лотарь должен был носить титул Императора, а младшие братья Лотаря, Пипин и Людовик, должны были подчиняться ему, несмотря на то, что они были, соответственно, королями Аквитании и Баварии. Этот документ с самого начала вызывал споры, в частности, поскольку он не соответствовал франкскому закону и практике престолонаследия. После смерти Людовика Благочестивого в июне 840 года, битва при Фонтенуа (841), Страсбургские клятвы (842) и Верденский договор (843) установили иную реальность, в которой императорский титул оставался неделимым, но его обладатель соперничал с королями за территории, хотя в то время все они по-прежнему были связаны родственными узами династии Каролингов и единством католического христианства. После постепенного упадка династии Каролингов в конце IX и X веков, соперничество между Империей и отдельными королевствами развивалось, основываясь на этих ранних прецедентах. Королевство Франция, возникшее из Западной Франции Карла Лысого, постоянно не желало признавать старшинство Императора среди европейских монархов. С расширением латинского христианства в Высоком Средневековье, за пределами Империи появлялись новые королевства, которые также стремились к территориям и верховенству. Франция сама сыграла ключевую роль в событиях, приведших к политическому упадку Империи с XVI по начало XIX века.

Современные националистические возрождения

Ряд политических режимов заявлял о различных формах преемственности Римской империи, даже признавая значительный временной разрыв между тем, что они считали концом империи, и своими попытками возродить её. Эти попытки всё чаще оформлялись в националистических терминах, что соответствовало духу времени. Несмотря на название, европейский империализм как правило не апеллировал к памяти о Римской империи, за исключением Италии на протяжении нескольких десятилетий в конце XIX и начале XX веков. Следовательно, европейские колониальные империи в данном разделе не рассматриваются.

Имперская Россия

Иван III в 1472 году женился на Софии (Зое) Палеолог, племяннице последнего византийского императора Константина XI, и принял титул царя (Царь, "Цезарь") или императора. В 1547 году Иван IV утвердил титул "Царь Всея Руси". В 1589 году Константинопольский Патриархат даровал автокефалию Московской митрополии, которая таким образом стала Московским Патриархатом, благодаря усилиям Бориса Годунова. Эта последовательность событий укрепила представление, поддерживаемое последовательными правителями, о том, что Московия являлась законным преемником Византии как "Третий Рим", основанное на сочетании религиозных (православных), этнолингвистических (восточнославянских) и политических идей (самодержавие царя). Сторонники этой точки зрения также указывали на то, что рельеф семи холмов Москвы имеет параллели с семью холмами Рима и семью холмами Константинополя. В 1492 году митрополит Московский Зосима в предисловии к своему "Представлению о пасхалии" назвал Ивана III "новым царем Константином нового города Константина – Москвы". В панегирическом письме великому князю Василию III, написанном в 1510 году, русский монах Филофей Псковский провозгласил: "Два Рима пали. Третий стоит. И четвертого не будет. Никто не заменит вашего христианского Царства!"

Имперская Испания

Испанская готическая монархия, признавшая себя политически и юридически наследником и преемником Римской империи в Испании, использовала римские символы монархии. Кроме того, два римских узурпатора Вестготского королевства попытались претендовать на имперскую власть: Бурдунелл (496) и Петрус (506). В Средние века в Испании некоторые иберийские монархи, преимущественно короли Кастилии и Леона, использовали титул Imperator totius Hispaniae, подразумевающий не только сюзеренитет над другими королевствами полуострова (как христианскими, так и мусульманскими), но и равенство короля с правителями Византийской и Священной Римской империй. Последний титулярный наследник ранга восточноримского императора, Андреас Палеолог, продал свой императорский титул вместе со своими владениями в Морее католическим монархам Испании (Фердинанду II Арагонскому и Изабелле I Кастильской) по завещанию от 7 апреля 1502 года, назначив их и их преемников (будущих испанских монархов) своими универсальными наследниками. Андреас утверждал, что испанские короли, по арагонской линии, владели герцогством Афин и Неопатрией, а также, поскольку в испанских дворянских кругах существовала вера в происхождение семьи Альварес де Толедо (кузенов Фердинанда Арагонского) от древней византийской имперской династии Комнинов. Он надеялся, что испанская армия начнет крестовый поход (во время османско-венецианских войн) из своих южноитальянских владений в Апулии, Калабрии и Сицилии, чтобы завоевать Пелопоннес, а затем двинуться в Фракию, Македонию и Константинополь; однако, ни один испанский монарх не использовал византийские имперские титулы. Это послужило предпосылкой для противостояния с Османской империей в Средиземноморье в ходе Испано-османских войн, в ответ на турецкие притязания на наследие Рима. С восшествием Карла I Испанского на престол Кастилии и Арагона, территории полуострова вошли в более обширное наследство, включавшее Бургундские земли (Нидерланды, Люксембург, Бургундия, Франш-Конте) и Австрийские земли (Тироль, Австрия, Штирия, Каринтия, Карниола), к которым в 1519 году был добавлен титул императора Священной Римской империи. Это было первое с момента коронации Карла Великого в 800 году и после падения Константинополя в 1453 году совпадение романо-германской и византийской корон в одном лице. Создавались карты, такие как Europa regina, на которых Испания изображалась главой, увенчанной символикой Священной Римской империи и ее каролингской короной (унаследованной от римских притязаний). В период правления Бурбонов в Испании, следуя традициям Ренессанса, испанские Бурбоны, такие как Филипп V, в своих попытках установить программу Просвещения, рассматривали Испанскую империю как равную Римской империи. Поэтому они начали восстанавливать утраченную при последних австрийских правителях культурную гегемонию, подражая политической власти, институтам и символам Рима. Испанский национализм утверждает, что существуют законные идеологические и династические основания (титулы императора Константинополя и короля Иерусалима в испанской короне, а также титул императора Священной Римской империи в прошлом), геостратегические (объединение королевств Неаполя и Сицилии, завоевание североафриканских плацдармов в Барбарии, таких как Мелилья, Сеута, Мазальквивир, Оран, Бугия и Пеньон де Велес де ла Гомера) и культурные основания (принадлежность к латинскому миру) для претензий на наследие Римской империи. Также, многие города и учреждения в Королевстве Испания до сих пор используют римского двуглавого орла, например, Толедо, провинция Толедо и провинция Самора. Учебник истории издательства Эдебе (консервативно-националистическое) устанавливает преемственность между иберами, Римом, вестготами и христианскими королевствами Пиренейского полуострова как прямыми наследниками римской имперской традиции, как иберо-римлянами. Это утверждение подкрепляется историей испанской колонизации Америки, которую многие испанисты считают окончательным доказательством того, что Испания является наиболее точным наследником имперского наследия Рима, поскольку Испания оказала значительное влияние на культуру континента Америки (Нового Света), подобно тому, как Рим повлиял на Европу (Старый Свет), некоторые даже утверждают, что Испания превзошла Рим, поскольку она также умела объединять различные народы на протяжении веков и сохранять культурное единство, несмотря на крах империи. Даже сегодня существуют мнения, согласно которым Филипп VI Испанский является ближайшим наследником Рима.

The Hispano Gothic Monarchy, recognized himself politically and legally as the heir and successor of Roman Empire in Hispania, using the Roman symbols of monarchy. Additionally, two Roman usurpers of the Visigothic Kingdom attempted to claim imperial authority: Burdunellus (496) and Petrus (506). During the Middle Ages in Spain, some iberian monarchs, mostly from Kings of Castile and Kings of Leon, used the title of Imperator totius Hispaniae, in which there were claims, not only of the suzerainty over the other kings of the peninsula (both Christian and Muslim), but also the king's equality with the rulers of the Byzantine Empire and Holy Roman Empire. The last titular holder heir to the rank of Eastern Roman emperor, Andreas Palaiologos, sold his imperial title, along with his domains in Morea, to the Catholic Monarchs of Spain (Ferdinand II of Aragon and Isabella I of Castile) in his will, written on 7 April 1502, designating them, and their successors (the future Spanish monarchs) as his universal heirs. Andreas argue that The Spanish kings held, through the Aragonese line, the ownership of the duchy of Athens and Neopatria, also because in Spanish noble circles there was a belief that the Álvarez de Toledo family (cousins of Ferdinand of Aragon) descended from the ancient Byzantine imperial lineage of the Komnenos. He was hoping that the Spanish Army would launch a crusade (during Ottoman–Venetian wars) from their south Italians domains in Apulia, Calabria, and Sicily to conquer the Peloponnese, before moving on to Thrace, Macedonia, and Constantinople; however, no Spanish monarch is known to have used the Byzantine imperial titles. This gave a step to make the confrontation with the Ottoman Empire in the Mediterranean in the Spanish Ottoman wars, against Turkish claims of being Rome Successor. With the succession of Charles I of Spain to the throne of Castile and Aragon, the peninsular territories were included in a greater inheritance that included the Burgundians (the Netherlands, Luxembourg, Burgundy, Franche Comté) and the Austrians (Tyrol, Austria, Styria, Carinthia, Carniola), to which in 1519 was added the title of Holy Roman Emperor. It was the first time, since the coronation of Charlemagne in 800, and after the Fall of Constantinople in 1453, in which the Romano Germanic and Byzantine crowns coincided in the same person. created maps, like the Europa regina, in which Hispania is the head, crowned with the Holy Roman Empire's insignia, its Carolingian crown (inherited of its Roman claims). During Bourbon Spain, following the Renaissance tradition, the Spanish Bourbons, like Philip V, in their attempts to stablish the Enlightenment programme, conceived the Spanish empire to be the equal of the Roman empire. So, they started to recover the cultural hegemony, lost under the last Austrian rulers, by imitating Rome political power, institutions and symbols. Spanish nationalism claims that there is a legitimate ideological dynastic (titles of Emperor of Constantinople and King of Jerusalem in the Spanish Crown, also in the past have been Holy Roman Emperor), geostrategic (kingdom of Naples and Sicily together, the conquests of North African plazas in Barbary, like Melilla, Ceuta, Mazalquivir, Oran, Bugia and Peñón of Algiers) and cultural basis (being a Latin country) to claim the inhertiance of the Roman Empire. Also, because many cities and institutions in the Kingdom of Spain still use the Roman double headed eagle to this day, like the city of Toledo, the province of Toledo and the province of Zamora. and the manual of history of Edebé editorial (conservative nationalist) establishes a continuity between the Iberians, Rome, the Visigoths, and the peninsular Christian kingdoms as direct heirs of this Roman imperial tradition as Hispano romans. This claim is also reinforced by the history of Spanish colonization of the Americas, which a lot of Hispanists claim is the definitive proof that Spain is the most accurate heir of Rome's imperial legacy, as Spain was important for the culture of a continent, America (the New World), like Rome was to Europe (the Old World), some even claim that Spain surpassed Rome, since it also knew how to unify diverse peoples for centuries and maintaining cultural unity despite the imperial collapse. Even today there are opinions in which Philip VI of Spain is considered the nearest heir of Rome.

Рисорджименто и фашистская Италия

Итальянский националист Джузеппе Маццини во время Рисорджименто продвигал идею "Третьего Рима". Говоря об объединении Италии и установлении Рима в качестве столицы, он заявил: "После Рима императоров, после Рима пап, настанет Рим народа". После объединения Италии в Королевство Италия, некоторые итальянские деятели называли государство "Третьим Римом". После объединения Рим был выбран столицей, несмотря на его относительную отсталость, поскольку он вызывал воспоминания о престиже былой империи. Маццини говорил о необходимости для Италии как "Третьего Рима" иметь имперские амбиции, которые должны были быть реализованы в Итальянской империи. Маццини утверждал, что Италия должна "вторгаться и колонизировать тунисские земли", поскольку они являлись "ключом к Центральному Средиземноморью", и считал, что Италия имеет право доминировать в Средиземном море, как это делал древний Рим. "Terza Roma" ("Третий Рим") также было названием плана Муссолини по расширению Рима в направлении Остии и моря. Район EUR стал первым шагом в этом направлении.

Неримские перевоплощения

Несколько политических режимов в XIX и начале XX веков определяли себя как наследников Римской империи, но не самой (классической) Римской империи. Все они предполагали националистические переосмысления этих наследников и недооценивали, в какой степени последние представляли себя римлянами. Наполеон I из Франции претендовал на наследие Франкской империи, как Меровингов, при этом удобно забывая о том, что те признавали верховенство Константинополя, так и Каролингов, чье наследие было легко присвоить, поскольку он завоевал их сердцевину на территории современной Бельгии и Западной Германии. Таким образом, с момента своей имперской коронации как императора Франции 2 декабря 1804 года он использовал как символику пчел из захоронения Хильдерика I (обнаруженного в 1653 году в Турне), так и стилизацию под каролингский стиль для своей коронационной короны, которую он назвал Короной Карла Великого. Даже после первого поражения Наполеон вновь использовал пчел, вдохновленных Меровингами, для создания флага Эльбы. Австрийская империя, а затем Австрийская Республика, заимствовали образы и символику Священной Римской империи после её распада в 1806 году. И сегодня имперский орел является символом австрийского правительства, как и в Германии. В Греции идея Мегали Идеа ("Великой идеи") сформировалась вскоре после Войны за независимость и заключалась в воссоздании Византийской империи, понимаемой как этнически греческое государство со столицей в Константинополе. Эта идея впервые прозвучала в ходе дебатов премьер-министра Иоанниса Колеттиса с королем Оттоном, предшествовавших принятию конституции 1844 года. Это националистическое стремление определяло внешнюю политику Греции и в значительной степени внутреннюю политику на протяжении большей части первого века независимости. Само выражение появилось в 1844 году, но концепция уходила корнями в греческое народное сознание – в образ "Греции двух континентов и пяти морей" (Европы и Азии, Ионического, Эгейского, Мраморного, Черного и Ливийского морей соответственно). Нацистская Германия впоследствии была названа Третьим Рейхом (Drittes Reich) некоторыми представителями режима, претендуя на преемственность как Священной Римской империи, так и Германской империи. Ссылка на Священную Римскую империю была неуместной, поскольку она плохо сочеталась с нацистской идеологией. В 1939 году циркуляр, не предназначенный для публикации, запретил дальнейшее использование выражения "Третий Рейх". В Болгарии, принятие Фердинандом I в 1908 году титула царя было прежде всего отсылкой к Первой и Второй Болгарским империям; в отличие от России, он переводился на западные языки как "король", а не "император".

Several political regimes in the 19th and early 20th centuries defined themselves with reference to continuators of the Roman Empire, but not to the (Classical) Roman Empire itself. They all assumed nationalist reinterpretations of those continuators, and underplayed the extent to which the latter had portrayed themselves as Roman. Napoleon I of France claimed the heritage of the Frankish Empire, both the Merovingians, conveniently forgetting the fact that they acknowledged Constantinople's overlordship, and Carolingians, whose legacy was easy to appropriate since he had conquered their heartlands in what are now Belgium and Western Germany. Thus, from his imperial coronation as Emperor of the French on 2 December 1804, he used both the symbolism of the bees from the burial of Childeric I (which had been unearthed in 1653 in Tournai) and a mock Carolingian style for his coronation crown, which he dubbed the Crown of Charlemagne. Even after his first defeat, Napoleon again borrowed the Merovingian inspired bees to compose the Flag of Elba. The Austrian Empire, and after it the Austrian Republic, borrowed from the imagery and symbolism of the Holy Roman Empire following its demise in 1806. To this day, the Imperial eagle is a symbol of the Austrian government, as is also the case in Germany. In Greece, the Megali Idea ("Great Idea") developed shortly after the War of Independence of recreating the Byzantine Empire, understood as an ethnic Greek polity with capital in Constantinople. The idea first appeared during the debates of Prime Minister Ioannis Kolettis with King Otto that preceded the promulgation of the 1844 constitution. This nationalist aspiration drove Greek foreign relations and, to a significant extent, domestic politics for much of the first century after independence. The expression was new in 1844 but the concept had roots in the Greek popular psyche – the "Greece of Two Continents and Five Seas" (Europe and Asia, the Ionian, Aegean, Marmara, Black and Libyan seas, respectively). Nazi Germany has been subsequently called the Third Reich (Drittes Reich) by certain figures during its regime, succeeding both the Holy Roman Empire and the German Empire. The Holy Roman Empire reference was awkward, as it did not fit well with Nazi ideology. In 1939, a circular not intended for publication prohibited further use of the expression "Third Reich". In Bulgaria, the assumption in 1908 of the title Tsar by Ferdinand I was primarily a reference to the First and Second Bulgarian Empires; unlike in Russia, it was translated into Western languages as "king" rather than "emperor".

Супрационализм и римская имперская идея

В XX веке ряд политических мыслителей и политиков проводили параллели между многоуровневым управлением и многоязычием Римской империи в её различных исторических формах и современными правовыми концепциями федерализма и наднационализма.

Лига Наций

Французский историк Луи Эйзенман в статье 1926 года под названием «Имперская идея в истории Европы» представил недавно созданную Лигу Наций как современное воплощение «имперской идеи», искажённой националистической тенденцией Германской империи, империи Габсбургов и Российской империи. Он утверждал, что окончательный крах этих трех империй и создание Лиги знаменуют собой возрождение имперской идеи Pax Romana.

Европейский союз

Память о Римской империи сопровождает Европейский Союз с момента его основания в 1950 году с планом Шумана. Римская империя, как и для многих других стран, предоставила Европейскому Союзу римские правовые концепции и их язык – латынь. В связи с этим латынь в некоторых случаях использовалась в качестве одного из неофициальных лингва франка в Европейском Союзе, например, институтами ЕС, использующими латинские понятия в текстах и названиях. Сравнение Европейского Союза со Священной Римской империей, как в положительном, так и в отрицательном ключе, является распространенным приемом в политических комментариях. В некоторых европейских странах, особенно в Великобритании, Европейский Союз рассматривается как реинкарнация чужеродной и довлеющей Римской империи. Выход Великобритании из Союза в 2020 году, или Брексит, неоднократно сравнивался с восстанием Боудикки или окончанием римского правления в Британии. Другая негативная интерпретация Европейского Союза как новой Римской империи регулярно встречается в христианских фундаменталистских кругах, преимущественно в Соединенных Штатах. Согласно этой точке зрения, ЕС, как и другие наднациональные проекты, такие как Организация Объединенных Наций и Всемирный банк, своим стремлением к возрождению Римской империи предвещает приближение конца времен, Вознесения или Второго Пришествия. Иногда Европейский Союз изображают как "Четвертый Рейх", что еще больше подчеркивает его демонический характер. Эта критика часто представляется как нишевая, несмотря на ее широкую поддержку среди американских евангелистов на протяжении нескольких десятилетий.